История без хорошего конца

Моя мама любила Францию больше, чем что-либо ещё. В детстве она обожала ездить в Париж со своей матерью и ходить по бутикам, паркам и разным интересным местам. Особенно она любила встречать уличных музыкантов. Каждую прогулку мама пыталась услышать звучание скрипки, гитары или прекрасные голоса, тянущие ноты. Она могла долго на них смотреть, а потом, дома, пытаться повторить мелодию. Мама любила играть на музыкальных инструментах, в особенности на фортепиано и скрипке. Отец заметил мою маму на одном из светских вечеров. Она играла на фортепиано произведение Моцарта под названием «Музыка ангелов». Это было так нежно, чувственно и красиво, что даже мой отец, не любящий музыку, оторвался от своего разговора. Он смотрел на неё весь вечер, изучал её и обдумывал, как подойдёт и пригласит на танец. Он не боялся этого сделать, нет, ему уже не тринадцать лет, чтобы краснеть и не знать, как себя вести. Моему отцу было тридцать два, в то время, как моя мама была семнадцатилетним подростком со своими желаниями и мечтами. А мечтала она о многом, например: выйти замуж за музыканта, переехать с ним во Францию и каждый вечер устраивать дуэли на музыкальных инструментах. И её желания могли сбыться, если бы не отец. Жизель, так зовут мою маму, не была ни с кем обручена. Кандидатов было много, но её серьёзная мать выбирала лучших и дочери так всегда наказывала. Самых красивых, умных, заботливых, а главное богатых. Последнее является главным условием моей бабушки и по сей день. У Жизель было всё: красивая внешность, идеальный голос, чистая родословная и прекрасный характер, из-за которого распределительная шляпа изначально хотела отправить её в Пуффендуй вместо Слизерина.  Единственное Жизель была не такой расчётливой, как её мама. Ну или её сердце просто не хотело слушаться. Она влюблялась во всех подряд, начиная с симпатичного однокурсника на первом курсе, стоявшем рядом на распределении и заканчивая красивыми музыкантами на плакатах в её комнате. К сожалению, вся её придуманная в голове сказка быстро рушилась, когда её бросали. Жизель никогда так и не поймёт почему такое происходило в её далёком детстве. Но в её семнадцать лет всё произошло по другому — в один из весенних дней, когда она, молодая девушка из высшего общества, прогуливалась в очередной раз по улицам Парижа ее внимание привлекла мелодия нежной баллады, звучащей из уст уличного музыканта. Он был безумно красив: темные волосы аккуратно зачесаны назад, выгодно подчеркивая выразительные черты лица, черные, как ночь, глаза пронзительны и умны, а скулы идеальны, словно созданы с помощью самой Природы. Он заметил восторженный взгляд замершей девушки и продолжил петь, смотря лишь ей в глаза. Её сердце замерло на последних нотах — воздух дрогнул, а по коже пробежал мурашками тёплый ветерок. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами — удивлённо, восхищённо. Всё вокруг исчезло — только он и эта песня, пронзившая тишину прямо до самого дна её души. Они разговорились о музыке и даже не заметили, как наступил вечер. С того момента мама приходила на это место каждый день, смотря на красивого маггла, завороженно слушая его чарующий голос. Их любовь расцвела подобно нежному цветку, но, к сожалению, их пути были слишком различны.  Отец не собирался упускать молодой растущий цветок и быстро нашёл подход к матери Жизель. Первый ужин в ее семье прошел легко для него и очень напряженно для нее. Он одаривал её комплиментами, но девушка лишь учтиво кивала и скромно улыбалась, думая лишь о том, как в ночи сбежит к своему музыканту.  К сожалению моей матери, на встречи с моим отцом она была обязана ходить намного чаще, чем ей хотелось бы. Мой отец ухаживал красиво: дарил огромное количество подарков, платья, украшения и самое главное — музыкальные инструменты. Правда не разрешал играть при себе, аргументируя это головными болями. Мама слушалась. Она принимала подарки, каким-то даже радовалась, но большинство вызывали в ней лишь замешательство, а в сердце скребло что-то разрушающее её мечты и любовь к тому, кого выбрала она. В 1959 году они поженились. Свадьба была красочной и пышной. Бабушка была счастливее всех, гордо улыбаясь браку, на который она подписала свою дочь. У отца родители отсутствовали, и он пригласил своих коллег по работе из Министерства. Моя мама больше никогда не видела того музыканта. Брак не был счастливым, но мама от него другого и не ожидала. Её глаза потухли уже у алтаря, когда она сквозь лживую улыбку сказала «да». Отец стал раздражительным, он срывался на маму из-за любой мелочи, хотя