История без хорошего конца

«Дорогая дочь, тебя беспокоят твои родители, если ты ещё помнишь об их существовании. Спешим уведомить тебя, что в следующую среду ты покинешь Хогвартс. Рождественский Бал состоится седьмого января, так что тебе стоит подготовиться. Не совершай глупостей и готовься к отъезду.» Письмо определенно писал отец. Строго и коротко — всё, как он любит. Честно говоря, я не удивилась такому раскладу. Я знала, что уеду отсюда в скором времени, поэтому каких-либо эмоций по этому поводу не испытывала. Сейчас около трёх часов ночи. Я сидела на кровати уже в своей комнате, держа в руках пергамент из дома. С Джеймсом мы расстались около двух часов назад. Он проводил меня до гостиной, по пути тысячу раз поинтересовавшись всё ли со мной в порядке. Я умилялась. Тем не менее письмо в руке жгло руку, и я покинула парня быстрее, чем мне хотелось. Вечер в гостиной всё ещё продолжался, но на меня внимания никто не обращал. Многие, могу с уверенностью сказать, уже не помнили своих имён. Ни одного из гриффиндорцев я уже не видела, а может и недостаточно искала их. Регулус сидел на диванах, наблюдая за танцполом и параллельно отпивая что-то из своего стакана. Девушки с разных факультетов кружились на площадке, полностью отдавая себя моменту. Они выглядели счастливыми. Особенно когда замечали на себе чей-то взгляд. Алекто была среди них. Однако она не искала чьих-либо взглядов. Её рыжие волосы развевались, когда она делала очередной поворот и вертела бедрами в такт музыке. На неё определённо смотрели, но девушке было совершенно всё равно. Сегодня она здесь только для отдыха. Рабастана видно не было. Я подумала, что он уже успел скрыться с какой-нибудь девчонкой в одном из заброшенных классов. Ничего необычного. Иса сидела рядом с Регулусом, следя глазами за пьяной подругой. В любой момент девушка была готова её забрать. Она выглядела прекрасно, но её лицо подсказывало мне, что тот самый снова это не оценил. Иногда мне казалось, что Римус слепой. Мне определенно стоило поговорить о нём с Джеймсом. Эван стоял около камина. Он был окружён пятикурсницами и учтиво им всем улыбался. Напиток в его руке с каждой секундой уменьшался, но любая из девочек была готова принести ему новый. Чем он беззастенчиво пользовался. Кажется, они усыпили его бдительность. Его глаза не метались по всей гостиной в поисках одной из нас, как обычно. Он был расслаблен. Это дало мне незаметно пробраться в комнату. К моему удивлению, она была пуста. Ни Ирму, ни Джолин я в гостиной не заметила, однако и в комнате их не было. Тем не менее это последнее о чём сейчас я думала, пока письмо всё ещё жгло мою руку. Как я уже сказала, содержание меня ничуть не удивило. Тем не менее в сон больше не тянуло, поэтому, закрывшись балдахином, я бесшумно сидела на своей кровати, размышляя обо всём. Через полчаса вернулись Иса и Алекто. Кажется, Исабелла несла Кэрроу, позволив ей опереться рукой на своё плечо. Она свалила подругу на её постель, будто мешок с картошкой и сама плюхнулась на собственную кровать. Через несколько минут послышалось прерывистое дыхание Алекто, уведомляющее о том, что она заснула, а вскоре и сопение Исы. Я всё перечитывала строки, будто ища скрытый смысл. Почему письмо пришло ночью? Неужели они не могли подождать до утра? Зачем присылать его за несколько дней? Я и так знала, что меня заберут. Они могли предупредить и за день, не давая мне возможности подготовиться. Обычно отец так и делал. Не давал мне свыкнуться с какой-то вещью, предупреждая за секунду до события. Проверял мои нервы. Когда-нибудь их у меня не останется. Ближе к двум в комнату тихими шажками зашла Ирма. Я поняла, что это она, когда кровать рядом со мной не скрипнула. Значит, Джолин с ней нет. Это удивило меня ещё больше, однако думать о том, что она снова связалась с тем магглом, было