Танцующая среди пепла

      Лицо Нериссы заметно нахмурилось: ее аккуратной формы брови столкнулись на переносице, а губы слились в тонкую кривую линию, выдавая активный процесс порождения идей. Перед ней стояла конкретная задача - формирование стержня в характере Вилл, иначе воздействие Скверны просто сломает девчонку. Но свести на нет прочно засевшую слабость крайне тяжело, даже опытным психологам потребуются месяцы, а то и годы. У бывшей хранительницы не было в распоряжении такого количества времени. Задуманное нужно осуществить молниеносно. Неожиданно. Иначе даже такой остолоп, как "достопочтенный Оракул", может почувствовать что-то неладное. Но пока Вилл представляет из себя бесхребетную соплю, сделать хоть что-нибудь попросту невозможно. — Тебе нужно изолироваться. Перестать ходить в школу. Хотя бы на некоторый период времени, — безапелляционным тоном сказала брюнетка. Такое заявление прозвучало подобно грому среди ясного неба. Реакция подростка оказалась очевидной — бестолковый протест. Оно и понятно: несмотря на громкие слова о мести, о ненависти, о предательстве, в юном сердце до сих пор жила привязанность к подругам, пересекаться с которыми было можно исключительно в стенах учебного заведения. И чем сильнее Вилл пыталась убедить Нериссу в обратном, тем больше ее догадки подтверждала. — Как быстро иссяк твой боевой дух, — с наигранной досадой пропела брюнетка, — Еще совсем недавно была готова на убийство, а теперь... опять бесхребетную из себя строишь? — Я не строю! — отчаянно воскликнула Вилл. — О, хочешь признать, что такова твоя натура? — тут же перебила ее женщина и приподняла вверх руку, призывая буйного подростка замолчать, — Прекрати оправдывать свой страх и свою неготовность к изменениям всякими внешними обстоятельствами. Может, пора взять ответственность в свои руки? Или и дальше будешь рассчитывать на других? Имей в виду, я совершенно не такая, как твои подружки, у себя на шее кататься не позволю. — Я... я просто не понимаю. И не хочу убегать от проблем. Мне ведь нужно стать сильнее! И... и не надо вести себя со мной, как с дурой! Неужели тяжело просто взять и объяснить свой план?!, — Вилл и сама не заметила, как она сорвалась на крик. Ее нервы были на пределе. Ничего не изменилось. Она осталась такой же пешкой, на такой же клетчатой доске, как и раньше. Только до сего момента ей играл Оракул. — О, милая, ты многое не понимаешь, —продолжила Нерисса, не скрывая своего раздражения. Она жалела о том, что связалась с этой мягкотелой девчонкой. Может, когда ее переполняли гнев, боль, жажда мести, Вилл и казалась весьма перспективным союзником, но теперь... Теперь она превратилась в размазанного обстоятельствами подростка, которое, словно дитя малое, приходится учить и утешать: — Ты не понимаешь, как Оракул поставил на твое место такую самовлюбленную выскочку. Ты не понимаешь, какого черта ее, как лидера, признали подруженьки. Ты не понимаешь, где справедливость. Почему ты, такая верная собачка, оказалась заменена какой-то сукой. Так вот, я объясню тебе, милая, она, в отличие от тебя, не скулит. Она пастью своей рвет. Пауза. Пауза очень неловкая. По крайне мере, для Вилл. Ей хотелось собраться с духом, подобрать убедительные аргументы и после такого обвинения восстановиться хотя бы в глазах собственных. Но чем больше бывшая хранительница Сердца Кондракара думала над словами Нериссы, тем больше убеждалась в ее правоте. Да, Вилл была собачкой. Верной. Преданной. Готовой принести в зубах палку ради похвалы хозяина. Неужели таковой ее видели и остальные? Это многое, конечно, объясняет. Трудно видеть лидера в том, кто сам плетется следом. — Я... я сделаю все, что в моих силах, - снова промямлила девчонка. Ей было стыдно. Стыдно за свою слабость, за свою привязанность к подругам, за нерешительность перед неминуемым. Наверное, не окажись рядом брюнетки, внезапно обвалившиеся эмоции переживались бы менее болезненно. Но на ее фоне, такой гордой и непокорной даже перед силами злого рока, Вилл ощущала себя совсем уж затюканной замарашкой. А ведь когда-то она со своей командой противостояла этой волевой женщине. Сейчас же события того времени казались каким-то сюрреалистичным сном.       