Танцующая среди пепла

      Разразившая в стенах школьной столовой буря потихоньку сходила на нет. Две стражницы, еще несколько мгновений назад обменивающиеся взаимными претензиями и упреками, смиренно хранили молчали. Каждая из них была погружена в свой маленький мирок. Художница, например, мысленно обращалась к Ян Лин, представляя как та, по-доброму улыбнувшись, начала бы в свойственном ей стиле говорить о каком-нибудь смирении или взаимопонимании и о том, что дружба крепнет по мере преодоления раздоров. Ее собеседница же, в лице хранительницы земли, не оставляла попыток выровнять дыхание и собрать в кучу хаотично разбросанные мысли. Ей очень хотелось верно подобрать слова, четко сформулировать мысль и, минуя острые концы, наконец донести до подруги свои переживания. — Знаешь, я даже возвращаться в класс наш не хочу..., — прервала тишину Корнелия и заглянула Хай Лин в глаза. Вынужденная слушательница выглядела немного растерянно, ведь еще недавно она была уверена, что все точки над "и" расставлены, и разговор уже окончен. Во всяком случае, надеялась на это: продолжение было чревато очередным недопониманием. Но на сей раз блондинка выглядела настолько безоружной и открытой, что художница решила не прерывать внезапное душеизлияние и дать шанс высказать свою позицию. Наверняка бабуля была бы ей довольна. —...просто понимаю, что у меня нет сил наблюдать за всем этим, — продолжала тем временем Хейл, — Я тоже устала от этих скандалов. Сильно. Может быть, вы просто не замечаете моих чувств, и мне стоит демонстрировать их более явно, но я так же покоя хочу! Чтобы спокойно ходить в школу, без лишней головной боли посещать тренировки и во время миссии думать именно о миссии, понимаешь? А сейчас я как канатоходец! Шаг влево, шаг вправо — финита ля комедия! Снова поддавшись всплеску бурных эмоций, стражница ударила ладонью о стол. Мало того, что душа ее ныла от непонимания окружающих, так теперь и кисть заболела. Какой "удачный" день! При всем старании его так не испортить. И пока Корнелия извергалась, подобно вулкану, Хай Лин возвращалась к более спокойному состоянию. Ее взгляд заметно смягчился, с тела ушло напряжение, отчего и поза стала более естественной. И пусть художница пока что не была готова закрыть глаза на все то, что только-только наговорила ее светловолосая подруга. Но ее, сердобольную, не могло не подкупить чистосердечное признание собственной слабости. Тем более, со стороны такой гордой и неприступной собеседницы. Хранительница воздуха выдавила из себя подобие улыбки, надеясь таким жестом Хейл приободрить, но выглядел он настолько вымученным и жалким, словно Хай Лин испытывала к Корнелии жалость. — Давай, скажи, будто тебе это все не осточертело, — продолжала изливать свою душу тем временем Корнелия. Голос ее предательски дрожал. Не будь тут столько зрителей, девушка наверняка бы окончательно потеряла контроль над своими эмоциями, — Вот ты говоришь, что мы должны быть подругами, должны поддерживать друг друга и помогать. Но меня преследует ощущение, что Вилл нас не поддерживает, а добивает. Она даже не пытается задуматься о том, насколько это тяжело, когда приходит новый лидер и выставляет какие-то свои требования. Когда приходится душить свою гордость, как-то подстраиваться и адаптироваться, находить общий язык. Нет, она хочет, чтобы мы разорвались на части между ней и Любовью, потому что конкретно ей плохо. Вот и мы должны страдать. За компанию. А иначе - не по-товарищески.       Восстановилось молчание. На сей раз — неудобно затяжное. Перемена близилась к окончанию, народ постепенно покидал стены столовой и возвращался в кабинеты, где начинались занятия. Корнелия же делала все, чтобы отсрочить момент своего ухода. Как забавно, что самое шумное и людимое место воспринималось нынче в качестве тихой гавани. Хейл понимала, что резко возросшая стервозность Вилл приведет к еще большему числу конфликтов. И если Любови на это искренне наплевать, то Вилл вынесет окружающим мозг. Хай Лин же было нечего сказать. Она понимала причинно-следственную связь в поведении бывшей хранительницы Сердца, и этого было достаточно для того, чтобы проникнуться к ней искреннем сочувствием. Сейчас же, по мере развития монолога, она открывала для себя и ход мысли Корнелии. Даже начинала осознавать, что где-то в глубине души испытывает подобное негодование. Но в силу склада характера и воспитания пыталась задушить такое настроение еще