на публику демонстрировал любовь. Жизель начинала бояться, её нрав и воспитанность не позволяли ответить, а терпеть это становилось всё труднее. Однажды она решила всё-таки поиграть на скрипке, хорошо спрятанной в её шкафах. Это был первый удар от моего отца маме по щеке. Он разломил инструмент пополам и просто ушёл, оставив мою маму переваривать ситуацию в одиночку. Моя мама пыталась его полюбить, понимая, что без любви жить не сможет. Но чувство страха перекрывало все её попытки. А потом она забеременела мной и выхода не было. Уйти от своего мужа, будучи беременной было позором. Сразу ползли слухи, что ребёнок не от отца, а родные родители из-за этого не пускали в дом. Мой отец был недоволен мной с самого моего рождения. Он хотел мальчика — наследника. Винил во всём маму, а к моей кроватке даже не подходил. Зато Жизель была счастлива. Я была лучиком света в эти тёмные, для неё, времена. Она благодарила Мерлина за такой подарок и не могла поверить своему счастью. Я рада, что стала для неё утешением и самой главной любовью, но иногда мне кажется, что если бы тогда она не забеременела, то смогла бы сбежать от отца и построить лучшую жизнь с тем музыкантом, которой всегда была достойна. … Дня два-три обсуждали нападение на семью грязнокровки — это особенно безумно выводило меня из себя. Я не знала почему так реагирую на простые сплетни, но после моего открытия, такое ощущение, что все говорят только о семье Дастингс. Масло в огонь подливал Сириус чёрт-его-побрал Блэк, который мог ходить за мной хвостиком только, чтобы выяснить не сделал ли это кто-то из моей семьи или друзей. Обычно на помощь приходили ребята, отгоняя гриффиндорца подальше от меня. Мне приходилось его игнорировать. —Если он не перестанет тебя доставать, клянусь медальоном Слизерина, я вызову его на дуэль и применю непростительное, –злился Эван, глядя на удаляющуюся фигуру Блэка. Я старалась не обращать на это внимания и сосредоточилась на учёбе и Джолин. Чем больше дней проходило с того нашего неловкого разговора, тем более уверенно она себя вела. Да, Джолин всё ещё оглядывалась по сторонам, прежде чем выйти за пределы Хогвартса, но уже так не шугалась и не пряталась в замке от людей. Прошёл месяц с тех пор, как родители написали мне первое письмо. Тогда я отправила им вежливый и сдержанный ответ, изложив на бумаге свои оценки и фальшивые эмоции насчёт приезда в Хогвартс. Пару фактов о том, что питаюсь я, исключительно как птичка, и стараюсь брать больше заданий на дом. Не делала я, на самом деле, ничего из этого. За Джолин я уже не следила, просто потому что знала, что каждый день соседка проживает день сурка: встаёт одна из последних, ест какие-то булки на завтрак, спит на уроках, обедает, снова спит, получает письмо от неизвестного, идёт в совятню, отправляя своё, ужинает, ждёт, пока Ирма сделает за неё домашнюю работу и уходит под конец вечера за ворота. Когда она приходит выяснять мне не хотелось, так как сон был важнее. В ночь полной луны, со среды на четверг, мне захотелось прогуляться у озера. Сегодня оно было по-настоящему красивым. Прозрачно-чёрное, оно навевало тоску и одновременно восхищение, а яркая луна добавляла прекрасному пейзажу полноты. Исабелла решила составить мне компанию. Она всегда любила ночные прогулки, а заодно могла сделать пару набросков для своих будущих картин. К этому времени в нашей комнате уже лежали три её работы: на одной — величественный Хогвартс, который Иса каждый год писала заново, находя в его архитектуре что-то новое; на другой — мрачный, манящий Запретный Лес, от которого она не могла отвести взгляд; а третий рисунок был маленьким, всегда спрятанным под простынёй в углу комнаты. Исабелла никому не показывала, что там изображено, и мы не спрашивали, зная, что когда она будет готова, сама расскажет. Было темно, изредка в замке можно было увидеть горящие свечи. Людей не было вокруг, что в последнее время меня только радовало. Сейчас от них одни проблемы. Я присела около берега, постелив мантию, чтобы не испачкать юбку. Мысли были заняты то родителями, которые и так понятно, зачем ездили в Чичестер, то Джолин, чей секрет я так хотела раскрыть. —Эй, что там? Иса ходила вокруг меня, смотря по сторонам, и вдруг заметила силуэт недалеко от гремучей ивы. Я быстро поднялась с места, чтобы лучше рассмотреть. Как только я подошла чуть ближе, поняла, что там как минимум четверо. Все были парнями — это можно было понять по телосложению. Они вели себя достаточно странно, явно оглядывались и пока нас не заметили, я спряталась за кусты, прихватив Ису. Близко к дереву парни не