Разговор был окончен. Облик Нериссы растворился в воздухе, подобного миражу. Поддавшись отчаянию одиночества, Вилл уронила голову на руки. Ее тонкие длинные пальцы зарывались в волосы, намереваясь их выдернуть с корнем. Спасение утопающего - дело рук самого утопающего, так принято говорить в подобных случаях. И Вилл себе говорила. Часто. Словно какую-то мантру, сила которой должна раскрыться с течением некоторого времени. На деле же все оказалось с точностью до наоборот. Чем больше повторяешь слова - тем сильнее они приедаются, становятся пустыми и бесцветными. Хотелось скорее провалиться в сон. Утонуть в мнимой безмятежности, но эта темная ночь оказалась щедрой на кошмары.       Лабиринты бесконечных коридоров, бесформенные тени и до боли знакомые голоса. Вилл петляла. Лево, право, право, лево... Но почему-то всегда, какую комбинацию направлений бы не выбрала, оказывалась в одном и том же месте. Это был круглой формы зал. Света пары факелов, висящих на стене, было недостаточно, чтобы отогнать царившую тут полутьму. И все-таки даже при таком отвратительном освещении девушка могла разглядеть причудливую мозаику, украшающую пол. По бокам располагались драконы: красный, желтый, черный и жемчужный — прародители стихий. Внутри же расположилась нимфа Ксин Джинг, принявшая, согласно китайской легенде, облик самого Сердца. Только было в ней что-то странное. Подозрительно знакомые черты лица... Уж не походит ли она на Любовь? Сначала Вилл ощутила удивление. Потом - раздражение. Попадая в зал в третий раз - откровенную злость. Ее скулы сводило, до такой степени было тошно смотреть на самодовольное лицо своей соперницы. Но, вопреки желанию, девушка взгляда отвести от него не могла. — На удивление, Любовь оказалась неплохим командиром. Не в обиду тебе!, - слышался отравленный сочувствием голос Тарани. — Они очень сильны. И в бою они оказались гораздо умелее нас. И в плане реакции, и в плане контроля сил… Любовь, на удивление, ни разу не пыталась упрекнуть нас во время боя, сохраняя командный дух… Но всё равно было очень обидно: мы столько времени являемся стражницами, а они… Только пришли, и уже во всём превосходят нас!, — вторило ей отдающая эхом Корнелия. — Любовь вытащила беднягу из-под целой волны пуль... Вилл мчалась от этих голосов прочь, но никак не могла убежать. Закрывала уши руками, но продолжала слышать их, будто раздавались те внутри ее собственной головы. Лево, право, прямо, право. Перед глазами открывается этот трижды проклятый зал. Мозаика. Лицо нимфы. - Прекратите, прекратите!, — умоляла стражница. Бестолку. Длинные коридоры, бесформенные тени и ощущение чьего-то липкого взгляда...       Она проснулась прямо посреди ночи, в холодном поту. Ее тело трясло мелкой дрожью, а в ушах все еще стояли слова бывших подруг. Тяжелое дыхание постепенно приходило в норму. Картины противного сна оставались где-то позади. На электронных часах горят цифры: 03:33. Придется постараться уснуть снова. Хотя увиденное совершенно тому не благоприятствовало. — Вытащила беднягу из-под целой волны пуль..., - побормотала Вилл самой себе. Она, поддаваясь эмоциям, воспринимала то как брошенный в сторону собственной персоны камень. Вот какая-то там Любовь справилась, а она, пытаясь защитить свою подругу, нет. Где чертова справедливость? Почему эта чертовка обладает достаточной силой для уважения окружающих? Эта дрянь ее не заслужила! Она и пальцем не шевелит, только самодовольно ухмыляется, в то время, как Вилл из кожи вон лезет. О, как же хочется разорвать ее на части! Исцарапать ей лицо, вырвать волосы, колотить до такой степени, чтобы эта дрянь разразилась слезами и молила о пощаде! Волна слепого гнева прошла, словно ее и не бывало. По спине пробежал отрезвляющий холодок. Почему даже сейчас, когда сон остался далеко позади, ощущение пристального взора не покинуло ее? Беглый взгляд из стороны в сторону. В полутьме читаются образы знакомой до одурения обстановки. Забитые книгами полки, огромное зеркало, письменный стол, компьютер, шкаф... Но не могло же ей показаться? Послышался сдержанный стон. Опущенная на подушку голова противно ныла — организм выражал протест в связи с катастрофическим недостатком сна. Но, как обычно бывает, теперь спать не хотелось из-за страха возвращения в кошмар. Был ли он оправдан...? Дыхание выравнивается. Мышцы расслабляются. Ощущение падение выкидывает в новый сон...       