глупо. Хотя и Джолин особым умом не отличалась. В три часа я наконец отложила письмо на тумбочку и накрылась одеялом, закрывая глаза. Утро вечера мудренее как-то сказала Ирма, так что я решила оставить размышления на завтра. Джолин так и не пришла. … Дни пролетели достаточно быстро. Я не успела заметить, как уже складывала вещи в чемодан, выбирая, что здесь оставить. Дома мне предстояло провести около двух недель, так что надо было взять всё необходимое, однако не переборщить, чтобы отец не нашёл что-то лишнее. Например, бутылку огневиски, подаренную Рабастаном. Он не менялся из года в год. Мои друзья тоже собирались. Правда Розье и Лейстрендж уехали на два дня раньше, в понедельник. Они говорили, что это воля родителей, но что-то мне подсказывало, что их скорый отъезд был связан с Пожирателями Смерти, так как вся мужская половина седьмого курса Слизерина покинули Хогвартс в один день. Все они были связаны с Тёмным Лордом и готовились принять метки. С гриффиндора никто не уезжал. Даже чистокровные, например Долгопупс или Поттеры. Сириус и подавно не собирался куда-либо ехать. Да и как я знаю, ему и письма никакого из дома не пришло. Видимо, Вальбурга действительно выжгла его из семейного древа. Причём в прямом смысле. Вряд ли его это трогало. Джеймс порывался тоже уехать, но, к сожалению, их семью никогда не приглашали на Бал из-за их взглядов. В нынешних условиях их тем более не позовут. —Две недели всего ничего, — усмехалась я, когда он снова и снова театрально вздыхал, говоря, что не проживет без меня и дня. —Я тебе даже письмо послать не смогу, — причитал он, кривя грустную мину, — Это трагедия. Я усмехнулась, наблюдая за ним. Мы находились в одном из заброшенных классов. На часах было около часа ночи. Завтра, а точнее уже сегодня, я уезжала домой. Джеймс не мог выпустить меня из своих объятий, постоянно прижимая ближе, когда я уже порывалась уйти. Я прижалась к нему, пряча лицо в груди и вдыхая запах корицы и сосновой смолы. Его запах успокаивал меня. Дарил ощущение спокойствия и комфорта. Помогал забыть о тревогах. Забыть о предстоящих встречах с неприятными мне людьми. Тишина затянулась, хоть она и была приятной. Однако в мою голову пришла мысль, которую я забывала озвучить на протяжении всех этих дней. —Кстати, что думает Римус об Исабелле? Мой вопрос ввел Джеймса в ступор, и он слегка отодвинулась, заглядывая в мои глаза. —Всмысле? —Ну он думает о ней что-то или вообще не замечает? , — мои брови изогнулись в вопросе, наблюдая за мыслительным процессом Джеймса. Он будто вспоминал что-то или раздумывал о том, говорить мне или нет. Наконец, переведя взгляд на меня, он произнёс: —Не то чтобы он говорил о ней, но, как мне кажется, Иса ему нравится, — я в неверии прищурилась. Нет, дело было не в моём сомнении, что она может ему нравиться. Исабелла прекрасна, только вот с его стороны каких-либо знаков внимания я не замечала. —С чего такие предположения? —Он часто на неё смотрит, да и та амортенция, — почесал затылок Джеймс, отводя взгляд, будто рассказал чей-то секрет. Недоумение отразилось на моём лице ещё сильнее. —А что с амортенцией? —Его запахами были лотос, ваниль и пряжа, — заученно сказал парень, когда до меня дошло. Пряжа. Римус знал, что девушка вяжет. Он часто заставал её за этим занятием в библиотеке, на улице и ещё во многих местах, где подруга решала так провести время. Ванилью девушка чаще всего пахла. Её духи были с запахом лотоса и ванили. Это часто подмечала Алекто. Ей безумно нравилось, как от Исы пахнет, но сама такими духами она не пользовалась, говоря, что они не подойдут её дерзкому имиджу. —Он почувствовал запахи Исы, — пораженно сделала вывод я, прикладывая руку к приоткрытому рту. Я была шокирована. —Мы поняли, что он почувствовал её, когда вспомнили, что после прошлогоднего Бала Римус