Мелодия на лютне без струн

В один день, когда Гралат отдыхал после тренировки, к нему в комнату заглянул Сюмбюль. - Гралат-эфэнди, Заганос-паша просит, чтобы вы пришли в его кабинет. Говорит, нужно обсудить кое-что важное. Обычно Заганос сам навещал его, и Гралат напрягся от такой перемены, но молча поднялся и последовал за слугой. До сих пор он еще не бывал в рабочих покоях мужа, и не знал, считать приглашение знаком доверия или… Что могло случиться? Сюмбюль открыл ему дверь и поспешил прочь. Гралат бесшумно зашел в небольшую комнату, обставленную довольно скромно. Какой контраст с подавляющей роскошью в кабинете министра Луиса! - Мне сказали, ты хотел меня видеть, - начал Гралат. - Мгм, - Заганос отвлекся от документов, которые внимательно изучал. – Садись рядом со мной, посмотри. Я получил отчеты из поместья Берлурик. Устроившись за столом рядом с ним, Гралат с трудом удержался, чтобы не заглянуть ему через плечо, а дождаться, пока муж сам отложит в сторону прочитанные письма. - Наверное, дела идут не самым лучшим образом? - Всё не так плохо, ты в этом убедишься, когда просмотришь отчеты. Я назначил управляющим надежного человека, венецианца по рождению. Не рискнул отправить в Альвальдес турка, зная, как их там не любят. А еще оплатил те долги ростовщикам из Коре ди Румелиана, которые еще остались. Понемногу поместье восстанавливается. Но… есть кое-что, что ты должен знать. Принадлежащие тебе рудники могут приносить значительный доход. Это и выгодно, и рискованно. Гралат нахмурился. - Я понимаю. Принцесса Айше и ее соратники. - Поэтому нам нужно будет многие вещи держать в тайне. И твое поместье не единственное в Альвальдесе, которое хотят захватить. - И я ничего не смогу сделать! – со злостью произнес Гралат. – Даже ты не можешь ничего сделать, потому что тогда пойдут слухи, будто ты предаешь свою страну. - Я могу быть честным с тобой, - Заганос, казалось, ничуть не волновался. – Твои проценты дохода от поместья по праву принадлежат тебе. Как ты смотришь на то, чтобы я перевел часть денег на счет в нейтральном государстве? Тогда твое будущее будет обеспечено независимо от того, что будет происходить в Балтрейне или в Турции. Гралат с грустью посмотрел на него. - Понимаю, ты заботишься обо мне… я благодарен тебе за это, честно. Жаль, деньги не всё могут исправить. После того, что сделала со мной принцесса Айше, я больше существую, чем живу. - Ты никогда не сдавался, не можешь сдаться и теперь, - Заганос сжал его ладонь в своей. - Я не сдаюсь, но это нельзя назвать полноценной жизнью! – Гралат покачал головой. – Ты честен со мной, и я так же честно скажу тебе, зачем скрывать… да, я рад, что выжил, да, мне есть ради кого и ради чего быть стойким. Но я понимаю, есть то, что я потерял навсегда, и мне нелегко с этим жить. Мне отвратительны прикосновения… нет, твои – нет, но это исключение… мне кажется, я вряд ли смогу когда-нибудь кого-нибудь обнять… и уже и некого… я смотрю на тебя и Махмуда-пашу, и понимаю, что ты принадлежишь ему, и это правильно, потому что я… - он поджал губы, - ты сам понимаешь. И, в конце концов, мне нет места в этой стране, нет дела, которым я бы мог заниматься, потому что я чужой и никто не будет мне верить. А я не привык сидеть сложа руки, я не игрушка… прости. Заганос провел кончиком пальца по его запястью. - Помнишь, как в детстве ты упрямо пытался выращивать растения, как бы ни было трудно, и как бы брат над тобой ни смеялся? Ты так старался, изучил всё, что мог… тебе было бы по душе заняться оранжереей здесь? - И ты доверил бы мне, зная, что из многих растений можно изготовить яд? – не поверил Гралат. - Я знаю, что клятва для тебя не пустые слова, - тихо ответил Заганос. – А что касается… хм… последствий твоей жизни в плену. Я не думаю, будто это сделало тебя хуже. Гралат вздрогнул, снова вспомнив слова принцессы Айше. - А если бы она выполнила свою угрозу и разрешила еще кому-то… - Это замарало бы их, а не тебя, - Заганос смотрел на него с затаенной болью. - Гралат, мне хочется прикасаться к тебе, поцеловать тебя, но только если ты сам разрешишь. Если сам захочешь. Наверное, это странно, любить двоих. Но так и есть. Неуверенно, осторожно Гралат погладил его ладонь. - Я понимаю. Всё хорошо, любовь моя. Говорить дальше было трудно, и они склонились над бумагами, плечом к плечу, как когда-то, в детстве. Сосредоточившись на отчетах, Гралат решил не давать воли хрупкой надежде, будто и он любим… *Прошло три месяца* Когда армия империи Балтрейн ступила на территорию Турции, Махмуду казалось, что ничего хуже произойти уже не может. Ему до сих пор нет-нет, да и снилось, будто он снова спешит во главе армии, спасать столицу, бодрствует сутками и даже ест на ходу… снова сжималось сердце от вида сожженных деревень… бывало, он просыпался в слезах, потому что снова видел, как гибнут люди, с которыми