История без хорошего конца

Стакан холодной воды радовал на следующее утро больше всего остального. Я не без усилий подняла себя с постели, чтобы хоть немного привести свой внешний вид в порядок. Всё-таки надо было хоть чуть-чуть соответствовать своему статусу. У Алекто дела обстояли намного хуже. Она пришла в Большой зал ближе к одиннадцати часам утра, когда мы уже собирались уходить. Единственное, на что у неё хватило сил, это расчесаться и умыться. Видимо до полотенца она так и не дотянулась — капли воды всё ещё стекали со лба по её лицу. —Хоть что-нибудь помнишь со вчерашнего вечера? , — усмехнулся Рабастан, стреляя в неё ехидными глазами. Девушка ответила ему убийственным взглядом и попросила меня подать ей кувшин с водой. Никто кроме Рабастана больше не собирался комментировать поведение подруги. Лейстрендж кидал в неё несколько насмешливых взглядов, но Алекто его упорно игнорировала, наливая себе стакан за стаканом прохладной воды. Завтрак проходил в молчаливом спокойствии. Учеников практически не было. Видимо все были настолько уничтожены вечеринкой. Рабастана заставляло это гордо скалиться — он считал это признаком качества. После трапезы мы единогласно решили пойти на улицу. День был жарким, солнце светило ярко, готовясь вот-вот кого-то поджарить. Тем не менее около озера было довольно хорошо, дул лёгкий ветерок. Свежий воздух, шелест листьев на деревьях, густая трава, усеянная разными цветами — всё это привлекало и заставляло отпустить хлопоты, расслабляясь. Как обычно, выбрав дуб побольше, мы расселись в его тени. Мальчики расстелили для нас мантии. Около озера уже резвились дети помладше, может первый или второй курс. Некоторые плескались в озере, брызгая на трусишек, стоящих неподалёку и явно опасаясь кальмара, обитающего в этих водах. Улыбка сама тянулась на лицо, когда я вспоминала первые годы своей учёбы в Хогвартсе. Мне очень повезло иметь рядом Регулуса и Ису. Большую часть времени мы проводили вместе и особо никогда не лезли в это озеро. Регулус частенько пытался затащить нас в Запретный лес, но Исабелла слишком боялась, поэтому мы оставляли эту идею на потом. Закрывая глаза, я невольно вспоминала ещё больше моментов из прошлого. Например, как на мой двенадцатый день рождения мы с Регулусом убежали в сад и увидели моего кота прямо на одной из яблонь. Друг тогда отважно полез на дерево снимать животное, но добился только порванных штанов и выговора от матушки. Я, конечно, тоже получила от отца, но волновалась тогда только о Регулусе, поэтому не особо слушала, что родитель пытался до меня донести. Я знала, что друг не умеет лазить по деревьям, но он всё равно полез, попытался мне помочь, а в письмах обещал, что в следующий раз у него обязательно это получится. Приоткрыв глаза, я повернулась к Регулусу, рассматривая его умиротворенный профиль. Мысль о том, что мы станем мужем и женой становилась всё более правильной. Он самый близкий человек для меня, он всегда защитит и сделает для меня всё что угодно. Он всегда будет на моей стороне и всегда поддержит, даже если не знает ситуации будет за меня. Никого кроме него на месте будущего спутника жизни я не представляла. Какое-то имя мелькнуло на задворках сознания, но я не успела зацепиться за эту мысль, да и не очень желала. Не хотелось нагружать себя лишними думами, поэтому я просто откинулась на плечо младшего Блэка и снова прикрыла глаза. День шёл как нельзя хорошо. Я отдыхала, разлегшись на Регулусе — он не особо этому противился, также спокойно дремля. Исабелла увлекалась рисованием, поглядывая на веселящихся возле озера детей. Алекто принципиально не реагировала на подколы Рабастана на тему того, что провела пол вечера у него на коленях. В конце концов Лейстрендж получил в живот за слишком длинный язык, а Кэрроу отсела от обидчика подальше, облокачиваясь на Эвана и прикрывая глаза. Розье не особо сопротивлялся, посмеиваясь над всё ещё сгибающимся пополам и стонущим другом. Через полчаса прекрасной