Отрада для души

      Теперь же Реджина сидела за длинным, простирающимся на несколько метров столом и специально не смотрела на сидящих напротив людей. Буквально пять минут назад в зал вошла небольшая группа важных с виду министров, которые сперва поклонились Лорду, прежде чем усесться за стол. Волдеморт поприветствовал их кивком головы, затем внимательно оглядел их. Всё это время Джина наблюдала за проницательным взглядом багровых глаз с яркой крапинкой посередине, пытаясь посчитать, на сколько секунд он останавливался на каждом новоприбывшем. Из министров она узнала худощавого и маленького Пия Толстоватого, статного мужчину Кингсли Бруствера, длинноволосого Руфуса Скримджера. С ними пришли ещё несколько людей, которых Реджина видела впервые. Но она без проблем узнала ту самую, родную, чем-то неуловимо знакомую Гермиону. Гриффиндорка не осознала этого по одежде, по прическе, тем более, что подруга превратилась в мужчину с помощью Оборотного зелья, но она просто почувствовала это. Ведь между знакомыми людьми есть какая-то особая невидимая связь, не так ли? И именно эта связь помогает волшебникам понять, что кто-то из них попал в беду.       Внезапно Джина поняла, что министры были под Империусом, иначе Бруствер никогда бы не подчинился Лорду. Она помнила фразу Гарри, который цитировал волшебника: «Я лучше бы умер, но никогда не сдамся, не приму сторону этого чудовища». Тогда Реджина чувствовала слабые угрызения совести, что когда-то являлась той, кто действительно разделял взгляды Волдеморта. Но она махнула головой, как бы избавляясь от неприятных мыслей, и все быстро прошло, словно под дуновением теплого, сухого ветра. Самое странное было то, что Волдеморт пил воду для сохранения трезвости ума, но все прибывшие волшебники были под заклятием подчинения, и ему не требовалось убеждать их в чём-то. Ему стоило лишь сказать одно слово, и те побегут как миленькие выполнять приказ.       Волшебники уселись, сложили руки на коленках и принялись терпеливо ждать дальнейших указаний. Джина пробежалась взглядом по Пожирателям, которые сидели рядом с ней, но те даже ухом не повели. Они продолжали трапезу, как ни в чем не бывало. Затем Реджина перевела взгляд изумрудных глаз на превратившуюся Гермиону. Та вела себя как все остальные, но она явно была не под Империусом. Джина не представляла, насколько ей было тяжело притворяться и быть самой живой среди заколдованных.       «Наверное перехватила где-то заколдованного беднягу и взяла у него волос. Получается, что сейчас она не во власти Лорда… Но в любом случае, она не сумасшедшая, чтобы выдать себя со всеми потрохами», — думала Реджина. Ей было невероятно интересно, каким образом Гермионе удалось проникнуть на собрание, но она знала, что подруга была слишком умной и сообразительной, чтобы не придумать чего-то полезного.       — Ну что же, — медленно начал Волдеморт. Все присутствующие мгновенно повернули головы в его сторону. — Бруствер, рассказывай.       Мужчина моргнул и веки на мгновение прикрыли затуманившиеся глаза, но затем он начал говорить непривычным голосом. Словно его голосовые связки отказывались работать, но он заставлял их через какую-то невероятную силу, которая не подчинялась объяснению со стороны ученых волшебников. Некоторые звуки уходили в нос, а некоторые гласные вообще пропадали. Но в целом текст был доступен для понимания.       — В Министерстве всё как обычно. По Вашему распоряжению в отделе, который отвечает за печатание волшебных газет, продолжается написание новой истории и исправление ваших неточностей в прошлой политике. Также ещё один новый отдел по запугиванию и уничтожению маггловских выродков начал свою работу позавчера. Главным был назначен Филиус Маккэвой.       Кингсли запнулся на мгновение, но когда Волдеморт кивнул ему, будто подбадривая юного волшебника, чтобы тот начал делать простейшие заклинания по типу «Алохоморы», министр продолжил тем же странным, необычным голосом:       — Все идёт по плану, мой Лорд. Осталось решить несколько вопросов, связанных с принятием волшебников на обучение в Хогвартс. Вы просили сделать так, чтобы происходило некое угнетение тех, кто не попадёт на факультет Слизерина, чтобы поддерживать в них стремление быть лучшими.       Реджина похолодела. Угнетение не-слизеринцев? Для поддержания духа? По-видимому, Волдеморт вообще решил переделать всю систему образования и политическую систему магического мира. Может, ему стоит ещё вывесить свою фотографию на весь Хогвартс, чтобы бедные дети знали, кого им стоит бояться? Будет неудивительно, если многие волшебники решат покинуть Британию после такого. Словно подслушивая её мысли, заколдованный Бруствер сказал:       — Отдел по контролю за уезжающими в другие волшебные страны начал свою работу вчера. Ещё до его открытия страну покинуло около двухсот волшебников. Начальник отдела Фрэнсис Скотт просил передать, что они отследили всех и теперь будут предпринимать меры.       Лорд горделиво поднял голову и довольно кивнул. Пожиратели продолжали спокойно сидеть, даже не пытаясь вслушиваться в слова Бруствера, словно им было абсолютно всё равно на то, что у них творилось в стране. Они были обеспеченны, удовлетворены жизнью. У них есть деньги, благодаря которым они могут сделать всё, что угодно, у них есть связи, у них есть огромные поместья. Пожиратели имели амбициозного лидера, которому беспрекословно доверяли — Волдеморт. Реджина поморщилась от отвращения и понимания того, что грозит их замечательной, небольшой и уютной волшебной стране — гибель, тотальный контроль, гонения тех, которые неугодны Лорду. Но больше всего Джину пугало то, что теперь она принадлежит их компании. Она является частью ужасного, мерзкого сообщества, которому она не в силах противостоять. Она даже не сможет сбежать — отдел по контролю за уезжающими наверняка разыщет её и тогда… Лучше не думать о том, что будет с ней.       