подходили, зная, что оно бьёт каждого, кто приблизится ближе, чем нужно. Значит они были местными и учились в Хогвартсе. В темноте было не видно лиц, а учитывая растительность и расстояние между нами, мы не слышали их голосов, когда они о чём-то шептались. —Кто это? Явно наши ровесники, — Иса любопытно выглядывала из моего плеча, пытаясь разглядеть юношей. Я на секунду повернулась в сторону подруги и пропустила момент, когда около группы парней появился олень. Настоящий, с длинными рогами преспокойно стоял рядом с ребятами, что меня очень удивило. Оленей я за пять лет учёбы здесь ещё не видела, а то, что этот ещё и не боялся людей приводило меня в шок. Вдруг зверь сорвался с места и побежал в сторону запретного леса. Я не смогла унять своё любопытство и, передвигаясь кустами, последовала за ним, прихватив Исабеллу. Он остановился в чаще, я наблюдала за ним из-за старого толстого дуба. Необычный — слово, которое ему больше всего подходит. Стоял, рассматривал ночное небо и слушал тишину, как будто наслаждался. Тут ветка под моей ногой хрустнула и животное обернулось на звук так резко, что я аж замерла. Его взгляд мне показался таким осознанным, как будто человеческим. Прятаться смысла не было, поэтому я осторожно вышла, Иса осталась наблюдать за деревом. Он сначала испугался, дёрнулся было бежать, но видимо был таким же любопытным, как и я, поэтому остался стоять на месте. Мы смотрели друг на друга со смесью интереса и страха. Всё же это дикое животное и мало ли, что он может сделать. Иронично, что скорее всего он думал также про меня. Я сделала шаг вперёд, он не шелохнулся. Стоял на месте, ждал дальнейших действий. Сделала ещё три шага и оказалась прямо перед ним. Вблизи он был ещё статнее и красивее, чем издалека. В свете луны, его рога, казалось, светились вместе с чёрными, как ночь, глазами ещё больше. Он и правда рассматривал меня с интересом, будто человек. Я с опаской протянула руку к его морде, олень всё также стоял на месте. Иса, кажется, не дышала и молилась Мерлину, чтобы животное меня не пнуло. Секунда и вот он уже прикрывает глаза от того, что я глажу его по голове. Со спокойствием стоит на месте, наслаждаясь моими действиями. Думается мне, олень был ручным и просто сбежал от своих хозяев, поэтому сейчас так просто даётся в руки. Мы стояли так недолго, минуты две может, но, признаюсь, мне понравилось. Обычно я не очень любила животных, но этот заинтересовал меня. То, какие его глаза осмысленные и живые казалось мне безумно интересным и любопытным фактом. Я уже думала о том, как хочу встретиться с ним ещё раз. Вдруг рядом послышалось рычание. За спиной вскрикнула Иса, и я почти почувствовала её страх. Обернувшись, я увидела большого пса с чёрной шёрсткой и такого же цвета глазами. В этот вечер явно происходит что-то странное, учитывая появление животных, которых раньше здесь не было. Медленно, но верно я отодвигалась назад к Исе, а он, кажется, шёл к оленю. Но не, чтобы напасть на него, а как будто защитить от нас. Всё становилось ещё более странным. Исабелла схватила меня за кофту и я почувствовала, как она дрожит. Она с детства боится собак, поэтому я не удивилась. Пёс до сих пор рычал, но тут его звуки перекрыл громкий вой, доносящийся из хижины по ту сторону озера. Мы все разом повернулись туда. —Полнолуние… До меня только сейчас дошло, какая ночь сегодня была и какой неудачный вечер мы выбрали для прогулок. —Исабелла уходим, сейчас же. Я схватила подругу под локоть и, забыв про животных возле нас и не обращая внимания на крики Исабеллы, побежала по направлению к замку. Насколько быстро мы добрались до главных дверей было трудно сказать, но как минимум за нами не гнались. Уже переступая порог школы, я на мгновение обернулась и столкнулась взглядом с животными. Оба разглядывали меня: олень всё также с интересом, а пёс как будто хотел, чтобы я быстрее уходила. … Всю ночь я не могла уснуть. Думала о тех животных и что вообще им тут нужно. Слишком по-человечески они на нас смотрели. А ещё мне не давало покоя, что где-то рядом с Хогвартсом ходит оборотень. Я понимала: большинство, кто страдает ликантропией, не выбирали свою судьбу. Им невероятно трудно контролировать себя, и всё же в полнолуние они превращаются в настоящих монстров, которых нужно избегать любой ценой. Даже если этот монстр когда-то был тебе дорог. Печально осознавать, что помочь им практически невозможно. Я ворочалась около двух часов. Иса уже сопела на своей постели, Алекто видела третий сон, а Ирма что-то, как обычно, бормотала. Джолин всё ещё не было. В голову залезали разные мысли: о родителях