Танцующая среди пепла

      Солдаты несут тело Ирмы за ворота, уводят шокированных стражниц. Полупрозрачные щиты из неизвестного полупрозрачного материала окружили стены за рвом и, как оказалось, очень вовремя: тут же грянул новый залп выстрелов. Благо, хоть где-то местные власти соблюли меры предосторожности, наверняка здорово раскошелившись на такой способ защиты. Сзади гремят выстрелы и лязгает оружие, но Вилл не слышит ничего, громе звона, продолжающего жестоко бить по ушам, и не видит ничего, кроме раздробленных камнями ног подруги. Ирма истекает кровью. Около неё суетятся врачи и ребята, напоминающие магов. Остальные стражницы в панике бегают туда-сюда, продолжая звать на помощь.       Вилл подходит ближе, несмотря на то, что её ноги отнимаются от ужаса. Ирма ещё дышит — и это сейчас главное. Пытаться понять, почему всё так, сил сейчас совсем нет, потому что мысли заняты только тем, как спасти подругу. Перед глазами Вилл туман, и он мешается с лужей из мяса и крови, в которой лежит Ирма — потерявшая сознание от болевого шока, но ещё живая. Мысли по-прежнему предательски путаются, затем появляются попытки понять ошибку — ведь такого не должно было произойти, правда? Неужели Вилл ошиблась, заставив всех покинуть поле боя? Не может ведь быть, чтобы Оракул ждал, что всё пойдёт именно так, правда? Теперь взгляд туманят ещё и слёзы. Вилл начинает кричать, опускает голову… И несколько секунд устало смотрит на сердце, болтающееся на цепочке. А затем вдруг вспоминает. — Ворота! Точно, мать его, Ворота в Мир Забвения! Они помогут! Отнесём её в Кондракар, и там она излечится! — но Сердце не реагирует на призыв Вилл к созданию портала. Она пытается снова и снова, жмурится, покрепче сжимает кулон, утирает слёзы и снова пытается. Ирма всё ещё дышит. Вилл не оставляет попыток. Она не позволит подруге умереть. Не позволит, ведь так? Как она может подвести команду в такой момент? Она — лидер, и не имеет права на ошибку. Сейчас или никогда. — Пожалуйста! Умоляю, откройся же! Откройся! — кажется, стены теперь сотрясаются сильнее не от выстрелов снаружи, а от криков девушки. — Откройся! Не дай ей умереть! Пусти нас в Кондракар, умоляю тебя! — должно быть, ещё немного, и Вилл охрипнет или начнёт кашлять кровью от такого страшного крика. Но портала всё нет. Стражницы беспомощно смотрят то на лидера, то на уже едва дышащую Ирму. Кажется, каждая из них понимает, что ещё минута — и в портале не будет необходимости. — Я не понимаю! Я ненавижу тебя, ненавижу! Ты же видишь — одна из твоих верных собак умирает, так почему же именно сейчас ты не желаешь впускать нас? — и в следующую секунду Сердце летит на холодный залитый кровью камень прямо под ноги Вилл. И тут портал открывается. Девушки хватают Ирму, а Вилл, пытаясь осознать сказанное, ещё несколько секунд сидит в оцепенении. Прямо за светящимся кольцом девушек уже встречает Оракул. По его лицу Вилл тут же понимает: он прекрасно всё видел и слышал. Но неужели он действительно не позволял им попасть в Кондракар намеренно? Почему? Чего он ждал?.. — Оракул, пожалуйста! Нам нужны Ворота в Мир Забвения! — стражницы с телом подруги на руках рыдают и трясутся. Должно быть, каждая из них сейчас просто рухнула бы на землю и разрыдалась от ужаса, останавливаемая только тем, что Ирму нельзя отпускать. — Я боюсь, слишком поздно. — Мягко отвечает Оракул. На секунду все четверо замирают и, когда приходит понимание, что нужно убедиться в его словах, в ужасе опускают головы. Ирма больше не дышит, а кровь понемногу застывает: видимо, вены несчастной девушки уже опустошены. На обмякшее тело начинают капать слёзы. Но на этот раз — не страха, как ещё пару минут назад — а боли. Боли от потери дорогой подруги. Невыносимое чувство раздирает каждую из стражниц глубоко изнутри — настолько, что даже самый громкий крик, тот, что сотряс бы стены Кондракара, не поможет выразить всё, что сейчас на душе.       