В голове у Джины помутилось, глаза покрылись тонкой пленкой отчаяния и слез. И что теперь ей делать? Гарри Поттер умер, Гермиона находится с ней в одной комнате, и если что-то пойдёт не так, то им обеим придёт конец. Рон прячется где-нибудь в лесу, но долго он так не протянет. Им придётся смириться с новыми порядками и принять «новый курс Волдеморта». Гриффиндорке захотелось просто встать посреди залы и заплакать. Нет, так нельзя! Нужно собрать все силы в кулак и не показывать резких и опрометчивых эмоций. О проблеме побега она подумает, как говорится, завтра.       Реджина проглотила настойчивые слезы и много раз моргнула, чтобы бусинки безнадежности не упали на её впалые щеки. Сквозь неясную пелену взора она посмотрела на Лорда, и тот, к её страшному удивлению, глядел прямо на неё. В его глазах словно читался вопрос: ну что? Тебе нравятся мои новые идеи развития общества? Это ведь то, о чём ты так упрямо просила?       Почему-то именно в этот момент разрушения Джина осознала всю проблему, свалившуюся на её бедную голову. В каждой жизни она была отдельным человеком, личностью, с различными особенностями характера и поведения. До этого времени она не замечала этого, но в прошлой жизни она — активная, энтузиастка, реформатор, имела огромное влияние на политику Лорда. Скарлетт была бурная, шумная, но в моменты бессилия принимала позицию обозревателя со стороны. Но сейчас она была совсем другим персонажем. Реджина — более тихая, спокойная, она также хотела реформы в волшебной Британии, но не просила столь радикальных перемен. Ей было чуждо и странно находиться в компании Пожирателей, жаждущих новых смертей и пыток над беззащитными магглами и волшебниками. Джина поняла, что теперь ей нужно сделать. Ей нужно разобраться, с чем связана такая перемена. Почему в первой жизни она была ни рыба ни мясо? Просто серая мышка, но сейчасона превратилась в ту, у кого Волдеморт спрашивал: какие твои ощущения от всеобъемлющей перестройки?       Почему-то у Беллатрисы он такого не спрашивал.       Несмотря на то, что ей было не очень приятно признавать, что ей нравилось внимание чудовища, но эта мысль поедала её изнутри. Ей нравилось то, как Лорд реагировал на общение с ней, как интересовался её жизнью. Хотя это звучало странно, но Реджина давно смирилась, что Том как-то по-своему спрашивал о её эмоциях и ощущениях. Когда она вспоминала этого молодого волшебника, который уже тогда был омрачён заинтересованностью Тёмными Искусствами и имел какое-то подобие команды приспешников, ей становилось нестерпимо больно. Вернётся ли когда-нибудь Том Реддл?       Да, должен. И она в этом ему поможет. Она не может допустить, чтобы нынешнее существо, повадками и привычками отдаленно напоминавшее великолепного Тома Реддла, властвовало в привычном для всех волшебном мире и разрушало устоявшиеся порядки.       Реджина слабо качнула головой в знак того, что заметила его цепкий взгляд. Но Лорд уже не смотрел на неё. Беллатриса встала со своего места и сейчас что-то крайне возбужденно нашептывала ему в подобие уха. Министры сидели неподвижно. А Джина в это время пыталась придумать план, чтобы передать небольшую, но имеющую первостепенную важность, записку. Она краем глаза заметила Нарциссу, которая сидела через Корбана Яксли. Интересно, можно ли попросить разрешения выйти в уборную? Может, нужно спросить Лорда для начала?       Пока Беллатриса таинственно перешептывалась с Лордом, Реджина тихо поднялась с места и подошла к Волдеморту. Это было невероятно необычно, ибо такое она позволяла себе только в теле Скарлетт. Но когда она подошла к Лорду, тот махнул костлявой рукой миссис Лестрейндж, чтобы она вернулась на место. Волшебница недовольно поджала губы и злобно глянула на Реджину, но безоговорочно выполнила приказ.       — Лорд, могу я выйти в уборную? — тихо спросила она. Наклонившись к Волдеморту, Джина сумела уловить знакомые нотки ледяного одеколона, который предпочитал Том Реддл.       Он посмотрел на неё с нечитаемым вопросом в глазах, но едва слышно сказал «Да».       Реджина покинула залу, пока у Пожирателей был непроизвольный перерыв. Лорд сидел в кресле и обдумывал информацию, не обращая внимания на разбушевавшихся сотоварищей. Гриффиндорка оказалась в длинном коридорчике, сразу повернула направо и остановилась перед бежевой дверью. Не медля ни минуты, она распахнула дверь и попала в женскую уборную. Когда Реджина оглядела персиковые стены, то её щеки покрыл легкий румянец. В голову ей пришли мысли, что она тут делала в последний раз, но она максимально быстро отогнала их далеко и надолго.       Джина расстегнула мантию, затем сделала то же самое с блузкой и достала тоненькую бумажку. Затем оделась и спрятала записку под рукав мантии. Поправив прическу перед зеркалом, она вышла. Осталось подумать, как незаметно подбросить эту замечательную штуку. Ведь если кто-нибудь засечет, то проблем ей потом не обобраться.       Когда она вышла из комнаты, то нос к носу (или ноздря к ноздре?) столкнулась с Волдемортом.       "Опять..." - подумалось Реджине, прежде чем Лорд накрыл её губы своими.