История без хорошего конца

Как только я зашла в библиотеку, глазами тут же нашла кудрявую голову Поттера, который сидел между стеллажами в самом углу помещения. Он увлечённо что-то писал, не замечая, как я подхожу всё ближе и ближе. С нашего экзамена по ЗОТИ прошло уже четыре дня, которые Джеймс потратил на всяческие попытки заговорить с Эванс, но та будто воды в рот набрала, игнорировала его. Снегг тоже применял попытки помириться с давней подругой, но она каждый раз с хлопком закрывала перед его крючковатым носом дверь в гостиную Гриффиндора. Честно говоря, я была восхищена поведением гриффиндорки и тем, что она не прощает парней за то шоу просто так. Они заслужили какое-то время терпеть молчание. Как только я подошла к столу, то сразу же отвесила Джеймсу подзатыльник. Он зашипел, прикладывая руку к месту удара, и посмотрел на меня хмурым взглядом. Я, как ни в чём не бывало, уселась за стол, кладя на соседний стул свою сумку. —За что позволь спросить? , — подал голос Поттер, всё также потирая место, куда я ударила. Я подняла невинные глаза на парня и спокойно ответила: —За прекрасное представление, из-за которого не видать тебе Эванс ещё пять лет. Джеймс нахмурился ещё больше и взъерошил свои волосы, растрепав их ещё больше. Гнездо на его голове увеличилось, и теперь он напоминал мне Рабастана. —Сириусу стало скучно, а Нюниус всегда хороший способ его развеселить. Да и тем более, Нюниус поступил хуже, чем я: он обозвал её грязнокровкой! , — вспылил Джеймс, повышая тон голоса на последней фразе. Мне пришлось на него цыкнуть, чтобы Мадам Пинс не обратила на нас своё внимание. —Глупое оправдание. И если тебе интересно, то Снегг тоже расплачивается молчанием от Эванс, — я закатила глаза от оправдания гриффиндорца. Джеймс даже повеселел после моей фразы о том, что Снегг тоже получил по заслугам. От этого захотелось закатить глаза ещё больше. —И что теперь делать? , — с надеждой спросил Джеймс, как будто я ему сейчас выдам подробную инструкцию, как задобрить Эванс. Иногда он забывал, что я не знаю о Лили ровным счётом ничего: не знаю, что она любит, что ненавидит, какие у неё мечты и так далее. Я буквально не знаю о ней ничего, и поэтому просьба Джеймса помочь ему, постоянно вводила меня в ступор. Легче было попросить кого-то из гриффиндорок. —Ждать, пока Снежная Королева оттает, — развела я руками, а Джеймс со стоном опустил голову на сложенные на столе руки. Ему явно не понравился такой ответ. Поттер всегда был нетерпеливым, и он не привык чего-то ждать, но сейчас другого выхода у нас не было. —Может, ещё подумаем? , — я отрицательно покачала головой. Джеймс должен уважать её решения и не идти напролом только бы добиться своего. —Нет, ты конечно можешь задарить её подарками, помогать ей с домашкой и ещё много всего, только вот думается мне, что ей это всё не нужно. Такого грустного лица я не видела ещё ни у кого. Как будто Джеймс потерял смысл жизни. Мне даже стало жалко его, поэтому я поспешила его успокоить. —Её обида не будет длиться долго, тем более ты правильно сказал, Снегг обидел её намного сильнее. Тебе всего лишь нужно рядом с ней показывать себя в хорошем свете, но не лезть к ней. Переставай задирать других, устраивать розыгрыши и другие ваши шутки с Блэком. Переставай быть хулиганом. Джеймс слушал всё чрезвычайно серьёзно, но я не была уверена, что он был со всем согласен. Конечно, изменить свой привычный образ жизни за короткий срок сложно, но у него есть цель, да и необязательно отказываться от всего категорично. Просто творить свои дела тихо, чтобы Эванс не узнавала об этом. В какой-то момент я поняла, что все мои мысли заняты идеями, как бы помирить гриффиндорцев. Я настолько погрузилась в это, что перестала видеть и слышать и не заметила, как Джеймс пялится на меня вот уже несколько секунд. Он будто хотел прочитать мои мысли, понять о чём я думаю и не придумала ли я какой-то новый способ решения его проблемы. Я слегка смутилась под его внимательным взглядом, но внешне осталась