Отрада для души

Кладбищенской земляники

Крупнее и слаще нет.

Марина Цветаева

      Целоваться с Волдемортом  было, конечно, не очень приятным делом. Его холодный рот жадно обхватывал губы жутко разнервничавшейся Реджины. В рукаве её мантии лежала опасная бумажка, которую ей нужно было подкинуть Гермионе, а Лорд настойчиво продолжал целовать её. Его руки с длинными ногтями крепко обнимали плечи и затылочную часть головы гриффиндорки, путая длинные волосы. Реджина всем телом ощущала исходящий от него холод и нетерпение. Она не знала, что делать дальше, поэтому просто стояла в ступоре, давая Лорду шанс насладиться вкусом её губ с вишневым бальзамом. Девушка не знала, куда убрать руки. Её щеки густо покраснели от неожиданности и неловкости. Все время, пока она жила с Лордом, он не давал ни единого намека на возобновление их бывших отношений. Волдеморт определил ей комнату, куда заходил лишь по очень важным делам (например, чтобы она сходила в Косой переулок за пером). Он даже не упоминал о какой-то возможности более тесного контакта.       Теперь же Реджина оказалась в безвыходной ситуации. Ей приходилось постоянно запихивать обратно противную бумажку, которая так и намеревалась выскочить из рукава. Если выпадет, то Лорд наверняка это заметит. А сейчас, пока они целовались, ей ничего не угрожало. Волдеморт схватил её за плечо так, что Джина тихо пискнула. Она старалась не смотреть ему в глаза, закрывать их, но его алый и взбудораженный взгляд вынуждал делать обратное. Лорд не переходил к более активным действиям — он стал даже слегка спокойнее, бездумно не хватал её губы, отчего Реджина задыхалась. Целоваться с Томом было в разы приятнее, хотя бы только потому, что тот был холоден и аккуратен. Однажды они уже имели подобный опыт возле туалета, но Реджина стеснялась вспоминать это.       Внезапно Лорд перестал целовать её, отстранился, но продолжил держать за плечи. Он отошёл на небольшое расстояние и посмотрел Реджине прямо в глаза. Она максимально растерялась, не зная, куда себя деть от смущения. Но Волдеморт продолжал нагло рассматривать её опухшее и розовое личико, пока не сказал самодовольным тоном:       — Пойдём домой.       Джина растерялась ещё больше.       — Как домой? А как же встреча с министрами? — её вновь накрыло эмоциями, но эти вопросы она задала наиболее сдержанным тоном из всех существующих. Почему Лорд решил завершить встречу досрочно? Что происходит?       — Пока ты отсутствовала, я все уладил, — просто ответил Волдеморт, ведя её за собой в пустую комнату для трансгрессии.       Записка начала жечь ладонь, будто напоминая, что ей не терпеться попасть в руки Гермионы. Реджина хотела задать ещё пару вопросов о министрах и пожирателях, но она подумала, что это вызовет вполне оправданное подозрение со стороны Лорда, поэтому не стала рисковать. Тот провел её в ещё одну расписную и богатую залу, взял её руки в свои, и они трансгрессировали.       Оказавшись дома, в прихожей, Джина почувствовала себя хуже некуда. Передача важной информации не удалась, компрометирующая бумажка лежала в рукаве, после похода в уборную все произошло как-то слишком быстро и скомкано. Поцелуи Лорда, потом спешная трансгрессия домой. Все было как-то не так. Неправильно. Может быть, Волдеморт сделал что-то плохое Гермионе? Куда делись все Пожиратели? Она отсутствовала максимум две минуты, и за такой короткий промежуток времени было абсолютно невозможно дослушать рассказ заколдованных министров и объяснить дальнейшие действия Пожирателям.       Лорд мгновенно пропал из поля зрения, оставив Джину наедине со своими эмоциями. Горячие слезы вновь подкатили к зеленым глазам, грозя вырваться наружу, брови противно задергались. У Реджина всегда была одна дурацкая проблема, которая преследовала её даже в прошлой жизни в лице другого человека — это нервические движения бровями, которые возникали из-за расстройства чувств. Когда Джина была грустна, готова разрыдаться или неимоверно счастлива, её красивые брови совершали странные движения. Гриффиндорка не могла объяснить точную причину их возникновения — они появлялись только при сильных эмоциях. Со стороны это наверняка смотрелось странно - девушка стоит радуется, а её брови совершают движения, словно она готова разрыдаться. Реджина помнила, как отпускал шуточки по этому поводу Лорд - по типу "не буду тебе ничего говорить, у тебя брови убегут". Скарлетт с серьезным лицом наблюдала за ним, как он выдавал не смешные шутки.       Её обычно правильные брови выгнулись домиком, придавая лицу Реджины угрюмо-тоскливое выражение. В общем, она себя такой и ощущала. Волшебница продолжила стоять в прихожей, напополам согнувшись и опираясь на какую-то тумбочку. Лорд появился с кухни, держа в руках прозрачные кружки с благоухающим ароматом чая.       — Идём ко мне, — он поставил посудины на столик и начал подниматься по лестнице. Поднос с кружками левитировал за ним. Реджина постояла в изумлении пару секунд, а затем нехотя последовала за ним.       Волдеморт зашел к себе в комнату и присел на край кровати с темно-зеленым балдахином. Джине слегка было непривычно находиться в этой комнате, но она тоже села на кровать после того, как Лорд указал головой на свободное место рядом с собой. Он левитировал ей кружку с чаем, а другую оставил себе. Реджина краем глаза осмотрела комнату - все осталось без изменения, лишь шторы из бежевым превратились в цитрусовые.       — Ну, рассказывай, — властно сказал Лорд. Реджина вздрогнула от таких слов. И что же ей нужно рассказывать? Как она скрывалась от него или как пыталась связаться с Гермионой, ни слова не говоря ему? Что из перечисленных событий приведет к её скоропостижной смерти? Первое или второе? Или сразу вывалить её план по восстановлению его умершего тела? Возможно, план он ещё оставит без внимания, но вот информацию про сбежавшую Гермиону он точно не пропустит мимо ушей.       — Ладно. Можешь ничего не говорить, раз такая скрытная. Я все знаю. Про Гермиону, — устало добавил он и сделал глоток горячего чая. Реджина замерла в удивлении, вновь не зная, что отвечать. А что на это скажешь? Лорд не злился, говорил спокойно, не шипел. И раз он всё знает, то можно ведь ничего не говорить, просто сидеть, пить чай и кивать головой с хладнокровным видом, сгорая от стыда внутри.       — Ты, наверное, забыла, что в моём доме установлено заклинание, проверяющее каждое отправленное письмо из дома. Оно информирует меня каждый раз, когда кто-то отправляет сову отсюда.       Гриффиндорка продолжала сохранять непоколебимое молчание. Внутри она билась в истерике от своей глупости, рвала себе волосы, кричала на всех, срывая голос. Но злиться-то было не на кого. Вина полностью лежала на её плечах. Вот что сделали с ней те семнадцать лет, которые она провела, стараясь даже не вспоминать настоящего имени Лорда.       Волдеморт левитировал кружку на прикроватный столик и уставился на Джину. Та замерла в испуге. Чай давно остыл, но она и не притронулась к нему. Опасное существо продолжало внимательно разглядывать её. Но затем, к её полнейшему изумлению и легкому разочарованию, Лорд поднялся и ушёл из комнаты, бесшумно ступая по деревянным половицам и мягко закрыв за собой дверь. Он просто сознался ей в том, что все знал, не убил её и даже не пытал Круциатусом, напоил чаем, а потом вышел. Реджина остолбенела, кружка с холодным напитком остановилась на полпути ко рту. Она поставила её на тумбочку, подошла к двери — та оказалась заперта. Вздохнув, волшебница легла на кровать, устроившись поудобнее. Как говориться, если не можешь ничего предпринять — ложись спать.