тишины я услышала смех. Раздражающий, слишком громкий, приближающийся к нам. Последний факт бесил сильнее всех. Приоткрыв глаза, я убедилась: гриффиндорцы. Весёлые, активные, будто вчера и капли в рот не брали. Своим оптимизмом они злили меня ещё сильнее, поэтому я просто решила закрыть глаза и не думать о красных галстуках и обо всём, что с ними связано. Они неумолимо приближались, и я вдруг озадачилась — я не слышала Дженны. Всё-таки не выдержав, я снова приоткрыла глаза и, пробежав взглядом по толпе, на своё удивление обнаружила девушку в самом конце рядом с Джеймсом. Она шла с опущенной головой и, кажется, её шатало. Джеймс шёл достаточно близко, чтобы если что словить двойняшку. Когда они, слава Мерлину, проходили мимо нас, не удостоив своим общением, я видела, как Дженна покраснела, бросив исподлобья взгляд на Регулуса. Друг даже не обратил на неё внимание, лёжа с закрытыми глазами. Зато это отчётливо подметила Алекто, зацепившись колким взглядом за девушку. —Чего это с ней?, — спросила подруга, покосившись на меня, но всё ещё не отрывая глаз от гриффиндорки. —Дженна вела себя вчера так же, как и ты, только вешалась на Регулуса, — за меня ответила Исабелла, продолжая заниматься рисованием. Я невольно подметила, как она кидает взгляды в сторону гриффиндорцев, но делает это настолько аккуратно, что сначала можно подумать, что девушка просто следит за детьми. Брови Алекто взлетели вверх, и она уставилась на гриффиндорку с ещё более нескрываемой брезгливостью. Тем не менее скосив глаза на Регулуса и не увидев никакой реакции, подруга успокоилась и снова облокотилась на Эвана. Розье задумчиво смотрел на гриффиндорцев, а, поймав мой взгляд, резко перевёл своё внимание на Рабастана. Я опешила. Обернувшись на гриффиндорцев, которые притаились в тени раскидистого дуба, я ничего такого не увидела. Джеймс что-то выговаривал своей сестре, которая словно болванчик кивала на каждое его слово. Рядом с ними расположились Марлин и Мэри, что-то обсуждающие и не забывающие глупо хихикать в ладошку. Дальше всех сидели Эванс и Римус, как обычно, что-то читающие. Около них никак не мог усидеть на одном месте Сириус и поэтому потащил спокойно разлегшегося Петтигрю в воду. В конце концов все перевели внимание на барахтающегося Питера в озере. Не то чтобы Сириус его топил, но явно издевался, никак не помогая ему выбраться. Я отвернулась, снова замечая взгляд Эвана. Он метался между мной и толпой гриффиндорцев, будто пытаясь выстроить какую-то цепочку событий или найти связь. Я нахмурилась, уставившись на друга, и он как ни в чём не бывало отвернулся. В моей груди поднималась злость. Он явно что-то подозревал, но вместо того, чтобы спросить лично у меня, предпочитал строить догадки исходя из глупого, никому не нужного наблюдения. Я хотела поговорить с ним ещё вчера, но сегодня окончательно решила всё прояснить. Мне не нравились наши отношения после того, как я приехала от Джеймса. Эван будто перестал мне доверять. Да, может быть я задела его чувства, не сказав, куда ездила, но он не думал, что ответ ему просто не понравится? Тем не менее через несколько часов, уже после обеда, когда все двинулись в гостиную, потому что Алекто захотела спать, я вытянула Эвана из толпы и отвела немного в сторону. Он выглядел опешившим и слегка растерялся, когда я, ничего не объясняя, резко спросила: —Почему ты так ведёшь себя со мной? Это из-за того, что было летом? Мерлин, все уже забыли, а ты всё помнишь и хранишь обиду. Если это так, то это очень глупо, особенно для тебя, Эван Розье. Друг был обескуражен — его глаза забавно увеличились, а рот в изумлении приоткрылся. Я стояла напротив, упрямо держа его взгляд, и не позволяла отвернуться. Мне надоела эта неловкость. Прочистив горло, Эван проморгался, будто только проснулся, и ответил: —Ты перестала доверять. Наши отношения больше не были такими близкими, и я отдалился первым, чтобы это не сделала ты, — я готова была кинуть в него круцио прямо