Танцующая среди пепла

Этот сон не отнести к типичному кошмару. В нем не было сюжета, не было динамики — просто череда статичных и совершенно непонятных картин. Будто кто-то стоял за проектором и намеренно ставил на "паузу", вынуждая довольствоваться какими-то бессвязными кадрами. И все-таки даже такое неполноценное сновидение оставляло противное послевкусие: вязкое, как от неспелой хурмы, и горькое, как от редиса. После подобного невольно начинаешь бороться с накатывающим сном — лишь бы не видеть продолжения. А Хай Лин видела. Вот уже несколько дней подряд ее преследовал один и тот же сюжет — череда размытых образов, высокопарные речи о вынужденном эксперименте и... чьи-то смерти. Много смертей. Неестественных, мучительных, леденящих наблюдающему за происходящем зрителю кровь. Менялся только антураж. Девушка только-только открыла глаза. Она рассеянно глядела по сторонам, пока что не до конца осознавая, что находится в своей комнате, а точнее - в развороченной от постоянных переворотов с боку на бок кровати. Судя по разлившейся на улице тьме, ночь не успела смениться утром. Но так даже лучше. Значит, очень скоро стражница вновь окажется в плену сладких грез. Если очень повезет — увидит что-нибудь более приятное, после чего проснется в лучшем расположении духа. Но сейчас важно не упустить момент и, пока обрывки сна не растворились из памяти, зафиксировать изображения хотя бы схематично. Преодолев силу притяжения мягкой подушки и страстную любовь ко сну, заложница сладкой дремы заковыляла к столу. Спросонья ее вялая рука пыталась нащупать выключатель лампы, а после найти на заваленном всякой всячиной столе карандаш. Наверное, хотя бы иногда все-таки стоило разбирать хронический творческий беспорядок. Щелчок. Глаза сопротивлялись резкому свету, незафиксированный клочок бумаги пытается избежать криво нанесенных линий и свалиться под ноги. Рисовать в таких условиях просто невозможно. Но Хай Лин казалось это важным — передать бумаге хоть какие-то обрывки воспоминаний. Вот два бесполых человека: ни одежды, ни лиц уже не вспомнить. Они глядят на третьего, запертого в... капсуле? В шарике? Что же там было? И как это изобразить? Мозг противился нагрузкам, словно старенький компьютер. Он не грузился, а если и начинал работать, тот тут же зависал, угрожая вырубиться в абсолютно неподходящий момент. И все-таки чуйка подсказывала, что увиденное не было просто кошмаром. Может быть, это загадка? Или послание? Или что-то еще, что-то очень важно... то, о чем следует поговорить с подругами. По крайне мере, попытаться объяснить им увиденное. Более того, откуда-то бралась удивительная уверенность, что эти "кадры" как-то связаны с новым лидером, к которому команда испытывала крайне противоречивые чувства. Как никогда прежде захотелось оказаться в Кандракаре и встретиться с Ян Лин. Поделиться с ней своими переживаниями, спросить совета и найти утешения. В конце концов, она тоже была хранительницей воздуха. Причем под руководством не самого завидного руководителя. Кто лучше нее понимает каково это — быть связанной обязанностями? И все-таки где граница между долгом стражницы и долгом дружбы? Ослабленные пальцы не удержали карандаша. Девушка заснула прямо за столом. Проснулась она совершенно внезапно. Будто из объятий Морфея ее выдернул посторонний шум. Иногда так бывает — кажется, будто кроме тебя в стенах находится кто-то, хоть на то ничего не указывает — в комнате ничего не изменилось: все вещи лежат на своих местах. Разве что за исключением одной. Того самого листка, на котором хранительница воздуха делала ночные заметки... До урока оставалось совсем немного времени. Девчонки задержались на улице. Хай Лин, эмоционально жестикулируя, рассказывала об этой странной ночи, Тарани растерянно оглядывалась из стороны в сторону, а Корнелия слушала вполуха и откровенно скучала. — В конце концов, тебе это тоже могло присниться, — скептично заметила хранительница земли, — У меня так миллион раз было. Я просыпаюсь, собираюсь в школу, а потом просыпаюсь от будильника! Она говорила с