поделился, что от Исабеллы пахло ванилью и лотосом. Тогда то всё и встало на свои места. —Почему он не действует? , — нахмурилась я, внезапно раздражаясь из-за торможения гриффиндорца. —Вдруг он не нравится Исе. Римус у нас стеснительный, — усмехнулся уголком губ Джеймс. —Его стеснительность только всё усугубляет, — фыркнула я, снова прижимая Поттера к себе. Холодный воздух помещения уже пробирался под мою одежду, поэтому я спешила укрыться в своём источнике тепла. Джеймс рассмеялся на мои слова, кладя голову мне на макушку. Не помню, сколько мы так простояли, однако прощаться около дверей в гостиную Слизерина в два часа ночи было больно и тяжело. Сон улетучился, когда я поняла, что и правда не увижу его две недели. Изначально это не казалось таким долгим сроком. Теперь же, когда я выпустила его из объятий, пришла в комнату и осознала, что завтра не смогу поймать его взгляд на завтраке, стало больно. Грудную клетку сдавило странное ощущение. Будто у меня потихоньку отбирают что-то дорогое. … Иса разбудила меня в пять утра, мягко напоминая, что уже к семи мы должны стоять на станции Хогсмида. Устало выдохнув, я поднялась с постели, начиная собираться. Сумки были уже давно готовы. Алекто выпрямляла волосы перед зеркалом, Исабелла заплетала себе очередную косичку, а я переодевалась. Песочная юбка и белая кофта на пуговицах под белой утеплённой мантией смотрелись прекрасно. Я надела подаренное Джеймсом кольцо, когда Алекто наконец разобралась с застёжкой на своих ботфортах. Мы вышли из комнаты, стараясь не разбудить Ирму. Джолин, кстати, уехала вчера. Видимо, в этом году она всё же рискнёт посетить мероприятие. После такого скандала это будет её первая светская вечеринка. Мы поднялись к Большому Залу, остановившись перед выходом. Нам приходилось ждать ещё несколько человек с Когтеврана. Около дверей уже стояли Регулус и его соседи: Крэбб, Гойл и Макнейр. Друг приветливо улыбнулся нам, сразу обнимая меня за плечо. Я прижалась к нему, прикрывая глаза. Спать всё ещё очень хотелось. —Готов увидеться с любимой матушкой? , — ухмыльнулась я, спрашивая Регулуса. Он усмехнулся цокая языком. —Готова увидеться с любимым папой? , — я улыбнулась и фыркнула, приоткрывая глаза. —Не называй его так, он недостоин такого обращения, — я никогда не называла его «папой». Для меня это было слишком мягкое обращение, и он совершенно не подходил под описание человека, которого можно так называть. Мы ждали когтевранцев около десяти минут. Мимо проходили редкие студенты, любящие вставать пораньше. В основном коридоры были пусты. Наконец подошли оставшиеся, и мы все двинулись на выход. Снег хлопьями падал с неба, ложась на мои волосы белоснежной шапкой. Мороз щипал щёки и нос, но я не обращала на это внимания, следуя за Регулусом по вытоптанной дорожке. Сзади тряслась от холода Иса, и фыркала на снег Алекто. От влажных снежинок волосы подруги вновь кудрявились, превращая её труды в непонятно что. Ей пришлось надеть капюшон, дабы попытаться хоть чуть-чуть сохранить укладку. Поезд уже ждал нас на платформе, готовый к отправке. Проводившие нас профессора Флитвик и Слизнорт пожелали хорошего пути и скрылись в деревушке. Усевшись в поезд, мы с ребятами тут же нашли уютное купе и устроились в нём. Почти весь поезд был пуст, не считая учеников и нескольких волшебников, уезжающих из деревни, в которой гостили на праздниках. Как только поезд тронулся, я удобно пристроилась на своей руке и провалилась в сон. Точнее в дрёму. На протяжении всей поездки я краем уха слышала тихие голоса ребят, обсуждающих предстоящий Бал и прошлую вечеринку. —Откуда у Авроры это кольцо? , — в какой-то момент произнесла Алекто, сидящая напротив меня. Она потянулась к моей руке, но Регулус, быстро среагировав, поймал её за запястье, останавливая. —Ты её разбудишь, — прозвучал его совершенно