невозмутимой. Мы посидели ещё немного, в конечном итоге придя к решению оставить Эванс пока в покое и делать всё, чтобы отбелить репутацию Поттера в её глазах. Это было сложно, но когда вообще завоевание Эванс было лёгким? … Прошла ещё неделя, на которой мы написали два последних экзамена по зельеварению и астрономии. Той глубокой ночью, которую мы успешно потратили на изучение звёзд, я постоянно хотела спать. Единственное, почему я была уверена в своём хорошем результате, это только то, что заботливый Регулус совсем чуть-чуть помогал мне с некоторыми созвездиями. А если быть честной, то он помог мне абсолютно со всем. Пока профессор не смотрела, Регулус записывал мне правильные ответы на карту, иногда сверяясь со своими записями. Это учитывая ещё то, что мы сдавали астрономию с другими факультетами, поэтому надо было следить, чтобы никто не увидел нашу аферу. Может на моей душе и должны были скрести кошки, мучить совесть, но мне было как-то всё равно. Главное, что я сдам, а как я это сделаю уже не важно. С зельеварением было всё проще. Я была отличницей в этом предмете и прекрасно справилась как с теорией, так и с практикой. Экзаменатор был в восторге от моего зелья Костерост. Выходя из класса, я краем глаза заметила Сириуса, выбирающего наобум ингредиенты для своего зелья. Кажется, он никогда особо не был силён в этом предмете, поэтому я не удивилась его поведению. На входе меня уже ждали взволнованные подруги, которым срочно нужно было узнать, что же мне приходилось приготовить. Только Регулус был спокоен как удав. Он молчаливо наблюдал за другими и кивнул мне в знак поддержки, как только я вышла из кабинета. Вскоре все экзамены закончились и начались дни мучительного ожидания результатов. Они должны были прийти, когда мы выйдем на каникулы, но лёгкий мандраж и приятное напряжение в животе сопровождали всё равно всех и сейчас. Тем более уроков почти не задавали и большинство были игровыми: например на уроке профессора Флитвика мы устроили гонки сумок, а на астрономии просто смотрели на звёзды и наслаждались зрелищем, ничего не записывая. В один из таких моментов, когда у нас был совмещённый урок с гриффиндорцами, я неожиданно поймала на себе взгляд Сириуса. Он находился неподалёку в то время, как я наблюдала за ночным звёздным небом. Взгляд старшего Блэка был мягким, будто единственное, на что он хотел смотреть была я. Я поёжилась от таких мыслей, снова переводя глаза на звёзды, но кожей всё ещё чувствуя, как Сириус на меня смотрит. Мне было некомфортно. Зачастую из-за того, что все эмоции, вызванные Сириусом подпитывались стыдом и виной. Я знала, что он влюблён в меня или как он говорил, любит меня. Но я не могла ответить ему взаимностью, из-за чего вина сжирала меня каждый раз, когда я видела Блэка или даже вспоминала его лицо. Мне было обидно за него, но я ничего не могла поделать со своими чувствами. … Год подходил к концу, а вместе с ним приближалась и традиционная вечеринка Слизерина в честь окончания учебы. Я, пожалуй, ждала этого события больше остальных — мне отчаянно хотелось хоть на одну ночь забыть обо всём, расслабиться и раствориться в шуме и веселье, прежде чем снова вернуться в свой личный ад под бдительный надзор отца. Вечеринка была назначена на воскресенье, и все начали готовиться. Весть об этом разлетелась по всему Хогвартсу за считанные минуты, и я не была уверена, что она не дошла до преподавателей. По крайней мере они сделали вид, что ничего не знают. Многие позабыли о том, как тряслись из-за результатов экзаменов, и начали нервничать из-за недостатка одежды в гардеробе. Этот вечер не должен был быть светским, а значит какой-то конкретный дресс-код для платьев или обязательные парадные мантии для мальчиков не предусмотрены. Тем не менее практически все действительно волновались из-за своего внешнего вида и не знали, что надеть. В тот день наша комната, как и всегда накануне вечеринок, наполнилась смешанными ароматами духов, лаков для волос и лака для ногтей. Алекто