явной неохотой. Прекрасно понимала, что любые разумные аргументы будут оспариваться. Но подыгрывать своей подруге и дальше не хотелось совершенно. Слишком уж мнительной она стала в последнее время. — Да нет же, ты не понимаешь, — никак не отступала от своего Хай Лин, — Я засыпала в кровати, а проснулась за столом! Вот что это значит? Лицо девушки заметно нахмурилось. Она пыталась донести серьезные вещи, в которые по неизвестной ей причине никто не хотел вникать. Корнелия же устала мусолить одно и то же. Все эти теории заговоров, нелепые догадки и мистика уровня "а мне плохой сон приснился" казались каким-то глупым оправданием личной неприязни к новому лидеру. Пора бы ей повзрослеть... — Это могло значить что угодно. Например, что ты — лунатик, — девушка заметно усмехнулась. В последнее время, таковым было ее увлечение - разбивать надуманные бредни об рациональные объяснения. Судя по реакции Хай Лин, получалось весьма неплохо. Она не могла ответить ни одним более-менее убеждающим аргументом, но при этом продолжала отчаянно спорить. Этот бессмысленный разговор мог продолжаться вечность — девушки не собирались уступать друг другу. Тарани же предпочла сохранить нейтралитет. Куда больше ее беспокоило отсутствие смс ответа от Вилл. Молчание не было ей свойственно. "Не могло ли с ней чего-нибудь случиться?", — задавалась вопросом хранительница огня. Вот уже несколько дней ее тянуло проведать бывшего лидера. Принести каких-нибудь вкусностей или символический подарок. Но почему-то Кук казалось, что ее приходу будут не рады. Лучше уж написать второе смс. Или позвонить. На крайний случай - отправить открытку почтой?. Но навязываться нельзя. Тем более, после произошедшего. Хранительница огня ощущала легкий укол совести за то, что она не вступилась публично за подругу. С другой стороны, что бы это изменило? Оракул уже принял решение, новый хранитель был найден. — Я никакой не лунатик! Почему ты не воспринимаешь мои слова серьезно?, — никак не унималась тем временем Хай Лин, — Тарани, ну скажи ты ей! Девушка с надеждой взглянула на подругу. Она прекрасно понимала, что в одиночку такого упертого барана (пусть она и обманчиво выглядит как миловидная блондинка), не переубедить. Да что скрывать, даже на пару шансов не было. И все-таки хотелось ощутить от нее какую-то поддержку. — О, Вилл!, — губы стражницы воздуха растянулись в приветливой улыбке. Резким жестом правой руки она активно приветствовала подругу. Но та ее словно не замечала. С горделиво задранным носом бывшая хранительница Сердца прошла мимо и скрылась внутри школы. — Вилл?, — растерянно повторила Хай Лин, но вдогонку не бросилась. В глубине души она понимала, чем такое поведение могло быть вызвано. Что уж скрывать, окажись хранительница воздуха на месте своей подруги, наверняка поступила бы так же. Поэтому какой-то обиды или злости не ощутила. Скорее, досаду. — Ну вот. Теперь еще и обиженку строит, — недовольно буркнула Корнелия и скрестила под грудью руки. В отличие от других, она считала, что такое поведение только лишний раз доказывает несостоятельность прошлого лидера. Отсутствие рационального мышления, податливость эмоциям, неспособность признать свои ошибки, вечный поиск виноватых. Значит, Оракул был прав в том, что нашел ей замену. — Перестань, — шикнула ей в ответ хранительница воздуха и заметно нахмурилась, - В конце концов, мы были не только стражницами, но и подругами. А знаешь, какова обязанность настоящих подруг? - Пра-авильно, поддерживать друг друга! Губы растянулись в оптимистичной улыбке - по ее мнению, девушки пережили слишком многое, неужели им страшен очередной удар судьбы? Нет. Хранительница воздуха была настроена крайне оптимистично. Она и предположить не могла, что Вилл уже совсем не та. В отличие от той же Тарани. Та подметила слишком много изменений: и походка, и манера держаться, и выражение лица — все, абсолютно все кричало о том, что мимо прошел совершенно чужой человек. Как такое возможно - хранительница огня пока что не понимала. Но и наивными предположениями о том, что все