на стадии зачатков. А потому она просто озвучила те слова, которые повторяла себе, как мантру, из раза в раз и изо дня в день: — Рано или поздно этот конфликт себя исчерпает. Вилл поймет, в каком шатком положении мы оказались, и не станет держать зла. Да, может, мы распались как команда стражниц, но не как подруги. Во всяком случае, пока что. И, знаешь, я приложу все усилия, чтобы мои самые страшные ожидания не оправдались, — выдержав выразительную паузу, Хай Лин продолжила заметно тише, — Если быть совсем откровенной, я думала поговорить по этому поводу с Любовью. Корнелия оторопела. Сама мысль о том, что нового лидера придется просить быть с Вилл помягче, казалась до безобразия абсурдной. Но не успела она свои мысли озвучить, как прозвенел зовущий на урок звонок. В сторону класса хранительница земли не спешила: уровень ее энтузиазма был сравним с идущим к плахе приговоренному. При таком самоощущение становилось абсолютно все равно, что урок сейчас ведет мисс Рудольф, требовавшая не только идеального знание предмета, но и, как она часто выражалась, уважительного отношения к самому процессу обучения, выражающегося в пунктуальности. В своей головушке блондинка уже прикидывала целый перечень уважительных причин, по которым она опоздала: начиная от невероятной мигрени, вынудившей обратиться в медпункт, завершая растяжением лодыжки на лестничной площадке. Но, как же бывает непредсказуема судьба-злодейка! Хейл даже не пришлось прибегать ни к одной из уловок: дверь в класс резко распахнулась и высунутая наружу голова криком принялась звать кого-нибудь на помощь.       Внутри царила настоящий переполох. Чувства паники охватило умы и учеников, и самой директрисы: "Да вызовете наконец врачей!", "А за нашей медсестрой уже кого-нибудь послали?", "Мне кажется, или она не дышит?". — Что случилось?, — воскликнула явно пожалевшая о собственной неспешности Корнелия. Первое, что она увидела - лишенную чувств Вилл, что лежала на полу в окружении бестолково суетящихся одноклассников и испуганной преподавательницы; второе - верный себе дуэт в лице Любови и Джульетты. С непоколебимо спокойным выражением лица они восседали за партой и безучастно наблюдали за пораженной стадным порывом толпой. Впрочем, даже на фоне подруги поведение действующей хранительницы Кондракара выглядело несколько претенциозно, но она искренне не понимала, на что там любовались одноклассники. Тело - есть тело, пусть и лишенное чувств. В таком контексте лишняя суета вокруг казалась исключительно лицемерной попыткой доказать социуму свою причастность к стаду, ну и бессознательное желание закрепить в чужих глазах свою человечность, неравнодушие и прочие "благородные качества". На деле - бестолковая потеря времени. И почему люди так нерациональны в использовании такого ценного ресурса? Неужели у каждого из них в кармане запасная жизнь лежит? — Неисправное оборудование..., — обратился тем временем к Корнелии кто-то из толпы, —...ее, бедолагу, током ударило. В подтверждение своих слов рассказчик кивнул головой в сторону парты. Туда, где дымилось только что выдернутое из розетки устройство. Еще недавно скучное и тривиальное, оно превратилось в своеобразный артефакт: пусть и не несущий никакой опасности, но вызывающий в телах зрителей волну необъяснимого трепета. Любители драматизировать уже активно шептались о том, как школа безалаберна в отношении своих подопечных, как самые обычные уроки могут обернуться катастрофой. Об искреннем сопереживании к пострадавшей не могло идти и речи. Людям такого типа, коих Корнелия характеризовала как скрывающихся под ликом юности пенсионеров, нужна была хоть какая-то трагедия, чтобы посмаковать собственными негативными эмоциями. Пройдет день, два, неделя, а они, объединенные пережитым инцидентом, будут продолжать высасывать из этой темы все жизненные соки, пока неумолимый рок не подкинет пищи новой.        