Танцующая среди пепла

      — Извиняться за всё, что мне приходилось говорить вам несколькими днями ранее я… Не буду. Как и тратить время на разжёвывание вам ваших ошибок, — говорила Любовь, расхаживая перед Тарани, Хай Лин и Корнелией туда-сюда. — Все необходимые замечания вы получите только здесь, в режиме реального времени, в бою. Этот сценарий повторялся каждый раз. Отличны были только декорации: то лоно природы, то заброшенное здание, то расположенный за линией города пустырь. Детали оставались неизменными. Все начиналось с монолога хранительницы Сердца. И тон его, подчеркнуто надменный, мгновенно опускал слушателей до уровня непрошибаемых тупиц. Со стороны это напоминало взаимоотношения между требовательным начальником и некомпетентными подчиненными. Глава, в лице Любови, одним своим присутствием ломала волю стражниц. Каждая из них ловила себя на мысли, что у их лидера, помимо очевидного различия в силе, было что-то еще, какая-то необъяснимо обезоруживающая дьявольская аура. — Но драться-то не с кем, — справедливо заметила Тарани, охватывая взглядом безлюдное пространство. И пускай сказано то было достаточно осторожно, о словах все равно пришлось скоро пожалеть. Присутствующие давно уяснили, что ухмылка Любови не предвещает ничего хорошего. И действительно, буквально через секунду хранительница Сердца предстала перед собеседницей в превращении. — В таком случае, раз во мне спарринг-партнёра ты не видишь, может, притащить сюда Вилл? Она отлично подойдёт в качестве бойцовской груши. На мгновение Тарани растерялась. Казалось бы, это не первая совместная тренировка, а такая агрессивная манера общения все еще выбивала из привычной колеи. В глазах девушки полыхнуло сдерживаемое пламя, каждый мускул ее тела непроизвольно напрягся. Еще совсем немного, и даже зубы заскрипят в приступе бессильной злости. Злости на Любовь, за ее пренебрежительно отношение к Вилл; злости на себя, за собственную беспомощность. Подумать только, ее подругу так нагло высмеивают, а она ничего не может с этим поделать. — Думаю, — вмешалась Хай Лин, — ты ошиблась и сказала последнюю фразу вместо «я буду рада, если ты испепелишь её». И хоть сказано то было с сарказмом, пропитанные горечью нотки ни от кого не укрылись. Стражницы в едином порыве ощутили мучительную тоску по обществу Вилл и Ирмы. По той непринужденной и легкой атмосфере, что еще совсем недавно царила в их прочно устоявшемся коллективе. Но с другой стороны, теплые взаимоотношения не сделали команду сильнее. Не поэтому ли каждая, кому только было не лень, упрекала прежнего лидера в непрофессионализме? И стоит ли жаловаться на судьбу теперь, когда она, злодейка, реализовала желанное? — О, отличное проявление командного духа! Когда члены команды хорошо понимают друг друга, они создают прочную основу! Ну и раз ты схватываешь налету, начнём как раз с тебя. Превращайся, — мгновенно переключилась Любовь и на сей раз зловещей ухмылкой одарила Хай Лин. Та, предчувствуя дурное, предстала перед всеми в образе стражницы и сделала шаг вперёд. Прямо под ее ногами тут же сверкнула молния. — Эй! — воскликнула девушка от неожиданности. Она бросила в сторону лидера неодобрительный взгляд. В голове ее просто не укладывалось, как можно так сразу, без предупреждения, нападать на своего союзника. С силой так не шутят! Хранительница сердца же придерживалась совершенно иных этических норм. — Никаких «эй». Тебе не хватает внимательности и скорости. Если на месте молнии будет пуля, которая ударит чуть выше, вполне вероятно, ты останешься без ноги. Не успела Любовь договорить свои слова, как появилась следующая молния, от которой Хай Лин успела сделать пару шагов назад. С широко распахнутыми глазами она глядела на лидера, ожидая очередной порции "фокусов". Уровень адреналина зашкаливал, стук сердца неприятной пульсацией отдавался в висках. С удвоенным вниманием, свойственным жертве, хранительница воздуха фокусировалась на движениях своего оппонента. Кажется, на сей раз Любовь осталась довольна: — Усвоила. Но как быть в условиях реального боя, когда твоих врагов целая