История без хорошего конца

В течение последних двух недель я отчаянно пыталась понять, что происходит между нами с Сириусом. Раз в два дня, на Астрономической башне или в каком-нибудь заброшенном классе, мы могли поцеловаться. Иногда он пытался обнять меня или позволял себе что-то большее, чем безобидный флирт на людях. Я всегда пресекала такие попытки, повторяя одно и то же — никто не должен знать. Время наедине с ним было для меня скорее способом отвлечься, чем чем-то желанным: когда он не болтал чепуху, а просто целовал, мне было проще. Но стоило оказаться там, где нас могли заметить, я тут же отстранялась и старалась держаться от него подальше. Странно, но Сириус никогда не высказывал недовольства по поводу моего поведения. Казалось, он смирился с тем, что я не собираюсь идти дальше, хотя и не прекращал попыток получить больше. Между нами не было никаких отношений. Мы не встречались, если не считать этих встреч, которые были лишь способом удовлетворить взаимные потребности. Я не хотела, чтобы кто-то об этом узнал или, не дай бог, решил, что между нами что-то есть. Да, мы были помолвлены, но об этом знали лишь немногие, и я хотела, чтобы так и оставалось. Внешне я, возможно, выглядела примирившейся с этим фактом, но внутри меня не покидало ощущение чуждости происходящего. Помолвка не была моей волей, а лишь решением родителей — всё сложилось так, как сложилось, и выбора у меня не было. Я просто приняла обстоятельства, не питая к нему ни симпатии, ни, тем более, влюблённости. Всё, что между нами происходило, было лишь следствием ситуации, а не чувств. Иногда, когда я лежала ночью в темноте, мне в голову закрадывалась мысль: а вдруг у нас с Сириусом могло бы что-то выйти? Его присутствие не тяготило меня, если он не начинал говорить ерунду. Стоило только мелькнуть в сознании намёку на чувство, я тут же отгоняла его, будто это что-то опасное. Для меня любовь всегда была чем-то пугающим. Она казалась ловушкой, в которой человек теряет себя, свои желания и свободу. Я слишком часто видела, как любовь превращается в страдание и подчинение, как ради неё люди отказываются от себя. Мне не хотелось повторять их ошибок. Любовь — это всегда боль и жертва, а я не была готова платить такую цену. … После отбоя я, как обычно, поднялась на четвёртый этаж, чтобы снова зайти в тот самый кабинет и оказаться в объятиях старшего Блэка. Он уже ждал меня, сидя на парте в наполовину расстёгнутой рубашке, внимательно наблюдая за мной. Лунный свет мягко очерчивал его лицо, придавая происходящему почти романтический оттенок. Кто-то, возможно, увидел бы в этом моменте намёк на чувства, но для меня всё было куда проще. Меня влекло к нему исключительно физически. Каждый раз, приходя сюда или в другое условленное место, я ясно осознавала: всё, что между нами есть, — это желание, и ничего больше. Когда я зашла в кабинет и подошла к Блэку, он приподнялся с парты и затянул меня в мягкий поцелуй. Я была рада, что он не начал разговаривать, а сразу приступил к делу. Мои руки легли на его шею, и я притянула его ближе. Поцелуй длился не больше минуты, когда Сириус отстранился и отодвинул меня на расстояние, положив руки на плечи. Я опешила и взглянула на него, вопросительно приподняв бровь. В не ярком свете луны выражение его лица было не очень хорошо видно, но всё же я смогла разглядеть нотки волнения. Блэк учащённо дышал и метался взглядом по каждому сантиметру моего лица. — Пойдешь со мной на Рождественский Бал? Мои глаза расширились, но я надеялась, что Сириус не видит этого, так как свет от луны совсем на меня не попадал. Приглашать на Рождественский Ежегодный Бал можно только свою официальную пару. Официальную — ту, с кем ты имеешь настоящие отношения, а не редкие встречи тёмной ночью. Я замерла, так и не сказав ни слова. Сириус слегка потряс меня за плечи, дабы привести в чувство. Я наконец поняла, что просто молчать и стоять на месте не вариант поэтому выдохнув, выпалила: —Но туда же могут приходить только официальные пары, чей статус отношений уже известен обществу, — я уловила в его взгляде тень разочарования. Мне стало неловко, хотя я понимала, что говорю всё правильно. Наши странные, ни на что не похожие встречи перестанут быть тайной, стоит нам появиться вместе на Балу, тогда уже не получится скрываться. Не то чтобы мне доставляло удовольствие жить в тени, но так хотя бы за моей спиной не шепчутся и никто не строит козни. Я прекрасно понимала, что стоит правде выйти наружу, мне не поздоровится: поклонницы Сириуса набросятся на меня, как стая хищных птиц. Да и не хотела я иметь статус девушки Сириуса Блэка. Всё это не имело ничего общего с чувствами. Только с необходимостью и осторожностью. —Мы же помолвлены, в любом случае мы можем оправдать наш совместный приход этим, — Блэк начал гладить меня по плечам, как будто задабривая. В каком-то смысле он был прав — помолвка и правда хорошее оправдание. Да и быть всё мероприятие около родителей мне не хочется, ведь если нет кавалера, нужно быть рядом с ними. Перспектива провести около отца больше двух часов казалась мне ужасной. Я размышляла недолго, но видела, как Сириус топчется в нетерпении. —Ладно, только из-за помолвки, — я пригрозила пальцем улыбающемуся Сириуса, который тут же поспешил затянуть меня в поцелуй. Даже с закрытыми глазами я чувствовала его радость, что меня уже начинало напрягать. … Через несколько дней, рано утром, я уже садилась на Хогвартс-Экспресс до Лондона. Все чистокровные за исключением первокурсников, второкурсников и конечно Поттеров, тоже сели в поезд. Рождественский Бал должен был состояться через неделю и всем не терпелось на нём побывать. Признаю, хоть я и не очень любила подобные мероприятия, но Рождественский Бал всегда был особенным. Красивые декорации, разнообразные костюмы гостей, огромное количество еды по выбору и ещё много-много всего заставляли меня каждый раз застывать на входе, чтобы насладиться этой красотой. Я уселась в купе, зайдя последней за своими друзьями. Они тоже должны были присутствовать на Балу и не важно, есть у них пара или нет. Им всем было известно с кем иду я. Но только Регулус знал, что идём мы с Сириусом не только из-за помолвки. Друг быстро понял, куда я сбегаю по ночам и просил быть осторожной, а если Сириус начнёт меня обижать, сразу говорить ему. Я была благодарна Регулусу за поддержку, хоть и понимала, что сама смогу справиться со старшим Блэком. Около шести вечера мы подъехали к платформе 9¾. Парни помогли нам вынести чемоданы, и на станции нас уже ждали родители. Отец возвышался над остальными, строго оценивая мой внешний вид. В поезде я переоделась, оставаясь сейчас в бежевой зимней мантии и маленьких каблуках. На улицах Лондона шёл снегопад, из-за чего хлопья снега создали на моей голове подобие шапочки. Отец был одет в строгую серую зимнюю мантию и от снегопада закрывался обычным черным зонтом. Краем глаза я заметила родителей Исы. Странно, но брата — Люциуса среди них не было. Скорее всего он был занят делами, связанными с Темным Лордом. Остальных друзей тоже встретили