сейчас. Мерлин, он рассуждал так по-детски, что я даже не знала, что сказать. Хотелось накричать на него. Тем не менее я сдержалась и ровным голосом продолжила разговор: —Я не понимаю, о чём ты. Когда я перестала тебе доверять, и вообще с чего ты взял, что мы начали отдаляться?, — Эван повертел головой, высматривая лишние уши. Мы стояли в главном коридоре около Большого Зала, но многие ученики уже покинули обед. Наши друзья, видя, что мы беседуем, тоже не стали задерживаться. —Где ты была те четыре дня в июле, когда должна была быть с Исой в её коттедже? Понимаю, скорее всего ты что-то скрывала от своих родителей, но почему не сказала мне? Я же не чужой. Я устало вздохнула, осознавая, что всё, в конце концов, упирается в тот самый случай. Рассказывать ему о Джеймсе было бы слишком рискованно. Во-первых, он наверняка не одобрит подобную авантюру — особенно ради какого-то там предателя крови и гриффиндорца. Во-вторых, Эван вскоре станет Пожирателем Смерти, а Джеймс никогда не пойдёт по этому пути, и рано или поздно они окажутся по разные стороны баррикад. Последствия могут быть самыми ужасными. Конечно, возможно, я забегаю вперёд, но вряд ли новость о том, что я провела эти дни с Поттером, обрадует Эвана больше, чем если бы я призналась в дружбе с каким-нибудь магглом. Тем не менее он ждал моего ответа. Упрямо заглядывая в глаза в надежде, что я всё расскажу. Я недолго думала, какую информацию до него донести. Не сказать ничего было нельзя — он обидится ещё сильнее и совсем прекратит наше общение со словами «я же говорил, мы отдалились». —Я провела эти дни с Джеймсом Поттером, — его брови полезли наверх, а я продолжила, — Он хотел отправить несколько писем своей ненаглядной Эванс и попросил меня ему помочь. Я жила в отдельной комнате. В конце концов такой предлог изначально и был на его приглашении в письме. Эван прищурился, сканируя моё лицо на признак лжи. Моя маска равнодушия и убедительно искренние глаза скрывали её. —Ты провела там четыре дня? Так рисковала только ради каких-то писем для грязнокровки? —Мне захотелось вырваться из этого светского общества, и такая возможность появилась. Тем более я имела шанс взглянуть, как живут Поттеры. Скудненько и дёшево, если тебе интересно. Поэтому провела там всего четыре дня. Больше не вытерпела. Конечно, я врала. Мне понравилось у Поттеров, и я бы осталась там ещё, если бы не Сириус. Там было уютно и спокойно. Там была весёлая, любящая семья, которая принимала меня, как свою, несмотря на мою кровь и отца. Там был Джеймс, который развлекал меня, как мог и почему-то совсем не вспоминал об Эванс. Тем не менее Эвану в глаза я смотрела со всей серьёзностью и честностью, которые только могла показать. Он уже не щурился, верил и важно кивал головой, всё ещё не отрывая взгляда от моего лица. Верил, но не до конца. Как будто осталась какая-то оговорка. —Вчера в туалете я застал вас вместе, объяснишь? Я насмешливо выгнула бровь, но видимо он считал это действительно очень важным фактом, который мог легко меня уличить во лжи. —Я ждала Исабеллу, а он, не знаю, что там делал. Это была не моя проблема, — я усмехнулась, и Эван задумался. —Вы разговаривали, я слышал. —Перекинулись парой фраз, мы же не чужие друг другу, — мой голос звучал убедительно расслабленно. С какой-то стороны это было правдой: около уборных мы серьёзно сказали друг другу совсем немного. В конце концов Эван же не спрашивает, что было дальше. Эван снова утвердительно кивнул, веря моим словам. Он принял моё объяснение за правду. Подняв на меня глаза, друг улыбнулся краешком губ и потянулся обнять меня. Конечно, я поддалась. Мы стояли так недолго, каких-то пару секунд. Когда я чуть отстранилась, мой взгляд невольно скользнул к входу в Большой зал. Там, в полумраке, я заметила Мальсибера — он о чём-то напряжённо разговаривал с Исабеллой, явно желающей поскорее от него уйти. Я удивилась: вроде бы Иса ушла с нашей компанией в гостиную. Подруга всегда была пугливой, и сейчас её