Проклятые

После той ночи между Уильямом и Джессикой всё было кончено. Она не могла привыкнуть к тому, кем он был на самом деле. А он, в свою очередь, не хотел подвергать девушку опасности. А раз появилась Амелия, опасность была вполне ощутимой. Они много разговаривали, обсуждали возможные варианты, им не хотелось отпускать друг друга. Но в итоге принятое решение обоим казалось самым правильным. Уильям ещё некоторое время обещал наблюдать за смертной, чтобы прийти на помощь в случае опасности. Со своей стороны, Джесс обещала после смены возвращаться домой только в сопровождении дяди Клода. Амелия, конечно, сумасшедшая, но угрожать жизни сразу двум смертным было слишком даже для неё. И так пришлось заметать следы после той самой ночи в подворотне, лишние проблемы сейчас не нужны никому в вампирском мире. Джесс ходила на работу, старалась держаться. Всем было очевидно, что её сердце разбито, и её лучезарная улыбка – это только рабочая форма. Но шло время, и девушка начинала потихоньку отпускать воспоминания о Уильяме. Лишь изредка, когда Луна светила в окно особенно настойчиво, она включала голосовые сообщения и слушала, как бархатный бас рассказывает ей истории далёкого прошлого. Очередной рабочий день был на удивление хорошим, хоть и тяжёлым. Вместе с опадающими листьями, в прошлое летели все мрачные и грустные воспоминания. Джессика вошла в свой обычный ритм, и даже научилась не обращать внимания на периодическое ощущение шевелящихся на шее волос. Да, за ней наблюдали, но она привыкла объяснять это себе колыханиями осеннего ветра. Вечером мистер Грейвз подвёз её с работы, ласково поцеловал в макушку на прощание и, дождавшись, когда девушка закроет за собой входную дверь, отправился домой. Ему определённо было спокойнее, когда Джесс не ходила ночью одна или в сомнительной компании. Нужно было закричать. Выбежать из квартиры, догнать ещё не разогнавшуюся машину, просить о помощи. Нужно было кричать так громко, как вообще возможно, чтобы даже ветки деревьев вторили этому звуку. - Молчать. Проникающий куда-то в подкорку голос опередил любую из возможных реакций девушки. Она встала как вкопанная, не веря своим глазам. На её диване восседала женщина, раскинув золотистые локоны по подушкам, держа на кончиках пальцев длинный мундштук. - Мы же не хотим разбудить соседей, - она встала и выпрямилась. Чёрный брючный костюм будто делал её ещё выше, - Хотя представляешь, - она начала медленно подходить к оцепеневшей девушке, - именно сегодня всем твоим соседям понадобилось уехать из города. Паника охватила сердце Джессики. Снова это ощущение загнанной лани, которую сейчас растерзает жестокий хищник. Она не могла говорить, но могла двигаться. Стоило попробовать выбежать за дверь, возможно ей повезёт, и именно сегодня ещё один вампир решит проследить за ней. На нос упало что-то почти невесомое, но горячее. Следом голову обволок ядовитый запах табака. - Прости, дорогая, - взгляд зелёных, заполняющихся красным, глаз будто мог сам собой раздавить девушку, - Не твоя вина, что ты оказалась в этом замешана, - она вытащила из мундштука сигариллу и зажала её между зубами, - но отпустить тебя я не могу. На твоём месте могла оказать любая. Попытка сбежать прервалась ударом головой о деревянную дверь. Больно, ужасный звон разрывал барабанные перепонки, очертания комнаты поплыли, но где-то за звоном, за приказывающим «молчать» голосом, на уровне бессознания орала, надрывая горло, только одна мысль: нельзя терять сознание. Что бы не случилось. Любыми возможными методами нужно держать глаза открытыми и не падать в манящее забытие. Джессика схватилась за голову, стараясь унять боль. Помогало не сильно, было бы куда проще, ели бы она могла кричать. Фигура женщины в длинном плаще поверх брючного костюма кружилась и не могла остановиться. - Понимаешь, в чём дело, - этот низкий голос сейчас не должен был звучать так чётко, перекрывая собой невыносимый звон, - наш дорогой Уильям обязательно придёт тебе на помощь. Вот только, - она грустно, почти сочувствующе скривила бордовые губы, - для того, чтобы он пришёл, тебе должно быть очень больно. Следующий удар пришёлся в район солнечного сплетения. Недостаточно сильный, чтобы сломать рёбра, но крайне болезненный, заставивший