металась по комнате, словно ураган, то и дело выбегая в ванную, чтобы поправить причёску или макияж. На ней было зелёное платье чуть выше колен с V-образным вырезом и изящной вышивкой. Оно идеально подчёркивало её утончённую фигуру. Тёмно-рыжие волосы были распущены и завиты, придавая ей ещё больше объёма и живости. На запястье поблёскивал массивный золотой браслет, а в ушах сверкали серьги-капельки из того же металла. Вдруг я заметила на её шее знакомый кулон — тот самый, что ей подарил брат на прошлое Рождество. Незадолго до экзаменов они крупно поссорились, и я почему-то думала, что она избавилась от украшения, но, видимо, оно значило для неё куда больше, чем просто подарок. Похоже, девочки заранее всё обговорили: Исабелла сегодня тоже сияла в светло-зелёном, фисташковом платье. Её элегантное миди с короткими рукавами, цветочным принтом и высоким разрезом на левой ноге выглядело особенно изысканно благодаря аккуратной завязке на талии, напоминающей корсет. Иса немного смущалась. Платье открывало больше, чем она привыкла, поэтому она старалась двигаться осторожно, почти скованно. Волосы она собрала наверх в небрежный пучок, а на шее поблёскивал небольшой серебряный кулон, идеально завершая её утончённый образ. Я решила не вычурничать сегодня — хотелось просто отдохнуть и не думать о том, как я выгляжу. Я выбрала короткое чёрное шёлковое платье с тонкими лентами вместо бретелек, дополнила его туфлями со шнуровкой и изящным браслетом на запястье. В этом наряде я чувствовала себя удивительно свободно, словно сбросила с плеч лишний груз. Волосы оставила распущенными, слегка зачёсывая их на одну сторону. Покрутилась перед зеркалом, оценивая свой образ, и, удовлетворённо кивнув себе, вышла из комнаты, решив подождать подруг снаружи. Это была плохая идея, так как духота здесь была не меньше, а то и больше. Девушки носились туда-сюда, сбивая друг друга с ног и падая на пол. Отовсюду были слышны пшики лаков и духов, разговоры, подпитанные сплетнями о том, кто и с кем сегодня уйдёт, а кто напьется до чёртиков в глазах. Я прикрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от всего этого шума. Невольно вспомнилась вечеринка на начало года — тогда всё было проще. Тогда не было Тёмного Лорда, следящего за мной и не было признания в любви от Сириуса, не было влюблённой в Римуса Исы и рассорившихся Алекто и Регулуса. Всё было проще. Я боялась думать о том, что может произойти в это лето и последующие годы. Наконец дверь открылась, и первая в коридор проскользнула Ирма, одетая в лёгкое бежевое платье. Её волосы были выпрямлены и перестали быть похожими на гнездо. Я даже не узнала её сначала, но стеснение и красное лицо от моего пронзительного взгляда выдавали её с головой. Вслед за мной появились подруги, а спустя несколько минут к нам присоединились ребята. Все они были одеты просто — обычные футболки и чёрные штаны. Взгляд Эвана сразу задержался на мне, внимательно изучая мой образ. Я лишь мельком отметила это, не придавая особого значения его реакции. Пусть смотрит. Сегодня мне было совершенно всё равно, кто и что подумает. Иса зацепилась за руку Розье, отвлекая его от меня и начиная что-то шептать на ухо. Они недолго переговаривались между собой, пока я с остальными слушала ворчание Алекто насчёт того, что нас так долго не пускают. —Мерлин, время уже восемь, а они всё никак не могут нас впустить, — цокала подруга, хмуря свои брови и косясь иногда в сторону Регулуса, надеясь увидеть его реакцию. Он лишь улыбался вежливо и тут же отводил глаза, словно её появление не вызвало в нем особого интереса. В какой-то момент я заметила, что Сириус и Алекто удивительно похожи в своей невзаимной любви. Алекто смотрела на Регулуса с тихой, безнадёжной надеждой, а Сириус — на меня, будто ждал чего-то невозможного. Оба они были влюблены в тех, кто не мог или не хотел ответить им взаимностью. Только если во взгляде Алекто читалась мягкая грусть, то в глазах Сириуса, когда он смотрел на меня, было что-то тревожное и