родители, но я уже не обращала на это внимания, двигаясь по направлению к отцу. Ноги сами начинали трястись по мере поступления к нему. Его лицо было облачено в каменную маску, не выражающую ничего. Холодные тёмно-голубые глаза впивались в меня ястребом, пытаясь уловить любые признаки всего, что может меня выставить в непроглядном свете перед другими. Выйдя с вокзала, мы зашли за небольшое здание и оттуда с помощью отца трансгрессировали. Открыв глаза после быстрого полёта, я оказалась перед своим домом. Это было двухэтажное поместье из белого камня, спрятанное среди деревьев, похожих на высоких великанов в белоснежных шапках. Весь дом был окружён разного рода цветами и кустарниками, которые моя мама выращивала сама. Сейчас их было не особо видно, так как они спрятались под снегом. Каменная дорожка, ведущая к широкому крыльцу была очищена от листьев и снега, как и всегда. Все поместье было выполнено в белых и молочных тонах. На заднем дворе имелся сад с тисовыми и каштановыми аллеями, цветущими яблонями и сиренью. Также там были удобные скамейки, на которых можно отдыхать, читая свой любимый роман. Мы с отцом вошли в дом и я сразу направилась в гостиную, дабы поскорее увидеть маму. Она сидела на мягком белом диване в сером вязаном платье с длинными рукавами и длиной ниже колен, спокойно читая какую-то книгу. Когда её глаза наконец оторвались от чтива и заметили меня, мама подошла ко мне и с улыбкой на губах обняла за плечи. Я попыталась тоже её обнять, но когда мои руки тронули её рёбра, мама скривилась и вздрогнула. Моё дыхание на пару секунд остановилось, прежде чем я осмотрела белоснежный ковёр в гостиной. Отец никогда не бил её туда, где это можно увидеть, но иногда, очень редко, он мог избить её до крови. Так как обычно все побои, особенно когда меня не было дома, происходили в гостиной, кровь могла остаться на ворсе. Видимо к моему приезду мама постаралась и всё очистила. Я решила её больше не травмировать и просто прислонилась телом как можно ближе. —Я очень скучала по тебе, милая, — мама наконец отодвинулась от меня, осматривая с ног до головы любящим взглядом. Это сильно отличалось от того, как меня осматривал отец. Я улыбнулась ей, говоря что тоже очень соскучилась. Это была чистейшая правда — маму я всегда рада видеть, чего не скажешь об отце. Он стоял сзади меня с моей сумкой в руках. Я не видела выражение его лица, но уже знала, что он чем-то недоволен. —Уверен, Аврора устала с дороги, не пора ли ей отдохнуть? А тебе, Жизель, приготовить нам ужин, — его строгий и властный голос пророкотал в пяти метрах от меня, заставляя нас с мамой вздрогнуть. Я аккуратно ещё раз обняла маму, на этот раз за плечи, и, забрав свои вещи из рук отца, двинулась наверх, в свою комнату. Закрыв за собой белую массивную дверь, я сразу плюхнулась на кровать, чуть не задохнувшись в большом количестве одеял и подушек. За всю поездку я и правда устала, поэтому мне не помешало бы отдохнуть. Вот только я знала, что отец совершенно не заботился о моём здоровье, а просто хотел выгнать меня из комнаты, чтобы поговорить наедине с мамой. Тем более еду могли приготовить домовики. Я встала с кровати и начала переодеваться, перед этим закрыв окна шторами. Надев домашнее платье, я осторожно приоткрыла дверь, чтобы попробовать услышать, о чем они говорят снизу. К сожалению, отец похоже наложил чары для непроницаемого звука, потому что я не слышала абсолютно ничего. Оставив эту затею, я решила написать письмо Регулусу, дабы узнать обстановку в их доме, так как характер его матери был похож чем-то на характер моего отца. Усевшись за небольшой стол около окна, я зажгла камин с помощью магии и, достав чернила и перо, принялась писать. Через десять минут, перепроверив в тысячный раз письмо на грамотность и этикет, я вызвала своего личного домовика — Суа и отправила её за совой, которая обычно находилась в нашем саду. Пока я ждала эльфийку, сидя на кровати, на мои ноги залез мой кот Морок. Он был слишком старым и не мог переносить длительные поездки, поэтому не ездил в Хогвартс со мной последние два года. Дверь распахнулась, и я вздрогнула. Отец стоял на пороге, держа за шкирку мою эльфийку, у которой в руках трепыхался Кинг — семейная сова. —Кому и что ты собиралась отправлять?, — его голос прозвучал, как гром среди ясного неба, заставляя внутренне меня всю сжаться. Внешне же я осталась спокойна. —Обычное письмо Регулусу Блэку, чтобы узнать, как у него дела, — мой голос не дрожал и не ломался, за что я была благодарна себе. Пронзительные голубые глаза отца прожигали меня насквозь. После моих слов он немного расслабился, отпуская моего домовика, из-за чего та упала на пол и, я уверена, больно ударилась. Птица вырвалась из её рук и перелетела на мой столик, видимо увидев письмо. —Вы виделись совсем недавно, — фыркнул он, собираясь выходить и напоследок кинул, — лучше бы ты так хорошо общалась со старшим Блэком. После того как дверь за ним закрылась, я выдохнула. Суа уже поднялась с пола и стала ждать моих дальнейших указаний. Я же своё внимание направила полностью на Кинга, и уже через минуту он летел с моим письмом к Блэкам. Ужин тем же вечером прошёл в напряжённой атмосфере, в какой он обычно всегда и проходил. Как и любой другой приём пищи. Еды мне положили, как обычно, мало: салат из курицы с яблоком и миндалём и стакан воды. Обычно на ужин я пила только кефир, но так как сегодня праздник, отец разрешил мне чуть больше. Я ушла из столовой самой первой и, приняв душ, сразу же улеглась спать. На следующий день родители уже знали, что я иду на Бал с Сириусом. Даже отец немного подобрел от этой информации. Следующие пять дней прошли за вечным сидением дома. Мой маршрут проходил лишь от комнаты до столовой и от комнаты до библиотеки. Иногда я выходила в сад. Но всеми этими передвижениями я могла заниматься лишь до восьми вечера. После нужно было обязательно оставаться в комнате. Я догадывалась, кто мог в такое время приходить к нам в гости и поэтому нисколько не сопротивлялась этому запрету на выход из комнаты. Всё это время я переписывалась с Регулусом и Исабеллой. Алекто, Рабастан и Эван тоже писали пару раз, дабы узнать всё ли у меня хорошо. Один раз пришло письмо от Сириуса: в нём говорилось, что он сильно ждёт нашей встречи и уверен в том, что мы снова затмим всех на Балу. Я ничего ему не ответила, не посчитав нужным. Отец слишком часто напоминал о нашей помолвке с Сириусом, из-за чего у меня снова просыпалась ненависть к Блэку. Как будто это он буквально отнял у меня шанс на нормальную жизнь с любимым человеком. Конечно, я понимала, что он не властен над решением наших родителей, но факт того, что он хотел этой помолвки, а я нет, лишь усугублял его положение в моих глазах. Как будто он добился своего, а я осталась ни с чем. … В день Бала я примеряла очередное платье перед зеркалом, пока мама сидела на моей кровати, подбирая туфли и маску. О том, что в этом году решили устроить Бал-маскарад все узнали лишь пару дней назад. Отец уехал по делам, и я даже не хотела узнавать куда. Я была