Отрада для души

      Было приятно сидеть на мягкой, удобной софе, только если бы она не стояла в мрачном Поместье Малфоев. Не только Мэнор, но и сами хозяева вызывали противоречивые чувства. Реджине было неудобно посещать особняк, зная, сколько раз склизкие, хитрые Малфои предавали Волдеморта под тяжестью трусости и страха. Джина могла понять их влечение к свободе — каждый Пожиратель рано или поздно начинал жалеть о своём выборе, который они совершили в глупой, беззаботной юности. Но то, что они каждый раз возвращались к Лорду, моля о пощаде, жалко ползая на коленках — этому не было прощения. Нужно иметь гордость, даже если тебе придётся сдаться, но в глазах врага ты будешь выглядеть достойно. Что нельзя было сказать о патетических Малфоях.       Сейчас Реджина скромно пристроилась на софе, рассматривая своих бывших собратьев. Напротив примостились злополучный Корбан Яксли, благодаря которому Джина здесь и оказалась, следующим шёл лупоглазый Селвин, затем блондин Торфинн Роули, крайне неприятный тип, впрочем, как и все присутствующие здесь. На другом диване вальяжно растянулась Беллатриса, отвратительно чавкая ртом, поглощая кусок пирога. Вокруг стола всего находилось три небольших дивана, на одном из которых и сидела Джина в одиночку, и одно великолепного вида кресло, предназначенное для Волдеморта. Малфоев ещё не было, не все сторонники Лорда пришли. Что касается самого Тёмного Лорда, то он оставил Реджину и ушёл куда-то по направлению к кабинету Люциуса. Пока в комнате не было самого опасного волшебника столетия, Пожиратели чувствовали себя более-менее комфортно. До назначенного времени оставалось ещё пятнадцать минут.       Вновь услышав мерзкий чавк, все покосились на миссис Лестрейндж. Реджина посмотрела на неё, приложив всю неприязнь к этой особе, но та даже ухом не повела. Беллатриса лежала на диване, сложив туфли на небольших каблуках на пол. Корбан исподлобья взглянул на Реджину, но она последовала примеру Пожирательницы — хоть какая-то от неё была польза!       — Малявка, а ты тут что забыла? — прищурив огромные глаза, поинтересовался Селин, явно обращаясь к Реджине, но смотря на пол, будто провинившийся студент.       — Я не малявка, что нельзя сказать о вас, — максимально дерзко ответила Джина. Она ещё больше выпрямила спину, прижала руки к корпусу, словно виконтесса. Гриффиндорка пыталась придать себе наиболее аристократичный вид, чтобы доказать всем, что она не станет новым предметом для насмешек.       Беллатриса перестала жевать, посмотрела на Реджину, подняв одну бровь.       — Ха, а кто ты тогда? Ты младше всех здесь присутствующих, — заметил Торфинн Роули. Корбан Яксли усмехнулся.       — И что Лорд в тебе нашёл? — задала риторический вопрос миссис Лестрейндж. Джина, скрепя сердце, вздохнула. Как она опасалась подобного допроса!       — Ум и зрелую мудрость, — ответила гриффиндорка, мило улыбнувшись. Её слова не произвели на Беллатрису ожидаемого эффекта, но Джина не расстроилась. Ещё десять дурацких минут! Ну почему время идет настолько медленно!       "Мерлин, Волдеморт, приди поскорее, чтобы все твои шавки заткнулись наконец", — мысленно просила Реджина. К сожалению, её надежды не оправдались. Пожиратели продолжили буравить её взглядом, время утекало сквозь пальцы. Но если бы время было песком, то сквозь пальцы Джины оно почему-то не хотело утекать, ибо минуты медленно сменяли друг друга, расстояние между секундами было равно миле.       Реджине хотелось провалиться сквозь землю под презрительным взглядом Яксли, который знал всё слишком хорошо и мог растрепать про её "особенность" кому угодно, хоть той же Беллатрисе. Пришли ещё несколько Пожирателей — Трэверс, волшебник, имеющий собакоподобную внешность, Эйвери — снова в своём темном плаще, который надежно скрывал его от любопытных взглядов. Джина поняла, что это все, кто осмелился прийти к Лорду на помилование. Остальные полегли на поле битвы, а некоторые трусливо сбежали и теперь скрывались. Новоприбывшие заняли места рядом с Беллатрисой. Трэверс резко скинул её ноги с софы и сел, не обращая внимания на недовольный взгляд Лестрейндж. Благо, ум у них хоть какой-то, но был, поэтому они лояльно избежали перепалки.       Реджина продолжала сидеть одна на диванчике, нервно дергая ногой. Все взгляды были устремлены на неё, но не такой известности она хотела. Хотя никто так и не знал, кем Джина была на самом деле, она всё равно опасалась, что Корбан всё расскажет. Пусть уж лучше они услышат это от самого Лорда.       