настойчивое. Я вдруг поняла, что их роднит это одиночество. Наверное, поэтому слова Сириуса о любви казались мне такими пугающими и чужими. Я не хотела быть для него тем, чем Регулус был для Алекто — недостижимой мечтой, за которой остаётся только пустота. Через двадцать минут нас начали запускать. Гостиная была окутана тьмой и только сделанные с помощью магии свечи отливали зелёным светом, наполняя помещение своей атмосферой. Музыка, игравшая настолько громко, что тряслась мебель, заполняла всю гостиную, заставляя двигаться под неё, как только заходишь в комнату. Повсюду стояли столы с разными вкусностями и конечно выпивкой. Я подошла к одному из таких и схватила первый попавшийся стаканчик. Опрокинув его в себя, я почувствовала жгучий привкус и поняла, что это огневиски. Рядом со мной остановился Регулус, беря изящной рукой один из стаканчиков и смотря на него недоверчиво. —Решила в последний раз напиться?, — подал голос он, заметив, как я хватаю уже третий стакан и ни на миг не желаю остановиться. —Впереди лето, полное запретов и вечного «нельзя», — усмехнулась я, осушая свой бокал до дна. Уже потянулась за четвёртым, как вдруг чья-то рука перехватила его на полпути. Регулус, не моргнув глазом, забрал мой напиток и, не обращая внимания на мой возмущённый вздох, спокойно выпил его сам. Я нахмурилась, недовольно наблюдая за его попыткой оградить меня от лишнего. Он не имел права решать за меня, даже если был уверен, что так будет лучше. К тому же, я прекрасно знала свою меру и полностью контролировала ситуацию. По крайней мере, мне так казалось. —Ты будешь жалеть, — друг перехватил мою руку, когда я снова потянулась к огневиски. Я знала, что возможно буду жалеть о последствиях, но ещё сильнее я буду жалеть, если упущу свой шанс может быть последний раз погулять на таком мероприятии, так отличным от светских раутов. Мы смотрели друг другу в глаза меньше минуты, и в итоге Регулус отпустил меня. Он сказал, что будет следить за мной, но я знала, что он не сможет контролировать двоих: всё же не только я сегодня решила оторваться по полной — Алекто уже отжигала на танцполе с выпивкой в одной руке. Минут через пятнадцать я наконец заметила своих любимых гриффиндорцев. Первой, как ни странно, мне бросилась в глаза Дженна. В чёрных штанах с высокой талией и полупрозрачной блузке, небрежно завязанной чуть выше. Её волосы мягкими волнами спадали на плечи, а губы были выкрашены в глубокий тёмно-красный. Она, как и на прошлой вечеринке, всё время искала взгляд Сириуса, но тот, к моему раздражению, не сводил глаз с меня. Блэк смотрел пристально, изучающе, и вдруг его взгляд упал на стакан в моей руке. Он тут же нахмурился, будто собирался прочитать мне нотацию. Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться и не закатить глаза. Неужели он и вправду сейчас подойдёт и начнёт рассказывать мне, как жить? Но он не подошёл — стоял и просто наблюдал за каждым моим действием. Мне становилось некомфортно, и я заливала в себя ещё больше алкоголя. Тогда я даже не заметила, что Эванс не присутствовала среди своих друзей, которые кстати были в полном составе. Возможно, она всё ещё была обижена на ребят, хотя вроде бы на прошлой неделе всё-таки позволила себе помочь Джеймсу с пониманием темы по зельеварению. Он рассказывал мне об этом всё воскресенье. Через час после дюжины или больше выпитого огневиски, перемешанного с сидром, музыка стала звучать приятнее и громче, огни вокруг начали размываться, а лиц я и вовсе не особо видела. Я танцевала на танцполе вместе с Алекто, наслаждаясь музыкой и её прикосновениями к моей талии. Мы расплывались друг в друге, запоминая этот момент в своей голове и сохраняя его в самых закоулках своей памяти. В какой-то момент я заметила Ису, сидящую неподалёку от гриффиндорцев — она высматривала Римуса, но кажется ему было всё равно. Он болтал с Петтигрю, а потом они встали и ушли. Я всегда считала, что они никак не вяжутся с такими тусовками. Иса была расстроена, но к ней быстро