Мелодия на лютне без струн

Гралат не забывал, что должен с достоинством перенести все испытания. Как бы ни было унизительно ехать в карете с счастливым соперником и, украдкой поглядывая на него, замечать его счастливую улыбку. Сам он уже давно так не улыбался и не знал даже, сможет ли снова радоваться хоть чему-то. Его удел – терпеть. Терпеть роскошь главного столичного храма и толпу чужих, роскошно наряженных людей, громкие голоса, настороженные, недоверчивые взгляды. Шепотки сплетников: «чужак… враг… Заганос-паша женился на нем только ради земель… ах, бедный Махмуд-паша, ему придется ради политики выносить общество врага…». А Заганос и Махмуд шли к алтарю, не замечая никого и ничего, кроме друг друга, будто не слыша ни гула поздравлений, ни ехидных словечек. Красивые, словно небожители из легенд, счастливые… Гралат шел по другую сторону от Заганоса, держась чуть в стороне, и до боли сжал кулаки, прикрытые широкими рукавами кафтана, чувствуя себя третьим лишним. Всё могло, могло быть совсем по-другому! Они произносили те же самые клятвы… «клянусь быть тебе опорой и защитой, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока воля богов не разлучит нас». И явно верили в то, что их любовь – навсегда. «Я мог быть единственным. Если бы граф Камю не погиб. Если бы мы так и выросли вместе и наши семьи заключили бы союз…». Из плена напрасных сожалений его вернул звучный голос жреца, спрашивающего, приносят ли младшие мужья клятву друг другу. На миг воцарилась напряженная тишина. Заганос глянул на Гралата, и тот понял его без слов: «не делай того, что не хочешь, я пойму». Нет, необходимо. В Альвальдесе долг всегда был важнее чувств. И Гралат приблизился к Махмуду, слегка сжал его ладонь в своей и уверенно, отчетливо произнес: -Перед людьми и небом признаю тебя супругом, доверяю тебе свое счастье и обещаю быть опорой тебе. Да будет так. Вот и всё. Теперь ему не спастись. Молча, с показным равнодушием, Гралат слушал поздравления и пожелания счастливого брака, едва улыбался, слыша вольные шуточки о том, как повезло Заганосу-паше со столь красивыми супругами. На пиру в чайном доме через силу заставил себя чуть-чуть поесть, хоть и казалось, что повара уж очень злоупотребили специями. Небольшими глотками пил ароматный чай… видеть счастье любимого с другим было так горько, что казалось, даже напиток и сладости горчили. Заганос смотрел на Махмуда, словно на драгоценность, подарок небес. («На меня он так никогда не посмотрит. С сочувствием – может быть. Но не с любовью»). А впереди была еще одна ночь в одиночестве. В чужой стране, в чужой семье. * Поздним вечером, когда они остались наедине, Заганос обнял Махмуда и тут же почувствовал объятия в ответ, крепкие, будто говорящие: «я не отдам тебя никому другому». - Спасибо, любовь моя… я не ждал, что ты признаешь Гралата как часть нашей семьи перед небом и людьми. - Если бы я этого не сделал, его положение было бы довольно шатким, - устало ответил Махмуд. – Знаешь, я сейчас не доверяю никому… ни Гралату, ни людям принцессы, ни нашим союзникам из султанатов. Война закончилась, и многие начинают думать, что полученного по мирному договору было мало, и можно взять еще. Недавно граф Сакаци приехал из Мизрака, и рассказал мне кое-что настораживающее. Развязывая шнуровку на его корсете, Заганос спросил: - И что же? - Многое… в стране недовольны правлением принцессы Айше… многие боятся, что ей будет недостаточно править от имени принца Мурада… он очень легкая добыча – дальний родственник покойного султана Балабана по женской линии, всегда есть возможность заявить, будто его права на престол сомнительны… - прерывисто говорил Махмуд, нежась под ласковыми прикосновениями мужа. – А еще эти разговоры о том, как бы захватить власть над приграничными владениями Балтрейна, над рудниками в Альвальдесе… а еще – при дворе в Мизраке стали с пренебрежением относиться к дворянам из Урадо, будто забыв, скольким им обязаны… ах… Заганос легко коснулся губами его губ. - Ты прав… но давай попробуем забыть о политике хотя бы в нашу брачную ночь. - Скажи, есть что-то особенное в том, чтобы делить ложе как супруги, - Махмуд нежно провел кончиками пальцев по его щеке. - И не спешить… мне это никогда не надоест... - Заганос продолжал снимать с него шелка и кружева. Это было так непохоже на их прежние ночи, с торопливыми движениями и грубоватыми ласками, жаждой любить друг друга, пока их не разлучила смерть. А теперь всё было нежно и легко. Как должно быть в первый раз… * Свадьба мало что изменила в жизни Гралата. Он по-прежнему большую часть времени проводил в одиночестве, за чтением или гимнастикой. А Махмуд-паша всё так же делал вид, что не замечает Гралата, а тот и сам был рад свести их общение до кратких встреч и ничего не значащих светских фраз. Только бы не видеть выражение счастья на этом чересчур уж миловидном личике. Не думать о том, что происходит ночью в супружеской спальне. Иногда Гралат представлял себе, как Заганос обнимает мужа, снимает с него яркие струящиеся шелка, любуется гибким, не изуродованным телом… От таких мыслей хотелось бежать прочь, тренироваться всё дольше, до усталости, прогоняющей все мысли из головы. Лучше вот такое, почти животное существование: есть, пить, спать, тренироваться. Только не думать: «сложись всё иначе, на его месте мог быть я».