Но четыре человека из своры присутствующих точно знали, что ни учебное заведение, ни оборудование тут ни при чем. То было мастерски подобранным прикрытием, хитрой уловкой, чтобы отвести какие-либо подозрения от настоящего виновника торжества. И Корнелия, несмотря на свою злость, просто не могла не отметить, насколько ловко все оказалось организованным. Никакого очарования, гипноза и прочих инструментов не понадобится для того, чтобы подчистить свидетелям память. Чистая работа. — Зачем ты это сделала?!, — воспользовавшись удобным случаем, спросила Хейл у Любови. Вряд ли бы их разговор кто-то подслушал: орда одноклассников, словно впервые увидев персонал скорой помощи, галдела у окон. Кто-то звонил родителям и делился новостью, кто-то жалел жертву несчастного случая, а кто-то неудачно шутил: "Интересно, а окажись тот агрегат у мисс Рудольф, надолго бы мы забыли о лабораторных?" — Сделала что?, — усмехнулась хранительница Сердца на вопрос своей подчиненной. Она казалась просто не пробиваемой: какой вопрос ни задай, и бровью не поведет. В отличие от той же Хейл, у которой все чаще проглядывалась бесячая Любовь неосмотрительность. Этой чертой Корнелия сильно напоминала Вилл. Но у хранительницы земли было преимущество в виде периодически проглядывающегося стержня. Зачастую, конечно, не к месту и не ко времени, но любую собаку можно надрессировать. А потому, хитро улыбнувшись, лидер все-таки снизошла до ответа: — Подружке твоей, какая досада, не хватило мозгов, чтобы соблюсти технику безопасности. Но ты-то, надеюсь, поумнее будешь, правда? И пусть то сказано с самой обычной ухмылкой, подтекст был предельно ясен: либо подчиняешься - либо становишься новой "жертвой". Одарив хранительницу земли снисходительной улыбкой, Любовь поднялась из-за парты и вышла из кабинета прочь. Все равно урок был окончательно сорван. Мисс Рудольф объяснялась перед полицейскими, доказывая им, что произошедшее является всего лишь несчастным случаем; одноклассники продолжали маячить перед окном. Блондинка уже думала выбежать из кабинета следом и попытаться настоять на продолжении разговора, как вдруг ее, схватив за локоть, остановила Джульетта. — Не вини Любовь, — мягко сказала хранительница воды и дружелюбно улыбнулась, — Она все сделала правильно. Твоя подруга была на взводе и использовала силу первой. Боюсь представить, какими были бы последствия, если бы не удалось ее вовремя обезоружить. Чем дольше говорила девушка, тем меньше Корнелия верила собственным ушам. На ее памяти Вилл, будучи пусть и не самым лучшим лидером, часто переживала о том, чтобы сохранить секрет стражниц. Иногда ее переживания доходили до паранойи, вспомнить даже то, как она отчитывала за малейшие шалости Ирму. И осознание того, что Вандом настолько изменилась за непродолжительный период времени просто выбивало из-под ног почку. — Что ты несешь?, — тут же запротестовала Хейл, вырывая из цепкой хватки свою руку, — Да Вилл бы никогда не посмела. Она ведь понимает, что таким образом подставит абсолютно всех нас. — Можешь мне не верить, — пожала плечами Джульета и улыбнулась еще шире. В какой-то степени ее забавляло парадоксальное поведение собеседницы. Она так страстно желала узнать правду и в то же время остаться вдалеке от нее! — Живи и дальше в мире своих иллюзий, где есть четкое разделение на "белое" и "черное", "доброе" и "злое". Но не удивляйся, что и отношение к тебе будет соответствующее. Глаза Корнелии блеснули в приступе бессильной злобы. Причем не на хранительницу воды, а на себя. Блондинка позиционировала себя достаточно умной и сильной для того, чтобы принять любую правду, но теперь, когда пришла пора снять розовые очки, вцепилась в них мертвой хватку. И все-таки в силу поверхностного знакомства Джульетта ей казалась не тем человеком, которому следовало бы доверять. Если характер Любови был понятен с первых минут общения, то ее подружка до сих пор оставалась какой-то темной лошадкой. Быстро взвесив все "за" и "против", Хейл решила поделиться своими опасениями. С одной стороны, это было своеобразным психологическим трюком — если начинаешь раскрываться перед человеком, то и человек начинает раскрываться перед тобой. — Я думаю, у вас есть все основания, чтобы рассорить нас с Вилл окончательно. А для этих целей ты можешь сказать что угодно, — как можно более спокойно и взвешенно проговорила блондинка: она не собиралась идти на поводу у собственных эмоций. Скорее, напротив, пыталась вывести на них самую загадочную фигуру из действующего состава стражниц. Каково же было удивление, когда вместо оправданий или увиливаний послышался искренний смех. — Нет, у нас нет целей рассорить вас с подружкой. Единственное, что нас волнует — это выполнение своих обязанностей перед Советом Кондракара. Вы не отлыниваете ни от тренировок, ни от миссий, так что в вашу личную жизнь лезть нет никакого смысла. Или ты действительно думаешь, что у нас дел других нет? Что мы днями и ночами придумываем коварные планы по снижению