настороженный вид только усилил моё беспокойство. Ситуация показалась мне подозрительной, и тревога закралась в мысли: что Мальсибер мог от неё хотеть? —У Мальсибера новое задание, связанное с Исой? — неожиданно произнесла я, не отрывая взгляда от странной сцены. Эван отстранился, вопросительно посмотрел на меня, а затем, проследив за моим взглядом, тоже заметил своего однокурсника с нашей подругой. — Что за черт, — пробормотал Эван, нахмурившись, и решительно направился в их сторону. Я, не отставая, пошла следом. Когда мы подошли, Иса заметно вздрогнула, а Мальсибер, напротив, выглядел совершенно невозмутимо. — Всё в порядке? — резко спросил Эван, вставая между Исой и Мальсибером. Этот вопрос был адресован подруге, которая тут же облегченно прижалась к моему боку. Мальсибер же лениво усмехнулся, скользнув взглядом по Эвану, а потом задержавшись на Исабелле. — Расслабься, Розье, — протянул он. — Я просто хотел поговорить с Исабеллой. Иса опустила глаза. Она и так была не из смелых, но даже сейчас под защитой вела себя уж очень беспокойно. Конечно, это не скрылось не только от моего внимания, но и от взгляда Розье. —О чём тебе с ней говорить? — голос Эвана стал холодным. Его плечи напряглись, а в руках уже появилась палочка. Глаза Мальсибера сверкнули, когда он заметил оружие. —Это наши с Исабеллой дела. Или разговор с ней это уже преступление? Эван сделал шаг ближе, предупреждающе выставив палочку. Казалось, еще секунда и Мальсибер отлетит от какого-нибудь проклятья. Я медленно сделала шаг назад, не отрывая ледяного взгляда от старшекурсника, и при это держа при себе Ису. Мальсибер усмехнулся шире, но не отступил. — Не знал, что у Исабеллы теперь телохранители, — с издёвкой бросил он, скрестив руки на груди. — Я всего лишь хотел пригласить её на прогулку. Разве это так страшно? Иса вздрогнула и ещё крепче вцепилась в мой рукав, не поднимая глаз. Я прищурилась, глядя на парня, пока злость разрасталась в моей груди. Казалось, если Эван ничего не применит, то это уже сделаю я. Случай на Святочном Балу прошлого года до сих пор свеж в памяти у всех — и я не исключение. Мальсиберу не просто не следовало приближаться к кому-либо из моих подруг; ему, по-хорошему, вообще стоило бы держаться подальше от нашего поля зрения. — Она не хочет с тобой никуда идти, — твёрдо сказал Эван, не убирая палочки. — Так что оставь её в покое. Мальсибер задержал взгляд на Исабелле, словно надеясь, что она заступится за него, оправдает, скажет хоть слово в его защиту. Но Иса упрямо молчала, не поднимая глаз от пола. — Понятно, — с усмешкой произнёс он, отступая на шаг. — Видимо, прошлогоднюю осечку вы всё ещё помните. Что ж, я понял, не буду мешать. Он бросил на Ису последний, испытующий взгляд и, не дождавшись ответа, развернулся и скрылся в коридоре.Эван опустил палочку, но всё ещё смотрел ему вслед с явной неприязнью. —Всё хорошо, — тихо сказала я, обнимая Ису за плечи. — Он больше не подойдёт. Иса кивнула, всё ещё провожая взглядом удаляющегося слизеринца, а Эван, наконец, повернулся к нам. Его лицо заметно смягчилось, хотя в руке он по-прежнему крепко сжимал палочку. Осторожно, почти по-отечески, он погладил Ису по голове. — Чего он на самом деле хотел? —, в его голосе звучала тревога. Иса замялась, сжала пальцы на рукаве моей мантии и, наконец, едва слышно прошептала: — Он… действительно просто звал меня на прогулку. Мы с Эваном переглянулись, не скрывая удивления. На мгновение повисла тишина, в которой не было ни капли доверия к словам Мальсибера. — Прогулку? — переспросил Эван, нахмурившись. — После всего, что было? Я лишь покачала головой, не находя объяснения, и крепче прижала Ису к себе, словно защищая от невидимой угрозы. Никто не доверял ему после этого, но Исабелла бы не стала его прикрывать, тем более после его ситуации. — В любом случае, если он ещё раз к тебе подойдёт, сразу скажи мне, — твёрдо произнёс Эван, обнимая Ису с другой стороны. Она кивнула, и мы втроём медленно