спокойный голос. Моя коленка соприкоснулась с ногой Исы, и я почувствовала, как она дрожит. От холода или страха я не знала. И Регулус и Исабелла прекрасно знали, откуда кольцо, вот только почему-то никто из нас не подумал о легенде для ребят, — Это я подарил ей. Регулус решил всё сразу, даже не дав мне подумать об этом. —Я думала, ты подарил ей духи, — недоверчиво покосилась на парня Алекто, но руку убрала. —Одно другому не мешает, — добавил Регулус, откидываясь на спинку сиденья. Алекто промычала в ответ что-то непонятное и снова перевела взгляд на меня. Кажется, её действительно заинтересовало моё украшение. —Довольно необычное, где нашёл? , — продолжала она допытываться. —На заказ делали, — явно незаинтересованный в беседе произнёс Регулус ленивым голосом. Алекто ничего не ответила. Иногда мне было жалко, что я вот так от неё всё скрываю. Тем не менее мне казалось, что ещё не время. Я не могла знать, как она отреагирует. Я также не могла быть уверена, что она не проболтается Рабастану, а тот уже Эвану. Информация разлетится так быстро, что я не успею моргнуть, а об этом уже будет знать мой отец. Тогда не сносить мне головы. В три часа дня поезд наконец остановился на платформе девять и три четверти, оповещая об этом своих пассажиров. Исабелла нежно погладила меня по голове, призывая вставать, и я, нехотя, поднялась. Улицы Лондона встречали нас таким же холодным морозом и пасмурным небом, которые мы надеялись оставить в Хогвартсе. Регулус помог мне вытащить чемодан, и перед нами тут же появился мой отец. Он выглядел, как всегда, недовольным и отстранённым. Холод его синих глаз прожигал во мне дыру, пока он осматривал меня с ног до головы. Я коротко попрощалась с друзьями, кивнула Миссис Блэк и последовала за отцом. —Выглядишь ужасно, — бросил он мне, идя впереди. Я плелась сзади, стараясь держать как можно более равнодушное лицо, — По твоему аристократки ходят с растрепанными волосами и в мятой мантии?! Его лицо выражало вселенский гнев, заставивший меня поднести руку к волосам и расчесать их пальцами, приглаживая. Отец фыркнул, видимо полностью во мне разочарованный. —Я слегка задремала в поезде, — произнесла я в своё оправдание, стараясь сдержать фырканье. Своё недовольство я буду высказывать зеркалу в комнате. Он снова пренебрежительно цокнул, затаскивая меня в пустое помещение. —Ты всегда должна выглядеть идеально, — с этими словами его хватка на моём запястье усилилась, и мы трансгрессировали. Дом встречал меня небольшими рождественскими фонариками, расставленными по всему периметру. Мы прошли по расчищенной дорожке, заходя в дом. Из кухни шёл запах еды, и я только сейчас поняла, что не ела с самого утра. Тележка со сладостями посетила нас, как только мы сели в поезд, и я взяла себе несколько карамельных конфет. Вряд ли это конечно можно назвать едой. Мама вышла из гостиной, сразу же кидаясь на меня с объятиями. Я аккуратно прижала её к себе, боясь поранить. Отец мог нанести ей новые травмы. Однако мама прижималась ко мне без каких-либо звуков и признаков боли. Она была одета в длинное тёмно-бежевое платье с короткими рукавами и небольшим вырезом. Передние волнистые пряди были заколоты сзади заколкой в виде банта. Она сияла. —Ангел, ты наконец здесь, — прошептала мама, целуя меня в щёку. —Дай ей убрать вещи и переодеться, — влез отец, передавая мне сумки, — Как будешь готова, спустишься на ужин. Холодный тон не был чем-то необычным, поэтому я решила, что настроение у него хорошее. По крайней мере он не кричал, не бил маму и не пытался оставить меня без еды. Я поднялась в комнату, тут же замечая на своей кровати Морока. Бросив сумки у входа, я буквально побежала к нему, поднимая на руки и прижимая к себе. Он похудел ещё сильнее и еле открывал глаза. Шерстка уже не была настолько гладкой, а пальцами я могла пересчитать