* * *

      Когда Джина проснулась, было уже позднее утро, скорее даже день. Солнце ярко светило, ласковые лучики мягко просачивались через колеблющиеся от ветра шторы, вынуждая гриффиндорку проснуться. Окончательно очнувшись и придя в себя, Реджина поняла, что сегодня что-то обязательно произойдет. Что-то такое серьезное, крупное, масштабное. Она увидела кружки на прикроватной тумбочке и вспомнила, что ей говорил Волдеморт. Джине тут же в голову пришли миллионы идей, как она могла ответить ему, а вместо этого сохраняла гробовое молчание. Стукнув себя по лбу рукой, она поднялась и направилась к двери — она оказалась открытой. В доме было подозрительно тихо, Лорд куда-то ушёл.       Реджина спустилась на первый этаж в залу, где горел камин. Какая бы погода ни была на улице, у них всегда горел камин. От него и тепла-то не было, он был больше для декора. Подойдя к нему, Джина быстро бросила туда уже бессмысленную бумажку. Перевела дыхание. Потом она направилась к себе в комнату, где у неё лежал сто раз перепрятанный эликсир, который мог помочь ей вернуть того, с кем даже целоваться было приятнее.       Ей нужно было идти на кладбище. Её совесть тут же взбунтовалась против этого предложения, но Реджина благополучно наплевала и засунула свою назойливую совесть куда подальше. Совесть жутко переживала по поводу того, что Лорд и так был зол и разочарован из-за её скрытной и нелегальной деятельности. Она накинула теплую мантию и вышла из дома. Собрав всю силу воли в кулак, девушка трангрессировала. Спасибо Волдеморту, который научил Скарлетт перемещаться из одного места в другое без помощи палочки.       Когда она открыла глаза, то сперва увидела лишь помутненную картинку. Спустя минуту размытые образы превратились в вполне реальные и цельные могилы и плиты. Реджина оказалась там, где, возможно, боялся оказаться каждый. И боялся не прости прийти сюда, навестить умерших родственников или друзей, а боялся находиться здесь, под землей, на глубине шести футов навечно. Вокруг был один темный лес, мрачно стороживший кладбище. Грачи неприятно гаркали, подлетали, садились на могилы и клевали мошек. Плохая погода, сочетающая в себе накрапывающий дождик и огромное количество туч на небе, вызывала чувство дискомфорта и неуверенности в том, что делаешь. Джина оказалась возле могилы какой-то неизвестной ей женщины, постояла пару секунд, а затем направилась вперёд. Проходя мимо различных памятников и склепов, Реджина старалась не смотреть на них, стыдливо отводя глаза. Ей не было страшно — она чувствовала странное чувство позора, словно смотрела на что-то интимное, личное. Слава Мерлину, что родители похоронены не на этом кладбище...       Через сорок минут бесполезного шатания по кладбищу она нашла то, что ей было нужно. Волшебница стояла перед скромным, потемневшем от времени памятником, на которым аккуратным почерком было высечено имя "Том Марволо Реддл-младший" и годы жизни "1926-1981". В сердце что-то ёкнуло, кольнуло до невыносимой боли.       — Вот я и нашла тебя, милый, — сказала Реджина и наклонилась к могиле, чтобы убрать залежавшиеся цветы.