рада, что его не было рядом, и он не мог причинить маме боль. Платье было молочным и затягивало мои органы на талии в трубочку. Оно было безумно красивым, низ был воздушным, а вверх открытым. Сзади ко мне подошла мама, положив руки и голову на мои плечи. Мы были примерно одного роста, но она казалась выше за счёт каблуков. —Ты прекрасна, ангел, — её голос был мягким и заставлял меня улыбаться. Я прижалась к ней, взяв её ладонь в свою руку, — Я рада, что у вас с Сириусом всё хорошо. Я замерла, широко раскрывая глаза и поворачиваясь лицом к маме. Она явно не ожидала такой реакции от меня, и улыбка на её губах начала гаснуть. —Мы не вместе, — я звучала грубее, чем планировала, — Всё это только из-за помолвки. Настроение вмиг упало, и я поспешила отвернуться от мамы. Мне не хотелось её расстраивать или обижать, но тема наших отношений с Сириусом слишком часто упоминалась в последнее время, из-за чего я быстро раздражалась. —Я думала, вы сошлись, прости если обидела тебя, — мама снова подошла ко мне, и я почувствовала вину за свой срыв. Обернувшись, я обняла её, и она прижалась ко мне в ответ. После этого мы больше не возвращались к этой теме и просто продолжили готовиться к Балу. Вскоре пришёл отец, мама ушла собираться в свою комнату, а я осталась у себя, размышляя о предстоящем вечере. Моё отношение к Сириусу менялось с такой скоростью, что я уже не пыталась предугадать, как буду вести себя рядом с ним на Балу Около семи вечера, мы с родителями трансгрессировали из дома в поместье семьи Яксли, где обычно и проводился Рождественский Бал. Корбан Яксли, наследник этой семьи, важно стоял около дверей дома, приветствуя всех гостей. Дать поцеловать ему свою руку, это последнее, чего я хотела. Я пропустила тот момент, когда рядом с нами возникли Блэки. Лишь ощутив на своей талии чью-то руку, я вынырнула из своих мыслей. —Прекрасно выглядишь, — как ни странно это был Регулус. Он лишь поприветствовал меня, подбадривая, и через несколько минут ушёл в сторону семьи Кэрроу, где ему отчаянно махала Алекто. Всё это происходило под неодобрительные взгляды родителей друга, что меня насторожило. Я вдруг поняла, что нигде не вижу Сириуса и, только обернувшись, увидела его неподалёку от нас. Наши глаза встретились, и я поспешила отвернуться. Мне совсем не хотелось играть с ним в настоящую пару, даже под пристальными взглядами Вальбурги Блэк и моего отца. А ещё я не могла никак найти Исабеллу, из-за чего раздражалась ещё больше. Вскоре родители пошли в сторону дома, а меня оставили ждать партнёра на холодной улице. Сириус никак не мог наговориться с Фрэнком Лонгботтомом, гриффиндорским семикурсником. Поведение Блэка только сильнее бесило меня, опуская его в моих глазах всё ниже и ниже. Он видел, что я стою одна, подолгу мог рассматривать, но подходить не хотел. Я уже хотела забросить этикет и глупости по поводу прохода либо с парой, либо с семьёй, как ко мне неожиданно подошёл Корбан Яксли. —Аврора Дастингс, рад тебя видеть, — он прошёлся по мне скользким взглядом, вызывая во мне ещё одну волну раздражения. Если бы не этикет, я бы наслала на него летучемышиный сглаз. Корбан схватил мою руку и прижался крепко губами, а затем лизнул кожу высунутым языком. Сопровождающая ухмылка чуть не заставила меня ударить его. Я быстро убрала руку, с трудом удержавшись, чтобы не вытереть ее о платье и смерила идиота равнодушным взглядом. Тут же на мою талию опустилась чья-то рука, а брови Яксли полезли наверх. —Добрый вечер Корбан, проводишь нас в зал? , –угрожающе спокойный голос Сириуса как нельзя лучше подействовал на Корбана, и он, нервно закивав и смерив меня ещё одним своим взглядом, повёл нас до поместья. Даже своеобразная защита Сириуса от Корбана не перекрыла мою злость на него за ожидание. Хоть и его руку со своей талии я не убирала, смотреть на него я категорически отказывалась. На пороге дома стоял огромный ангел, вырезанный изо льда. Всё было украшено в белые и золотые тона, на огромных размеров ёлке красовались прекрасные хрустальные ёлочные шары. Зал был полон гостей, оркестр играл незамысловатый вальс, люди лениво кружились по кругу. Кто-то переговаривался со своими знакомыми, кто-то стоял рядом со своей семьёй, как например Рабастан — он облокотился на стену, стоя около своего брата Рудольфуса и его жены Беллатрисы. Как только мы с Сириусом зашли, большинство взглядов уставились на нас. Я прям чувствовала, как шёпот, точно саранча разлетается по всему залу. Я гордо подняла голову, сохраняя всё то же равнодушное лицо, что и с самого начала этого мероприятия. Начался первый танец, и Сириус повёл меня в центр Зала. Я положила ему руку на плечо, а он прижал меня к себе ближе с помощью руки на талии. Мы закружились в танце, как обычно, устраивая гляделки. —Корбан ничего тебе не сделал? , — его голос практически было неслышно из-за музыки и всего шума. Я не сдержалась и фыркнула от его слов, закатывая глаза. Как будто он ничего не видел. —А ты бы так и не подошёл ко мне, если бы не Яксли? , — Сириус нахмурился и отвёл взгляд в сторону, что заставило меня усмехнуться. —У меня был важный разговор, — глупое оправдание, прозвучавшее из его уст, заставило меня снова закатить глаза. —Настолько важный, что ты оставил стоять девушку посреди улицы одну? , — Блэк закружил меня одной рукой и я повернулась вокруг своей оси. На мои глаза попались знакомые лица, и я не поверила тому, что увидела. Исабелла и Эван кружились вместе в танце, мило беседуя между собой. Их родители стояли рядом друг с другом, наблюдая за парой с улыбками. Я чуть не наступила Сириусу на ногу, так засмотревшись на своих друзей. Когда мы ехали из Хогвартса, да и в переписках, никто из них не упомянул о том, что собираются идти на Бал вместе. Именно поэтому я не могла найти Ису и именно поэтому не видела Эвана рядом со своей семьёй. Танец закончился, и я поспешила к паре Исабеллы и Эвана, утягивая за собой и Сириуса. Краем глаза я заметила Регулуса и Алекто, беседующих с семьёй подруги. Некая тревожность за Регулуса меня всё ещё не покидала. Исабелла учащённо дышала, поправляя полы нежно-голубого платья. Как только она заметила меня, то сразу начала искать Эвана, но тот уже ушёл на разговор с какими-то чистокровными волшебниками. —Добрый вечер, — я пыталась звучать спокойно, без сильного любопытства в голосе. Всё-таки мы были на официальном мероприятии, а значит надо было соблюдать этикет, — И когда вы с Эваном стали парой? Я предполагала, какой ответ меня ждёт, но всё же решила уточнить. Иса неловко улыбнулась, явно чувствуя вину за то, что ничего не рассказала мне. Я не злилась на неё и тем более не собиралась ни в чём обвинять, просто было интересно, почему и что конкретно она скрыла. —Мы с Эваном помолвлены с прошлого лета, — подруга опустила глаза в пол, ожидая моей реакции, но получила только реакцию Сириуса, всё это время подслушивающего. Его глаза расширились и рот открылся, порываясь что-то сказать, но я своевременно прикрыла его рукой. Моё лицо было облачено в маску равнодушия, лишь брови вопросительно дёрнулись. В