будет как раньше, себя не тешила. Корнелия же только пожала плечами. Он считала это показушным. — Настоящие подруги не перекидывают вину друг на друга за личные неудачи, — внезапно вставила она и, развернувшись, направилась ко входу, — К слову, если постоим тут еще немного, то мы можем опоздать. Пойдемте уже. Девушки даже не думали о том, что все это время за ними наблюдает несколько пар глаз. В самом центре бесконечности, В Кандракаре, Оракул всматривался в парящие над полом аурамеры. Их нестабильность вызывала некоторое беспокойство у совета. Во время тренировок с новым лидером они росли параллельно силе стражниц, но разногласия внутри команды сводили прогресс до нуля — и так по кругу. — Вы снова обеспокоены?, — негромко спросил Тибор. Все это время он стоял за спиной у Мудрейшего, подбирая слова для начала разговора. — А тебе самому не беспокойно?, — с характерной настойчивой манерой внезапно влезла Луба, — Я не зря говорила, что девчонки ни на что не годятся. Нам очень повезло, что у нас нашлось хотя бы два образца им на замену. — Давайте их называть хотя бы по именам: Джульетта и Любовь. И, да, такая резкая замена подорвала командный дух!, — никак не уступал советник. Он давно смирился с тем, что их взгляды с Лубой абсолютно противоположны, - Мы можем только догадываться, чем это обернется. — Стражницы постепенно признают нового лидера, им просто нужно время, — совершенно спокойно ответил Оракул и повернулся к спорящим, — Командный дух строится на взаимопонимании и доверии. Девочки осознают превосходство новых товарищей и начинают прислушиваться к ним... Луба заметно усмехнулась. Она была одной из немногих, кто поддерживал идею "искусственного создания" стражниц. По ее мнению, каждый раз, при смене поколений, сила оказывалась в руках неопытных и наивных детей, которые очень рисковали не справиться со своими обязанностями. Специально же созданные для этих целей низводили возможность такой угрозы до нуля. И все-таки у экспериментов была очень нелицеприятная обратная сторона, о которой знающие старались не упоминать. Тибор же заметно нахмурился. Он изначально выступал против этого аморального безумия. Но что могут сделать единицы против большинства? — Только смириться и ждать. — Но Любовь очень... очень амбициозна, - никак не успокаивался Тибор, - Есть мнение, что даже эмоционально нестабильна. Это может ее погубить. "И не только ее", — но эти слова озвучены не были. — Просто наблюдайте, - успокоил его Оракул и повернулся к аурамерам опять. Тем временем девочки сидели на уроке химии. Хай Лин пыталась восстановить утерянный к утру рисунок, но как ни пыталась — не могла вспомнить ни малейшей детали, будто даже намеки были безвозвратно стерты из памяти. Она искалякала несколько листков тетради, надеясь найти в бессвязных линиях хоть какую-нибудь отсылающую к ночным художествам черту. Бестолку. "Может быть, я действительно преувеличивала свои опасения раньше...", — размышляла девушка, - "...и совершенно зря беспокоила девочек. Но сейчас... сейчас мою память будто выборочно подчистили! Не значит ли это, что мои предположения верны? Что я начинаю цепляться за что-то очень важное?" С озадаченным видом она посасывала ручку, даже не замечая раздраженных интонаций преподавателя, обращающегося к ней. Он сделал замечание один раз, второй, третий. Но ученица настолько улетела в мысли собственные, что ей непременно следовало прочитать нотацию. С искаженным в недовольстве лицом он принялся кричать на весь класс: — Хай Лин? ХАЙ ЛИН! Позволь узнать, чем ты таким жизненно важным занята на нашем уроке? Явно не окислительно-восстановительными реакциями! — Ой, простите. Нет-нет, я слушаю, вы не подумайте, предмет же очень важный и... и сложный..., — девушка принялась нелепо оправдываться, периодически поглядывая в сторону Тарани. Ей бы очень пригодилась переданная телепатическим путем подсказка. Но стражница огня тоже была "не здесь", она витала в мыслях своих: "Может быть, стоит к ней подсесть в столовой? Спросить о самочувствии, например..." — Это просто возмутительно! Если бы вы обладали особым талантом к химии, то я бы понял ваше наплевательское отношение к предмету..., — продолжал возмущаться учитель, — ...