и то как они и где они; о тех животных, которые взялись непонятно откуда и теперь терзают моё любопытство; о Джолин, которой всё ещё нет, а за окном блуждает перевоплощённый оборотень. Я, не в силах больше изводить свою голову, встала с постели, накинула первую попавшуюся мантию и, аккуратно приоткрыв дверь, вышла в коридор. Тихо пройдя через гостиную, в которой никого не было, я вышла в подземелья и пошла по выученному уже за столько лет маршруту. Шла осторожно, держа ухо в остро, чтобы не дай боже не нарваться на Филча и его кошку. Вскоре я уже была на астрономической башне, дышала чистым и свежим воздухом, которого мне так не хватало в спальне. Там, в четырёх стенах, меня будто сковывали со всех сторон невидимые кандалы. Последние практически закрепились на шее, не позволяя кислороду поступать, но я вовремя оттуда сбежала. Здесь было так спокойно и уютно, хоть и прохладно. Начало октября выдалось холодным, поэтому обычно я пользовалась согревающими чарами. Моя палочка всегда со мной, так что сейчас я сделала то же самое. Кажется, у меня уже какой-то рефлекс — брать свою палочку абсолютно всегда. Но меры безопасности же никто не отменял, а учитывая ситуацию, такие меры не помешают. Единственное, что перекрывало эту идиллию — вой оборотня, который периодически звучал со стороны леса около старой заколоченной хижины. Ходили слухи, что в этой развалине живут призраки и воют, кричат и рвутся наружу из раза в раз. Я бы, конечно, могла поверить в это и подумать сейчас, что какая-то бабушка ста восьмидесяти лет очень хочет выбраться из этого безвкусного домика, но это была бы не я. Во-первых, возникает масса вопросов. Например, почему именно в полнолуние начинается вой, ведь в другие ночи, по крайней мере мне, неслышно каких либо звуков из этого домика? Что за четыре мальчика, которых мы с Исой увидели и так глупо упустили ради оленя и собаки? Может они все оборотни? Тогда почему они стояли около ивы, если звуки издаются из хижины? Может через иву можно попасть за ворота школы без проблем? Может Джолин тоже пользуется этим способом, если он вообще есть? В любом случае проверять его я не планирую, за избежанием травм, которые может мне нанести дерево. Внезапно мой взгляд зацепился за движение рядом с воротами. Там отчётливо было видно две фигуры неподалёку от деревьев, они стояли в обнимку, не желая отлипать друг от друга. Я пыталась вглядеться настолько сильно, насколько могла. Тут снова завыла хижина и влюблённые дёрнулись, прижимаясь друг к другу сильнее. Так получилось, что из-за страха они вышли на открытую местность и теперь под светом луны их лица больше не скрывались тенью. Я конечно ожидала этого, но всё равно было неожиданно увидеть Джолин с улыбкой на губах. В её глазах отчётливо виднелся азарт и готовность бежать с этим парнем хоть на край света. Он был высоким, с русыми вьющимися волосами и россыпью веснушек на всё лицо. В обычной маггловской одежде, он выглядел очень худым. На лице было умиротворенное выражение, обращённое лишь на Джолин. Я видела этого юношу раньше, но лишь в Хогсмиде и то на окраине, где обычно жили магглы. Волшебная палочка выпала из рук, когда меня осенила догадка. Я ещё раз пригляделась к парню. Он точно был среди магглов в последний мой поход в Хогсмид, а значит…нет, не может быть. Если об этом кто-то узнает, Джолин не сдобровать. Джолин ещё раз поцеловала своего парня на прощание и, оглядываясь по сторонам, пошла к воротам. Парень, как ни в чем не бывало, развернулся и ушёл по тропинке в деревню. В это время моя соседка как будто испарилась, а на её месте появился нетопырь — мелкая летучая мышь. Я не поверила своим глазам. Моя сестра никогда особо не проявляла себя на трансфигурации и на вопросы профессора Макгонагалл отвечала плохо. Но мои глаза точно меня не обманывали — Джолин превратилась в нетопыря и, активно замахав крыльями, летела по направлению к башням. Поняв, что она может приземлиться на астрономической башне, я как можно быстрее поспешила выйти. Наверное я не бегала с такой скоростью уже лет десять. Добравшись до комнаты, я кинулась в постель и, накрывшись одеялом, закрылась балдахином. Через пять минут дверь распахнулась, и Джолин максимально тихо прошла к своей кровати. Так как та была расположена рядом с моей, я слышала, как соседка разгребает свои одеяла и одежду и ложиться, закрываясь балдахином. Мне приходилось скрывать свою отдышку, пока не послышалось сопение. Поняв, что она заснула, я выдохнула и перевернулась на спину. Всю ночь я думала о том, насколько сильно Джолин рискует и что будет, если её родители узнают об