На сей раз Вилл оказалась в комнате. Комнате очень странной. Определить ее размеры не представлялось возможным, ведь повсюду были зеркала. Стены, пол, потолок, усеянные миллионом отражений. Движение рукой. Движение ногой. Все повторяется с синхронной точностью. И все-таки чем-то эти образы отличались. Чем-то едва уловимым, пока что незаметным... — Эй!, - воскликнула она, и голос ее неестественным эхом прокатился по комнате. Зеркала завибрировали и отражения в них начали таять... все началось с лица, с потихоньку плавящейся на ней кожи, — Да что за чертовщина?! Теперь медленно тают глаза. Зрачки выливаются наружу и, подобно слезам, скатываются по щекам. В какой-то момент Вилл поймала себя на том, что, подобно отражениям, плавиться начинает и она. - Прекратите! Не хочу! Не надо! Зеркала вибрируют сильнее, плавятся уже и руки. В отчаянном жесте Вилл поднимает их к потолку — туда, где на нее смотрят два изумрудно-зеленых глаза...       Противный писк будильника, пробивающиеся сквозь задвинутые шторы лучи солнца, витающий в воздухе запах свежей выпечки и растворимого кофе... ничем не примечательное утро. Вилл лежала на кровати, не двигаясь. На ее лбу блестели капельки холодного пота, горло першило от сухости, а кончики пальцев тряслись в мелкой дрожи. Нет, то были не просто кошмары — стражница ощущала необъяснимую уверенность в этом. Кто-то решил поиграть с ее подсознанием. И делает это весьма искусно. Мысли потихоньку собираются в кучу. Одеяло скинуто на пол. Привычным жестом ноги попадают в тапки. Резкий подъем. Голова кружится. Тело неприятно ломит. Обычно, в таких случаях помогает растяжка, но на нее не было ни времени, ни желания, ни сил. Шаркающим шагом Вилл уже направилась на кухню. Да только вид собственного отражения остановил ее. Перепуганная. Замученная. Неспособная даже на натянутую улыбку. И все-таки что-то изменилось. В голове возник образ комнаты с миллионом зеркал...       Сьюзан давно суетилась на кухне. И как ей на все хватает сил? Держит себя в отличной форме, работает, уделяет время детям и мужу, не забывает о каких-то мелких радостях жизни. Без сомнения, иногда она была просто невыносима. Заносчива. Уперта. И все-таки, окажись она в такой ситуации, хватило бы ей сил на эту беззаботность? Хотя бы внешнюю? — Вилл, в последнее время ты выглядишь очень болезненно, - осторожно начал Дин, встречая девушку на редкость обеспокоенным взглядом, — Мы подумали, что тебе следует отдохнуть... Сон мгновенно отступил прочь, а глаза стражницы широко распахнулись. Она не верила собственным ушам: — Ты умная девочка, и вполне сможешь наверстать упущенное. Я уже позвонила в школу... — вступила в разговор Сьюзан. Но дальнейшую речь Вилл не слышала. Перед ней предстал образ усмехающейся Нериссы, заявляющей о своем безапелляционном решении. —...отоспаться, сходить в парк. А сегодня вечером я могу испечь то самое печенье... — Да-да, спасибо..., — на автомате отвечала девушка. Мыслями она была уже не здесь, не на кухне и не в окружении семьи. Скоро разделавшись со своим завтраком, Вилл буквально вылетела из-за стола и уединилась в комнате. Подобно сумасшедшей, она расхаживала по ней взад-вперед, обращаясь к Нериссе. Ее преследовало отвратительное чувство, будто дух этой женщины рядом. Просто она играется. И не показывается на глаза до тех пор, пока сама того не захочет. — Что это было?, — с очевидной претензией обратилась девчонка к появившейся напротив наставнице. Дверь в комнату была плотно закрыта, Сьюзан и Дин суетились за выполнением утренних ритуалов. Вероятность быть подслушанной равна нулю. Щеки Вилл горели от негодования, глаза ее метали молнии, а руки были собраны в крепкие кулачки. Нерисса же с ответом не спешила. В какой-то степени она любовалась результатами своих трудов. Наконец размазня приобретает образ обладающего волей человека. — Ты издеваешься?, — продолжала Вилл. — Я использую с умом отведенное нам время, — лениво ответила наставница и пожала плечами. Ей казалось, что эта девчонка должна быть благодарной за помощь. Впрочем, пусть лучше злится, чем овощем себе под нос бубнит. — Как ты еще не поняла? — продолжила она спустя некоторое время, — Практики со Скверной недостаточно. Важно научиться управлять негативными эмоциями: страхом, гневом и прочим. Воссоздать подходящие для таких тренировок ситуации в реальности несколько проблематично. А вот во снах... —...