Вам напомнить результат прошлой проверочной работы? Благо, его тираду прервал звонок. Все ученики, словно один, принялись сметать вещи со своих парт и торопились покинуть кабинет. — Домашнее задание на доске и, да, завтра ты будешь отвечать первой!, — пытался мужчина перекричать класс, но его уже никто не слушал. Коридор был охвачен шумом. Ученики спешно покидали классы и спешили по своим делам — поговорить с друзьями, почитать книгу, переодеться на физкультуру. Девушки направились в столовую, где должны были пересечься с Корнелией и Вилл. Хранительница земли себя ждать не заставила. С перекошенным от ярости лицом она направлялась в сторону столика подруг, явно желая поделиться с ними не самыми лучшими новостями. — Не знаю, какая муха ее укусила, но наша "обиженка" теперь и зазнайка номер один, — разразилась громом блондинка. Она даже не пыталась сдерживать бьющие через края эмоции. Показательно резко приземлилась на стул и нервно забарабанила пальцами по поверхности стола. Ее слушательницы озадаченно переглянулись меж собой, - Да-да, и даже не пытайтесь ее защищать! — Ну-ну, подожди. Может, ты хотя бы расскажешь, что случилось?, — как можно спокойнее сказала Тарани. Она искренне переживала, что Хейл разозлится еще сильнее, вот и пыталась говорить с ней мягким и даже ласковым тоном, словно с психующим ребенком. Лишние конфликты внутри команды сейчас были ни к чему, так называя "дружба" и без того трещала по швам — слишком много разногласий накопилось в последнее время. Хай Лин тоже заметно напряглась. Что ж, если ее обвиняли в несправедливом отношении к лидеру новому, то она была готова предъявить тоже самое Корнелии, но по отношению к лидеру старому. — Я подумала, что, может, вы и были правы... — начала хранительница земли на повышенных тонах, - Решила подойти и поговорить. Спросить там о самочувствии, поддержать, как вы там говорили. И, знаете, с таким высокомерием столкнулась впервые! — Зная тебя..., - внезапно перебила ее Хай Лин, — ...могу с уверенностью предположить, что твоя заинтересованность ее самочувствием и поддержка выглядели как... как... — Ну?, — с еще большим раздражением выпалила блондинка. — Не как заинтересованность или поддержка, — продолжила хранительница воздуха спустя некоторую паузу, — Просто ты не замечаешь, какой заносчивой бываешь иногда. А нам со стороны... Тарани сильно сжала кулачки. Ей надоели эти высосанные из пальца конфликты. Ну почему просто нельзя помолчать? Дать Корнелии выпустить пар. Неужели это так сложно? Но нет, все эти пререкания поспособствуют еще большему конфликту. Вот будь сейчас Ирма жива — она наверняка разрядила бы этот накал страстей своим ужасным юмором. Нет, даже не так. Будь Ирма жива — всех этих ссор могло бы и не быть. "Или я ошибаюсь?", — никак не унималась хранительница огня, — "Может, все наши противоречия всплыли бы на поверхность, но просто чуть позже?" Она резко встала из-за стола, вынуждая смолкнуть активно спорящих подруг. И, игнорируя их дальнейшие расспросы, направилась в класс. Хотелось отдохнуть. Просто посидеть в тишине. Но в школе — ссоры, после школы - тренировки с Любовью или миссии. Может быть, проблема в том и заключается, что стражницы просто устали друг от друга? — ...нет, но почему-то мы с понимаем относились к твоему плохому настроению..., — продолжала с поражающей эмоциональностью тем временем Хай Лин, -...