направились прочь от Большого зала, не оборачиваясь. Мы с Исой свернули в гостиную, а Эван ушел в противоположную сторону, объяснив всё неотложными делами. В гостиных мы нашли всех кроме Алекто. Ребята сидели в углу на креслах рядом с небольшой книжной полкой. Рабастан брал оттуда уже третью книгу и, пролистав её, клал обратно. Усевшись на свободное кресло, я поинтересовалась, где Алекто. —Ей видимо и правда захотелось спать, — безразлично ответил Регулус, чиркая что-то на пергаменте. Подняв на нас глаза, она безэмоционально спросил, — А где Эван? Спустя долгих пять минут уговоров Исы, которая упорно молчала, краснея, мы всё-таки рассказали про ситуацию с Мальсибером, и Регулус с Рабастаном тут же повскакивали со своих мест. Они начали расспрашивать в каком направлении ушел Мальсибер, но прежде чем ребята смогли сделать что-то глупое, вернулся Эван. Он выглядел крайне недовольным, поэтому первое время, как только он подошёл, мы напряжённо молчали, ожидая его рассказ. Наконец друг перестал разминать пальцы, учащённо дышать и сжимать челюсти, заговорив: —Он больше не будет тебя беспокоить, Исабелла, — его голос буквально звенел злостью. Это немного пугало, но я всё равно решила кое-что выяснить. —Он был послан Тёмным Лордом? Эван отрицательно покачал головой, складывая руки на коленях в замок. —Его личная прихоть, интерес проще говоря, — он говорил это с такой брезгливостью, что она передалась мне. Взгляд Мальсибера на мою подругу теперь начал казаться масляным, пошлым и просто невыносимым. К счастью сейчас его здесь не было. —Надеюсь, он не в медицинском крыле?, — поинтересовалась Исабелла, заламывая пальцы. Будто она чувствовала вину за то, что сейчас всем нужно с этим разбираться из-за нее. —Будет, если попробует хоть что-то предпринять в твою сторону, — строго произнёс Регулус, и парни с ним согласились кивками. Скорее всего они думали о прошлом его нападении на Мэри Макдональд. Я тоже вспомнила его, но решила не занимать этим голову. Всё же он не идиот поступать так с чистокровной волшебницей, семья которой может уничтожить его одним взмахом палочки, если он причинит Исабелле боль. Тем более с её влиятельным женихом в лице Эвана и друзьями, его мозг должен осознавать на какие риски он пойдет, если попытается воспользоваться силой, чтобы добраться до моей подруги. Я не прощу ни малейшей угрозы, ни косого взгляда в её сторону. Я надеялась, что он понимает это. Больше мы старались не вспоминать этот инцидент. Тем более помимо личных проблем на наши плечи ещё свалилось огромное количество домашней работы и новых знаний. Дни летели быстро за занятиями и постоянной зубрежкой. Иногда я не успевала поужинать, так задерживалась в библиотеке ради учёбы. Тем не менее у меня находилось время для Джеймса — за прошедшие две недели мы смогли остаться наедине лишь пару раз. В первый раз всё случилось совершенно случайно. Я засиделась в библиотеке допоздна, а он, потеряв Римуса из виду, решил поискать его там, где друг бывал чаще всего. Вместо Римуса он нашёл только меня. Джеймс предложил помочь с эссе о способах борьбы с дементорами. Я никак не могла выделить главное, и работа разрасталась куда больше положенных пятнадцати дюймов. Он ловко помог сократить лишнее, а потом, заметив мою усталость, отвлёк разговором, размял мне плечи, и я едва не уснула прямо за столом. В какой-то момент я всё-таки задремала, а Поттер, по какой-то причине, не стал меня будить. Я очнулась только тогда, когда он шёл по лестнице, поняв, что сижу у него на руках. Стало неловко, но я не показала этого, попросила отпустить, но гриффиндорец сказал, что я переутомилась и мне нужен отдых, поэтому он понесет меня строго до подземелий. Прощаясь, я коротко поцеловала его, всего на мгновение соприкоснувшись с ним губами. Он покраснел — даже в темноте коридора я это заметила, решив не комментировать, чтобы не смущать ещё больше. Во второй раз мы остались вдвоём только на следующей неделе, уже сами спланировав эту