душе же я искренне недоумевала. Почему они так долго скрывались? Знают ли об этом другие наши друзья? Почему Иса не рассказала мне об этом, ведь мы самые близкие подруги? —Почему раньше не сказали? , — мой голос звучал спокойно, чтобы Исабелла перестала нервничать. Я взяла её за руки, показывая, что совершенно не обвиняю, не злюсь и лишь интересуюсь. —Не думали, что это так важно, — промямлила подруга, поднимая глаза на меня, — Да и Эвану не хотелось тебе говорить. Вот тут я уже не смогла скрыть своего удивления. Сириус, стоящий рядом, тоже нахмурился и принялся искать в толпе Розье. —Почему именно мне? А остальные все знали? —Знал только Рабастан — Эван ему сам рассказал. А насчёт тебя, у вас же с ним было что-то летом, ну по крайней мере мне так казалось, — я сразу почувствовала на себе взгляд Сириуса, но не придала этому значения. Между мной и Эваном никогда не было ничего серьёзного — только дружеские поцелуи и немного больше, не выходящее за рамки беззаботной близости. Мы оба понимали, что дальше этого не пойдём, и потому я сейчас не могла понять, почему друг вёл себя так странно. Вся эта ситуация только запутывала меня, голова гудела от переизбытка мыслей. В Зале было слишком шумно и душно, и это лишь усиливало мою головную боль. Я закрыла глаза, чтобы прийти в себя, и вдруг почувствовала, что падаю. Дальше помню лишь ощущение чьих-то рук, подхватывающих меня, крики знакомых голосов, очертания лица Исы, в страхе бегущей за тем, кто меня нёс и вспышку света, показавшуюся из ниоткуда и исчезнувшую в никуда. Очнулась я в полной темноте, попыталась встать, но тело отозвалось ноющей болью, и я прекратила попытки. Рядом кто-то встал с кресла. По фигуре и, конечно же, растрёпанным волосам, я поняла, что это Сириус. За дверью всё ещё было шумно и играла музыка, но мне не было уже так плохо. —Очнулась? , — Блэк присел ко мне на кровать, на которую меня, по-видимому, принесли. Я попыталась разглядеть его лицо, но темнота всё скрывала, — Ты упала в обморок из-за длительного пребывания в душном помещении. Я поднялась на локтях, осматривая комнату. Опять же таки темнота скрывала почти всё, но я сумела разглядеть окно, свет из которого падал на небольшой столик. Остальное я рассмотреть увы не смогла. —Ты напугала всех, — подал голос Сириус, и я перевела взгляд на него. —Да? Только вот почему-то здесь один ты, — я усмехнулась, и Сириус повторил за мной. —Твоим друзьями не разрешили здесь находиться их родители, так же как и твоей маме, твой отец, — он осматривал моё лицо с лёгким выражением беспокойства, — Только я удостоился такой чести, как твой кавалер и парень. Его слова заставили меня плотно сжать губы и нахмуриться. Отец не разрешил маме быть с дочерью, когда та без сознания? Не сомневалась, что он и правда так сделал, но это вызывало во мне ужасную злость. Понятно, почему нельзя зайти друзьям, но собственная мама? Почему отец решил, что танцы важнее дочери? Или он не хотел терять лицо? Уверена, он теперь только и думает о том, как уберечь себя от нежелательных сплетен по поводу моего здоровья. Последнюю фразу Блэка я вспомнила только под конец своих размышлений, и мой голос резко стал на тон ниже и грубее: —Мы не пара, не забывайся, — это звучало настолько грубо, что Сириус даже немного растерялся. —Мы помолвлены. —Но это не делает нас настоящей парой, ты мне никто. Ситуация с мамой, накатившая усталость, раздражение сегодняшним вечером и вообще последней неделей ударили меня с новой силой, и я выплеснула всю злость на Сириуса. Я не хотела произносить вслух последние слова, но парень не оставил мне выбора. Он думает, что мы можем стать настоящей парой, только потому что я позволяю ему себя целовать. Он хочет, чтобы мы были вместе и постоянно напоминает мне, что это неизбежно. Меня выводит это из себя. Сириус поджал губы в тонкую полоску и, встав с кровати, вышел из комнаты, ничего не сказав. Я думала о том, что так даже лучше, и он не будет капать на мозги мне хотя бы сегодня. Через полчаса гости начинали расходиться, и за мной зашла мама. Мы трансгрессировали домой так быстро, что я даже не успела попрощаться с друзьями, лишь успев поймать взгляд Сириуса. Я была слишком усталой, чтобы понять, что этот взгляд значит. Отец устроил мне целый выговор насчёт того, как ужасно это могло сказаться на его репутации и вообще на репутации нашего рода. Мама пыталась успокоить его, а я просто сидела на диване и слушала вполуха, думая лишь о том, как сейчас лягу в свою тёплую постель, а завтра уже сяду на поезд и отправлюсь обратно в Хогвартс подальше от прекрасного папаши. На следующий день в одиннадцать часов дня, мы как обычно сели на Хогвартс-Экспресс, и меня сразу же окружили друзья, спрашивая всё ли в порядке. Вчера я получила от каждого из них письмо, но слишком хотела спать, поэтому не ответила. Эван и Иса всё ещё чувствовали себя виноватыми, но мы их успокоили, сказав, что это их дело. Под конец поездки все уже расслабились и общались снова как не бывало. … Прошло около двух недель, и наступил февраль. На улице всё чаще мели метели да такие, что сразу все башни Хогвартса покрывались белым пушистым снегом. С того вечера в нашем общении с Сириусом почти ничего не изменилось, разве что теперь нам не приходилось прятаться. Новости о том, что мы появились вместе на Рождественском Балу, разлетелись по Хогвартсу быстрее, чем я успела моргнуть, стоило только чистокровным вернуться. Все тут же решили, что мы встречаемся, будто моё мнение вообще ничего не значит. Это злило меня до дрожи. Мне приходилось раз за разом объяснять Сириусу, что между нами нет никаких отношений, кроме тех, что навязаны обстоятельствами. Но, похоже, никого это не волновало. На очередном перерыве между уроками, когда снега было не так много и не мела вьюга, мы с друзьями вышли на улицу. Большое количество учеников тоже не хотели сидеть в помещении, поэтому выбежали на улицу, делая снежных ангелов и устраивая бой снежками. Я спокойно болтала с Исабеллой о предстоящем уроке Истории Магии, как из школы вышел Сириус, собственной персоной, идя в обнимку с какой-то гриффиндорской четверокурсницей. Разумеется, все это заметили — и, разумеется, сразу уставились на меня. Именно поэтому я и не хотела, чтобы наша связь стала достоянием общественности: теперь каждый будет обсуждать, как Сириус позволяет себе флиртовать с другими девушками прямо у меня на глазах. Некоторые даже не стеснялись показывать на меня пальцем, будто я сама во всём виновата. Это начинало выводить меня из себя всё больше с каждым днём, и злость внутри только нарастала. Блэк, будто специально желая меня разозлить, на глазах у всех наклонился к смущённой четверокурснице и поцеловал её в щёку. Я наблюдала за этим, чувствуя, как внутри всё закипает. Нет, не из-за чувств. Из-за всеобщего внимания. Ведь каждое его действие проецировали на меня. Девчонка тут же залилась краской, а я закатила глаза и сжала губы так сильно, что они побелели. В тот момент я мысленно поклялась себе: больше никогда не позволю Сириусу Блэку даже приблизиться ко мне. … Шёпот и сплетни, сочащиеся буквально из каждой щели в стенах Хогвартса начинали мне порядком надоедать. Слишком много людей перемывали мне кости, переговариваясь о наших отношениях с Сириусом.  