Понимая это, девушки осторожно опускают труп на поверхность под ногами и начинают рыдать. Так тихо, что не слышно ничего, кроме редких всхлипываний. Вилл, начиная, наконец, вспоминать и оценивать ситуацию, приходит к мысли о том, что это её вина. Она хочет спросить Оракула о том, что было бы, если бы она не сказала отступать — но, стоит только открыть рот, как из него не звучит ничего кроме жалкого стона. Ещё через пару минут подкрадывается осознание того, что девушки сбежали сами и увели с поля боя солдат — а атака, между тем, не прекращается. Портал за спиной всё ещё открыт, и Вилл вдруг задумывается, что стоит вернуться и вслед за подругой умереть прямо там, изо всех сил пытаясь отомстить. Но, подняв голову, девушка обнаруживает, что Оракул ушёл, а стены замка снаружи вдруг начинают дрожать.       Тогда-то Вилл и увидела легендарных Титанов впервые: высокие, превышающие взрослого крепкого мужчину на две-три головы, человекоподобные существа, облачённые в металлические доспехи. За спиной — массивные крылья и кольца, состоящие сплошь из огня, а в руках — огромные пылающие мечи. Сначала Вилл не могла из портала хорошо разглядеть происходящее. Но вдруг солдаты начали ликовать, а ворота открылись, и тогда-то девушка разглядела, как один такой титан лёгким движением оружия беспрепятственно расплавил машину, на уничтожение которой Вилл с подругами понадобилось бы около десяти минут упорного, тяжёлого труда. Мысли девушки перемешались окончательно. Больше не в состоянии понять хоть малую часть происходящего, она ничком рухнула на светлую поверхность, которую даже не обагрила кровь погибшей. Тело Ирмы было ещё тёплым, и Вилл, с силой обхватив его, рыдала, уже не сдерживая крик. Думать не хотелось. Пытаться понять происходящее — тем более. Хотелось, разве что, умереть там, в пылу битвы, вместо неё. Но разве это решило бы проблему? Ведь тогда Оракулу пришлось бы искать нового лидера, а Ирма наверняка была бы убита горем так же, как Вилл сейчас. — Я не понимаю. Я ничего уже не понимаю! — закричала Вилл сквозь слёзы. Этот крик до дрожи пробрал остальных стражниц. Они осознавали происходящее не лучше лидера.       Девушки не заметили момент, когда портал закрылся и стихли звуки боя. Так же незаметно подошёл к четвёрке Оракул. — Стражницы, вам нужно отдохнуть. Послезавтра начинается учебный год, не так ли? Тело Ирмы мы доставим на землю и обеспечим хорошую легенду. А сейчас, пожалуйста, вернитесь домой и постарайтесь прийти в себя.       Последнее каждой казалось непосильной задачей. Но выбора не было, и, перевоплощённые в обычный вид, девушки в последний раз взглянули на тело Ирмы и прошли в портал, который вёл в Хиттерфилд.       Вообще-то, дома девочки не были уже около двух недель. Легенда простая: они впятером решили провести последний совместный конец лета на море. Смерть Ирмы объяснили в итоге так же просто: несчастную девочку не смогли спасти во время туристического дайвинга по коралловому рифу. Нога забилась между ветвями, целостность костюма была нарушена и произошла утечка кислорода, а гиды заметили не сразу, так как, очевидно, подать сигнал девушка не могла. Она запаниковала и не смогла выплыть на поверхность, а освободить ногу не представлялось возможным. И, когда кораллы натёрли кожу до открытых глубоких ран, нехватка кислорода и потеря крови сделали своё дело. Иронично: стражница воды, умершая от собственной стихии.       В подробности того, как тело Ирмы оказалось в родительском доме, вдаваться никому уже не хотелось. Но, придя проведать семью девушки на следующий день, стражницы в изумлении увидели совершенно целое, за исключением «каноничной» раны на ноге, тело в гробу. Она лежала на белоснежной ткани, одетая в нежно-зелёное лёгкое платье. Обрамлённый цветами, такой же сверкающий белым гроб походил больше на кровать, в которой Ирма словно не была мёртвой, а спала, подобно принцессе из известной сказки. Аккуратно уложенные короткие локоны тоже сверкали от солнечного света, проникающего в комнату через большое окно. Мачеха девушки не плакала. Отец, в общем-то, тоже, но по глазам было отчётливо видно, что до этого он безмолвно скорбел по дочери не меньше нескольких часов.       