встречу. Четвертый этаж, нужный кабинет, тихая ночь и мы, движимые лишь желанием увидеться ещё раз. Не знаю почему, но с тех пор, как мы решили встретиться, я ждала этого дня всё время, обдумывала это, хотела, чтобы время ускорилось. Мы не делали ничего такого, лишь дарили друг другу короткие, жадные поцелуи, прижимаясь телами ближе, скрытые под покровом ночи. Вернулись в свои гостиные лишь в четыре часа утра. Слава Мерлину это было воскресенье. Прошло две недели. Домашнего задания не убавлялось, а сил не прибавлялось. Эван и Рабастан поддерживали, как могли, всё повторяя одну фразу «вы к этому привыкнете». Общение с Эваном наладилось — мы снова начали свободно разговаривать, и он включил свой режим защитника. Особенно это распространялось на Мальсибера. Он больше не смел кидать в нашу сторону непонятные взгляды. А ещё начал прихрамывать, поэтому отборы в команду по Квиддичу не прошёл. Также Эван и Рабастан уходили на свои собрания Пожирателей Смерти. Пару раз с ними ходил Регулус. Он называл это любопытством и заставлял меня волноваться. Я ничуть не удивлюсь, если он заинтересовался некоторыми идеями Тёмного Лорда, но неужели он не видит обратные стороны того, что делает волшебник? Убийства грязнокровок и их семей продолжаются, хоть и не в таком большом масштабе, как было пару лет назад. Исабелла всё также украдкой кидала взгляды на Римуса, а он всё чаще засиживался в библиотеке. А ещё Эванс постоянно была с ним рядом, что расстраивало Ису. Она опускала взгляд, когда видела рядом с парнем рыжую шевелюру. Я уже порывалась спросить у Джеймса, что там между этими двумя, но руки никак не доходили, да и времени не было. Всё было занято уроками. В среду первый раз за сентябрь полил дождь, причём сильный и не останавливающийся ни на миг. Нам повезло — по расписанию травологии сегодня не было, а значит бежать под ливнем до оранжерей и мокнуть было не нужно. После изматывающей, высасывающей все силы трансфигурации у нас шло мною обожаемое зельеварение. Мы спускались по лестницам до кабинетов целой толпой, толкаясь и споря. Шестикурсники с других факультетов тоже стягивались сюда, так как сегодня урок был совместным. Это вызывало во мне противоречивые чувства. Алекто, как всегда, ворчала — Макгонагалл не оценила её полностью скатанное у Исы письменное задание про трансфигурацию людей и самого себя. Алекто негодовала, ведь она поменяла местами все темы из работы, а декан гриффиндорцев всё равно заметила сходства. Через несколько минут после пары выкриков с разных сторон маленького коридорчика о том, что места категорически не хватает и кто-то сейчас задохнётся, профессор Слизнорт радушно открыл дверь и запустил всех в класс. Я, как обычно, уселась с Регулусом на предпоследнюю парту, пропустив перед нами Ису и Алекто. Краем глаза заметила гриффиндорцев: Джеймс сел с Сириусом справа от нас, но на две парты ближе. За ними устроились Питер и Римус, оказавшись на одном уровне с Исабеллой и Алекто. Подруга сразу же напряглась, но быстро взяла себя в руки, сосредоточившись на раскладывании принадлежностей. На одном уровне с нами оказались Марлин и Дженна, которая вела себя уже точно так же, как и обычно. Её непонятное поведение прошло уже на следующий день, правда ещё неделю она отчаянно и очень заметно избегала Регулуса. Позже просто перестала обращать на него внимание. Рыжую голову Эванс и кудряшки Макдональд я разглядела на первой парте ближе всего к профессору. Вскоре мелкий шепот стих, и Слизнорт начал вести урок. Он показал нам на котёл, стоящий у него на столе. Как оказалось, там было довольно сильное любовное зелье — Амортенция. После этих слов я невольно заметила, как у Дженны и Исабеллы загорелись глаза. Слизнорт, не сбавляя энтузиазма, продолжал свою речь, объясняя, что амортенция не создаёт настоящей любви — это зелье лишь вызывает сильнейшее влечение, порой доходящее до одержимости. Он подчеркнул, что, пожалуй, это самое могущественное и опасное из всех зелий, находящихся