По истечении десяти минут двери позади гриффиндорки с шумом распахнулись. Реджине не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто вошел. Через мгновение кресло рядом уже было занято Волдемортом, а рядом с Джиной присела Нарцисса Малфой. Люциус же предпочел стоять за софой Беллатрисы, глядя прямо на Тёмного Лорда.       Реджина ощутила приятный аромат цветочных духов, идущий от Нарциссы, и краем глаза глянула на неё. Да, она постарела, но все так же хранила свою неприступную аристократичность — спина прямая, руки сложены по-королевски. На её изумрудного цвета одежде не было ни ворсинки, ни пятнышка. В любом другом случае Джине понравилась бы такая отчужденность — но Нарцисса вообще никогда не выражала сильных эмоций. Ей приходилось видеть, как Лорд однажды пытал мать Драко, но даже будучи в конвульсиях от нестерпимой боли, проходившей по её телу вверх и вниз, от пят до макушки, та не возмущалась, не молила о помощи. Лишь когда Малфои предавали Тёмного Лорда, Нарцисса покорно вставала на колени, прося помилования.       Волдеморт осмотрел всех, задержался взглядом на Беллатрисе и, утвердительно кивнув головой, думая о чём-то своём, заговорил:       — Приветствую вас, слуги, — после его обращение Реджина стремительно склонила голову. Она мельком глянула на остальных Пожирателей — те поступили точно так же. Их натренированность в подчинении Лорду была подобна жмырам. Эти небольшие животные представляли собой довольно смышлёных питомцев, которые были готовы слушаться хозяева при хорошем обращении. Правда, в отношениях с Волдемортом Пожиратели испытывали некий недостаток ласковых слов и нежных поглаживаний по голове, но им не приходилось жаловаться. Если ты покажешь слабость хоть на одну секунду, то та крупинка уважения Лорда к тебе исчезнет в одно мгновение. Джина знала, что она и Беллатриса чем-то заслужили такое "уважение", а также Корбан Яксли. Неудивительно, что сейчас, даже склонив голову в почтительном жесте, его глаза не переставали скакать по присутствующим, показывая, что на этом собрании он получит похвалу от Лорда. Также Реджина знала причину, почему миссис Лестрейндж получила такой пиетет от Лорда. Каждый раз думая об этом, гриффиндорка вздрагивала от отвращения.              — Сегодня мы собрались здесь для обсуждения наших планов на будущее, — важно начал Лорд, сложив тощие руки домиком. — Но для начала я хотел бы представить вам новую Пожирательницу — Реджину Лэмб. Маленькая пташка, недавно выпорхнувшая из Хогвартса. Гений зельеварения и темных искусств.              И вновь все Пожиратели уставились на неё. Тоже мне "гений зельеварения"! И вот зачем вообще такое говорить? Вообще-то, профессор Снейп не раз отчитывал её за неудачное зелье. Но, тем не менее, Реджина пыталась соответствовать своей репутации "умной и эрудированной", поэтому иногда в свободное время читала книжки по изготовлению новых зелий в библиотеке.       Джина посмотрела на Яксли, но тот не выразил никаких эмоций. Волдеморт продолжил говорить:       — Скоро к нам прибудут волшебники из министерства, и я объясню всё в подробностях. А сейчас Нарцисса и её домовики приготовят нам ужин, — при этих словах Реджина почувствовала, как встрепенулась миссис Малфой. Джина даже ощутила, что мелкие мурашки покрывают руки женщины под бархатным рукавом зелёного платья.       Уже спустя десять минут гриффиндорка с остальными пожирателями сидела за столом, во главе которого расположился, естественно, Тёмный Лорд. Джина оказалась зажата между неизвестно откуда появившимся Барти-Краучем младшим и Торфинном Роули. Перед ними появилось множество различных блюд, но никто не притронулся к ним. Все чувствовали себя как-то особенно неловко. Реджина помнила их посиделки ещё до того, как Волдеморт превратил себя в это чудовище. Они вместе пили медовуху и разговаривали по душам. Они доверяли друг другу, ощущали себя близкими людьми. Джине было неприятно это осознавать, но они были словно семья. Хотя семья — это слишком громкое слово. Семью объединяет неведомая, но очень чувственная и проникновенная любовь и приятная общность быта. Представить никак не связанных между собой Пожирателей семьей было трудно, но они были объединены. Единой целью, едиными планами, а главное — амбициозным и молодым лидером, который никогда не подведет их.       