и без того подкатившую к горлу тошноту от сотрясения нахлынуть с новой силой. Джессика всё ещё хвасталась за единственную мысль – остаться в сознании – как за спасательный круг, а потому нужно было позволить телу предпринимать любые попытки стабилизировать состояние. Девушку рвало на пол собственной прихожей. Болезненные спазмы желудка каждый раз отрезвляли, стоило сознанию попытаться погрузиться в темноту. И всё это под звон раскалывающейся головы, всё ещё без способности кричать. Волосы больно потянуло куда-то наверх. Джесс хлопала беззвучным губами как рыба, выброшенная на берег. Она уже мечтала о том, чтобы услышать свой крик, будто он мог облегчить её страдания. - А ты неплохо держишься для такой субтильной смертной, - Амелия держала в кулаке спутанные каштановые волосы и медленно тянула всё выше, - но мне нужно, чтобы твои крики были слышны на том берегу Темзы. Следующим уничтожающим ощущением была боль в спине, впечатавшейся в стену. Джессика упала на колени, пытаясь прокашляться. Она старалась понять, не отнялись ли конечности после такого удара. Она всё ещё могла шевелить ногами и руками, а значит у неё оставался призрачный шанс выбраться. И вдруг в девушке проснулось то, на что, казалось, она была не способна. В ней закипала ярость. Она не собиралась сдаваться просто так. Если Амелии так уж нужна её боль, придётся вампирше постараться. Цепляясь за стену, Джесс встала на ноги, пришлось приложить усилия, чтобы не упасть обратно на пол. Девушка рукавом стёрла с губ остатки рвотных масс и подняла полные гнева глаза на Амелию. - О-хо-хо-хо, - женщина удивлённо рассмеялась, - даже так? – она скинула с себя плащ, отбрасывая тёмную ткань в сторону, - девочка, подумай ещё раз, - под плащом оказалась белоснежная рубашка и чёрная жилетка, - может не будем разыгрывать этот цирк и ты спокойно дашь мне тебя истязать? – женщина закатала рукава рубашки выше локтя, - хотя как знаешь. Джессика успела ринуться на соперницу. Та стояла и терпеливо ждала, когда смертная нанесёт свой удар. Кулак девушки с усилием влетел в торс вампирши. Если бы она могла издавать звуки, она бы вскрикнула. Под тканью жилетки и рубашки скрывались мышцы, которые нельзя было разглядеть из-за многослойных нарядов. Только сейчас Джесс вблизи рассмотрела фигуру Амелии. Широкие плечи и спину маскировала большая грудь, на фоне которой и руки казались тоньше. Судя по ноющими от боли пальцам правой руки Джессики, живот женщины был железобетонным. Возвышавшаяся над ней вампирша была тонкой, жилистой, сила читалась даже во снисходительном взгляде. Травмированная рука отдалась во всём теле жуткой болью, когда бледные пальцы с острыми ногтями сжали её и потянули вверх. Девушка попыталась вырваться, что делало только больнее. Она чувствовала, как натягивалась её кожа, как суставы ныли от напряжения. Ещё секунда, и ноги оторвались от пола. Вампирша подняла её до своего уровня. Клубы табачного дыма обожгли кожу лица. - Деточка, - лицо Амелии неуловимо менялось, - я вас, англичан, - норвежский акцент стал грубее и более заметным, - ломала ещё при жизни, - свободной рукой она вытащила сигариллу из зубов, - и не собираюсь изменять своим привычкам. Наваждение, превратившее женщину из современной красотки в беспощадную скандинавскую валькирию, заставило Джессику ужаснуться. На что она вообще рассчитывала, когда собиралась бороться с этим живым доказательством того, что легенды о женщинах викингов были правдивыми. Собственный крик оглушил девушку. Она рухнула на пол, свернулась, завизжала, прижимая к себе уже точно сломанные пальцы. Крик разрывал лёгкие, драл горло, отзывался в голове, казалось даже стёкла в окнах квартиры звенят в унисон. Она кричала так как не думала, что вообще способна. Воздух заканчивался, визг переходил в хрипы и тщетные попытки сделать вдох. Следующая порция боли обрушилась острой шпилькой лакированных туфель на пространство между лопатками. Джессика извивалась, пытаясь скинуть с себя тяжёлую ногу вампирши, царапая собственную кожу о железную набойку. Амелия с садистическим наслаждением вдавливала тонкую женскую фигуру в паркетный пол. Ей было интересно, что не выдержит первым, деревянное покрытие или молочная кожа под её давлением. В одну секунду всё