армия? За кем следить? Именно поэтому нам необходимо разделение. Нельзя бросаться скопом на определённый участок. Ну и кроме того, убегать от пуль будет трудно. Так что нужен другой подход, и у тебя есть десять секунд, чтобы придумать его. — Любовь начала притопывать носком по земле на каждую секунду, пока Хай Лин судорожно соображала. По мере того, как время заканчивалось, вокруг лидера постепенно возникали и разрастались несколько шаровых молний. Стало очевидно, что, стоит истечь этим десяти секундам, все четыре ярких шара полетят прямо в Хай Лин. Девушка подумала, что сможет потоками ветра отразить все четыре, но не успела озвучить своих мыслей. — Время вышло! — громко известила Любовь. Вопреки ожиданиям, молнии направились не к Хай Лин, а прямо в её подруг. Те успели увернуться. — Ветер, который ты создаёшь, — продолжила тоном наставника хранительница Сердца, вплотную подойдя к Хай Лин и заряжая новую молнию, — имеет по большей части магическую природу. И он вполне способен отвести чужое магическое и физическое воздействие. Поэтому, создав вертикальный поток достаточной силы, ты получишь щит, который отразит и магию, и пули. «Ну, я хотя бы была близко», — утешала себя Хай Лин. Она прекрасно понимала, что, будь подруги менее бдительными, менее быстрыми или ловкими, то получили бы ранения исключительно по ее вине. Как бы девушке не нравился новый лидер, но стоило отдать ей должное. Настолько наглядно и понятно никто бы уязвимости не указал. А боевой опыт мог бы стоить здоровья, если не жизни. — Выпускать энергию всем телом, — продолжила Любовь, — это неплохо. Однако, ваш удар тем сильнее, чем больше скопление энергии в точке, из которой вы её выпускаете. Кроме того, вам не хватает быстроты реакции. Увернуться недостаточно. Нужно постараться отразить атаку так, чтобы она заодно задела врага. Поэтому нужно учиться создавать поток, который не просто рассеет магию, но и сможет вернуть удар тому, кто его выпустил. Подумай над этим. Выражение лица Хай Лин резко переменилось. Она была пристыжена и озадачена таким поворотом событий. Сколько времени хранительница воздуха использовала дарованную ей силу, но не понимала ни ее природы, ни ее возможностей. А ведь слова лидера не были лишены смысла. — Теперь ты, — Любовь, резко повернувшись к Тарани, отправила заряженную молнию и к ее ногам. — Ты преодолела страх огня, и это похвально. Кроме того, твоя способность испепелять одной искрой, выглядит вполне неплохо... Стражница огня заметно напряглась. До сего момента она не слышала ни одного комплимента от лидера. И сейчас, глядя в насмехающиеся глаза хранительницы Сердца, что так ловко выдерживала выразительную паузу, невольно ожидала чего-то худшего. — ...однако, ты не применяешь ее даже в критический момент. Помнишь, чтобы хоть раз во время той самой миссии ты вот так направила искру в живого? Нет. Ты только сжигала трупы, — тут же сказала Любовь, не дожидаясь ответа. — Переставай бояться смерти! К глазам Тарани подкатили едва заметные слезы. Ей, человеку слишком эмпатичному, было непросто выслушивать такие замечания. Как можно объяснить остальным, что это выше ее сил? Что она не может переступить эту грань? Что сила нужна исключительно для самозащиты? Все это время Любовь пристально смотрела на собеседницу. Она догадывалась о том, какие мысли гложат стражницу, и это выводило лидера из себя. В ее понимание это было равносильно жалости к врагу, а жалость есть проявление слабости. Но чтобы совершить задуманное, то нужно сделать все, чтобы переманить девушек на свою сторону. А потому Любовь продолжила: — Я понимаю, что сейчас ты видишь происходящее иначе, чем раньше, и чужие смерти тебе даются сложнее, но либо ты их, либо они тебя. Над пустырём нависла мертвая тишина. Тарани и Хай Лин погрузились в глубокие раздумья. Для каждой из них это было переломным моментом. И только Корнелия позволила себе расслабиться, решив, что она отлично справляется со своей ролью. Такое опрометчивое самомнение было наказано, ведь молния тут же прилетела и к её ногам, оставив под собой яркий след. — А ты прекращай