Отрада для души

За два часа до прихода Волдеморта

      — Ну и что ты предлагаешь? — нетерпеливо постукивал начищенным ботинком по мраморному полу Драко Малфой. Палочка его быстро перемещалась из левой руки в правую. Губы поджаты — признак первой степени нервозности. Серые глаза прыгали по сторонам, словно волшебник искал подходящего предлога уйти от Реджины.       Та вальяжно развалилась в кресле в столовой. Улыбка не сходила с её слегка побелевших губ, брови были подняты высоко вверх. Гриффиндорка будто насквозь пропиталась высокомерием, от неё веяло самоуверенностью. Впрочем, Джина всегда чувствовала себя уверенно, в любой ситуации. Даже когда раскрылось, что это она пустила слух об исключении Лаванды Браун на пятом курсе Хогвартса. Ну а что? Нечего прилюдно называть Реджину "тупоголовой выскочкой". Иметь врага никогда не было хорошей вещью.       Драко не выдержал этого презрительного взгляда и мгновенно оказался возле кресла, направляя свою палочку Джине в грудь.       — Ну и что ты сделаешь? Ты хоть кого-нибудь убивал в своей жизни? — хрипло рассмеялась гриффиндорка. Она была главной в этой ситуации и не собиралась терять данного ей статуса. Чему-чему, а Лорд хорошо научил её владеть собой и добиваться желаемого всеми способами. Возможно, это звучит несколько необычно, но именно Волдеморт привил Реджине склонность к амбициозности и активности.       Однажды он сказал ей: "Никогда не меняй своей точки зрения ради получения чего-то. Пусть все думают, что твое мнение единственное верное, и тогда ты достигнешь желаемого результата". Волшебница всегда старалась следовать этому правилу.       Лицо Драко исказила гримаса то ли боли, то ли отвращения. Но поделать он ничего не мог. Одно слово Джине — и та мигом побежит жаловаться Лорду, а тогда ему придёт конец. Он просто не имел права так позорно провалить задание отца.       — Говори, — вздохнул Малфой-младший.       — Так вот. — Реджина встала с кресла и обошла черный стеклянный стол, — Мне нужно получить кое-какие сведения насчёт Волдеморта.       Драко совершенно не удивился данной просьбе. Сколько раз в Хогвартсе Лэмб шантажировала его, заставляя либо достать что-то, либо разузнать. Его ужасно раздражала её способность оказываться в неподходящем месте в неподходящее (для него) время.       — Не медли. Мне нужно сделать кое-что ещё.       Реджина противно улыбнулась, тряхнула густыми волосами, и вновь уселась в кресло, закинув ногу на ногу.       "Мерлин, вот стерва, — с неприязнью подумал Малфой, — И повезло же ей быть приближенной Волдеморта".       Хотя Драко глубоко сомневался, что кто-либо из волшебников мужского пола смог бы стать приближенным Тёмного Лорда. Если, конечно, он не…       — Мне нужно будет немедленно знать, если Волдеморт вдруг будет осведомлён о моей особенности.       — Какой особенности? — тут же оживился Малфой, заранее понимая, что ответом будет саркастичное оскорбление.       — Не дорос ещё, — мерзкая улыбочка появилась на симпатичном личике волшебницы.       — Ладно, я согласен, — Драко вновь вздохнул, теперь уже обречённо.       — Ты, кстати, хотел мне что-то показать, но мы были прерваны, — напомнила Джина о внезапном появлении эльфа-домовика семейства Малфоев — Прискли. Маленькое испуганное существо на трясущихся ногах подошло к Драко и что-то тихо прошептала ему на ухо. Реджина тут же не упустила возможность прыснуть ядом, поведав, что больше двух говорят вслух.       Драко направился к шкафу, Джина осталась на месте. Ей не хотелось бегать за ним хвостиком. Волшебник взял какой-то мешочек цвета фукси и передал его гриффиндорке. Она не спеша развязала ленту, затем заглянула в мешок.       — И зачем тебе понадобилось зелье «Кость, плоть и кровь»? И как оно вообще оказалось у Лорда? — Реджина была в тупике. С какой целью юный Драко решил украсть это зелье у Тёмного Лорда, рискуя собственной шкурой?       — Я не обязан отвечать на твои вопросы. — высокопарно сказал Малфой-младший.       Реджина поняла, что выпытывать из него ответы — дело бесполезное, особенно не имея при себе родной палочки и, соответственно, не имея возможности стрельнуть в него каким-нибудь заклятием.       — Ладно. Это уже неважно. Давай приступим к заключению сделки? — мирно предложила гриффиндорка.       Драко лишь слегка кивнул. Он чувствовал себя подавленно — так глупо попасться мог только он. Вечный неудачник.       Волшебник нашел в шкафу ещё одну колбу и аккуратно перелил пару капель туда. Джина взяла сосуд и, донельзя счастливая, удалилась.