и никогда не отворачивались от тебя, как бы ты не бесилась! Так, может, пора уже подумать хотя бы о ком-то, кроме себя? Понять, что другие тоже имеют право злиться или обижаться? Что они могут быть не рады твоему присутствию! И это не делает их плохими! Окружающие невольно покосились в сторону их стола. Даже не особо интересующиеся жизнью других слышали о невероятно крепкой дружбе бывшей пятерки. Теперь же, когда их ссоры стали настоящим ежедневным перфомансом, по школе поползли разные слухи. Кто-то посмеивался, что такой конец был вопросом времени, ведь женской дружбы не существует. Другие искренне переживали за происходящее. Третьи, самые подлые, пользуясь случаем, пускали разные сплетни и слухи. Не сказать, что им кто-то верил, но приятного было мало. Та же Хейл не один раз бушевала с того, что ей приписывают зависть Любови. "Да у меня чувство вкуса просто есть, вот я и не опускаюсь до такого сучьего стиля", - словно в оправдание повторяла раз за разом она. Той же Вилл приписывали попытку забыться в наркотических веществах. Этим-то и объяснялся ее угнетенный и жалкий вид. Даже неделя "каникул" объяснялась поиском врача-нарколога или психиатора. И, наверное, этот слух еще долго ходил бы среди подростков, если бы не внезапное преображение обсуждаемой. Ее провожали взглядом, словно новенькую. Вандом сидела у окна и с едва заметным прищуром смотрела в сторону единственного свободного места — парты Любови. Говорят, за особые успехи ее отправили на какую-то олимпиаду. Вот уж умница и молодец — и в спасении мира отличается, и в учебе. Не девочка, а идеал! У бывшей хранительницы Сердца просто челюсть от злобы сводило. Она с таким нетерпением ждала их встречи, так желала проверить, насколько изменилась за "недельную" практику с Нериссой. А в результате столкнулась с толкушкой в лице Корнелии. И все бы ничего, если бы хранительница земли не начала лицемерничать. Ее неискренняя улыбка просто выводила из себя, а вопросы из разряда "как ты?", "почему не звонила? мы так волновались", "надеюсь, тебе стало лучше? а то выглядела действительно измученной" вызывали единственное желание — вырвать ей клок волос, да побольше. Авось, хотя бы закричала натурально. — Сама вопросы сочиняла или Любовь советом помогла?, — с несвойственной усмешкой тогда ответила Вилл. — Если ты обижаешься, что я тебя не проведала, то прости, — не без раздражения ответила тогда блондинка. Она и сама прекрасно понимала, насколько сухо и безжизненно звучали ее вопросы. Но ей не хотелось выглядеть сволочью (особенно в собственных глазах). А потому она поспешила оправдаться: — Ты сама знаешь, сколько времени отнимает работа стражниц и... — Конечно-конечно, занятая моя. Тогда давай без вступлений и сразу к делу, — перебила ее Вандом. И только тогда хранительница земли поняла, что изменения не были показушными. Изменилось все: интонации, мимика, жесты — даже взгляд стал жесткий и бескомпромиссным... Он кого-то напоминал. Пока что смутно и отдаленно. Как бы Корнелия ни пыталась, но точно определить не могла. А пауза тем временем затягивалась, что еще больше выводило испорченную энергией Скверны из себя. — Если у тебя все, то, будь добра, не трать мое время, — без лишних церемоний ответила она и отвернулась куда-то в сторону, давая ясно понять, что диалог на этом закончен. Сначала блондинка растерялась. С явно написанным на лице замешательством она продолжала смотреть на свою бывшую подругу. Но по мере осознания произошедшего — лицо ее все сильнее наливалось краской. Вздернув носик повыше, Корнелия поспешила убраться из класса прочь. С одной стороны, ей было обидно. Искренне. Сколько раз она предупреждала Вилл о ее несостоятельности как лидера, сколько раз указывала ей на ошибки - все бестолку. Зато теперь, когда ее сместили с должности, строит из себя жертву обстоятельств, а окружающие воздыхают о том, как некрасиво с ней обошлись. "Была бы голова на плечах — никто бы ее не сместил", — никак не унималась хранительница земли, — "Но зачем думать о собственной ответственности за происходящее, когда можно посильнее надуть губки и обвинить весь белый свет". С другой стороны, девушка испытывала искреннюю злость. Подругам не стоило поощрять такое поведение. Неужели они не видят, к чему сами же Вилл и подталкивают? Бывшая хранительница Сердца же с довольным выражением лица продолжала восседать за партой. Уход Корнелии был своеобразной маленькой победой. "Побежала жаловаться подружкам", — довольно думала она и повернулась в сторону настенных часов. Очень скоро должна была завершиться олимпиада. И к урокам присоединится Любовь.