Я до сих пор не могла понять, почему эта тема вызывала такой диссонанс: то ли дело в обаянии Сириуса, который всегда считался дамским угодником, то ли дело в том, что он — гриффиндорец, а я — слизеринка. Некоторые слизеринцы например и правда не одобряли наш союз именно по причине разности наших факультетов. Это мнение я ненавидела выслушивать больше всего. Как будто факультет много решает. Тем более Блэк был чистокровным и все прекрасно это знали, благодаря знаменитой фамилии. Моя жизнь превратилась в постоянный шёпот, который преследовал меня на каждом шагу из любых уст, разве только не профессорских. Тем более слухов стало только больше, когда Сириус начал разгуливать каждый день с разными девушками. Он как будто постоянно пытался меня взбесить, посмотреть, как я буду реагировать на его глупые выходки, ведь после первого случая я приняла решение разорвать нашу связь. Блэк поначалу удивился, а потом, хмуря брови, ушёл из класса, в которым мы решили встретиться. Он до конца думал, что это шутка, а уже после осознания, сам был согласен разорвать наши отношения. Именно поэтому я не понимала, почему он бросает взгляды на меня, когда рядом стоит другая девушка. ... Утро понедельника, как всегда, было мрачным и холодным. Я пряталась от мороза под двумя одеялами и вставать на уроки совсем не хотела. Вскоре мне всё равно пришлось подняться, так как Алекто решила отнять у меня одеяла, и я осталась лежать на кровати лишь в одной простой ночнушке. По пути на завтрак я снова слышала шёпот за спиной, но была слишком усталой и замёрзшей, чтобы злиться. Даже согревающие чары не помогали полностью. Иса, идущая по левую руку от меня, тоже продрогла до костей и сейчас выпускала клубы пара изо рта. Мы дошли до Большого Зала, где ситуация была не лучше: многие дети сидели, укутавшись в пледы и прижавшись друг к другу. Мы с девочками прошли за стол, где нас уже ждали парни. Рабастан и Эван как будто не чувствовали холода и спокойно поедали свои оладья, одетые в лёгкие мантии. Под мантией Регулуса я заметила тёплый свитер, подаренный ему на Рождество Исабеллой. Спустя несколько минут, после того как мы пришли, распахнулись окна, подул холодный ветер и залетели совы. Я поёжилась от накатившего холода и не заметила, как на наш стол приземлилась семейная сова Блэков. Рядом с ней ещё уместились питомцы семьи Малфой и Розье. Свою сову я, как обычно, не увидела. Регулус аккуратно отвязал от лапы своей совы свёрнутый пергамент и, развернув его, начал читать. Эмоции сменялись на его лице по мере того, как много он прочитал. Изначально это было равнодушие, потом лёгкое удивление, следом раздражение, которое увеличивалось с каждой новой прочитанной строчкой. После того как друг дочитал до конца, он смял пергамент в руке и взмахом руки прогнал сову. Я вопросительно уставилась на него, но Регулус только дёрнул головой, показывая, что этот разговор лучше оставить на потом. Я не стала его беспокоить и перевела внимание на спорящих Алекто и Рабастана, которые опять не поделили какую-то еду. Повернувшись к подруге, я краем глаза заметила красный галстук. Сириус сидел за столом Гриффиндора в обнимку с новой девушкой, которая шептала ему что-то на ухо. Я не смогла разглядеть, куда смотрит Блэк, да и не особо хотела.  Прошло немного времени, прежде чем сова Блэков снова приземлилась на нашем столе, чуть не сбив мой стакан с кофе. Регулус неожиданно для всех разозлился и начал прогонять птицу, но та ни в какую уходить не хотела. Более того письмо было в её клюве, она тянула его к моим рукам. Я опешила, как и все ребята, но быстро поняла, кто отправитель. Забрав у питомца пергамент, я без особого энтузиазма раскрыла письмо и прочитала единственные строчки: «Проведёшь со мной 14 февраля, жёнушка?» Почерк Сириуса был на удивление аккуратным, как будто он старался сделать всё красиво. Тем не менее стараний я не оценила и, подняв пергамент так, чтобы парень видел его, смяла и выкинула в нечейный стакан с соком. Спиной почувствовав его взгляд, полный разочарования, я удовлетворительно усмехнулась и продолжила свою трапезу. —Что там было?, — как всегда, самый любопытный Рабастан спросил меня, поедая какую-то булку. Я коротко рассказала суть письма, после чего Алекто громко рассмеялась, привлекая внимание других учеников, но ей кажется было всё равно. —Он действительно думал, что ты согласишься на это, после всех представлений, который он устроил и продолжает устраивать, — подруга всё ещё не могла успокоиться, начиная вытирать несуществующие слёзы, — Мерлин, да кем он тебя считает, раз думает, что ты простишь ему все эти выходки? Я перевела взгляд на Регулуса и немного опешила: друг серьезнее обычного смотрел на Кэрроу. Я была не слепой и легко смогла заметить, что после Рождественского Бала у них в общении произошёл разлад — Регулус натурально избегал Алекто. Даже в самых невинных вопросах. Что-то мне подсказывало, что виной всему этому были родители друга. Я всё ещё помню недовольное лицо Вальбурги Блэк в тот вечер, когда Регулус ушёл к семье Алекто.  После завтрака мы с Алекто, Регулусом и Исой пошли на Защиту от Тёмных Искусств, совмещённую со всеми факультетами, а Эван и Рабастан отправились на зельеварение.  В классе ЗоТИ, как обычно, было много света, что в зимнее время было очень даже на руку. Окна были наглухо закрыты, а профессор Бафф ещё и разжёг камин. Я уселась на предпоследнюю парту за двумя девочками из Когтеврана, в одной из которых узнала Пандору Левиафан. Она что-то рисовала на маленьком кусочке пергамента, слушая краем уха свою подругу. Регулус, неожиданно усевшийся рядом со мной, поприветствовал её, и девушка ему обворожительно улыбнулась. В моих глазах можно было с лёгкостью прочитать удивление, и, обернувшись, точно такое же выражение я увидела на лице у Алекто. Он в который раз за эти недели проигнорировал её предложение сесть вместе. Она непонимающе смотрела на спину парня, который упорно отвергал её взгляды. Я совсем не понимала поведение друга и была настроена на серьёзный разговор. Иса сидела рядом с Алекто и искоса поглядывала то на неё, то на Регулуса. Никто из нас не понимал, что случилось. Класс практически полностью заполнился — почти все гриффиндорцы уже пришли. Дженна Поттер уселась за первую парту, приглашая сесть рядом с собой Сириуса, но тот отдал предпочтение девочке блондинке с пуффендуя. На лице гриффиндорки промелькнуло разочарование, но оно быстро сменилось раздражением, и она, отвернувшись, села за одну парту с Марлин Маккиннон. Римус Люпин и Питер Петтигрю зашли одними из последних, выбрав места около окна. Я обернулась на Ису, которая неотрывно следила за движениями Римуса, но как только увидела мой взгляд, тут же начала писать что-то на пергаменте, опуская глаза и заливаясь румянцем.  