Погода, как назло, стояла тёплая, и потому родители решили, что будут хоронить на следующий день — первого сентября. Иначе тело девушки покроется пятнами и вздуется, а, значит, долго держать его здесь нельзя. Когда отец, наконец, встал, собрался с силами и приступил к хлопотам перед церемонией, девушки решили, что пора уходить. Они успеют проститься с Ирмой завтра, после открытия учебного года.       Всю ночь с тридцать первого на первое Вилл всё никак не могла собраться с мыслями. Уснуть тоже было проблемой: стоит закрыть глаза, как в темноте отчётливо проступают образы подруги, истекающей кровью. Должно быть, это она не забудет никогда. Девушка не могла сосредоточиться ни на чём, и даже ожидаемое чувство вины нисколько не приходило к ней. Была только боль. Боль потери. Боль, которая без видимой причины отдавалась в ногах девушки, стоило только образу снова появиться перед глазами. Боль, которая терзала изнутри, почти заставляя кричать. Почему? Почему именно с ней? Почему именно сейчас? Почему тело совсем юной девушки, у которой впереди была вся жизнь и просто куча планов на неё, сейчас лежит в гробу, обложенное цветами? Вилл не в состоянии понять. По крайней мере, не сейчас. Сейчас хочется раствориться в пустоте и кричать в неё до скончания времён. Это чувство слишком сильно рвёт душу и сердце.       Вилл так и не заметила момент, когда слёзы кончились и сон всё-таки ступил в голову, но стоило девушке провалиться в небытие, как из него начал вытаскивать знакомый голос. — Сестра! Сес-тра! Сестрёнка, вставай! — когда слова стали отчётливо различимы, стало ясно, что девушку пытается разбудить Вильям — её младший брат. Мама говорит, что уже пора в школу! — но тело еле слушалось, даже поднять руку для Вилл было непосильно. — Сестра — ленивая жопа! — А если Вильям будет говорить такие слова, я всё расскажу маме! — наконец, сказала девушка. — Встаю я, встаю. Иди уже.       Мальчик рассмеялся и покинул комнату. Вилл кое-как встала, переоделась и вошла на кухню. Мама и отчим всё ещё были дома. — О, Вилли, спасибо, что разбудил сестру! — заботливо сказал Дин, погладив мальчика по голове. — А теперь садись завтракать. У тебя в садике тоже линейка, помнишь? — Помню, папа! — Вилл… — мужчина убедился, что Вильям увлечён завтраком, и продолжил. — Сегодня вся школа будет говорить о случае с Ирмой. Я понимаю, что тебе тяжело, но нужно постараться пережить это. Понимаешь? — Вилл слабо кивнула, ощущая абсолютную пустоту в голове. Больше ничего об этом Дин не сказал, понимая, что слова всё равно не помогут. Сьюзан подошла к девушке и тихо спросила, во сколько планируются похороны. — В час. Чтобы мы успели освободиться из школы и зайти по домам. — Женщина кивнула и, как и Дин, больше эту тему не затрагивала. Между тем, время отправляться в школу уже подошло. Дин завёл машину, оделся и, дождавшись семью, отвёз Сьюзан с сыном в садик, а сам с Вилл поехал в школу.       Перед звонком Вилл успела обменяться парой пустых фраз с подругами, а затем пошла в класс. Корнелия, Хай Лин, Тарани… Они все были подавлены не меньше. А школа, стоило только осознать, что Ирма в неё больше не зайдёт, куда больше походила на картонную коробку с муравейником внутри. Казалось бы, наполненным жизнью, но… Вся эта жизнь особо ничего не стоит.       