* * *

      И снова Тёмный Лорд сидел напротив Реджины. Только лишь место действия сменилось — теперь они проводили переговоры в его собственном кабинете. Его взгляд в упор смотрел на неё, не моргая. Она не была напугана — может быть, слегка напряжена. Привыкнув к тому, что Лорд имел образ прекрасного молодого человека, Джина не могла привыкнуть к тому, что это некрасивое существо было тем, кому она прислуживала. Тем не менее, Лорд нисколько не смущался своей внешности. Напротив, он был как всегда уверен в себе и своих возможностях. Его прежде красивые руки были сложены на оливковом столе. Руки Джины — скромно под.              — И как же ты приобрела эту необычную способность? — глаза Тёмного Лорда метнулись вверх по левой руке Реджины, словно он представлял, как она горбатится и таскает этими тонкими ручками железную руду, будучи на волшебной каторге.       — Прабабка благодушно прокляла, — пожала плечами гриффиндорка, будто здесь не было ничего примечательного. — Такая противная была, просто фу.       Волдеморт положил ладони с марфаническими* пальцами на стол и слегка побарабанил по нему. Джина чувствовала, что он ждет дальнейшего продолжения рассказа.       — Прокляла, потому что я случайно испортила сырье для зелья Бессмертия, которое она добывала два года за границей. Потом я умерла, потом родилась с этой же душой, потом умерла, потом снова родилась со столь надоевшей мне душой. Я боюсь представить, сколько грехов за мои многочисленные жизни накопилось…       — Насчет этого можешь не беспокоиться, — заявил Волдеморт, продолжая стучать паучьими пальцами по столу. Кто-то мог бы даже назвать такие пальцы эстетичными, но учитывая дополнительные проблемы со здоровьем из-за этого заболевания, наверняка бы отказались от этого. — Черти запутаются, пока будут считать каждый грех на все твои жизни.       Джина исподлобья глянула на Лорда, тот прямо-таки прожигал её взглядом. Что ещё он хочет услышать? Она рассказала всё, о чем он просил. На этом её полномочия, как говорится, заканчиваются.              — Почему ты скрывалась? По какой причине ты молчала семнадцать лет, притворяясь обычной девчонкой? — медленно, но эмоционально начал Волдеморт. Вспыльчивость, горячность и другие похожие яркие качества точно не были коньком Лорда. Он любил холодность, отстраненность, безэмоциональность, и сам был таким. Было практически невозможно определить его настроение по его лицу — оно всегда было сосредоточенным и серьёзным. — Ты могла связаться со мной, могла повлиять на этого старикана Дамблдора… Ты могла сделать неимоверно много полезных вещей. Но вместо этого ты решила укрыться, словно черепаха панцирем, и скрываться до самого момента разоблачения. Даже твои псевдодрузья не имели понятия о том, что ты что-то прячешь от них.       При упоминании о друзьях: Гарри, Роне и Гермионе, Реджина почувствовала подкатывающую к горлу тошноту. В животе появился спазм, сдавливающий внутренние органы, препятствующий нормальному дыханию. Ей было больно вспоминать о них — никакой информации, где они, куда пропали, что с ними случилось. Да и Джина повела себя как глупая курица. Она могла бы попросить Драко узнать об их судьбе, а вместо этого выбрала бесполезную чушь. И вот зачем ей информация о том, что Волдеморт уже знал о её бессмертии ещё до их первой встречи? Что ей потом с эти делать? Её сердце все равно будет терзать, мучить, резать тупая боль о незнании и беспечности. Джина даже не знает, живы ли они... Гарри должен быть жив. Он обязан. Министерство превратится в непонятный и запутанный клубок, Лорд будет делать только то, что угодно ему. Волдеморту безразличны судьбы невинных волшебников и волшебниц. Даже если Джина попросит его что-нибудь не делать, не убивать хотя бы детей, он сделает ей это назло.               — Я боялась, — наконец просто сказала она. Её грудь медленно вздымалась, на лбу выступили капельки пота.       Тёмный Лорд выгнул несуществующую бровь, презрительно глянув на неё.       — Чего? Популярности? Смерти от фанатов? — мерзко усмехнулся он.       Реджина глубоко вздохнула и промолчала. Ей нечего было ответить — всё, что было, она уже рассказала.       — А может, ты боялась моего гнева? Того, что я убью тебя, жалкую девчонку? — снова начал наращивать темпы шипения Лорд. Его миндалевидные глаза превратились в узкие щелочки, на бледной шее можно было увидеть пульсирующую артерию.       В голове Джины роились сотни мыслей. Уйти, промолчать, выплеснуть весь гнев, оправдаться, упасть в обморок — но все варианты были крайне неподходящими.       Насколько умела, Реджина посмотрела на Лорда взглядом, пропитанным абсолютным презрением и ненавистью к сидящему напротив существу. Тот проигнорировал всплеск негодования гриффиндорки и просто продолжил допрос:              — Ты хотела, чтобы в самый момент разоблачения ты получила огромное количество внимания, ведь ты так любишь популярность... — змеиный шепот стал чуть более громким, — Ведь так, Скарлетт? Когда ты хотела доложить мне о чём-то, ты специально ждала полного сборища всех Пожирателей, дабы они ненавидели тебя за твою изворотливость и такую учтивость в отношениях со мной. Правда?              Слова гулом раздавались в черепной коробке Джины. Старое имя, произнесённое в столь родных устах таким отвратительным тоном, стало противно и омерзительно. Фраза про то, что она постоянно ищет славы, раздражала, но тем не менее была правдива. Сколько раз она наслаждалась моментами, когда на тебя устремлены десятки завистливых взглядов. Это было что-то незабываемое. Каждое свое публичное выступление Реджина помнила до мелочей. О, как же её выводила из себя правда о её собственном характере! Ей было все равно, когда она занималась самобичеванием, коря саму себя. Но её раздражала до посинения истина, сказанная другими людьми. Тем более, Джине не нравилось, когда Волдеморт осуждал её. Она будто бы опускалась до самого дна, разочаровываясь в себе.              Не в силах больше сдерживаться, волшебница встала, громко и зло пихнув ногой ни в чем не повинное кресло, и вышла из кабинета. Пока Джина шла к двери, она спиной чувствовала, насколько недоволен её поведением Волдеморт. Она думала, что в неё сейчас полетит заклинание — да та же Авада Кедавра — но ничего подобного, к её удивлению, не произошло.       Джина быстро спустилась по лестнице, не думая, дернула за ручку входной двери.       Та была открыта.