подсел Эван, начиная с ней о чём-то разговаривать. Рабастан уже зацепил какую-то девчонку, непонятно с какого факультета. Он постепенно уводил её в сторону спален, пока Регулус наблюдал за всем этим со смешком на губах. Рядом с нами, на танцполе, отрывались Марлин и Дженна. Она и правда выглядела более расслабленной, чем прежде. Мэри тоже, как и Лили, отсутствовала, видимо так и не нашедшая в себе сил забыть то, что было на Святочном Балу. Я не винила её за это, прекрасно понимая. Сириус куда-то исчез. Я не видела его уже больше получаса с тех пор, как отошла от стола с выпивкой, да и, если честно, не особенно его искала. Зато одно лицо всё это время не ускользало от моего внимания: Джеймс Поттер, устроившийся в тёмном уголке, сидел в одиночестве с таким видом, будто жизнь его окончательно разочаровала. Он медленно потягивал что-то из стакана, и его грустная мина почему-то задела меня сильнее, чем я ожидала. Сердце сжалось, а ноги — чуть неуверенно, но решительно — сами понесли меня к его дивану, будто я и не думала сопротивляться этому порыву. Я опустилась рядом с ним, стараясь перевести дыхание и привести мысли в порядок. Джеймс заметил меня ещё на подходе, но теперь просто молча наблюдал, как я пытаюсь собраться, не торопя и не задавая лишних вопросов. Его тоска почему-то только сильнее напрягала меня в прошествии времени. Я на мгновение задержала взгляд на его лице, прежде чем заговорить. —Всегда удивляюсь, когда вижу тебя грустным, — усмехнулась я, дабы разрядить обстановку. Уж больно подавленным он выглядел. Джеймс отпил из своего стакана остатки и поставил его на столик неподалёку. Казалось, Поттер тоже выпил не мало, но уж точно не столько, сколько я. —Лили решила остаться в гостиной ради Мэри, она её попросила, — подал голос Джеймс, из-за чего я удивлённо приподняла брови, а он пояснил, — Наверняка ты хотела узнать, почему Лили отсутствует. Я промычала что-то неопределенное в ответ, переваривая информацию. Если он прекрасно знает, почему Эванс сегодня не пошла, учитывая её объективную причину, то почему он сейчас не веселится, как обычно? —Тебя ведь беспокоит не это? — тихо спросила я, подсаживаясь чуть ближе, прежде чем успела осознать, что делаю. Но, чтобы не выдать смущения, осталась рядом, не отодвигаясь ни на дюйм. Впрочем, Джеймс, кажется, даже не заметил моего движения — он был слишком погружён в свои мысли, его взгляд блуждал где-то поверх голов, не заостряя внимание ни на шум вечеринки, ни на моем присутствии рядом. —Мы расстанемся на целых два месяца, — вздохнул Джеймс, и я на мгновение растерялась, не понимая, о ком он говорит. Обо мне или о Лили? Конечно, глупо было бы думать, что речь обо мне. Я отогнала эту мысль и просто слушала дальше. — Как же я буду писать любовные послания Лили без твоей помощи? — продолжил он с кривой улыбкой. — А убедить тебя приехать ко мне в гости хотя бы на пару дней — задача вообще невыполнимая. Да и твои предки, кажется, мою семью на дух не переносят. Я на мгновение застыла, не в силах поверить, что он говорит обо мне. Неужели это из-за меня Джеймс сидит такой грустный? Мысль эта застряла где-то между удивлением и смущением, и я слишком долго пыталась разобраться в собственных ощущениях. Неловкая пауза затянулась, и я заметила, как Джеймс начал смущённо отводить взгляд, будто пожалел о своих словах или испугался, что сказал лишнее. —Ты можешь слать мне письма, только не часто, — ухмыльнулась я, и он повернул ко мне голову. Мы снова уставились друг на друга, пока он не взял меня за руки. —Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделала, — тихо сказал Джеймс. Я почувствовала, как лицо заливает жар, и быстро списала это на действие алкоголя. Наверное, только из-за выпитого у меня вдруг перехватило дыхание от его тёплой улыбки и крепкой хватки. Всё происходящее казалось каким-то странным, будто я смотрю на себя со стороны, и только темнота в гостиной спасала меня от того, чтобы он заметил моё смущение. Я кивнула ему в ответ, но не