Когда Вилл садилась на место, ей показалось, что что-то изменилось. Однако она даже не подняла глаз, чтобы проверить, и просто по привычке проскользнула между партами до своего места. Заунывную речь классного руководителя она слушала точно так же, опустив голову и уставившись то на парту, то на свои колени. — Итак, ребята… В этом году вам предстоит закончить школу и выбрать свой дальнейший путь. За год, надеюсь, вы как следует всё обдумаете и примете решение, о котором ни за что не пожалеете. — слова женщины постепенно смешались с неожиданно наросшим шёпотом ребят. Они явно что-то обсуждали. Из шума Вилл обрывками разбирала слова. Среди прочего особенно запомнились «девушка», «несчастный случай», «передняя парта». Первые два вязались между собой очень легко, а вот к чему тут передние парты, разбираться особо не хотелось. — Да, полагаю, вы все уже в курсе. Буквально два дня назад погибла ученица нашей школы. Они с подругами, — женщина знала, что Вилл тоже была в этой «поездке», но предпочла об этом умолчать, — уехали на море, и там девушка застряла в коралловом рифе во время дайвинга. Поэтому я снова призываю вас в любой ситуации быть предельно осторожными. Запомните: нет ничего дороже собственной жизни. «Должно быть, из года в год повторять одно и то же — её прямая обязанность», подумала Вилл. «Знала бы она настоящую причину — интересно, насколько сильную панику подняла бы?», и девушка опустила голову ещё ниже, коснувшись холодной поверхности лбом. Учительница хотела по привычке сделать ей замечание, но понимала, что промолчать будет лучше, так что Вилл, находящаяся на тонкой грани между беспробудным сном и безудержной истерикой, осталась безнаказанной. — Как бы то ни было, — продолжила женщина, помявшись пару секунд, — есть и хорошие новости. Любовь, Джульетта, пожалуйста, выйдите ко мне. — и тут Вилл всё-таки заставила себя поднять голову. — Директриса хотела представить вас лично, девочки, но её вызвали на собрание по поводу недавнего инцидента… Поэтому предоставьте всё мне.       Перед классом стояли две девушки. Одна, та, что бросала на всех взгляды будто бы свысока, была с распущенными волосами и, как показалось Вилл, не в меру ярко накрашена. Зелёные глаза, тёмно-русые волосы, высокий рост и одежда под стать. В глаза сразу бросилось то, как уверенно она держится на высоких каблуках, и чёрная юбка-карандаш прекрасно подчёркивала стройное тело. «Да уж, девочка без комплексов», подумала Вилл, оглядев её с ног до головы. А потом обнаружилось, что вторая не хуже: приталенные тёмно-синие джинсы, белая футболка, аккуратно уложенные золотистые волосы почти до плеч, и изучающие класс с искренним дружелюбием глаза. И губы накрашены. «Ну и мымры. Из богатеньких семей, сразу видно», девушка фыркнула про себя и снова опустила голову. А затем подняла с целью запомнить, кто есть кто. — Родители Любовь, несмотря на то, что она проучится здесь первый и последний год, очень щедро вложились в наше развитие! Так что на этом курсе вы сможете наслаждаться новым оборудованием в компьютерных классах, и ещё в конце обучения будет организована большая поездка!       «Иронично, если это окажется поездка на море», Вилл усмехнулась. — Ну а сейчас, девочки, представьтесь, пожалуйста! — Меня зовут Любовь. Спасибо, мисс, вы очень добры, — сказала та, что с тёмными волосами. — Джульетта, — скромно представилась девушка с каре. Учительница улыбнулась, поблагодарила их и попросила вернуться на места. Вилл же снова опустила голову и не слушала все остальные обсуждения, погрузившись в мысли о том, что ей предстоит проститься с подругой. Потеряв счёт времени, она очнулась только тогда, когда загремели стулья и класс начал пустеть. Среди гула одноклассников Вилл расслышала, что Любовь — русская, а Джульетта — то ли её близкая подруга, то ли сводная сестра. Учительница подозвала девушку к себе и шепнула, что выражает свои соболезнования и готова посоветовать хорошего психолога, если будет необходимо. Вилл кивнула, попрощалась и вышла из класса. В холле она остановилась и стала дожидаться подруг. — Вилл! — первой пришла Корнелия. — Ну, как ты? — Уничтожена. Физически и морально. Ничего нового. Ну, кроме двух расфуфыренных богачек, попавших в мой класс. — А, так вот, значит, о ком трещит вся школа. С каждого угла только и слышно: одна утонула, вторая приехала учиться из России. Знаешь, слушаю это всё и хочется, чтобы все вокруг резко забыли о том, что Ирма вообще когда-то существовала. — Пытаясь сдержать подступающие слёзы, Корнелия решила, что пора замолчать.       