этом. Самое меньшее, что может произойти — парню сотрут память, а Креббы расторгнут помолвку. В каком-то смысле Джолин будет даже в выигрыше, так как выбор родителей её, видимо, совсем не устраивает. Самое ужасное, что может произойти — парнишку убьют, Джолин заберут из школы и посадят под домашний арест, а Креббы разорвут помолвку, да ещё и опозорят на весь волшебный мир так, что ни одна семья не захочет больше иметь дело с Булстроудами. И всё это может случиться, только если я напишу одно невинное письмо. Я, конечно, не настолько жестока, но чисто из интереса мне хочется узнать, как много этот маггл знает о нас и на что Джолин готова, чтобы защитить его и сохранить свой секрет в тайне. … Утро выдалось холодным. Все сидели в тёплых вещах и пили горячее какао. Я краем глаза следила за Джолин, которая уплетала третий круассан, и параллельно слушала, как Алекто сходила на тренировку по Квиддичу команды слизерина. Она так восхищалась Регулусом, что только в одном предложении упоминала его имя раз шесть. Парни тоже обсуждали свою тренировку, только в основном в агрессивной манере. Рабастан активно доказывал Эвану, что не он столкнул его с метлы, а Эйвери. Регулус молча слушал их, посмеиваясь в кулак. Иса сидела задумчивая, медленно мешала ложкой сахар в кружке с какао и смотрела в одну точку. —Я вообще был в другой стороне, Рег скажи ему! Лейстрендж так громко это сказал, что Исабелла аж выронила ложку из руки и та прокатилась по столу, оставляя капли какао за собой. — Иса, всё хорошо? Спросила Алекто и все друзья тут же обернулись на подругу. Иса взяла ложку со стола и, вытерев её салфеткой, снова принялась мешать сахар в напитке. Её явно смутило такое внимание, но скрыть свою нервозность у неё не получалось. Подруга кинула взгляд в мою сторону и соответственно все друзья тут же обернулись на меня. Регулус повёл головой, как бы молча спрашивая «что с ней». Я отмахнулась от ребят и, взяв Ису под руку, вывела её из Большого Зала. —Перестань думать о тех животных, –когда мы отошли в достаточно одинокое место, я положила ей руки на плечи и посмотрела в глаза. —А что если та собака всё ещё там? Мне показалось, что Исабелла начинает дрожать, что сейчас вот-вот из её больших голубых глаз польются слёзы. Было ощущение, что я успокаиваю маленького ребёнка. —Ты волшебница, пару раз используешь на нём заклинания, он и убежит. Переставай паниковать. Иса смотрела на меня со страхом, мои слова её совсем не успокаивали. У неё был печальный опыт с этими зверями. Тогда, в её шесть лет, огромная собака, живущая у каких-то чистокровных, к которым приехала её семья, повалила её на землю и принялась громко лаять, обнюхивая со всех сторон. Иса кричала, выбивалась, чем только злила пса. На помощь пришёл брат, вовремя отогнавший животное. Сейчас же брата рядом нет и отогнать зверя никто, по её мнению, не сможет. Думается мне, в этой ситуации Иса больше испугалась не пса, а то, что теперь любящий брат не защитит её от потенциальной опасности, как это было в детстве. Мы вернулись в Зал, когда совы начали доставлять почту. В руки Исабеллы тут же упал конверт от родителей и, к моему удивлению, на моё плечо тоже присел Кинг — моя сова. Письмо было у него в клюве и он преданно тянул шею, чтобы отдать бумагу мне в руки. Конверт отчётливо пах мамиными духами и немного отдавал вином. Обычно это означало, что отец опять что-то сделал маме и она в спешке написала мне письмо, о котором он не знает, напилась и скорее всего скажет, что отправила весточку бабушке. Она всегда так делала, когда они ругались. Мы сели за стол рядом с ребятами. На их лицах были нечитаемые выражения, и всё мог объяснить только Пророк в руках Алекто. Я оставила письмо мамы для прочтения в другое время и забрала у подруги газету. Перевернув её к себе, я сразу наткнулась на огромный заголовок «ДЖЕРРИ ПИКЕР МЁРТВ». Выражение моего лица также осталось в покое, как и у ребят, но внутри творилась неразбериха. В статье говорилось, что недавно его нашли мёртвым в его квартире, в Лондоне. Лучший друг Пикера решил узнать, почему тот не выходит, уже как неделю, на работу и увидел ужасающую картину: Джерри лежал в офисном костюме посреди коридора на спине, мёртвый. Причиной, по результатам медицинского осмотра, стало заклинание Авада Кедавра. Пока никто не знает, кто это сделал, но авроры предполагают, что это союзники некоего Волан-де-морта. Отложив газету в сторону, я оглянулась на Ису, которая читала это всё вместе со мной и, на своё удивление, не увидела ужаса на её лице. Скорее понимание происходящего. Она уже давно осознала, точно так же как