вырвала рук и не отвела взгляд. Наверное я впервые рассматривала его так близко: кудрявые каштановые волосы, тёмные глаза с длинными ресницами, приоткрывшиеся губы, на которые я взглянула совершенно случайно, но с трудом смогла оторвать взгляд обратно на другие части лица. Я подняла на него глаза, удивлённые, испуганные этим порывом. Он тоже продолжал смотреть, не отпуская мои ладони. Мы, наверное, ещё долго бы просто смотрели друг на друга, если бы в какой-то момент Джеймс не потянул меня за руки и не притянул ближе. Его поцелуй был робким, почти неуверенным — настолько осторожным, что я сперва даже не поняла, что происходит. Но, вспомнив, что для него это первый поцелуй, я всё поняла: он будто спрашивал разрешения, едва касаясь моих губ, словно боялся спугнуть этот момент. Почему-то я решила, что от одного поцелуя ничего не изменится. Он любит Эванс, ко мне не сможет ничего почувствовать, а мы сидим в полутёмном уголке, где нас вряд ли кто-то увидит. А даже если и увидят, Джеймс всё равно чистокровный, и в этом не было ничего предосудительного. Я ответила на поцелуй, придвинувшись ближе и положив одну руку ему на щёку. Джеймс обхватил меня за талию, придвигая меня настолько близко, что ещё чуть-чуть и я села бы к нему на колени. Неспешный, ласковый поцелуй продолжался вечность, готовый длиться ещё несколько таких же нескончаемых мгновений. Казалось, музыку в гостиной отключили, а свет погас, голоса стихли, и мир замер, будто кто-то воспользовался маховиком времени. Через несколько долгих секунд мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша. Когда я практически полностью пришла в себя, то отлетела от парня на другой конец дивана. Мои щёки горели, когда я поняла, что мы сделали. Так нельзя было. В моей голове сразу пролетело огромное количество вопросов, как к себе, так и к нему. Джеймс выглядел заторможенным — он будто ещё не осознал, что мы только что сделали. Сидел, переваривал ситуацию, смотря куда-то в пол. Когда гриффиндорец наконец поднял глаза на меня, его взгляд прояснился, и он, будто испугавшись, вскочил с дивана, начиная топтаться на месте. Я с лёгким удивлением осознала, что он смущён, но отчаянно пытается это скрыть. Конечно, у него ничего не получалось. Его взгляд начал блуждать по всей гостиной, сканируя каждого человека. Сначала я думала, что он опасается тех, кто мог нас увидеть, но потом до меня дошло, что искал он только одного человека. Сириуса. Мерлин, конечно он будет искать его, учитывая его чувства ко мне. Джеймс знал о них, но всё равно поцеловал меня. Его слегка шатало, пока он вставал, поэтому я собиралась спихнуть всё на алкоголь. Он бы не стал прикасаться ко мне в трезвом состоянии, зная, что его лучший друг влюблён в меня. Это то же самое, если бы Сириус поцеловался с Эванс. По лицу Джеймса можно было понять, что именно об этом он и думал, размышлял, что делать дальше. Когда парень заметил, что я так и осталась сидеть неподвижно, он неловко потоптался на месте, потом приблизился ко мне и попытался перекричать музыку: —Мне нужно идти, извини за это, — его рука поднялась вверх, как будто он хотел, как обычно потрепать меня по волосам, но она так и застыла неловко в воздухе, и Джеймс быстро убрал её за спину. Он стремительными шагами пошел к выходу, не оборачиваясь, но я знала, что он всё ещё боится наткнуться на гневный взгляд серых глаз Сириуса. И всё же Блэка здесь не было. Была только я, которая всё ещё сидела на этом чёртовом диване и пыталась понять какого чёрта произошло. Почему он поцеловал меня? Почему я позволила ему это? Почему ответила и почему не оттолкнула? И почему мой живот до сих пор стягивает от волнения? Я осмотрела гостиную, чтобы удостовериться, что никто не обращает на меня внимание. Все и правда занимались своими делами, и даже мои друзья не искали меня. Алекто всё ещё отплясывала на танцполе, размахивая стаканчиком так, что жидкость в нём едва не выплёскивалась на пол при каждом её резком движении. Регулус наблюдал за ней с