Я усмехнулась и отвернулась к себе. Пробегаясь взглядом по своим предметам, я вдруг поняла, что забыла учебник, скорее всего оставленный на моей постели, где я в последний раз повторяла контрзаклятия. Предупредив Регулуса о том, куда ухожу, я вышла из кабинета, чувствуя на себе любопытные взгляды. Не обращая внимания, я двинулась по коридору, но резко остановилась, услышав в одном из темных углов переговоры. Опыт с Мэри Макдональд заставил меня научиться прислушиваться ко всем странным звукам, доносящихся из темных мест. Я подошла чуть ближе и остановилась в тени, чтобы меня не было видно. Разговор был между парнем и девушкой, но более злой и угрожающий голос принажлежал последней.  —Нет, ты слышишь нет, — я удивилась, узнав голос Лили Эванс, да ещё и в такой истеричной интонации, — Мне некогда сейчас с тобой это обсуждать Поттер, да и не хочу я ни с кем праздновать четырнадцатое февраля. Мои глаза расширились, и я чуть не ухмыльнулась вслух, вовремя прикрыв рот рукой. Даже не видя лица Джеймса, я уже знала, что там разочарованное выражение. Я громко топнула ногой и как можно быстрее прошла мимо них по направлению к гостиной Слизерина.  То, что Джеймс предложил Эванс отпраздновать день всех влюблённых вместе, меня нисколько не удивило. Он проявлял к ней знаки внимания на протяжении всех пяти лет, как мы поступили в Хогвартс, но гриффиндорка упорно отвергала его день за днём, каждые его попытку и предложения. Вот и сейчас я не была удивлена, что она отказала ему, да ещё и когда он задерживает её, рискуя её опозданием на урок. Все знали, что Эванс та ещё заучка.  Я быстро нашла учебник, схватила его и поспешила вернуться на урок, надеясь, что профессор Бафф ещё не вышел из своей каморки. Проходя мимо того угла, я больше никого не услышала, зато через пару метров рядом с лестницей и уже освещённым коридором сидел на ступенях Джеймс Поттер. Он облокотился локтями на свои колени и смотрел в окно, из которого и шёл свет. Я не хотела останавливаться, да и не видела в этом смысла. Успокаивать после отказа любимой девушки его должны друзья, а не левая слизеринка. Уже проходя мимо, я думала, что сейчас главное быстро и незаметно вернуться в класс, как меня остановил голос: —Ты отказала Сириусу?, — я замерла, не оборачиваясь. Голос Поттера был уставшим и опустошенным. Он не двигался, всё также сидя в одной позе и рассматривая витраж на стёклах окна. Пару секунд в голове я решала, что важнее: урок ЗоТИ или разговор с разочарованным в жизни Джеймсом Поттером. Всё-таки решив, что профессор Бафф, как обычно, задержиться, я развернулась на одних каблуках и исподлобья взглянула на парня. Он повернул голову, и мы пялились друг на друга не более трёх секунд, прежде чем я ответила: —Да, отказала, — Джеймс цокнул языком, отворачиваясь и заставляя меня вопросительно поднять брови. Я приблизилась к нему на пару шагов, облокачиваясь на стену и перекрещивая ноги. —Ты даже не подумала над ответом или всё-таки размышляла?, — я нахмурилась, не понимая к чему он ведёт. Джеймс снова перевёл на меня вопросительный взгляд. —У него есть прекрасный выбор пары на этот день из всех тех девушек, которых он за эти недели радовал своим вниманием, — я процедила это сквозь зубы с каменным выражением лица. Мне показалось, что это звучало слишком ревностно. Единственное, что меня заставило так раздражаться — это глупые вопросы, которые задаёт Поттер, знающий и видящий поведения Блэка все эти недели. Джеймс рассматривал меня, задержавшись взглядом на моём лице. Он как будто пытался понять, что скрывается за моей каменной маской равнодушия. —Из всех них он всегда будет выбирать тебя, — гриффиндорец поднялся со ступени, отряхнувшись, и двинулся в сторону кабинета. —Эванс никогда не полюбит хулигана и самоуверенного выскочку, — парень остановился, а я наоборот, развернувшись, пошла в сторону класса, продолжая говорить, — Тебе нужно либо меняться, либо оставить её в покое. Я открыла дверь в класс, где уже что-то объяснял профессор Бафф. Быстро пройдя на своё место под любопытные взгляды, я увидела, как за мной зашёл Джеймс, громко хлопнув дверью и не отрывая глаз от меня. —Ну что так громко юноша, быстрее проходите, — проворчал профессор, вытирая пот со лба. Даже в такую погоду ему было жарко. Джеймс всё также не отрывал от меня глаз, пока шёл на своё место. Конечно, наши переглядки с Поттером заметили все мои друзья и тем более гриффиндорцы. Даже Эванс кинула на меня удивлённый взгляд. На время урока я решила оставить этот разговор, и никто из друзей не решился ко мне лезть. До Джеймса же пытался добраться Сириус, но Поттер от него быстро отмахнулся, кидая взгляды на Эванс и явно думая над моими словами. Я почему-то была уверена, что он задумается над ними. После урока, на котором профессор Бафф рассказывал нам, как обезвредить великанов и не начать с ними при этом войну, мы с ребятами вышли в коридор, и Алекто сразу потащила меня на свободную лестничную площадку, где нас вряд ли кто услышит. Я рассказала им о провальном предложении Джеймса Лили Эванс и о том, как он пытался поговорить со мной о Сириусе. Алекто позлорадствовала над неудачей гриффиндорца, поглядывая иногда на Регулуса. Она предпринимала попытки поговорить с парнем, но он упорно их отвергал. В итоге Алекто перестала это делать, решив, что гордость выше глупых и непонятных обид Регулуса. Хотя я лично не была уверена в том, что он на что-то обижен.  Иса почти никак не отреагировала на мои новости, лишь изредка бросая взгляды в сторону компании гриффиндорцев, где стоял Римус. Я опасалась, что после всего произошедшего она начнёт испытывать к нему чувства. Как оказалось, не зря. Им не суждено быть вместе, и это было очевидно. Римус не чистокровный, к тому же оборотень, и если родители Исы узнают о её симпатии к Люпину, они запрут её в своём особняке на тысячу замков, а Римуса, возможно, и вовсе настигнет смерть. Меня передёрнуло от таких мыслей, и я попыталась отвлечься. Предстоящий урок Истории Магии навевал только скуку и тоску, поэтому я решила, что поспать там будет не самым плохим решением. В любом случае Иса всегда даёт мне свои конспекты. Тем же вечером, когда мы всей компанией шли с ужина, я отозвала Регулуса в сторону и сказала ребятам нас не ждать. Мы как всегда с другом поднялись на Астрономическую башню, перед этим наложив на себя согревающие чары. На улице всё ещё стоял мороз, а с приходом темноты он только увеличивался. Я хотела было облокотиться на перила, но те стали настолько холодными, что я отдёрнула руки, точно ошпаренная. Регулус обнял меня со спины, опуская свои руки мне на талию, а голову на макушку. —Я знаю, о чём ты хочешь поговорить, — его тихий и спокойный голос было слышно даже через сильный ветер, который чуть ли не сдувал меня, останавливаемый лишь другом, держащим меня сзади. —Так объясни своё поведение, а то я думаю уже, что ты берёшь пример со своего старшего брата, — Регулуса передёрнуло от таких слов, и я почувствовала, как его челюсть сжалась. —Родители Алекто предложили моим помолвку, — сказал Регулус, в голосе его скользнула усталость. — Этого стоило ожидать, — усмехнулась я, разворачиваясь