Через несколько минут Тарани и Хай Лин пришли вместе. Обе, не сказав ни слова, посмотрели на подруг, и все четверо друг друга отлично поняли. Пора. За территорией школы девушки разошлись, и Вилл, не став дожидаться отчима, направилась домой. Не найдя там ни мамы, ни брата, она переоделась в чёрное и, про себя посетовав на такое же яркое, как вчера, солнце, с совершенно каменным лицом направилась к дому Ирмы.       Со вчерашнего дня картина почти не поменялась: разве что на этот раз в гостиной, где стоял гроб, был установлен кондиционер. Мачеха девушки с таким же, как у Вилл, каменным лицом, приобнимала мужа, который едва сдерживал слёзы и старался не смотреть в сторону трупа. Тело Ирмы всё-таки покрылось темноватыми пятнами, и, так как на похороны не был приглашён никто, кроме самых близких, дом почти пустовал: разве что на кухне уже сидели Хай Лин и Корнелия. Обе заплаканные, они держали друг друга за руки и разговаривали. Выразив соболезнования семье, Вилл присоединилась к ним. — Знаешь, что меня пугает больше всего, Вилл? — спросила Хай Лин и продолжила, не дожидаясь ответа. — Мне кажется, Оракул предвидел и это. Эта ситуация… Я не знаю, до сих пор не могу понять, как реагировать и что могло случиться, останься мы там. Ты отдала приказ об отступлении, Вилл… Я не виню тебя. Никто не винит. Но мысли так путаются… Я совсем не знаю, что с этим делать и чего ожидать дальше.       Родители Ирмы почему-то покинули дом. Вилл показалось, что отцу девушки стало плохо, но долго размышлять об этом она не стала. Внезапно Корнелия поднялась с места так, что уронила стул, на котором сидела, и с огромным усилием закрыла дверь — так, что затряслись стены. Встав в самом центре кухни, она вдруг начала кричать. Из-за двери высунулась подошедшая, видимо, только что, шокированная таким «приёмом» Тарани. — А какая разница? Кому есть дело до того, кто прав, а кто виноват, если Ирмы с нами всё равно больше нет?! Её не вернуть никаким путём, даже если вырезать нас, всех до одной! Какая разница, есть ли в случившемся чья-то вина, если она мертва?! Ирма мертва! Я вообще не хочу продолжать быть чародейкой и защищать эту вашу сраную Завесу, раз Ирмы с нами больше нет! — Корнелия опустилась на колени. Её чёрное платье так драматично легло на паркет, что, казалось, всё это — всего лишь прекрасная театральная постановка. Тем не менее, Вилл и Хай Лин разрыдались вслед за подругой, а Тарани, отшутившись, что Корнелия только что чуть не убила и её, села рядом с подругой и обняла её. — Давайте не будем, хорошо? Сейчас наша главная задача — достойно проводить её. — А тебе что, всё равно? — Корнелия повернулась к Тарани, уставившись на неё покрасневшими глазами. — Ты не плачешь, не волнуешься, ничего не говоришь. Даже сейчас сидишь и улыбаешься. Твоя подруга лежит в гробу в соседней комнате, а ты такая спокойная! — руки девушки потянулись к чёрному кружевному воротнику рубашки. Тарани схватила Корнелию за запястья и, перестав улыбаться, заговорила тихо, но очень чётко. — От того, что я начну распинаться и причитать о том, какая Ирма бедная и несчастная и как мне будет её не хватать, она не воскреснет. Похороны вот-вот начнутся, а ты даже не в состоянии подняться к её гробу, того и гляди кинешься за ней в вырытую яму. Возьми себя в руки и проводи подругу достойно, а потом рыдай сколько хочешь, слышишь меня? Сама же кричала, что она не вернётся. — хватка Корнелии ослабла, а глаза опустились, продолжая ронять слёзы. — Ты не можешь знать, что я чувствую на самом деле. — продолжила Тарани. — Но к твоему сведению — мне больно не меньше, чем каждой из вас. Я тоже буду скучать по ней и не думаю, что мы сможем справляться с Завесой без неё, но сейчас нужно стараться держать себя в руках. Ради неё, понимаешь? — Корнелия кивнула. С очков Тарани тоже начали стекать слёзы. Корнелия взглянула на подругу и, продолжив тихо плакать, крепко её обняла, пока Хай Лин и Вилл наливали обеим по стакану воды.       