вашей эффективности? Джульетта снова засмеялась, а Корнелия серьезно задумалась над тем, что эти девушки не стали бы вставлять палки себе в колеса. Они слишком для этого умны. Если только все это не является частью какого-то плана по "обновлению состава". — Для нас тоже есть замена?, — внезапно даже для самой себя спросила Хейл, — Как-то слишком быстро оказалось занято место Ирмы и Вилл. Да еще и такими подготовленными кадрами. Она не рассчитывала узнать правду. Более того, была готова ко всем возможным увиливаниям со стороны новой хранительницы стихии воды. Но ее мгновенная реакция на этот вопрос, будь то удивление или напряжение натолкнули бы на определенные выводы. — Я была бы рада развеять твои сомнения, дав развернутое объяснение, — на удивление спокойно ответила Джульетта, — Но кроме нас с Любовью лично я никаких "кадров" не видела. С другой стороны, в Кондракаре много умелых воинов, ты и сама это прекрасно знаешь. И если кто-то из вас подведет команду, то он будет тут же заменен до поиска новой стражницы. "Как Орубэ заменила Тарани", — тут же подумала Хейл, но мысли эти оставила при себе. На том разговор и завершился.       Дальнейшие уроки тянулись бесконечно долго. Так всегда бывает, когда нетерпеливо ожидаешь их окончания. Да и настроение учиться, очевидно, не было совершенно. Все мысли были далеки от предметов, какие титанические усилия не прикладывай. Но даже Тарани не могла собраться. Не менее шокированные произошедшим учителя старались идти на уступки. Они не задавали лишних вопросов, не вызывали к доске, а нагружали какими-то формальными письменными заданиями. "Им самим сейчас не до обучения", — в очередной раз подмечала про себя Хай Лин, застав очередного преподавателя за имитацией работы, — "Наверняка переживают, как бы не было очернено имя нашей школы. А судя по тому, какое количество проверок теперь обвалится на эти стены..." Наконец последний урок был окончен. И теперь подруги, объединенные порывом переживания за Вилл, могли сходить в госпиталь и хотя бы попытаться узнать, в каком состоянии находится их бывший лидер. Дело оставалось за малым — узнать у Любови, есть ли на сегодня поручения "свыше"? Хранительница Сердца быстро смекнула, к чему ей задают такие вопросы. — Передавайте привет своей амебе, — расплылась она в недоброй улыбке, — И пожелайте скорейшего выздоровления, а то ведь и коньки так отбросить недолго, в конце концов, разряд в 200 вольт, опасно для жизни! Подруги переглянулись меж собой. Очевидно, слова эти никто и под дулом пистолета передавать не собирался. — Только вылезла из своей норы, и снова из поля видимости исчезает... С такими темпами, она очень скоро разделит место рядом с Ирмой!, — с ухмылкой продолжила Любовь, — Это, конечно, так ужасно! Но, увы, секрет стражниц уйдет в могилу вместе со стражницей, добровольно или насильно, главное, что уйдет в могилу. И не мои проблемы, что Вандом это откровенно отказывается понимать! Беда вся лишь только в том, что я не Вилл, и я сделаю все, чтобы тайна Кондракара надежна охранялась, потому любая угроза для стражниц и совета, со стороны третьих лиц, будет тут же пресечена, самым верным и надежным способом! Я искренне надеюсь, что вы девочки, будете умнее вашего бывшего лидера, в конце концов одна уже в могиле лежит, и всегда можно обеспечить ей компанию! Своей надменной улыбкой и саркастично-сочувствующим тоном Любовь хотела донести до девочек одну простую мысль - аналогичная участь будет ожидать каждого, кто пойдет против ее авторитета. Но знала ли она, что за этим перформансом наблюдают не только подчиненные? — Вот сейчас мы можем наблюдать поведение настоящего лидера, — говорила тем временем Луба. Она стояла среди прочих членов экстренно созванного Совета Кандракара и обращалась к "судье" в лице Оракула. Вынесенное на обсуждение дело не имело аналогов за всю историю существования стражниц. А потому высказать свое мнение относительно поступка нового хранителя Сердца хотели многие, — Я считаю, что жесткость в конкретно данном случае была просто необходима. Вилл стоило давно урезонить. Столько воды утекло, а она все не может смириться со своей участью. — Вилл была воином, — мягко заметила Ян Лин и со свойственной ей манерой расплылась в улыбке, — Поэтому она и продолжает вести себя как воин. Гнет свою линию и не прекращает борьбу. Да, в контексте сложившейся ситуации, признаю, это доставляет немало проблем и нам, и действующим стражницам. Но