в его руках и бросая на него вопросительный взгляд. — Они сразу отказались, — продолжил он, скопировав манеру речи своей матери и фыркнув. — Им не понравилось, что Алекто ко мне неравнодушна. Теперь мне вообще запрещено с ней даже дружить. К тому же, родители уже выбрали мне будущую жену, и отказ семье Алекто только выводит матушку из себя. Я нахмурилась, услышав это. В последнее время всё больше чистокровных семей помешаны на фиктивных браках и статусе. Миссис и мистер Блэк никогда не обсуждали возможную помолвку Регулуса, всегда концентрируясь только на моих отношениях с Сириусом, поэтому эта новость стала для меня неожиданной. —И кто она?, — опасливо задала я вопрос, боясь, что Регулусу будет неприятно об этом говорить. Но он лишь помедлил, а потом спокойно ответил: —Они не говорят. Лишь сказали, что я её знаю, и мы помолвлены довольно давно. Эта девушка тоже не знает обо мне, — я впала в ступор. Если они помолвлены уже давно, то почему их ещё не познакомили? Они должны знать друг друга, прежде чем обменяются клятвами и кольцами. Это было дикостью. Если бы меня не оповестили о том, с кем я проведу будущую жизнь, я бы не смогла с этим смириться. —А девушка вообще знает, что она кому-то уже отдана или тоже находиться в неведении, как и ты пару недель назад? —Не знаю, родители вообще сказали, что помолвка может сорваться в любой момент, так как её предки довольно эксцентричны, — мои брови всё больше и больше сходились на переносице от всего того, что говорил друг. Если они уже помолвлены то, что может помешать им? Поведение жениха или невесты? Интересно, поведение Сириуса может помешать нам обвенчаться? Пока например никому нет дела до его гулянок. —Родители хотят, чтобы я перестал общаться с Алекто, — голос Регулуса вырвал меня из раздумий, и я не сразу поняла, о чём он говорит. Когда смысл его слов дошёл до меня, я подняла на него взгляд, полный недоумения по поводу поведения семьи Блэк. Как можно запрещать даже дружбу, особенно когда они сами не могут назвать имя будущей жены для собственного сына? — Ты пытался им возразить? — спросила я уже тише, неуверенно, заметив в его глазах груз ответственности и горечь. Ответ был очевиден и без слов. Я не удивилась его выбору — Регулус всегда ставил семью на первое место, как бы тяжело ему ни было. Он был тем самым примерным сыном, который утешал родителей после очередной выходки Сириуса, оправдывал их ожидания и приносил им радость своими поступками. Тем, кем они могли гордиться. С какой-то стороны он правильно поступал. Его родителям и так плохо приходиться из-за выходок Сириуса. Одно только его попадание на Гриффиндор пустило множество слухов в чистокровном мире о плохом воспитании старшего отпрыска Блэков. Но с другой стороны, Регулус действительно дорожил дружбой с Алекто, и своим решением он ставил крест на ней. Он снова выбирал семью, ставил родителей выше собственных чувств, как бы ни было ему горько от этого. Я была уверена, что он избегал Алекто, чтобы не пришлось объясняться и окончательно разрывать связь. Их история только укрепляла мою убеждённость: влюбляться — значит обрекать себя на боль. Как Алекто ни старалась, в итоге всё равно остается с разбитым сердцем. ... Четырнадцатое февраля — день всех влюблённых. Он наступил довольно быстро, но для меня остался таким же обычным днём, как и все остальные. Только разве что, благодаря празднику отменили уроки, чему я была рада. Запах шоколада и разных ягод доносился даже до спален Слизерина, которые находились в подвалах. Я нехотя поднялась с кровати и подошла к постели Алекто, скрытой за балдахином. Пару дней назад Регулус наконец решился поговорить с ней — разговор закончился пощёчиной. Он отверг её чувства, и именно это стало для него поводом прекратить всякое общение. С тех пор Алекто не выходила из комнаты, притворяясь больной, хотя мы с ребятами знали настоящую причину её затворничества. Регулус тоже почти не показывался, появляясь только на уроках, и выглядел так, будто чувство вины не даёт ему покоя. Впрочем, когда друзья узнали, почему он решил отдалиться от Алекто, никто из нас не стал его осуждать. Все понимали, каково это, когда приходится делать больно другому ради спокойствия семьи. Исабелла вернулась из ванных комнат, также подходя к кровати Алекто и вставая рядом со мной. —Она спит вроде, — прошептала мне подруга и пошла в сторону своего шкафа, чтобы выбрать одежду. Я ещё немного постояла рядом с кроватью подруги и всё же решила пока оставить её в покое.  Одевшись как можно теплее, мы с Исабеллой ещё раз проверили Алекто, с кровати которой слышалось размеренное дыхание, и ушли на завтрак. Встретившись в гостиной с парнями, среди которых был и Регулус, мы все двинулись в Большой Зал. Блэк шёл позади всех. Пока Исабелла обсуждала с Рабастаном и Эваном планы на сегодняшний день, я незаметно отстала и поравнялась с Регулусом, беря его за руку. Друг поднял на меня удивлённые глаза, но я лишь улыбнулась ему и потянула в общую компанию. Разговаривать его это не заставило, но по крайней мере, он не шёл сзади, подобно изгою. Тем более его никто таковым и не считал. От огромного количества блюд, стоящих на столах, разбегались глаза. Повсюду висели гирлянды из сердечек, летали ароматические свечи с запахами розы, ванили, корицы, лаванды и разных фруктов. Я уселась за стол, не отпуская руку Регулуса и почувствовав, как наши скреплённые руки буквально прожигают взглядом. Было несложно догадаться, кто это был, но я не обращала на это внимание. Капкейки с клубничной начинкой были настолько вкусными, что я не удержалась и съела около трёх, не забывая запивать это всё чаем из розовых лепестков. Рабастан громко разглагольствовал о том, как он на вчерашней тренировке по Квиддичу свалил с метлы Эйвери. Регулус не ходил на вчерашнюю тренировку, а сейчас лишь размазывал по тарелке десерт с вишней. Я не могла смотреть, как эти двое буквально самоуничтожаются с каждым днём. С громким стуком я поставила перед другом кружку с кофе, чтобы он взбодрился и не сидел, как в воду опущенный. Конечно, одна чашка не поглотит весь тот ком вины, который он взвалил на себя, но после питья Регулус хоть будет похож на человека, а не на призрака. После завтрака мы отнесли с Исой тарелку эклеров и стакан горячего шоколада Алекто. Она уже проснулась и с недовольным лицом сидела на кровати, закутанная в одеяло. —Я не хочу, — прошипела она и уже хотела закрыться балдахином, как я схватила ткань и потянула на себя. —Не узнаю тебя, Кэрроу, — сказала я холодно, раздражение сквозило в каждом слове. — Где та самая Алекто Кэрроу, которая всегда держала голову высоко и не позволяла себе раскисать? Неужели обычный отказ так легко тебя сломал? Если это всё, на что ты способна, значит, никакой смелой Алекто никогда и не было. Ты всегда была слабачкой, просто хорошо это скрывала. Исабелла дёрнула меня за рукав мантии, призывая прекратить тираду, но я и так сказала, всё что хотела. Алекто выглянула из-под одеяла, пытаясь убить меня своим взглядом, но мой гнев был сильнее. —Ладно, я поднимусь, поем и выйду в гостиную, но оттуда ни ногой, — её голос был тихим и угрожающим, но меня устроил ответ, и на губах расцвела улыбка. Тем не менее нам с Исой удалось вытащить подругу в Хогсмид. Там было огромное количество народу, большинство из которых были учениками. Парней мы попросили также развлечь Регулуса, только где-нибудь подальше от Алекто, так как пока их встречи были небезопасны.  