* * *

      Скарлетт медленно надевала своё серое пальто. И снова Том Реддл заставил её тащиться незнамо куда незнамо зачем. Ещё и погода такая ужасная — дождь, слякоть, холод. Ну, а что поделать, осень. Лорд обещал пойти вместе с ней, но что-то особо не торопился. Когда она уже была готова и стояла в прихожей особняка, Скарлетт наконец увидела спускающегося Волдеморта. В тот момент имя "Волдеморт" было чем-то нарицательным, оно вовсе не подходило к человеку, который медленно спускался по лестнице со второго этажа, параллельно читая книгу.       Невообразимо прекрасные тёмно-каштановые кудри спадали ему на лоб, Том откидывал их легким взмахом тонких пальцев. Аккуратное тёмное пальто, идеально сидевшее на нем, было слегка приоткрыто, можно было увидеть белоснежную рубашку. Небесное существо лениво спустилось и подошло к Скарлетт.              — Готова? — спросил Том, закрывая книгу и оставляя её на тумбочке возле входной двери.       Скарлетт лишь кивнула, потеряв дар речи. С того момента, когда она будто обожглась от прикосновения Лорда, прошло три месяца, но странное чувство боготворения Тома не исчезло, а лишь усиливалось. Каждый день он выглядел словно с картиночки — вся одежда приглаженная, пуговки аккуратно застегнуты. Иногда Скарлетт засматривалась на эти бедные пуговицы, желая расстегнуть хоть одну. Но как только она начала об этом думать, кровь тут же приливала к лицу, щёки пылали. Слизеринка в общем-то не была стеснительной или стыдливой волшебницей, но она боялась думать об этом. Лорд запросто мог прочесть её мысли. Хотя дело было не только в этом...       Том задержался на мгновение, чтобы нацепить красивый чёрный шелковый шарф, который ужасно был ему к лицу, а Скарлетт поймала себя на том, что никак не хотела отрывать от него взгляд. Заметив это, он удивленно глянул на неё. Причем в глазах невозможно было прочитать удивление, слизеринка почувствовала это на подсознательном уровне.       — Что-то случилось? — он наклонился к ней и внимательно посмотрел в глаза. Будто увидев в них всю правду, Том усмехнулся, взял Скарлетт за руку (рука такая аккуратная, нежная), и они трансгрессировали.