посмотрите на это с другой стороны. Не мы ли поощряли в ней настойчивость и целеустремленность? Члены совета активно зашептались меж собой. В некоторой степени они признавали, что сами вырастили источник проблем. Но сейчас же вопрос заключался в другом. Виновных пока что не искали. Но пытались решить, как поступать с последствиями. — Позвольте напомнить, — тут же вмешалась Луба, — Что и Нериссу в таком случае мы вырастили собственноручно. Но почему-то ни у кого не возникало сомнений в том, что ее поведение требует применения жестких мер. А Вы, Ян Лин, постарайтесь быть объективнее в этом вопросе. Мы все прекрасно знаем, что персона Вандом вызывает у Вас определенные симпатии. Старушка заметно напряглась в лице, но отвечать на выпад оппонента она не собиралась. Сравнение Вилл с преступницей казалось ей крайне неудачным, но большая часть совета, судя по одобрительному шепоту, придерживалась совершенно иного мнения. — Благодарю Вас обеих за честное высказывание своих позиций, — совершенно спокойно сказал Оракул и поднял руку, призывая к тишине присутствующих, — Хочет ли высказаться еще кто-нибудь? Тогда шаг вперед сделал Тибор. Высказать ему хотелось многое, но опыт прошлых собраний подсказывал, что смысла в том крайне мало. Совет в его глазах был очередной фикцией, разыгрываемым для отвода глаз перфомансом. С другой стороны, если чутье обманывает, и действительно есть шанс повлиять на слушателей, то нельзя им не воспользоваться. — Если позволите, я скажу, что в сложившейся ситуации обе девушки повели себя крайне непрофессионально, — неспешно рассуждал старик. Он внимательно наблюдал за реакцией слушателей, в особенности Лубы, которую воспринимал в качестве основного возражателя,— Вилл действительно стала провокатором, так как именно она при свидетелях попыталась напасть на действующего хранителя Сердца, подставив таким образом под угрозу тайну стражниц. Но ведь ровно под такой же удар его подставила тайну и Любовь, когда совершила ответный маневр. Лицо Лубы перекосило от внезапно подкатившего приступа раздражения. Она совершенно не понимала, как можно сравнить защиту с нападением. Да если бы ответные меры не были бы предприняты, то Вилл рано или поздно выдала бы секрет. А аккуратная работа Любови только лишний раз подчеркивает ее профессионализм. - Позвольте, Мудрейший, высказаться мне, — спросила скрывающая свой лик за капюшоном, и голос ее поверг в гробовую тишину весь зал, в котором собрание и проводилось. — Нападение на действующего хранителя является пощечиной всему Совету, — получив одобрительный кивок головой, продолжила эта фигура. Пусть ее внешности и не было видно, но по ледяному тону было очевидно, что ходом обсуждения она совершенно недовольна, — И меня удручает, что некоторые из нас, прикрываясь нелепыми аргументами и взывая к эмоциям, просят снисхождения для преступника. Более того, пытаются создать иллюзию обоюдной неправоты в этом вопросе. Тибор и Ян Лин вздрогнули. Никто не позволял себе подобных высказываний, взаимное уважение было обязательным условием при выступлениях на Совете. И пусть та же Луба делала это импульсивно, за невидимую черту она не заступала, но Элис... Своим холодным и категоричным умом она затыкала рты каждому, кто сомневался в поступках ее любимой ученицы. — Позвольте напомнить, что во время прошлого нашего собрания я предлагала погрузить прошлую хранительницу Сердца в состояние беспамятства, — продолжала тем временем фигура, — Но бестолковая лояльность некоторых членов Совета, их сердобольность и предвзятость привели нас к откровенному предательству со стороны Вилл Вандом. Вместо того, чтобы сделать ряд выводов Вы призываете к лояльности снова? Поразительная беспечность. Оракул сделал легкий кивок головой и поблагодарил Элис за ее прямолинейность. На том обсуждение было окончено. Совету предстояло вынести приговор. Девочки же тем временем подходили к госпиталю. Совершив типичные для посетителей телодвижения, они поспешили направиться в палату, где лежала Вилл. Но, вопреки их ожиданиям, подруги в стенах не оказалось. Зато прямо посреди комнаты стояла другая до боли знакомая фигура. — Нерисса?! — в один голос, словно по велению дирижера, воскликнули девушки и заняли боевую стойку. — О, девочки, я тоже соскучилась, — расплылась в недоброй улыбке брюнетка, — Смотрю, вы с гостинцами? Какая прелесть. Печеньки, фрукты... А конфетки ваши, надеюсь, с орешкам? А то я другие не люблю.