выёбываться, — сказала Любовь, проникновенно глядя стражнице земли прямо в глаза. — Если тебе так не нравится, что теперь тут главная я, можешь забрать путёвку в дыру, в которой сейчас находится твоя подружка, и отвисать там до конца дней, забыв о силах и Кондракаре. Тон ее голоса мгновенно повысился. Это было своеобразным вызовом, который Корнелия с гордостью приняла. Не лишенная чувства собственного собственного достоинства стражница земли все еще воспринимала новоиспеченного лидера как выскочку и самодура. И плевать, какие заумные речи она льет в уши остальных. Ее, Корнелию Хейл, так просто не провести. Нетрудно догадаться, что такое упрямство еще сильнее подстегало Любовь: — Должно быть, очень обидно, когда появляется второй шанс заполучить Сердце, а удача снова проходит мимо. Забавно: даже настолько тупая и беспомощная шавка, как Вилл, которая едва научилась летать за столько времени, хранительница Сердца более достойная, чем ты! И снова повисла пауза. Хай Лин и Тарани безучастно глядели на участников конфликта. Конечно, совесть подталкивала их к тому, чтобы заступиться за подругу. Хоть как-то оправдать ее. Но был ли в том смысл? Хранительница Сердца уже доказала свою грамотность в вопросах выполнения долга. Так стоит ли ей перечить? — И вот что ещё мне непонятно, девочки. — Любовь скрестила руки на груди. — Вы же все такие заступницы! Так почему же никто из вас не отправился вслед за подружкой, как только Сердце оказалось у меня? Разве этим вы показываете вашу дружбу? Или быстро поняли, что нужно идти за тем, кто действительно заслуживает звание командира? — она ухмыльнулась и гордо расправила плечи. — Вилл и Ирма пострадали сильнее всего. — ответила Хай Лин, немного подумав. — Они не хотели бы, чтобы мы отступали, несмотря ни на что. В конце концов, раз замена действительно была запланированной, а мы всё ещё здесь — мы заслуживаем этих мест и нужны именно в роли стражниц. От нас зависят людские жизни. — Именно! — сказала Корнелия, подняв глаза. — Командиры приходят и уходят. Мы же всегда будем на своих местах. При любой ситуации Вилл остаётся нашей подругой. Подобный ход мыслей только позабавил Любовь. Надо же, насколько эти девицы наивные, если серьезно полагают, что им не найдут замену. Да если бы остальные участники эксперимента выжили, то, очевидно, этих тупиц гнали бы в шею. —Тренируйтесь, - ехидно заметила она, - Одни красивые глазки и умные слова не помогут вам остаться на этих местах в случае ошибки. В конце концов, ваша подготовка на данный момент оставляет желать лучшего, что удивительно, учитывая на сколько долго вы, в отличие от меня, занимаетесь этим делом! Однако же один удар, и вы последуете за своей подружкой на тот свет, хотя, должна признать, я действительно не понимаю, почему вы не отправились за Ирмой еще тогда, учитывая, что ваша реакция, смекалка и в принципе мощь не дотягивают и до уровня ребенка! — Выходит, в твоём случае дело не только в красивых глазках и любви к унижению окружающих? — язвительно спросила Тарани. В конце концов, даже ее, еще совсем недавно подавленную, сильно заводили речи об упокоенной. И сколько раз эта Любовь будет упрекать их в провальной миссии? — Нет, - мгновенно парировала хранительница Сердца. — В моём случае, детка, решают мастерство и умение заткнуть кого угодно, чему тебе, к слову, не помешало бы научиться! Ведь если бы ты, Тарани, как минимум хоть немного проявляла себя как должно стражнице твоей стихии в том бою, то, возможно и Ирма была бы жива и Вилл не отстранили бы, так что настоятельно рекомендую тебе заткнуть свой наглый рот и с тем же усердием, как ты пиздаболишь, заняться тренировками! А то что-то твои ум и пустомельство абсолютно никак не помогают команде! Я даже начинаю иногда подумывать о том, что бы поднять при Оракуле вопрос о твоей замене: в конце концов, Тарани, наша миссия — защищать и уничтожать угрозу, а не забиваться в угол и рыдать от страха обжечь свой пальчик, не говоря уже о том, чтобы дать волю своей силе и, о боже, сжечь бедный цветок! Орубе хоть и была жутко вредной, но зато она отлично выполняла свою работу, когда ты, бедная и несчастная, предала свою команду. Может, стоит ее вернуть? А то мало ли: кто знает, когда тебя опять переклинит! На данный момент я отчетливо вижу твои лень и полное нежелание принимать должное участие в миссиях команды!       