диванчиков, освещённых ярко-зелёным светом, — с той спокойной ответственностью, что бывает у самого трезвого в компании. Он следил за подругой внимательно, будто знал, что если не он, то никто не проследит, чтобы она не влипла в неприятности. Регулус время от времени бросал хмурые взгляды на слишком настойчивых парней, подходивших к Алекто, и, не спуская с неё глаз, медленно потягивал свой напиток, готовый вмешаться, если вдруг понадобится. Исабелла тоже сидела на диване, недалеко от Регулуса. Тем не менее её внимание было обращено лишь на рядом сидящего Эвана. Он что-то ей оживлённо рассказывал, будто хотел развеселить, и иногда подобие улыбки пробивалось на лице Исы сквозь маску грусти. Видимо ей было обидно, что Римус ушёл так рано и даже не поздоровался с ней. Я невольно поймала себя на мысли, что было бы лучше, если бы мы с Исой поменялись местами, и это она поцеловалась с Римусом, а потом он неловко убежал из гостиной. На её месте я бы не очень расстроилась, если бы Джеймс ушёл пораньше или не поздоровался. Хотя за последнее можно было бы и обидеться. Я решила ненадолго отпустить эту ситуацию, зная, что после того как полностью протрезвею, буду очень сильно об этом сожалеть и обдумывать каждую секунду своего времени. Регулус был прав — алкоголь заставил меня жалеть. … Прошло около двух недель. Год приблизился к концу, и вот уже сегодня все ученики Хогвартса отправляются по домам. Я видела, как многие пребывают в радостной эйфории от того, что скоро увидятся с родными. Я таким чувством похвастаться не могла. Я испытывала лишь тоску от того, что мне снова придётся вернуться туда, где моё мнение не учитывают, где меня только и делают, что готовят к вступлению в Пожиратели Смерти, и где я являюсь лишь средством для достижения цели. Сумки были уже собраны. Я сидела на кровати в своей комнате, бездумно глядя в потолок. Алекто и Иса убежали к ребятам, чтобы попросить их донести наши тяжёлые чемоданы до поезда. Ирма уже давно ушла из комнаты, видимо решив ждать отправки в гостиной — она всегда чувствовала себя неуютно, оставаясь наедине со мной, особенно после истории с Джолин и моим патронусом. Я пыталась переварить события, произошедшие за этот год. За это время я узнала много нового про наших учеников, наблюдала влюблённости своих друзей и тонула в своих. Побывала по крайней мере на четырёх вечеринках, две из которых закончились для меня потрясением. Постоянно выясняла отношения, как с гриффиндорцами, так и со слизеринцами. Поругалась с двоюродной сестрой и обрела новое знакомство в лице самого Темного Лорда. Последний факт пугал меня больше всего, так как я боялась, что буду встречаться с ним чаще в будущем, чем мне бы хотелось. Также я сдала экзамены, несмотря на все эти непонятные события. В этом моменте я была горда собой — я смогла не расклеиться и подготовиться к экзаменам, даже в сложный для себя момент жизни. Прошло две недели с той вечеринки и больше мы с Поттером не сталкивались. У нас были совместные уроки, но мы игнорировали друг друга. Об общих занятиях не шло и речи. Мы отстранились друг от друга, и если честно я грустила из-за этого. Общение с Джеймсом дарило мне какую-то лёгкость, позволяло забыть о всех тяготах моей жизни. С ним мне было спокойно. Сириус тоже не лез в последнее время, но как и всегда не отрывал от меня взгляд, когда мы находились в одном помещении. Может быть меня это раздражало бы также, как и раньше, если бы я не боялась наткнуться на ещё один взгляд карих глаз от Джеймса. Я и правда боялась обсуждать с ним произошедшее. Я боялась, что произойдет также, как и с Сириусом. Но это было глупо — Джеймс любил и любит Лили Эванс и какой-то идиотский поцелуй этого не изменит. Открылась дверь в комнату, и зашли ребята. —Подъём, Аврора! , — прокричала мне в ухо Алекто, будто я не увидела, как они зашли. Я слегка оттолкнула подругу от себя, с недовольным лицом вставая с постели. Мальчики, прошедшие следом за девочками, взяли наши чемоданы и двинулись на выход. Регулус