и я, что её семья в этом замешана, только вот не хотела верить в их причастность к этому делу. Особенно отрицала содействие в этом Люциуса, говоря, что он просто занят сейчас свадьбой с Нарциссой и они обустраивают личную жизнь. Иса открыла письмо от родителей и начала внимательно вчитываться. Я не стала ей мешать и отвернулась к другим. Регулус внимательно изучал письмо родителей, которое скорее всего писала его мать, где есть только наставления и советы, как стать лучше старшего брата. Рабастан рассказывал Эвану что-то на ухо, скорее всего что-то про Рудольфа и его жену. Брат часто присылал ему весточки и в основном писал о деятельности Тёмного Лорда. По моему мнению, это было опрометчиво, ведь любой мог перехватить сову, но Рабастан так не считал, думая, что это престижно — знать о делах Лорда и почти быть их частью. Алекто забрала свою газету и, сложив её в аккуратный квадрат, спрятала под мантию. Родители ей давно не пишут, так как заняты более серьезными делами. Зато её брат стабильно, раз в неделю, получает весточки от них с приказами от Тёмного Лорда. Обычно это просьба в слежке за новенькими в их рядах. Наконец мы все поели, пообсуждали сегодняшний день и разошлись на уроки: мы с Регулусом, Алекто и Исой на зельеварение, совмещённое с гриффиндорцами, а Рабастан и Эван на трансфигурацию. … В классе было душно, так как окна были заперты, а в котлах опять что-то кипело, булькало и шипело. Некоторые гриффиндорцы уже сидели за длинными партами и, при любом вошедшем слизеринце, строили презрительные выражения лица и начинали шептаться. Также было, когда зашли и мы. Особенно сильно я уловила взгляды трёх людей: Сириуса, который изучал меня, как будто по эмоциям пытался понять, знаю ли я об этом убийстве что-то или нет; Джеймса, который оглядывал меня с каким-то новым интересом, явно не относящимся к преступлению; Дженны, точно решившей сегодня меня убить заметив, что теперь на меня смотрит не только Сириус, но ещё и её брат, напрочь игнорируя, сидящую рядом Лили Эванс. Признаюсь, это поднимало мне самооценку. Мы сели с ребятами в самом дальнем углу, ближе к темноте. Обычно Слизнорт спрашивал только тех, кто был прямо у него перед носом или активно тянул руку. Он вышел из своей каморки и сказал нам всем достать учебники, так как сейчас мы будем готовить какое-то важное зелье, которое будет на СОВ. И к моему сожалению, следом он произнёс такую фразу: —Сейчас я разделю вас на пары! Обычно это означало — сейчас слизеринцы будут работать только с гриффиндорцами и никакой слизеринец не будет сидеть со своим однокурсником. То же самое касалось гриффиндора. Желание учителей сблизить факультеты иногда безумно раздражало, а в остальные моменты мне было просто плевать. По итогу Регулуса посадили с Дженной, которая фыркала, как будто сидит с вонючей крысой какой-то. Всё время, пока Слизнорт изъяснялся, она тыкала своей подружке Марлин новым кольцом с рубином, как будто желая показать его всему миру, а потому прослушала, как из распределяли, и теперь ныла. Рег просто не обращал на это внимание, усаживаясь, как можно дальше от неё. Алекто с горем пополам согласилась работать с грязнокровкой МакДональд. Мэри которая, кажется, даже испугалась того, с каким презрением и гневом в глазах Кэрроу смотрела на учителя и впоследствии на неё. Кому-то точно сегодня прилетит летучемышиный сглаз. Ису посадили с Римусом Люпином, который сегодня был настолько уставшим, что даже изначально не услышал с кем его поставили. Он выглядел уж очень плохо и, несмотря на то, что ей должно быть как бы всё равно, Исабелла решила всё же узнать хорошо ли он себя чувствует. Гриффиндорец явно был ошарашен доброжелательностью соседки и поэтому изначально немного завис, но спустя секунд двадцать нашёл в себе силы положительно покачать головой. Оставалась я одна и уже думала, как по иронии судьбы мне выпадет неподражаемый Сириус Блэк и будет весь урок меня доставать, как вдруг: —Аврора Дастингс поработай сегодня с Джеймсом Поттером, давно не ставил я вас вместе. Вообще-то никогда. Мы никогда не работали вместе. Джеймс удивлённо взглянул на преподавателя, а потом вскинул глаза на меня. Я, не выдавая своего замешательства, прошла к парте, за которой мы должны были работать. Он подошёл следом и сел рядом, рассматривая мой профиль. Краем уха я услышала, как Джолин посадили с Марлин Маккиннон прямо справа от нас. На протяжении половины урока, которые профессор потратил на объяснения материала, я отчаянно пыталась игнорировать настойчивый взгляд соседа. Но когда нам пришлось приступить к практике всё стало намного