Прошло ещё минут пять, и отец Ирмы, заглянув на кухню, сообщил, что пора. Девушки успокоились, насколько могли, утёрли слёзы, поставили стаканы и направились к гробу. Ирма всё так же лежала, освещённая ярким солнцем, в белом гробу. Свежие цветы, которые отец девушки заботливо поменял утром, ещё отдавали окружению аромат, и их яркий цвет ужасно контрастировал с бледным, покрытым синеватыми пятнами телом. Три крепких мужчины вошли в дом, и глава семейства взял гроб на плечо вместе с ними, Процессия двинулась на кладбище. Мачеха девушки в траурном платье шла впереди, а за ней следовали Вилл, Тарани, Корнелия и Хай Лин. Любопытные жители улицы периодически выглядывали из окон, но выйти никто не решался. Да и это было бы странно.       На кладбище священник, желая поскорее освободиться от невероятной жары, отпел тело. В такой яркий, тёплый и солнечный день похороны девушки, обложенной прекрасными цветами и белыми тканями, выглядели словно не траур, а светлый праздник: день, когда она обретёт долгожданный, заслуженный, но такой рано полученный покой. Отец Ирмы, в последний раз нежно проведя рукой по её щеке, отошёл подальше, чтобы не видеть, как гроб заколачивают и опускают в землю. Стражницы же стояли у могилы до последнего, плача и мысленно прося прощения. «Зато теперь, надеюсь, ты увидишься с мамой», подумала Вилл.       Свежая могила, на которой почти сразу оказались несколько скромных, словно отражающих сущность похороненной, букетов, навсегда останется тут. Однажды цветы сюда перестанут приносить, но память наверняка останется. Они все сделают что угодно, чтобы Ирму никогда не забывали. Так сейчас думала каждая из стражниц, в который раз мысленно прощаясь с любимой подругой.       Мачеха похороненной увела мужа домой, а вот девушки ещё долго стояли, склонившись над могилой и думая каждая о своём. В какой-то момент Вилл поняла, что, наконец, может думать снова. Не просто прокручивать произошедшее в голове, а чётко обдумывать и делать выводы. И первым выводом, сделанным ей, было «всё могло пойти по-другому». Затем появилось «Оракул наверняка знал, что так будет». Ещё через пару секунд возникло «если бы мы не отступили, что случилось бы тогда?», и следом — «должно быть, всё и правда было просчитано». «Неужели он был готов к этому?», «Получается, мы могли обойтись без жертв?», «Или не могли, и всё это подстроено?». Но пока вопросов оставалось явно больше, чем ответов. И появилось предчувствие, что в своём состоянии забвения Вилл что-то упускает. Что-то действительно важное. Внезапно лившиеся третий день подряд слёзы, наконец, закончились. Осталось только намерение выяснить, что в этой ситуации не так, где находится подвох.       Стражницы провели на кладбище ещё около часа. Постепенно слёзы кончились у каждой, и тогда девушки приняли решение, что пора расходиться по домам. Завтра рано вставать, начинаются занятия. — Ирма… — Хай Лин на выходе с кладбища повернулась к могиле подруги. — Ты не смогла прожить эту жизнь до самого конца, но… Но обещаю. Я проживу её за тебя. Проживу полную и счастливую жизнь, и никогда не буду забывать тебя! Я обещаю, ты слышишь? Обещаю! — И я, — сказала Тарани, взяв Хай Лин за руку. — Я тоже обещаю тебе, Ирма! — сказала Вилл, схватив ладонь Тарани. — И я. Мы никогда не забудем тебя, — отрапортовала Корнелия, стараясь не заплакать снова. Её рука уже держала Хай Лин за локоть. Должно быть, если бы прямо сейчас над кладбищем вдруг подул ветер или пролетела стая птиц, все они не сговариваясь подумали бы, что это знак от Ирмы. Знак о том, что она запомнила их обещание и будет верить ему, терпеливо дожидаясь их на той стороне.       