он столько лет служил вместе… Но теперь ему было еще больнее. Он узнал, что осведомители Заганоса подтвердили его опасения насчет шаткого положения принца Мизрака. А на совете Илкай-паша сказал, что стратократии лучше не вмешиваться во внутренние дела Балты, если принцесса Айше хочет захватить власть над чужими землями, это ее дело. «Если совет решит ей не помогать, так тому и быть, но и мешать мы не должны». То же самое сказал и Лютфи-паша… А Махмуд всегда считал советников стратократии благородными и порядочными людьми. Казалось бы, он должен был понять, что в политике много грязи. Еще тогда, когда дож Венедика не прислал корабли и не спас Финикию, хотя прежде называл магистра Константина другом и клялся ему в вечной верности. Но Венедик и Финикия были чужими странами. Другое дело, видеть, как явную несправедливость поддерживают соотечественники. * Всё чаще, уходя на встречи с осведомителями, Заганос возвращался среди ночи, мрачный и уставший. Ему удалось узнать о заговоре против принца Мурада и незаметно устранить предводителей, без которых остальные предатели притаились. Но Махмуд представлял себе, чего это стоило. Обнимая спящего мужа, он сам лежал без сна. Не так давно нескольких офицеров балтрейнской империи выкупили из темниц принцессы Айше, и по союзным государствам со скоростью лесного пожара стали распространяться слухи о жестокости придворных дам из Амасьи. Многие военные, потерявшие в боях родных и друзей, смаковали жестокие подробности с нескрываемым удовольствием. И от некоторых вещей Махмуда пробирал ужас. Он смотрел в темноту и думал: «Значит, над лордом Гралатом тоже так издевались? Заганос не мог позволить, чтобы это происходило с его другом. Это уже слишком жестоко, какова бы ни была вина». Вызвать на поединок, или добиться для врага смертного приговора… да даже использовать яд – справедливо. Но столь откровенного насилия он не принимал. Понемногу Махмуд привыкал говорить с Гралатом, спрашивать, как тот себя чувствует и чем был занят. Лорд отвечал равнодушно и уклончиво, будто на светском приеме, но в его жестах и движениях стало проявляться спокойствие человека, поверившего: ему не нанесут удар. * К прибытию послов из Изолани в Дворце Совета устраивали бал. Это было первое значительное светское мероприятие, на котором Заганос должен был появиться после свадьбы. Он заговорил об этом с мужьями за утренним кофе. В последнее время они всё чаще старались хотя бы утром собираться вместе. - Великий паша доверил мне честь открыть бал, - Заганос держал чашку в руках, не спеша пить. - Думаю, мне не стоит появляться на празднике, - Гралат отвел взгляд. - Могут пойти слухи, - с горечью возразил Заганос. – Правительство Изолани долгое время предпочитало не вмешиваться в войну… тем более, многие влиятельные семьи республики состоят в родстве с имперскими аристократами. Послы могут использовать любой повод, чтобы посеять распри. Если ты не выйдешь в свет, им ничего не стоит заявить, будто я держу тебя в плену. Гралат отставил чашку в сторону. Его руки чуть дрожали. - Я понимаю, я обязан. Но не знаю, смогу ли держать себя в руках, если среди гостей будут придворные из Балты. Если они напомнят, как ее высочество держала меня на цепи, я буду вынужден защитить свою честь на дуэли. - При мне никто не посмеет, - Заганос осторожно коснулся его ладони. - И при мне, - пообещал Махмуд. – Я бы скрестил с тобой шпаги, если бы представилась возможность, но никогда не ударю тебя в спину, и другим не позволю. Знаешь, мы бы могли танцевать в паре на балу. Изобразить, будто привязались друг к другу. Мою семью никто не посмеет оскорбить. Гралат сделал несколько мелких глотков горячего напитка. - Не знаю… как я смогу танцевать с тобой, или держать тебя за руку, если я не сразу привык к прикосновениям хотя бы одного человека? Извини. Махмуд задумался. Его сердце сжималось от боли при мысли, что человека можно сломать вот так. Тем более, он еще помнил Гралата другим, сильным противником, не боящимся никого и ничего. - М… привязанность можно показать и без прикосновений. Взглядом. Улыбкой. Игрой веером. Выбрать похожие наряды примерно в одних тонах и парные украшения. - Ты говоришь как бывалый придворный или хороший актер, - одобрительно заметил Гралат. – Мне нравится эта мысль. - Как-то раз я путешествовал с актерской труппой, - весело признался Махмуд. И более серьезным тоном продолжил: - Гралат, мне жаль, что ее высочество так с тобой поступила. Если я могу тебе помочь… - Вряд ли, - резко ответил Гралат. - Мы еще не знаем, на что способна медицина. Я слышал от одного ученого, есть мастера, знающие о человеческом теле почти всё. - Махмуд, неужели ты думаешь, то же самое можно сделать с душой? Не знаю… но теперь я понимаю, что Заганос в тебе нашел… ты начинаешь искать выход даже там, где остальные люди сразу говорят, невозможно.