сложнее. Заданием Слизнорта было приготовить Животворящий эликсир, который может попасться на экзамене. Для него нужны были некоторые ингредиенты, которые находились на полках в дальних углах класса, поэтому я решила, что это лучший способ избавиться от пристального внимания Поттера хотя бы на минуту. —Принеси все ингредиенты, написанные в книге, а я пока займусь оборудованием. Я старалась говорить ровно и спокойно, при этом не хотела смотреть на него, начав уже подготавливать котёл. Джеймс не двигался с места и мне пришлось поднять глаза. Мы пялились друг на друга секунд тридцать и в итоге, не выдержав, я закатила глаза и сама пошла за ингредиентами. Спорить сейчас с ним не было ни времени, ни сил. Слизнорт слишком долго рассказывал про технику варения этого чудо-зелья. Когда я уже принесла листья алихоции, сушёные крылья веретенницы, настойку полыни и перечную мяту, Джеймс всё ещё стоял в одной позе, наблюдая за мной. Меня это начинало уже злить, поэтому с характерным стуком поставив все вещи на стол, я обернулась к нему: —Ты решил сегодня прикинуться статуей? Он оглядел меня ещё раз и усмехнулся. Это начинало раздражать. Молча взяв настойку и листья, парень закинул это всё в котёл, полил какой-то смесью и начал размешивать специальной лопаткой. Если мне не изменяет память, он всё делал правильно, точно по книге. —Зачем гуляешь так поздно ночью? Я застыла. В прямом смысле причём — ноги и руки перестали шевелиться и, казалось, на меня наложили заклятье. Но дело было лишь в моей голове и шоке, который я сейчас испытывала. Снаружи этого не было видно, так как я старалась сохранить бесстрастное выражение лица. —О чём ты? Строить дурочку — лучшая тактика по мнению моей мамы. Джеймс, склонившись над котлом, чтобы выстроить верную температуру нагревания, поднял на меня весёлый взгляд. Он точно знал, что я вру. Мою голову начали посещать догадки, но он сам всё развеял одним предложением: —Я видел тебя вчера, около озера с подругой. На самом деле не особо понятно, где конкретно он нас видел. Вдруг это было, когда я подходила к оленю или когда мы только прогуливались по берегу озера. Главное, что я узнала — он не видел меня на астрономической башне. —Почему же сам гуляешь так поздно ночью? Лучшая защита — это нападение по мнению моей бабушки. Он усмехнулся, мешая зелье и параллельно смотря куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, я тут же наткнулась на прекрасный профиль Лили Эванс, которая усердно мешала свои ингредиенты, превращая их в однородную массу. Ухмыльнувшись, я, аккуратным движением, взяла его за щёки и повернула лицом к себе. Джеймс явно был ошарашен, что даже выронил лопатку из рук. —Так почему? Так как он находился в полуприседе, смотреть на него свысока стало гораздо удобнее. Мои губы буквально расплывались в улыбке всё шире и шире. Мне нравилось видеть его растерянным. Я ослабила хватку, чтобы он смог ответить. —Хотели разузнать про призраков в визжащей хижине с друзьями. И снова эта ухмылка на его лице. Я ответила тем же и вдруг вспомнила, что мы видели с Исой четырёх парней около гремучей ивы. До меня дошло сразу и я уже хотела спросить, есть ли всё-таки в этом дереве какой-то секретный проход, как по велению чьей-то нежной ручки в наше зелье попал взрывательный порошок и произошло то, что и должно было произойти. Громкий взрыв и ударная волна, сносящая меня с ног. Пришла в норму я уже на полу, придавленная весом Поттера. В ушах ещё звенело, а глаза только начали привыкать к свету. Джеймс лежал сверху вполне в нормальном состоянии. —Ты в порядке? Я лишь кивнула на его озабоченный вид. Он выглядел слишком обеспокоенным и, когда протягивал мне руку, чтобы я поднялась, даже осмотрел с разных сторон на наличие травм. —Все целы?! Ох, великий Мерлин что случилось, что пошло не так? Слизнорт бегал из стороны в сторону, хаотично перебирая склянки, завязанные на его груди. Друзья сразу же подбежали ко мне и тоже начали осматривать с ног до головы. Регулус ощетинился и смотрел на Поттера так, будто его отделяет от убийства несколько секунд и преподаватель. Я его успокоила, сказав что Джеймс не при чём. Иса обеспокоено поглядывала на только что взорвавшийся котёл и пыталась понять, как это получилось. Алекто, сложив руки на груди, зло пялилась на всех гриффиндорцев подряд, пытаясь телепатией вычислить виновника. —Кто-то подсыпал нам в котёл взрывательный порошок. Джеймс уже рассказывал профессору, что случилось, пока тот охал и ахал. Я усмехнулась и перевела взгляд на главную актрису этого жалкого спектакля: —Неужели Поттер, ты не узнал изящные ручки своей