рёбра. На глазах появилась влага, но я быстро её смахнула, сосредотачиваясь на любимом животном. Я надеялась, что мама всё же смогла уговорить отца возить Морока в клинику. Поцеловав кота, я аккуратно опустила его обратно на кровать, отправляясь переодеваться. Нацепив светло-розовое лёгкое платье из шёлка, я причесалась и спустилась вниз. Отец одобрительно кивнул на мою одежду, рукой предлагая присесть. Он любил видеть на мне светлых тонов одеяния и ненавидел, когда я надевала тёмные. Особенно чёрный. Передо мной стояла тарелка и множество блюд. Выбор, который за меня тоже сделает отец. —Что же ты сидишь, выбирай копченую радужную форель, сегодня её подали с соусом из лесных грибов, можешь также попробовать пюре из пастернака и картофеля, может твоя мать наконец научилась делать его вкусным, — иллюзия выбора. На столе лежали ещё несколько блюд, например жареный цыпленок, тушенный в сливках картофель с чесноком и яблочный пирог. Но я взяла то, что он сказал. Я не могла выбрать другие блюда. Ужин проходил в молчании, пока отец не заговорил. Он снова приказал маме почитать кулинарные книги, хотя готовила она прекрасно. Потом перевёл внимание на меня. —Как Хогвартс? Всё также никакой дисциплины и ходящие везде грязнокровки? , — последнее слово он произнёс с невыносимым пренебрежением. Я сдержалась, чтобы не закатить глаза. Оторвавшись от еды, я подняла на него глаза. Он следил за мной. —Всё как обычно, отец, — мягко произнесла я, не прерывая зрительный контакт. Уголок его губ приподнялся в злобной усмешке. Я поняла, что его вопросы ко мне не закончились. —А ты? У тебя не было никаких проблем? , — он сложил руки перед собой в замок, буравя меня глазами. Я сжала в руке вилку. В какой-то момент мелькнула мысль, что я хотела бы сейчас сорваться. Чтобы снова произошла вспышка, и я, например свалила люстру, под которой сидит отец. Конечно, это были всего лишь фантазии. —Нет конечно, — улыбнулась я, отчеканивая слова ледяным тоном. Мама, сидящая по правую руку от меня, кажется, не дышала. Воздух и правда накалился. —Может ты узнала что-то новое о себе? , — продолжал он, взяв в руку бокал с вином и отпив. Мерлин, к чему этот цирк? Что за наводящие вопросы? Понятно, что он знает о том, что у меня была вспышка. Нельзя ли просто спросить прямо. —Нет, ничего, — он сжал ножку бокала в руке, когда увидел мою ответную улыбку. Я играла с огнём. —Может ещё вина? , — пролепетала мама, вставая из-за стола. Казалось, зажги спичку, и это место взлетит на воздух, так сильно обстановка накалилась. —Ты свободна, — махнул он мне рукой по направлению к лестнице. Я не стала сопротивляться и поспешно удалилась. Слава Мерлину, он не устроил скандал и не избил меня или мать. Может, он боится меня? В какой-то момент эта мысль промелькнула в моей голове, когда я уже поднялась наверх и услышала звон стекла. Он разбил бокал. А может бутылку. А может снёс всё, что имелось на столе. Я не могла быть уверена ни в одном из вариантов, но точно знала, что сейчас может пострадать мама. Я было ринулась вниз, но тут на лестнице появилась она. Мама шла с осколками тарелки, дрожа, но совершенно нераненная. —Ты в порядке? , — прошептала я, поддерживая её за руку. Мне хотелось, чтобы она перестала дрожать, поэтому я обняла её за плечи, поглаживая. Мы были одного роста, так что это не вызывало дискомфорта. Она кивнула мне, натягивая на лицо улыбку. —Иди в свою комнату, Ро. Не беспокойся обо мне, — мама чмокнула меня в щёку и прошла в общую ванную. Я ушла к себе. Приняв душ и смыв с себя это странное ощущение беспокойства, я улеглась в кровать, прижимая к себе Морока. Он был тёплым. Таким же теплым, как и Джеймс. Я вспомнила о нём случайно. Старалась не думать на протяжении всей поездки. Забила голову совершенно другими проблемами. На две недели мне нужно было выкинуть его