сейчас в классе. И, разумеется, именно его нам предстояло приготовить. Рецепт оказался в учебнике — меня это удивило: столь опасное зелье доверяли сварить обычным шестикурсникам. Тем не менее нам нужно было делать это в парах. Слизнорт не стал нас делить, объясняя это лишней морокой и нехваткой времени — на само только зелье уйдет сорок минут. Мы с Регулусом не теряли время и уже через минуту зажгли огонь под котлом и дали принесённой воде закипеть. Потом добавили три капли жабьей желчи. Регулусу нужно было растолочь майоран и тысячелистник, потом добавить двадцать грамм первого, а затем десять грамм второго. Основа была готова и мы принялись ждать около тридцати минут, пока зелье настоится и окончательно приготовится. Я бегло оглядела соседние столы: Иса и Алекто работали слаженно, хотя, если быть честной, вся заслуга принадлежала Исабелле — Алекто лишь приносила ингредиенты и старалась не мешаться под рукой. Дженна и Марлин тоже не вызывали опасений: они чётко следовали инструкции и закончили всего на несколько минут позже нас. Джеймс и Сириус, как обычно, больше развлекались, чем работали, но всё же иногда заглядывали в учебник — к счастью, Римус, уже давно закончивший своё зелье, незаметно помогал им справиться. Мэри и Лили, как и следовало ожидать, управились так же быстро, как и мы с Регулусом. Вскоре время истекло, и профессор Слизнорт вновь привлёк к себе внимание класса. Он рассказал нам, что готовую амортенцию можно узнать по особому перламутровому блеску на поверхности и тому, что пар поднимается и закручивается спиралями. Также любая амортенция должна пахнуть любимыми запахами человека — если ваше зелье ничем не пахнет, значит оно приготовлено неправильно. Профессор велел каждому понюхать своё зелье и вслух назвать, чем оно пахнет именно для него. Ответы были самыми разными: кто-то упомянул аромат дыни, кто-то — спелых яблок, кто-то — запах мокрого асфальта или свежескошенной травы. Вариаций оказалось великое множество. У пары с Гриффиндора, Тома Уитмора и его обожаемой Линды Брукс, зелье не пахло вовсе, да и характерного перламутрового блеска в их котле не наблюдалось. Слизнорт лишь равнодушно пожал плечами, не удостоив их провал ни замечанием, ни упрёком. Видимо, подобное его уже не удивляло. Следующими вызвались Эванс и Макдональд. Лили назвала ароматы чёрного чая с малиной, новых книг и ромашки. Мэри, чуть смутившись, призналась, что чувствует тимьян, сыр и рябину. Далее очередь дошла до Поттера и Блэка. Джеймс с явным нетерпением вдохнул аромат своего зелья, широко улыбаясь — ему явно не терпелось узнать запах своей амортенции. —Мед… да, определённо мед, плюмерия, — он на мгновение задумался, словно пытаясь уловить ещё что-то, — и лимонный пирог. Из груди как будто выбили весь воздух. Ни разу не видела, чтобы он ел его. Никогда не ел, но мы называем запахи того, что нравится, почему тогда он назвал это? Я заметила, как на меня кинули взгляд Алекто и Иса. Регулус был более сдержан, серьёзно следя за своим братом. Сириус посмеялся с друга и подошёл к котлу. Даже прикрыл глаза, вдыхая аромат. Дженна чересчур вытянула шею, чтобы всё разглядеть. Сириус не спешил что-либо говорить. Открыл глаза, нахмурился и ещё раз потянул носом. —Мистер Блэк? , — не выдержал профессор, но Сириус тут же начал говорить: —Цветы, мёд и лимонный пирог, — отчеканил гриффиндорец, кидая взгляд на меня. Конечно, это не осталось без внимания Дженны, которая тут же плотно сжала челюсти. Профессор Слизнорт опешил — друзья назвали почти что идентичные запахи. Он решил проверить, не врут ли ученики, сам понюхав зелье. Убедившись, что они назвали именно свои любимые запахи, Слизнорт удовлетворительно кивнул и направился к Люпину и Петтигрю. Сириус и Джеймс погрузились в молчание. Мы с Регулусом переглянулись — если Сириус не догадался, будет странно, но может Поттер придумает хорошее оправдание этому. Сириус точно понимал, что почувствовал запахи, связанные со мной, а вот что почуял