задержался, ожидая пока выйдут остальные и повернулся ко мне. —Всё хорошо? , — он всегда читал меня как открытую книгу и знал, что я чувствую. —Как всё может быть хорошо, когда я возвращаюсь в ад, — усмехнулась я, обнимая его руку и прижимаясь к плечу лбом. —Только в этом дело? — друг вопросительно поднял брови, и я в ответ шутливо хлопнула его по запястью. Он знал всё, что произошло на вечеринке, и прекрасно понимал моё отношение к случившемуся. На следующее утро он сразу заметил мою подавленность и задумчивость — я не выдержала и выложила ему всё как есть. Он не стал меня осуждать, как и всегда, только усмехнулся и заметил, что не удивлён: мол, не существует человека, который не захотел бы меня поцеловать. Тогда я, не удержавшись, шутливо стукнула его по голове. Я была по-настоящему благодарна ему за эту лёгкость и поддержку. За то, что рядом с ним мне не приходилось оправдываться или стыдиться своих поступков. —Мы не увидимся с ним около двух месяцев, а для меня это только облегчение, — с одной стороны это была чистая правда, но с другой — меня убивала сама мысль о том, что на протяжении двух месяцев между нами будет такое напряжение. Я хотела обсудить с ним это, но сделать это позже, чем сейчас и намного раньше, чем через два месяца. —Поверь это не то, о чём ты будешь думать на протяжении этих месяцев, — Регулус погладил меня по голове, и мы двинулись на выход. Друг был прав — отец полностью посвятит меня в дела Пожирателей Смерти, я была в этом уверена. В коридорах уже толпилось огромное количество учеников. Стоял такой гул, что я сначала с трудом услышала, как меня зовёт Иса. Мы с Регулусом подошли к ребятам и стали все вместе ждать, пока учителя поведут нас на поезд. Я специально не осматривалась, чтобы ненароком не столкнуться взглядом с Сириусом или хуже того с Джеймсом. Алекто и Рабастан снова спорили о том, когда состоится очередной светский раут и кто организует его на этот раз. Я лично ставила на Малфоев, по крайней мере из-за скорого дня рождения Исабеллы. Она молчала, оглядываясь по сторонам скорее всего в поисках Римуса. Эван и Регулус переговаривались между собой о какой-то ерунде, которую я не особо хотела слушать. Вскоре вышел профессор Флитвик, которого не сразу все увидели и повёл нас к станции в Хогсмид. На улице ярко светило солнышко, поэтому мне пришлось надеть очки, чтобы не жмуриться. До конца маршрута я старалась не смотреть никуда, кроме как под ноги или на одного из моих друзей, зачастую на Регулуса. Когда объявили посадку на поезд, я чуть ли не самая первая забежала в вагон. Со стороны казалось, что я поскорее хочу увидеться с родными, но на самом деле мне просто не хотелось попадаться кому-либо на глаза. Я выбрала свободное купе и стала ждать друзей. Они были немного ошарашены моим порывом, но ничего не сказали. Моё лицо ничего не показывало, облаченное в маску равнодушия, но и мои друзья знали меня не первый день, поэтому точно поняли, что со мной что-то не так. Мы просидели несколько минут, и я даже расслабилась из-за незамысловатых разговоров друзей обо всём подряд, как вдруг, испугав всех, в наше окно врезалась сова. Иса вскрикнула, а мы с Алекто чуть не свалились с сиденьев на пол. Рабастан попытался прогнать птицу, но Эван вовремя увидел в её клюве письмо и остановил друга. Он открыл окно и хотел забрать пергамент у совы, но та нахохлилась и ударила его крылом по руке. Её большие жёлтые глаза нашли меня, и она попыталась влететь в окно, но Эван открыл его совсем чуть-чуть, поэтому у неё ничего не получилось. Я протянула руку, и на этот раз птица спокойно вложила мне пергамент в ладонь, не нападая, как на Эвана. —Неужели родители хотят видеть тебя настолько, что уже не удержались и послали письмо, — усмехнулся Рабастан, пока я распечатывала письмо. Я знала, что оно не от родителей: это не наша сова. Поэтому мой интерес становился всё сильнее по мере того, как я читала пергамент: «Может, всё-таки приедешь ко мне на лето?» Неаккуратно было выведено почерком Поттера.