Сейчас же все были напуганы и скованны, за исключением разве что Беллатрисы. Та развалилась на стуле и вновь что-то поедала. Реджина завидовала её настолько глубокой наглости и дерзости, хотя сама иногда была точно такой же — самоуверенной, мерзкой и лезла во все дела, которые даже никаким боком её не касались.       Гриффиндорка глянула на Волдеморта. Он пил из изящного фужера прозрачную жидкость, которая слишком уж напоминала воду. Реджина внезапно похолодела, когда осознала, что это действительно была вода. Вроде бы ничего примечательного, но это было дурным знаком. Значит, что Лорд хотел сохранить трезвость рассудка, ибо впереди планировалось грандиозное собрание с министрами. Ему нужно иметь холодный и резкий ум, который поможет ему быстро убеждать и принимать решения.       «Не значит ли это, что он приготовил особо масштабные планы? Если при его первом захвате Министерства он организовал комиссию по учету маггловских выродков, то что он собирается делать на этот раз? Неужели придумает что-то более извращенное? Может, он решил создать комиссию для уничтожения волшебников, которые не поступили на Слизерин?» — думала Джина, начиная есть.       Она взяла маленький кусок мясного пирога, когда в соседней зале раздались громкие голоса. Пока они направлялись к ним, Джина быстро проглотила еду и внимательно наблюдала за Лордом. Но тот лишь выжидательно смотрел на дверь. Внезапно двери распахнулись, и в залу вошли они.       Реджина быстро нашла взглядом нужного человека и облегченно вздохнула. Бумажка, лежащая в лифе, начала жечь. Настало время действовать.

* * *

      Мягко светило солнышко, в доме стоял летний зной. Волдеморт вновь пропадал по своим делам, в которые он умышленно её не посвящал. Возможно, он до сих пор не доверял ей, хотя она вела себя максимально естественно и непринужденно, стараясь не показывать реальных переживаний. Реджина готовила ему ужин, который он просто игнорировал, хотя на утро она замечала, что её приготовления куда-то таинственно исчезали.       Сейчас же девушка строчила мелким и неразборчивым почерком на малюсеньком пергаменте. Ей необходимо было предупредить сообразительную Гермиону о том, что она будет присутствовать на совещании Пожирателей, из чего вытекало, что там наверняка будут присутствовать министры. Волдеморт готовил невообразимое количество реформ — это Джина заметила, когда убиралась в его кабинете. На столе лежал пергамент, где по порядку шли недавно придуманные преобразования. Реджина не стала читать их, ибо всё-таки продолжала опасаться гнева Лорда. Она покинула кабинет и больше туда не заходила.       Идея о способе связи пришла ей в голову совсем неожиданно. Реджина мирно посапывала в своей комнате, спихнув одеяло на пол, когда её разбудила странная мысль. Сначала ей она показалась немыслимой и крайне фантастичной, но после осмысления всё встало на свои места. Она обыскала карманы своих джинсов, которые носила с тех пор, как попала сюда, и нашла тот самый заветный галеон. На свету он неярко поблескивал, был незаметным. Джина на подсознательном уровне помнила язык, на котором они общались. Каждая буква обозначалась несколькими нажатиями. Например, A — одно нажатие, затем пауза и новая буква. Это было долго, но действенно. Через день Джина выполнила задуманное и послала Гермионе и всем, кто имел заколдованный галеон, сигнал, в котором она сообщила, что в Малфой-Мэноре будет проходить собрание, на которое прибудут волшебники из Министерства Магии. Она не стала раскрывать своё местоположение, надеясь, что они поверят и не будут спрашивать об этом.       Через два дня ночью к ней в окно тихо постучалась маленькая совушка. Дождь лил как из ведра, поэтому Реджина быстро схватила птицу и затащила в комнату. Дождавшись утра, она начала писать письмо.       Гермиона ничего не прислала, но Джина сама объяснила той, что нужно делать. Вытерев каплю пота со лба, гриффиндорка свернула и без того небольшой пергамент и сунула сове в клюв. Та недовольно скривилась, но всё же покинула особняк. Реджина принялась за написание нового письма, но которое в разы отличалось от этой записки. Теперь дело осталось за малым — пойти на собрание, вести себя как всегда, передать письмо с секретным содержанием Гермионе.       Она же не глупая, чтобы прийти туда в своем облике, правда?