Всю следующую ночь Вилл снова не могла уснуть, всё размышляя о том, что произошло, и пытаясь чётко восстановить в голове события того дня. Паззл всё не складывался. Оракул сказал, что война закончится и всё будет хорошо. Тогда почему всё так обернулось? Это была ошибка Вилл, которую он не предвидел или не рассматривал? Или всё же всё произошедшее прошло точно так, как Оракул предвидел или… планировал?.. Вилл осеклась. Мысль о том, что всё должно было так произойти, наконец, чётко сформировалась и закрепилась в голове. С чего вдруг? Просто наитие, или… Или оно имеет под собой основу, заставляющую думать именно так?.. — Хорошо, — Вилл продолжила размышлять уже шёпотом. — Допустим, Оракул предвидел, что я дам отход, а Ирма погибнет. Тогда получается, что другого выхода просто не было, и это может объяснить тот факт, что он так спокойно и подготовленно отнёсся к её смерти.       Поразмышляв над сказанным ещё пару минут, она продолжила. — Тогда выходит, что он выбрал лучший путь, чтобы потерять минимальное количество стражниц, и уход войск был предрешён? Он предусмотрел это и подготовился сам, а также подготовил меня, чтобы всё произошло без наибольших потерь! Нет… — сказала она тут же сама себе. — Но что тогда? — Вилл вдруг усмехнулась. — Он подстроил всё так, чтобы случилось именно это. Но зачем? Очевидно, чтобы заменить нас! — и тут Вилл совсем ошалела. Откуда? Почему? Что это за мысли, почему они появились так внезапно, и почему от них так сложно избавиться? — Может… Может, так я просто пытаюсь снять с себя вину? Ведь это я сказала солдатам отходить… И из-за меня Ирма пострадала! Или нет?.. — И Вилл, словно в предпоследний день войны, утонула в потоке собственных мыслей. Но на этот раз усталость и количество эмоций, пережитых в последние дни, дали о себе знать гораздо быстрее, отзываясь тяжестью век и слабостью в теле. И, сколько бы разум ни сопротивлялся, пытаясь не переставать думать, девушка всё же уснула.       Утром, перед школой встретившись с подругами, которым, кажется, стало немного легче, девушка направилась в класс. Там во время перерыва вокруг новеньких кружилась целая толпа, так, что даже лица девушек было не разглядеть за кучей голов. Вилл фыркнула и, даже не сумев восстановить в памяти их лица, спокойно села на своё место, дожидаясь звонка. Весь остальной учебный день прошёл спокойно, в целом, как и всегда. Периодически пресекая приступы накатывающей тоски, Вилл отсидела положенные уроки, после чего отправилась в холл, чтобы там увидеться с подругами, а затем прогуляться. Но, стоило девушкам покинуть территорию школы, как Сердце, как обычно, висевшее на цепочке на шее Вилл, засияло. Отойдя в укромное место, они в недоумении прошли через портал и, оказавшись в Кондракаре, с удивлением обнаружили там Оракула и ещё двоих в костюмах стражниц.       Вилл всё вглядывалась в лица, осознавая, что где-то их уже видела. А потом в памяти всплыли тёмно-русые локоны и золотистое каре, и всё встало на места: перед ней Любовь и Джульетта. И, кажется, остальные, успевшие наслушаться о двух новеньких из школы, тоже догадались, что это никто иные, как они. Наконец, Оракул заговорил. — Знакомьтесь, стражницы. Это Джульетта, которая займёт место Ирмы, и Любовь. — Что? — Вилл, кажется, была готова закричать. — Четыре элемента, одно Сердце, пять стражниц! Что происходит? Нас теперь будет шестеро? — но Оракул, кажется, вовсе не замечал её. Сердце Кондракара вдруг само собой слетело с шеи Вилл и мягко направилось к Любовь. — Поприветствуйте нового хранителя Сердца, девочки, — надменно сказала та, когда артефакт оказался на её груди.