прекратилось. Избавление от очередного источника боли сопровождалось звоном стекла. Девушка уже не могла насиловать надорванные связки, и тихо выла, глотая сопли и слёзы. Этот вой продолжило животное рычание, исходившее не из её груди. Амелия вылетела через широкое окно на холодную осеннюю брусчатку, прокатившись кубарем и ударившись всем телом о железную ограду на той стороне улицы. Ей понадобилось некоторое время, чтобы понять, что произошло. Прямо над ней нависала мужская фигура с занесённой для удара ногой. В следующее же мгновение ей пришлось согнуться и схватиться за получивший повреждения живот. Изо рта на серые камни хлынула густая кровь. Уильям был готов следующим движением размозжить череп вампирше, и он бы с огромным удовольствием это сделал, если бы не допустил оплошность. Он случайно встретился глазами с объектом его ярости. - Замри. Всё внутри сопротивлялось приказу, голова старалась выкинуть мягкий обволакивающий голос, закрыть любой доступ к сознанию. Времени, затраченного на эту внутреннюю борьбу, хватило, чтобы Амелия вытянула руку, схватила Уильяма за лодыжку, и с силой дернула на себя. Он потерял равновесие, его голова звонко ударилась о каменную дорогу. Женщина, опираясь на искривлённую после удара оградку, медленно встала и выпрямилась во весь рост. Её безупречное лицо пересекала окровавленная улыбка. - Я уж боялась, что ты не появишься, - она завела руку за спину, что-то металлически звякнуло, - приди ты чуть позже, твоя ненаглядная смертная была бы уже мертва. Уильям вскочил на ноги одним движением и застыл. Прямо на него смотрело дуло пистолета. Да, он вампир, он может в короткий срок оправиться от достаточно тяжёлых повреждений, но выстрел в голову в упор грозил ночами бессознательного состояния. Непозволительная роскошь в сложившейся ситуации. - С каких пор ты полюбила человеческое оружие? – вампир старался унять полыхающую внутри ярость и включить холодный расчёт, а для этого нужно было время. - Решила наконец проверить, что окажется сильнее: твоя магия перемещения или моя реакция, - она облизнулась и поморщилась, собственная кровь на вкус была ужасна, - хочешь узнать? Звук передёрнутого затвора прокатился по пустынным улицам. - А тебе это не кажется скучным? – он старался не слушать, как воет от боли девушка в квартире, напускал на свой облик иллюзию спокойствия, - пулей в голову, это как-то совершенно не изобретательно. Тебе же потом меня отпаивать. Женщина согласно кивнула. - Тут ты абсолютно прав, да и мне нужно, чтобы ты оставался в сознании. Два молниеносных движения, выстрел. Уильям не успел переместиться достаточно быстро, чтобы не схватить пулю. Холодные рефлексы Амелии победили его талант, смазанный нахлынувшими эмоциями. Он стоял снаружи разбитого окна с кровоточащим коленом. Удержать равновесие было почти невозможно, боль была ужасной. Выстрел раздробил коленную чашечку, а пуля, судя по всему, застряла в суставе, от чего было в разы больнее. Он сжал челюсти и опустился на нетронутое колено. - Сука, - он продолжал прожигать взглядом спокойно идущую к нему вампиршу. - О, не притворяйся, - она продолжала улыбаться, не сводя прицела с мужчины, - не будь я такой сукой, любить меня было бы скучно. Вопреки ожиданию, женщина прошла мимо Уильяма, шагнула в уже несуществующее окно и склонилась над переставшей завывать Джессикой. - Не бойся, куколка, я о тебе не забыла. Вскрик девушки заставил Уильяма обернуться. С простреленным коленом моментально перемещаться было сложно, он мог навредить девушке. Она всё ещё жива, а Амелия не собирается её убивать. По крайней мере, сразу. Женщина за волосы вытащила кричащую и сопротивляющуюся Джессику на улицу, и швырнула к ногам Уильяма. - Прощайся, дорогой. Машинальным движением он закрыл собой девичью фигуру, старавшуюся максимально сжаться, а лучше вообще исчезнуть. - Уилл, - слабый сорванный голос заставил его отвлечься от отходящей на другую сторону дороги вампирши, - прошу тебя, - девушка с трудом приподнялась и вцепилась здоровой рукой в чёрную ткань рубашки, - пожалуйста … - Она блефует, - он обхватил Джесс руками, приподнимая и помогая ей сесть прямо. Копна пушистых каштановых волос заметалась из стороны в сторону. - Тебе нельзя было приходить, - заплаканное лицо