сестрёнки-двойняшки? Дженна вздрогнула и перевела испуганный взгляд на меня. Неужели она думала о том, что я не смогу запомнить рубиновое кольцо на её указательном пальце, которым она так хвасталась подругам на протяжении всего дня. Кажется, ей прислали его родители, откопав в семейных реликвиях, чему она была очень рада. —С чего такие выводы? Почему обвиняешь мою сестру без доказательств? Разумеется, было понятно, что братец сразу заступиться за свою кровь и плоть и соответственно я ожидала наезда. Я выпрямилась и, смотря Поттеру прямо в глаза, схватила растерянную Дженну за руку, благо она стояла рядом. —На руке, которая нам подсыпала порошок, было рубиновое кольцо. Дженна затряслась и стала вырываться, но я очень хотела доказать выскочке-гриффиндорцу свою правоту, поэтому держала мёртвой хваткой и с трудом, но подняла её конечность вверх так, чтобы все видели красно-розовый камень. Оба Поттера застыли. Дженна была готова зареветь и, приложив все усилия наконец вырвала свою руку из моих оков. Собрав свою сумку, она, даже не слушая крики Слизнорта, вылетела из класса. Мы с Джеймсом всё также смотрели друг другу в глаза, пока между нами не встал Сириус. —Прекрати, ты просто видела это кольцо у неё раньше и теперь нашла удобный способ ей насолить. Мне хотелось смеяться от его серьёзного лица и глупых выводов. —Тогда как ты объяснишь её реакцию на мой, так называемый обман? —Нервы. —Глупое оправдание. Теперь игру в гляделки мы устроили с Сириусом. Он хмурился, пытаясь придумать что-то ещё в защиту Дженны, но видимо понимал, что она виновата и думы затягивались. Я же смотрела с превосходством, знанием, что я права и они не смогут ничего сказать в ответ. Прозвенел звонок и каждого из нас друзья увели в коридор. Несмотря на то, что случилось, я чувствовала себя прекрасно. … Эван был в ярости: он рвал и метал, разыскивая Дженну. —Какого чёрта она себе позволяет? , –он ходил из стороны в сторону по гостиной между диванчиков, на которых наша компания расположилась, —А если бы ты пострадала? Она думала головой вообще или там вместо мозгов снитч? Регулус кивал, соглашаясь с мнением друга, Рабастан пытался успокоить Розье, а девочки сидели молча, слушая его тираду. Эван всегда выходил из себя, когда дело касалось безопасности кого-то из нас. Вот и сейчас, когда на обеде мы рассказали ему об этой ситуации, первое, что он сделал — это стал разыскивать по всему замку Дженну Поттер. Та как будто сквозь землю провалилась и даже на обеде не присутствовала. Джеймс ходил подавленным и нападки Эвана за него отражал Сириус. Он, если честно, удивил меня сегодня. Не думала, что он встанет на защиту Дженны, хотя бы потому что точно видел, что она виновна. Мои взгляды он упорно игнорировал, а если наши глаза и сталкивались, то парень быстро их отводил. Я не хотела вдаваться в подробности его поведения, поэтому не обращала внимания. Пока Эван разглагольствовал разнообразными словами о Дженне, я вдруг вспомнила о письме мамы, которое с самого утра покоилось у меня во внутреннем кармане мантии. Бумага немного помялась, но всё также отдавала мамиными духами с ванилью. Открывая это письмо, я надеялась не увидеть следов от слёз и прочитать какие-нибудь радостные новости. Мама писала на французском, что уже являлось не очень хорошим признаком. Отец не понимал французский, считал его ненужным языком, поэтому никогда не учил, а мама этим пользовалась и писала все важные письма именно на нём. Следов от слёз я не обнаружила, что меня конечно обрадовало. Но всё же для начала надо было прочитать само письмо, чтобы делать выводы. Я пробежалась глазами по строчкам: мама говорила, что отец творит что-то непонятное, многое сейчас от неё скрывает и постоянно закрывается в своём кабинете. Она не была глупой и понимала, что происходит, поэтому отчаянно просила меня не вступать не в какие организации и держаться от этого всего как можно дальше. Я понимала позицию родительницы и полностью с ней соглашалась. В последнее время, многие матери чистокровных начали писать своим детям рекомендации не вступать в отряды Тёмного Лорда. Они хотели защитить нас и делали это в тайне от отцов. Так уже делала мама Эвана — она написала ему ещё в начале года такое письмо и отправила анонимно. Друг понял, что это она только по почерку, который знал наизусть. Но если Эван слушать свою маму наотрез отказался, я же полностью со своей согласна. Мне никогда особо не нравилось всё это движение Тёмного Лорда, поэтому я и не планировала идти в их ряды. Единственное, почему я могу туда вступить — это натиск отца, который заставит меня это сделать.