Джеймс ему было неизвестно. Римус скромно произнёс, что почувствовал запахи ванили, лотоса и неожиданно для всех пряжи. Петтигрю пробормотал что-то про полевые цветы и скошенную траву. Оба были явно смущены, но хихиканье Блэка и Поттера вывели их из этого состояния. Профессор Слизнорт перешёл к Алекто и Исе. Кэрроу быстро перечислила запахи мокрого асфальта, лаванды и кофейных зёрен. Она не вдавалась в подробности, но по её лицу было видно, что это было не всё. Исабелла так не спешила — она почувствовала запахи шоколада, кофе с молоком и новых книг. Подруга удалось сдержаться и не кинуть взгляд на напряжённого Римуса. Четвёрка гриффиндорцев почему-то быстро переглянулись. Последними были наша парта и Дженны с Марлин. Профессор начал с них. Маккиннон спокойно назвала запахи черного чая, мха и дождливой сырости. Дженна же была немного смущена, но тоже ответила ровным голосом, что почувствовала запах сигарет, шерсти, Запретного леса и крепкого чая. Запахи Сириуса. Он понял это, но не ответил на её взгляд, уставившись на свои руки. Джеймс тоже понял, но не прокомментировал это. —Ну и последние, — с энтузиазмом произнёс профессор, явно уставший ходить от кафедры к кафедре. Регулус решил начать первым и быстро проговорил: —Карамель, мёд и лаванда, — будто готовился заранее, но Слизнорт не обратил на это внимание. Наоборот скорость Регулуса его порадовала. Я подошла поближе к котлу и потянула носом. Запахи корицы и сосновой смолы ударили мне в нос, но не смогли перекрыть третий — запах дома Поттеров. Тот уют и тепло. Он чувствовался ясно и отчётливо. Меня передёрнуло, но я сумела сохранить лицо и ровным тоном произнесла: —Сосновая смола, корица и новые книги. Сказать, что почувствовала запах, который был в доме Поттеров рядом с Дженной Поттер, которая не знала, что я там была, было опасной идеей. Я игнорировала взгляды гриффиндорцев и вскоре все увлеклись незатейливыми историями профессора, которые он решил рассказать, чтобы занять оставшиеся десять минут до конца занятия. Регулусу, не сводившему с меня внимательного взгляда, я пообещала, что всё расскажу, когда мы окажемся в гостиной. Он сразу понял, что я солгала о запахах, и теперь ждал от меня объяснений — подробных и без утайки Я же погрузилась в свои мысли, которые, словно плотный кокон, обвили меня с головы до ног, не позволяя вырваться обратно в реальность. Говорят, амортенция пахнет тем, что тебе по-настоящему дорого, но разве это не абсурд? Большинство описывают ароматы, связанные с любимым человеком, и если это правда, то я совсем не понимала, почему улавливала запах дома Поттеров, свежей сосновой смолы и корицы. Я наклонилась к котлу ещё раз, пытаясь уловить ещё какой-то запах, но всё равно отчётливо пахло корицей, сосновой смолой и уютом дома Поттеров. Это было глупо и странно. Скорее всего профессор имел в виду, что амортенция определяет какие запахи нам нравятся. Мне понравилось в доме у Поттеров, поэтому я почувствовала именно это. В попытке убедить в этом саму себя я утвердительно начала кивать головой. Мысли путались, но прежде чем я пришла к какому-то логическому выводу ещё раз, прозвенел звонок, и Регулус вытащил меня из класса, быстрее уводя в гостиную, так как уроков у нас сейчас не было. Я ничего не говорила до вечера. Всё думала об этом, пытаясь найти логичное объяснение тому, что почувствовала. А потом Регулусу на правах старосты нужно было идти на патрулирование, и я решила, что это отличный шанс поговорить. Маленькая староста Пуффендуя, которая была ростом ниже даже многих первокурсников, плелась впереди, не мешая нам разговаривать. Я рассказала Регулусу о том, что почувствовала на самом деле и замолчала, в ожидании ответа друга. Младший Блэк немного поразмышлял, а потом усмехнулся куда-то себе под ноги. —Что смешного?, — с серьёзной миной произнесла я, не понимая его реакции. —Смешно то, насколько сильно ты пытаешься отрицать свою симпатию к Джеймсу Поттеру. Просто признай, он тебе нравится.