Мы с девочками зашли в маленькое и уютное кафе мадам Паддифут. Оно оказалось тесным и полным целующихся парочек, и все было украшено какими-то оборочками и бантиками ко дню Святого Валентина. Мы выбрали место в самом углу, чтобы не мешать парочкам и не мозолить глаза Алекто. Тем не менее подруга не грустила, а лишь раздражалась от обилия конфетти и людей. —Неужели нужно целоваться после каждого глотка кофе, — ворчала она в сторону какой-то парочки, которые никак не могли оторваться друг от друга. Дверь открылась, и вместе в холодным воздухом зашли гриффиндорцы: Сириус шёл самым первым с какой-то четверокурсницей. Её волосы отливали золотом и были явно выпрямлены с помощью магии, так как концы постоянно закручивались. Сзади плелась рассерженная Дженна, а под руку с ней шла Марлин, смеющаяся с шуток Римуса. Лили и Мэри зашли за ними, шушукаясь между собой и хихикая. Макдональд приехала пару дней назад, всё это время отдыхавшая от Хогвартса и тех событий, произошедших на Святочном Балу. Джеймс и Питер замыкали процессию, постоянно зыркая на идущих впереди девушек. —Только их не хватало, — закатила глаза Алекто, падая лицом на ладони. Исабелла поджала губы, увидев Римуса в компании Марлин и поспешила отвернуться. Вскоре шумные гриффиндорцы уселись на другом конце заведения и я выдохнула. Мы с девочками спокойно пили свои напитки, пока гриффиндорцы весело смеялись на всё кафе, даже привлекая внимания соседней парочки, у которых наверное уже стёрлись губы от того, сколько они целовались. Я взглянула на Эванс, которая кажется тоже была не в восторге от всего этого шума. Заметив это Джеймс, прикрикнул на друзей, чтобы те были потише, а сам продолжил пить свой напиток.  Я вслух усмехнулась, но видимо этого было достаточно, чтобы привлечь внимание Поттера, так тонко был настроен его слух. Наши глаза встретились, и он просто кивнул мне. Я удивилась его спокойствию, но, как оказалось, просто так. Джеймс тут же пересел поближе к Сириусу, и, сказав ему что-то на ухо, парни развернулись в нашу с девочками сторону. Блэк осмотрел меня с ног до головы и послал мне улыбку. Я тут же перевела взгляд на Алекто. Краем глаза я вдруг заметила, как Сириус тянется ближе к своей спутнице-четверокурснице. Мгновение и он поцеловал её так, что она вся залилась краской, а у Дженны из рук выпала чашка с кофе. Жидкость разлилась по ногам девушки, и она завопила на всё кафе. Это стало последней каплей для Алекто, и она, громко отодвинув стул, встала из-за стола и направилась на выход, игнорируя крики Дженны и мадам Паддифут. Мы с Исой двинулись за ней. Поттер и Блэк смотрели нам вслед. Пару часов мы ещё погуляли по-заснеженному Хогсмиду, пока мальчики лечили хандру Регулуса в баре «Три метлы». Алекто заглянула в «Сладкое королевство», закупившись там пятью плитками шоколада, двумя банками мороженного и четырьмя карамельными бомбами. Я взяла себе сахарное перо, а Иса обошлась одной плиткой белого шоколада.  К обеду мы вернулись в школу. Ребята тоже уже пришли и с аппетитом уплетали жаркое из капусты и картофеля. Регулус тоже выглядел довольным, но ел не с таким энтузиазмом как друзья. Увидев его, лицо Алекто сразу посуровело, а улыбки как не бывало. Мы прошли к столу, и подруга села дальше всех от Блэка, а мы с Исой заняли места между ними. Лицо Регулуса тоже перестало источать тепло, и улыбка слетела, как только мы подошли.  Резкость и громкость движений, с которыми Алекто разрезала Корнуэльский яблочный пирог, показывали её раздражённость и злость. Регулус сидел тише воды ниже травы и старался не издавать лишних звуков, иногда лязгая вилкой по тарелке. Напряжённую атмосферу разбавлял Рабастан, постоянно рассказывающий какую-то нелепость. Так даже было лучше, потому что молчание было слишком давящим. За этот день мы ещё пару раз столкнулись с гриффиндорцами. Дженны среди них не было, видимо она очень сильно ошпарила себе ноги. Сириус бросал на меня взгляды, и когда ловил ответные, тут же брал за руку свою спутницу или обнимал её. Я просто усмехалась его детскому поведению и никак не могла понять, что с ним не так. Если он так хочет мне что-то сказать, то пусть просто подойдёт и скажет, а не ищет каждый раз в толпе мой взгляд, чтобы показать, как ему хорошо с другой. ... Прошло около месяца. Холода потихоньку стали проходить. За окном всё чаще и чаще стало видно солнышко. Весна наступала на пятки зиме и вот уже пришло первое марта. Я была рада редкой тёплой погоде, но с приходом весны, нам всё чаще и чаще напоминали о СОВ, который мы, как пятикурсники, должны сдавать. Больше всего с этим раздражала профессор Макгонагалл, которая напоминала нам об этом каждый урок. Также она не забывала задавать нам огромное количество домашней работы, чтобы мы точно не забывали, что именно по её предмету у нас обязательный экзамен. Я наконец доделала своё домашнее задание, запихивая пергамент и другие приндалежности вместе с учебником в сумку. Мы с ребятами сидели в гостиной, и Эван с Рабастаном вызвались нам, пятикурсникам, помочь с работами, дабы облегчить нашу ношу. Как оказалось, оба забыли практически весь материал, а про трансфигурацию и вспоминать не хотели. Профессор Макгонагалл сумела достать их ещё в прошлом году.  Алекто жаловалась на объемы работы, которые нам задают, хотя сама ничего и не делала: Регулус помогал ей с большинством предметов, дабы подтянуть её. За последние две недели они пришли к умному решению, и Алекто написала родителям о нежелании больше выходить за Регулуса. Прошла любовь. По крайней мере так они могли наладить общение. Я пересела на диван поближе к камину и Исабелле — подруга смотрела на зелёные пламенные языки огня, зачарованная этим зрелищем. В последнее время она много уделяла учёбе. Что-то мне подсказывало, это было из-за того, что Римус стал всё ближе и ближе общаться с Марлин Маккиннон.  —Мне кстати Рудольфус написал, — Рабастан резко привлёк наше всеобщее внимание, доставая из кармана штанов мятый пергамент, — Оказывается, Тёмный Лорд был на Рождественском Балу. Исабелла вздрогнула, сразу переводя взгляд на друга, и я приобняла её за плечи. Регулус тоже оторвался от написания нового конспекта для Алекто. В моей голове резко сложился пазл о том, почему отец так гневно отреагировал на мой обморок: он боялся, что его любимый Темный Лорд сочтёт меня слишком слабой для Пожирателей Смерти. —Тёмный Лорд заинтересовался некоторыми личностями, — продолжил Рабастан, начиная говорить тише и оглядываться, чтобы другие не услышали, но в гостиной сидели только мы, – Из нас он приметил Эвана, – Исабелла ещё раз вздрогнула, – Регулуса, – Блэк подошёл ближе к диванчикам, на которых мы сидели, — и Аврору.