то есть ты решила добить меня кошмарами?, — перебила ее Вилл. — Добиваешь себя ты. Таким отношением к делу. Если начинаешь ныть даже на тему того, что тебе не радуга с пони снятся. Девчонка прикусила губу. Она даже не подумала о том, насколько нелепой будет выглядеть такая претензия. Нерисса же усмехнулась. Наконец до этой балды начинает что-то доходить. Выдержав выразительную паузу, наставница продолжила: — Я пытаюсь выиграть время. Да, даже приукрашая твои сны. И вместо того, чтобы возмущаться, лучше головой подумай. Дело полезное. Ты никогда не замечала, что время там течет иначе? Буквально за ночь ты способна прожить целую жизнь... Монолог брюнетки прервали глухие пожелания славного дня, а после - грохот закрывающейся двери. Вилл устало опустилась на кровать. С одной стороны, она начинала понимать, к чему клонит наставница. Впереди ее ожидает семь очень длинных и насыщенных ночей. Но с другой, становилось противно, что магическому воздействию подвергается и ее семья. Конечно, это всего лишь моральная сторона вопроса, Нерисса ее не поймет. Но есть еще одна проблема. Более насущная: — Тебе не кажется это слишком подозрительным? Я просто возьму и выпаду из жизни на целую неделю. Ладно-то родители. А остальные? Весь Хитерфилд очаровать хочешь? — Ты себя в зеркало видела? Все это время ты, дорогая, выглядела, как ходячий труп. И учителя, и ученики решат, что тебя окончательно раздавил затянувшийся траур. Или спишут на болезнь. Уверяю, даже твоя обожаемая Любовь ничего подозрительного не заметит. Тем более, она сейчас слишком занята, чтобы думать о такой мелкой сошке, как ты. Такие слова кольнули по больному. И все-таки бывшая стражница Сердца понимала, что они не безосновательны. Наверняка "новая пятерка" отправилась на очередное задание. Или тренировку. Эта команда уж точно время впустую не теряет: лишний раз и номера подруги не наберут. — Ладно. Признаю, ты права. И действительно знаешь, что делаешь, — смиренно сказала, Вилл поднимая руки вверх. Нерисса в ответ только хмыкнула. Она не нуждалась в одобрении своих методов. Постепенное понимание происходящего успокоило подростка. Теперь, не теряя времени на догадки или болтовню, она отдавалась тем тренировкам, которые ей так щедро подкидывала брюнетка.       Днем - со Скверной, ночью - с эмоциями... За ночь Вилл просыпалась по три, а то и четыре раза от пронзительного крика. Как выяснилось, просыпалась не только она. Поэтому за завтраком приходилось оправдываться перед обеспокоенными членами семьи. "Мне приснилось, как собаку машина сбивает", "ничего страшного, просто во время контрольной по истории забыла абсолютно все даты", "прямо на кассе обнаружила, что пришла в магазин без денег". Ее отмазки звучали глупо и притянуто за уши. Ни Сьюзан, ни Дин не верили ей. И все-таки тактично молчали. Они считали Вилл достаточно взрослой и рассудительной девочкой. А потому не спешили навязывать ей свое мнение, хоть и аккуратно говорили о своих опасениях. — Может быть, нам следует обратиться к специалисту? — Все в порядке, мам, говорю же, мне просто снился ремонт и... Неужели ты не видишь? Мне гораздо лучше!, - воскликнула с жаром Вилл. На самом деле, она уже устала придумывать отговорки. Да и совесть ее терзала за то, что она вот так внаглую врет. С другой стороны, как бы парадоксально то ни звучало, девчонка действительно выглядела бодро. Хоть и раздраженно. Явно лучше, чем неделю назад. — Не надо так бушевать, — вмешался Дин. Он глядел на подростка осуждающе. В конце концов, милая Сьюзан просто искренне переживает. И она заслуживает того, чтобы с ней говорили в ином тоне. Но подростку такое вмешательство было не по нраву: — Я не бушую! Но вы не слышите, когда с вами говорят в ином тоне! Сами придумали себе проблему, а теперь пытаетесь ее решить. Со мной все в порядке! Сколько можно повторять?! Вилл резко поднялась из-за стола. И, смирив взрослых несвойственным ей презрительным взглядом, ушла обратно. Хлопок дверью. Девушка падает на свою кровать. Ее злость постепенно угасает и теперь начинает казаться, что скандал был раздут просто