из головы. Но я не могла. Даже не хотела этого делать. Джеймс был моим счастливым воспоминанием. Всё, что было связано с ним приносило мне радость. Он заставлял меня улыбаться. Прижав кота к себе ближе, я уснула с мыслями о Поттере. … Следующую неделю я не делала абсолютно ничего. Вставала около восьми утра, пила утренний кофе, так как большего мне не позволяли, хотя один раз мама принесла мне в комнату яблочный штрудель. Затем я шла в душ, читала утреннюю почту, присланную друзьями, писала ответы и уходила в библиотеку, не забыв прихватить за собой Морока. Я старалась всегда быть рядом с ним. Однажды уговорила отца отвезти кота в клинику. Он поворчал, но на следующий день дал своё согласие. Мы с мамой поехали одни. В Лондоне было довольно пасмурно в тот день, однако на каждом шагу был виден дух Рождества. Магглы украсили весь город в преддверии праздника. Мамины глаза блестели, когда она разглядывала очередное украшение. Хоть она и не признавала, но маггловский мир её очень увлекал. Когда мы бывали в Лондоне, она часто разглядывала витрины разных магазинов антиквариата, одежды или игрушек. Часто мы останавливались около магазинов музыкальных инструментов. Они были настолько разные, что мамины глаза разбегались. Когда к нам подходил продавец, мама вежливо отнекивалась, и мы покидали магазин. Я знала, что отец ни за что не позволит ей купить, а тем более играть на каком-либо инструменте. У нас даже рояль в гостиной пылится и стоит лишь как украшение в интерьере. В клинике нам сказали, что старость делает своё и как бы мы не старались, долго он не протянет. Возможно, если бы мы обратились раньше, его жизнь можно было бы продлить. Я сжала челюсти, стараясь не заплакать от неутешительных прогнозов. Мама заботливо погладила меня по спине, когда мне отдали переноску с Мороком. В библиотеке я проводила практически целый день, читая разную литературу. Зачастую старалась найти книги о ведьмах эмоций. Я была удивлена, когда обнаружила целую полку посвящённую им. Видимо, отец серьёзно подходил к вопросу о моей личности. Много нового я из этих книжек конечно не узнала. Везде было одно и то же. Однажды меня зацепил текст о том, что магия девушки может меняться в зависимости от её личности. Темная магия проявляется у девушек со скверным характером, готовым мстить своим обидчикам и уничтожать всех на своём пути. Девушки же с добрыми сердцами избегают тёмную магию, предпочитая стихийную. Ей легче пользоваться, да и результат такой же. Я не знала, к какому виду себя относить и только больше заморачивалась по этому поводу. Я перестала читать эти книги. В полдень я выходила на обед. Обычно мы с мамой обедали одни — отец работал в министерстве, поэтому приходил лишь к ужину. Остальное время я старалась проводить с Мороком. Кормила его, купала, что ему не очень нравилось, но сопротивляться сил у него не было, играла с ним, нянчилась, как с ребёнком, стараясь подарить ему всю любовь, которую только могла. Я боялась думать о том, что потеряю его. Даже как-то решила, что будет лучше, если он уйдет из жизни, когда меня не будет рядом. А потом подумала, что лучше, если он умрёт на моих руках. И я смогу с ним попрощаться. Эти мысли вызывали у меня слёзы. Я уходила в свою комнату и бесшумно плакала. Даже ночью могла зареветь в подушку. Тогда Морок вставал на слабые лапки и тыкался носом мне в щёку. Слизывал слёзы и ластился под мои руки. Меня также готовили к Балу. Отец выбирал платье, одобрял макияж и даже прическу. Ему хотелось, чтобы я выглядела, как можно более невинно. Будто это прибавит мне благородства. Я и так считалась самой благородной чистокровной волшебницей в магическом обществе. Я была той, кого своим дочерям ставили в пример. Даже тем, кто был старше меня. Отец знал о моей репутации и всеми силами старался её поддерживать. А я лишь