девушки, не смотря на припухлые раскрасневшиеся щёки, было суровым и уверенным, - Она ведь тебя выманивала. Если ты уйдёшь, я переживу. Она не убьёт меня, пока тебя не будет. Он ушам своим не поверил. Эта слабая смертная девушка собиралась защитить его, хотела спасти себя, но соглашаясь на адскую боль, которая в любом случае ожидала бы её в руках Амелии. Вампир прижал девушку к себе. - К сожалению, нет, - его голос старался быть спокойным, но срывался на дрожь, - её целью был не я. Джессика поёжилась, ощущая на спине кровожадный взгляд. Она обернулась и столкнулась с алыми глазами вампирши, которая раскатисто хохотала, глядя на развернувшуюся перед ней картину. - Где же ты находишь таких самоотверженных, - она перетянула мешающие волосы резинкой на затылке, формируя высокий хвост, - спасать тебя собралась. Такая смелая. Жалко, глупая. Уильям сумел встать на ноги и закрыть собой девушку. Он прекрасно понимал что происходит. Был ещё шанс спасти невинную душу, оказавшуюся в этом аду по его вине. - Если собралась мстить, так мсти мне, - идти было всё ещё проблематично, поэтому он мелькал в пространстве, приближаясь к ненавистной женщине, - она здесь не при чём. Не трогай её, и я сделаю всё, что ты хочешь. Улыбка сползла с лица Амелии. Она с сочувствием смотрела на приближающегося к ней вампира, уже зная, как закончится сегодняшняя ночь. - Ах, Уильям, - она сделала несколько шагов ему навстречу, подходя вплотную, - ты ведь знаешь, что пощада в наших с тобой отношениях никогда не находила места. Удар ногой в простреленное колено. Следующий согнул его пополам. Последний обрушил на землю. Она была сильна, обладала так необходимым в такой ситуации хладнокровием, и ничто не могло заставить её изменить своё решение. Джессика уже второй раз наблюдала, как Уильям не может противостоять той, кто однажды оборвал его жизнь. Холодное липкое бессилие душило, сковывало, заставляло трястись. Она перебирала в голове варианты дальнейших действий, и ни один не вёл к её спасению. Амелия приближалась к ней. В глазах вампирши не было былого веселого блеска и издёвки, только горькое сожаление. Вампирша опустилась на одно колено, всматриваясь в милое личико. - Поверь мне, - она заправила за ухо девушки выбившуюся прядь. Такое нежное прикосновение пугало больше любого удара, - не то что бы я так уж хотела твоей смерти. Смотреть за твоими мучениями определённо доставляло мне удовольствие, - женщина приглаживала и отряхивала одежду своей жертвы, - но пора заканчивать. Постараюсь всё сделать быстро. - НЕТ! Отчаянный крик прервал монолог Амелии. Она не обернулась, только выпрямилась, поднимая Джессику за плотную водолазку. Всё происходило будто в замедленной съёмке. Глаза девушки цеплялись за Уильяма, искали проблеск надежды в его лице, ей нужно было хоть что-то, чтобы отогнать от себя холодное предчувствие собственной смерти. Уильям обречённо наблюдал за тем, как тонкие бледные пальцы смыкаются на девичьем горле. Одно мгновение тянулось целую мучительную вязкую вечность. Он видел, как Джессика цеплялась за последнюю секунду жизни, как её сознание пыталось оградиться от смирения со своей судьбой. Совсем не надолго эта юная наивная девушка стала светом в его непроглядно тёмном существовании. И сейчас, не в силах никак воспрепятствовать происходящему, он наблюдал последнюю вспышку. Звук ломающихся костей был слишком громким. Он ударил по ушам, заставлял зажмуриться, отвернуться, но Уильям продолжал смотреть. Тело Джессики последний раз дёрнулось, и почти сразу повисло мёртвой куклой в руке вампирши. ### Утробный протяжный горький крик раскатами проносился по улицам, отражаясь от стен, сотрясая окна. Внутри всё оборвалось, снова умерло, снова проблеск жизни оказался погребён под ворохом чёрного отчаяния. Окружающая реальность была слишком густой, слишком настоящей, слишком болезненной, это не должно было происходить. Из груди вампира рвался наружу такой горький крик, что, казалось, он способен изничтожить всё живое вокруг. Он не помнил как, абсолютно наплевав на боль, он оказался рядом с бездыханным телом девушки. Та, кого он должен был оберегать, сейчас являла собой последствия его действий. Его глаза бегали по телу, вокруг, он пытался найти что-то, чтобы помогло всё