из пустого места. Становится стыдно. И перед матерью, и перед отчимом. Где-то в глубине души девушка понимала их чувства. Наверное, окажись на их месте, она переживала бы точно так же. Послышался писк телефона. На мониторе всплыло сообщение от Тарани: "Привет, как ты?" "О, неужели, вспомнила обо мне!", — язвительно отметила Вилл про себя. Ей было обидно, что та, кого она считала своей подругой, решила поинтересоваться самочувствием только сейчас, спустя несколько дней, — "А ведь раньше она наверняка навестила бы меня. Пришла сразу после школы вместе с остальными. Мы бы пили чай, смеялись над последними новостями." Послышался тяжелый вздох. Вилл ощущала себя ненужной. И это раздражало. Ее внаглую вычеркнули из жизни. Подумать только, одного слова этого проклятого Оракула хватило для того, чтобы разрушить их дружбу. Впрочем, можно ли такое назвать дружбой? От возникающих в голове вопросов становилось не по себе. Хотелось выключить телефон, а лучше — сломать к чертовой матери, чтобы на его мониторе больше никогда не всплывали такие лицемерные смс. И все-таки, нет, мобильник ей еще пригодится. А выпустить пар можно и в другом месте. — Уже лучше. Давай еще одну, — командовала Нерисса со сложенными перед грудью руками. Сверкнула молния. Чуть позже прогремел взрыв. И так по кругу. Выбранный для тренировок пустырь был изувечен до неузнаваемости. Отвергнутая подругами стражница тренировалась до тех пор, пока ее держали ноги, но и этого было недостаточно. Оставалась пара дней до отведенного срока. И если Вилл не справится, то второго шанса может не быть. Так думала наставница. Ее подопечная же оказалась во власти совершенно иных мыслей. Когда-то чуждая энергия Скверны теперь придавала азарта. Она будоражила кровь, путала мысли и подталкивала к воплощению самых безумных идей. — Знаешь, если Сердце Кондракара доверили такой швали, как Любовь, то это значит, что и остальные могут оказаться в руках недостойных, - сказала как-то девчонка, переводя дух после очередной тренировки. Нерисса же усмехнулась. Определенно, Скверна правильно влияет на эту дурочку. — Смири свой пыл. Ты только-только начала привыкать к этой энергии, а уже соблазняешься новыми источниками силы, - только и ответила наставница. Но было поздно. Мысль, подобно паразиту, успела прочно укорениться в девичей голове. Подумать только, и как раньше она не замечала такую всеобъемлющую окружающую несправедливость? Как она была слепа, доверяя "мудрейшим". К слову, они стали частыми гостями последних кошмаров — продуктов деятельности подсознания самой Вилл. По описанию происходящее напоминало сонный паралич. Тело девушки было приковано к кровати: и пальцем по собственному желанию не двинуть. Сначала раздаются звуки шлепки от босых ног. Затем - появляется Оракул. Он возвышается своей фигурой над обездвиженной и одним своим презренным взглядом начинает давить с такой силой, что дышать становится невозможным. Нерисса об этом и не знала. Копаться в голове своей подопечной ей было не интересно. А Вилл о новых странностях не рассказывала, считая происходящее качественно новым уровнем тренировок. Может быть, наставница и заметила бы какие-то тревожные знамения. Но она была слишком занята своими целями и планами. И только члены семьи отмечали подозрительные изменения. Но момент уже упущен. — Да я ведь просто поговорить с тобой хочу!, — перешла на крик Сьюзан. Она старалась не срываться, но вот в очередной раз ее подвел самоконтроль. Не от накипевшей злости, а от отчаяния. Когда ее дочь успела настолько отдалиться? Когда успела стать такой чужой? — Не о чем мне еще с тобой говорить. Все нормально. Ты глухая? Сколько раз мне повторить, чтобы до тебя дошло? Или настолько глупая?, — выпалила Вилл, в очередной раз скрываясь за дверью своей комнаты. К глазам ее матери подкатывали слезы. Она искренне не понимала, что сделала не так? — Не вини себя. Вспомни, какой сама была в ее годы. Это просто возраст, — мягко успокаивал ее Дин, поглаживая любимую по плечу. Он сам в свои слова не верил. Ему, работающему с детьми, было известно, что простой кризис проявляется иначе. Но признаться в том своей любимой не мог. Пока что. — Уже в понедельник она будет в окружении своих подруг, — продолжал мужчина, — И все вернется, как было.