Этот монолог поставил большую и жирную точку. Пререкаться с Любовью не хотелось никому. Сделав определенные выводы, каждая приступила к тренировкам. К тому времени Вилл и Нерисса добрались до подходящего места. Оно находилось где-то на отшибе, за городом. Суеверные местные обходили его стороной даже при дневном свете. Сейчас же, когда на землю спустились сумерки, тут точно не окажется ни души. — Приступим, — скомандовала Нерисса, и кивком головы подала своей спутнице знак. Девушка не заставила себя ждать. Ее желание мести было настолько свежо и необузданно, что оно подталкивало к скорейшему слиянию со Скверной. Теперь, сконцентрировавшись не на внешнем проявлении, а внутренних ощущениях, стражница поняла, насколько отлична эта новая энергия. Объединяясь с Сердцем Кондракара, Вилл чувствовала, как теплые потоки энергии мягко наполняют ее тело, а приливающая сила внушает уверенность и душевное спокойствие. Слияние со Скверной было чем-то противоположным. Ее энергия ощущалась как хаотичная и неуправляемая. Она агрессивно впивалась в тело, словно ледяные иглы, порождая единственное желание - выплеснуть бушующую внутри мощь. Давно забытые, казалось бы, обиды выползали из самых потаенных глубин души, подталкивая мечущуюся душу к совершению субъективного правосудия. "Кто уравновесит чаши весов, если не я?", — высокомерно размышляла Вилл, в то время как Нерисса, внимательно наблюдавшая за малейшими изменениями в мимике своей подопечной, подчеркивала для себя, к каким свершениям она сможет подтолкнуть этого находящегося в состоянии аффекта подростка. "Это будет проще, чем я ожидала" — ухмылялась опытная женщина. Она понимала, что ослабшая в свете последних событий воля девчонки не сможет сопротивляться такой негативной энергии. Впрочем, при таком раскладе можно получить эффект обратный. Для контроля негативной энергией важно иметь определенный стержень. Иначе она обернется против пользователя, подтолкнет не к внешнему уничтожению, а к внутреннему. — Может, кончишь на себя любоваться и уже займешься делом? — нетерпеливо воскликнула Нерисса. — Я... я пытаюсь! — промямлила Вилл. Бушующая внутри нее энергия оказалась настолько беспорядочной, что сосредоточить ее в одном месте и, преобразовав, выпустить наружу оказалось слишком трудно. Камнем преткновения был глубинный страх. Страх перед неудачей, страх перед неимоверной силой, страх перед самой собой. Глядя на это жалкое зрелище, Нерисса только закатывала глаза. Невозможно сломать дикую лошадь, если ты трясешься перед ее буйным нравом. Значит, нужно раззадорить Вилл. Вывести ее из себя. — Ну теперь я вижу, почему та выскочка смогла занять твое место, — как бы невзначай начала коварная наставница, — Будь я на месте Оракула, устранила бы тебя сразу. И на что только рассчитывал этот дурень, когда вручил Сердце тебе? — Замолчи, — прошептала девушка. Она пыталась отстраниться от монолога своей спутницы и сосредоточиться на деле. Но слова ее резали по больному. И игнорировать их было просто невозможно. — Ты можешь радоваться, что померла только одна подружка. Вас можно было называть не "стражницами", а "пушечным мясом". Послышался взрыв. Потерявшая бдительность Нерисса даже не заметила, как сквозь ее тело прошел сильнейший разряд. Принявший облик цепной молнии, он поразил разом несколько объектов, находившихся за ее спиной. — Не смей. Так. Больше. Говорить.       Тренировка была окончена. Наставница была довольна результатом. Она мгновенно испарилась, одарив свою подопечную победоносным выражением лица. Оставшаяся наедине с собой стражница не испытывала ни радости, ни облегчения. Казалось, ее опустошили. Просто нагло вынули все то, что находилось внутри. И безжалостно выкинули наружу. Девушка не помнила, как она дошла до дома, как открыла входную дверь и сколько простояла под струями прохладного душа.       