исправить. Ядовитая ужасная единственная мысль свербела в висках. У него ещё было время, пока душа Джессики окончательно не покинула бренную землю. Он обратит её. Это обречёт её на вечные скитания по миру вне света солнца, но по крайней мере она не будет мертва. - Я так не думаю. Стоявшая чуть в стороне Амелия с неподдельной грустью наблюдала за всем тем, что происходило. Ей не нужно было залезать в голову к несчастному, чтобы понять, что он хочет сделать. Она прекрасно знала, что он испытывает, насколько ему больно, ведь не так давно она была на его месте. Уильям не хотел и слушать. Но стоило ему потянуться острыми клыками к шее мёртвой девушки, его затылка коснулась холодная ладонь и толкнула вниз с такой силой, что грозилась сломать и его шею. Лицо налетело на торчавший из дорожной кладки камень. Рот моментально заполнился собственной кровью. Но даже эта боль и на толику не заглушала ту, которая бушевала внутри. - Ты не обратишь её, - женщина заботливо поглаживала спину вампира, не давая при этом ему оторвать голову от холодной земли, - я не позволю. Её мягкий медовый голос должен был успокаивать, но делал только больнее. Уильям сам прекрасно знал, что нежизнь куда хуже смерти, что он сам виноват во всём, что сейчас случилось, что он делал всё равно то же самое, переживал то же самое, раз за разом, смерть за смертью. Тяга к живым у вампиров обусловлена не только неутолимой жаждой крови. В них самих жизнь уже не теплилась, не дарила свою хрупкую смертную радость. И с завидной печальной периодичностью проклятый немёртвый находил смертного человека, который был способен поделиться искрами собственной жизни. И не было ничего, что могло сравниться с этим ощущением. Оно опьяняло, завлекало, требовало повторения, как наркотик, дарящий самые восхитительные ощущения. Обычно всё заканчивалось, так или иначе, печально. Либо вампир, либо, что случалось реже, человек прекращал отношения. Связь с вампиром выматывала человека, сокращала годы жизни. Со стороны же бессмертных ощущение жизненного огня сменялось вездесущей жаждой. Разрыв давался тяжело обоим, но в итоге сметный продолжал свою короткую жизнь, а вампир возвращался в мир ночи. Но Уильям и Амелия выбивались из обычной картины. Их чувства захлёстывали, не давали ясно мыслить, заставляли идти на самые глупые поступки. И, что самое страшное, они оба были склонны раскрывать перед объектом любви свое истинное происхождение. Как только опасные для них самих и окружающих сородичей ситуации стали повторяться с пугающей периодичностью, они заключили договор. Как только один из них связывался со смертным, второй брал на себя обязательство убить объект обожания своего партнёра. На несколько десятков лет этой сдерживающей меры хватало, но в итоге один из них все равно срывался. И всё начиналось заново. Ночь подходила к концу. Солнце ещё не смело разрушать безжизненную тьму, но воздух уже начал меняться. Ранние птицы начинали сновать по полуопустевшим веткам деревьев, робко заводя свою предрассветную песнь. Перед одиноким небольшим домиком зависли два силуэта, проигрывающие один и тот же сюжет уже в который раз. Поднявшись с колен, Уильям попытался стереть с лица собственную кровь. Он старался не смотреть на мертвую девушку, лежавшую у здания. Сейчас у него внутри не осталось ничего. Все чувства вылились на неровно уложенную дорогу криком, и растворились в предрассветной дымке. Холодные объятия Амелии немного отрезвляли. Она перебирала пальцами пряди чёрных волос, прижималась щекой к плечу мужчины, она давала ему время. Ещё немного времени, чтобы похоронить очередную историю связи со смертным миром. - Перенеси нас. Она произнесла свою просьбу так спокойно и буднично. Ничто в ней не выдавало сейчас ту садистку, способную без зазрения совести отнять жизнь ни в чём не повинной девушки. Она была болезненно красивой уставшей женщиной. Уильям приобнял вампиршу за талию, прижимая её к себе. Он прикрыл глаза, уткнулся носом в её белокурую макушку, стараясь забыться в запахе табака, духов на основе диких трав и чуть уловимого аромата крови. К тому моменту, как первые лучи солнца коснулись траурных улиц Лондона, а полицейские машины заполонили некогда тихий переулок, от двоих убийц там уже не осталось и следа.