слушалась его указаний. … Это была пятница. Рождество в собственной красе. Снег шёл с самого утра, создавая огромные сугробы прямо под моими окнами. Я встала в девять утра, хотя праздник начинался лишь в шесть вечера. Пролежала час в ванной, намываясь лучшими маслами и делая из себя восковую куклу. Отец не простит мне ни один изъян. Выйдя, я остановилась около зеркала. Мама уже сидела на моей постели со свитой из домовиков. Один из них услужливо принёс завтрак для меня и Морока. Мне достались чай с лимоном и ягоды клубники. —Где вы достали их в декабре? , — спрашивала я маму, пока она сушила мне палочкой волосы. —Магия, — она загадочно улыбнулась, продолжая свою работу. Домовики занялись моим лицом и маникюром. Спустя ещё час, я была накрашена, волосы уложены, а ногти покрыты белым лаком. —В четыре наденем платье, а пока занимайся своими делами, только аккуратно, чтобы ничего не испортить, — мама мягко улыбнулась и вместе с домовиками вышла за дверь. Я наконец смогла обратить внимания на стопку писем. Они лежали там с самого утра, ожидая пока я останусь одна. Подойдя к столику, на котором они лежали, я начала перебирать конверты. Письмо от Регулуса, печать семьи Блэк я узнаю из тысячи, письмо Исабеллы, наверняка ужасно волнующейся из-за предстоящего праздника, конверт от Алекто, с которой за эту неделю мы переписывались больше, чем за всю жизнь. Не могу сказать, когда мы стали так близки, но теперь её письма стали чем-то обыденным. Больше всего выделялся ещё один конверт. Объёмный. Знакомым гриффиндорским почерком были написаны инициалы Регулуса. Я усмехнулась. Поэтому наверное у домовиков письмо не вызвало подозрения. Моя почта проверяется. Отец велел это домовикам уже давно, с тех пор, как я впервые вернулась из Хогвартса. Конечно, первым я открыла именно этот конверт. Маленькое письмо и цветок плюмерии. Я улыбнулась, сжимая стебель. Клочок пергамента, видимо вырванный впопыхах, представлял собой маленькую записку. «С Рождеством, надеюсь с тобой всё хорошо. Желаю весело провести этот праздник. Люблю тебя» Последние слова заставили моё сердце забиться чаще, а губам расплыться в улыбке ещё шире. Цветок я тут же поставила в вазу. Ответ написать я не могла — отправлять сейчас письма в школу было рискованно, отец точно что-то заподозрит. Поэтому я ещё недолго полюбовалась на записку и села за прочтение остальных писем. Прошло ещё около часа. Я уже начинала уставать от безделья. Ходила туда-сюда по комнате, перечитывала письма, разглядывала себя в зеркале, ела оставшуюся клубнику, но всё равно ужасно скучала. Я подошла к письменному столу — на нём лежали мои школьные принадлежности: учебники, пергаменты и огромное количество перьев. А также книга, которую я взяла из библиотеки, дабы почитать ночью. Обыкновенный роман. Мне тут же захотелось отнести её обратно. Чтобы не сидеть на месте и хотя бы выйти из комнаты. Без Морока куда-либо выходить я не хотела, поэтому начала искать его. На привычном месте на кровати его не оказалось. Я озадачилась, посмотрев под кровать и под стол. Ни там ни там его не было. Обрыв всю комнату, я наконец заглянула в шкаф. Его открывали, чтобы достать моё платье. Кот лежал прямо перед дверью, не шевелясь. Я подумала, что он спит и в привычной манере подняла его на руки. Я напряглась, когда поняла, что он холодный. Я бы даже сказала ледяной. Да, в шкафу было не тепло, но он не мог так сильно замёрзнуть. В голове поселилась ужасная мысль. Я начала дрожать. Я погладила его по голове в попытке разбудить. Но как бы настойчиво я не проводила рукой по его холодной шерсти, он не просыпался. В горле встал ком. Я не хотела делать этого. Выдохнув, я попыталась понять, дышит ли он. Ни сердцебиения, ни дыхания не было. Ноги не выдержали, и я свалилась на пол, так и прижимая к груди уже холодное тело своего мёртвого кота.