Ее мысли напоминали бездонное болото: оно поглощало постепенно, совершенно незаметно ни для жертвы, ни для окружающих. Говорят, в таком положении лучше не двигаться. Чем больше сопротивляешься – тем быстрее утопаешь в трясине. Но Вилл этого не понимала. Пока не понимала. Она сидела на кухне, перед кружкой давно остывшего, но даже не отпитого чая. На фоне раздавалась какая-то мелодичная композиция, а приятный женский голос повествовал слушателю о тоске и боли, об отчаянии и надежде, о смирении и внутренней борьбе. Одна из любимых песен, являющаяся воплощением собственных переживаний, давно потеряла былую силу. Она не исцеляла кровоточащие раны, не будоражила душу и не восстанавливала такого желанного покоя. Да и что есть «покой»? Отказ от борьбы? Смирение с уготованной кем-то участью? Маска на глазах тех, кто боится увидеть происходящее вокруг? В какой-то момент девушка устала размышлять над этим. Нездорового цвет лица и явно выраженные мешки под глазами указывали на давно потерянный сон. Исхудавшее тело – на постоянный стресс и отсутствие аппетита. И если еще совсем недавно стражница, завидев собственное отражение в зеркале, принималась маскироваться тональным кремом и пудрой, то сейчас лишь горько себе усмехалась. Зачем нужен этот перфоманс? В конце концов, всем же наплевать. Так ей казалось. Бывшие единомышленники, ее команда, лицемерно называющая себя «подругами» все чаще пропадала с этой выскочкой, Любовью. Как они, должно быть, изматываются на этих проклятых тренировках и заданиях, раз не находят лишней минутки, чтобы взять в руки телефон, набрать номер и просто поинтересоваться ее делами. Многого же стоит такая «дружба». Послышался тяжелый вздох. «И долго себя будешь жалеть?» - послышался уже знакомый голос. Не возникало сомнений в том, кому он принадлежал. Нерисса становилась слишком частым гостем, назойливым собеседником, от которого нельзя было спрятаться. Да особо и не хотелось. В конце концов, присутствие этой женщины давало Вилл ощущение призрачной опоры. - Я не жалею, - молниеносно ответила стражница и слегка нахмурила брови. Она соврала. И ощущение того, что кто-то видит ее состояние насквозь, буквально выводило из себя. В памяти девушки еще были свежи воспоминания с момента похорон: тот солнечный день, обрамленный цветами гроб и тельце, одетое в нежно-зеленое платье. Каждый раз, сливаясь со Скверной, перед глазами вставала живая Ирма, а в голове возникал вопрос: «Как бы она отнеслась к происходящему?» Где-то на подсознании стражница понимала, что мертвая бы осудила ее, не забыв приправить свои нотации парой едких шуточек. Но подруги тут нет. От нее избавились, как от ненужной вещи, а виновники упиваются своей маленькой победой. Руки девушки непроизвольно сжались в кулак. - Иногда мне кажется, что мести заслуживают и другие, - чуть слышно призналась она. Себе ли или Нериссе – это неважно. Ее тело переполнялось праведный гневом и решимостью. Оставив ее, Вилл, стражницы оставили и память об Ирме. Буквально осквернили те священные узы, что еще совсем недавно связывали их воедино. Светло-зеленые глаза Нериссы застыли в напряженном хищном прищуре. С высоты своего богатого опыта она явно видела колебания, которым подвержен новоиспеченный союзник. Впрочем, не слишком ли громкое слово – «союзник»? Таковыми принято называть равных себе. Вилл же была слишком зеленой. Во всех смыслах. Она не отличалась ни рациональным умом, ни интуицией. В ней не было явного таланта или компенсирующего упрямства. Слабохарактерная и податливая, напоминающая своей сутью пластилин: можно слепить, что душе угодно. Очередная пешка. Возможно, из нее и вышло бы что-нибудь дельное, не трать этот подросток столько сил на самокопание. - Заслуживают и другие, - повторила Нерисса с ядовитой усмешкой. Подумать только, эта девчонка боится признаться себе в собственных желаниях. Отсутствие четкой формулировки, использование размытого «кажется» лишний раз подчеркивали такую бесившую женщину неуверенность. Впрочем, даже этот порок устраним, если знать, как над ним поработать.