Проклятые

В тёмной широкой комнате с высокими потолками царили тишина и спокойствие. Ни один блик света не смел тревожить мертвенную гармонию. Кирпичная кладка стен, закрытая широкими полотнами гобеленов, хранила укрывшихся здесь от внешней суеты. Ветер завывал в пустоте каминной трубы. Занавешенные плотными тёмными шторами окна легко звенели в унисон бивших по ним каплей дождя. Высокие двери, отделявшие одну комнату от другой, лишь изредка позволяли себе поскрипывать старыми петлями. Из ванной доносился шум воды, а открытый настежь проход пропускал в остальную квартиру запах геля для душа и всё повышающуюся влажность. Как Венера из пены, из клубов горячего пара вышла женщина, отжимающая полотенцем длинные светлые волосы. Обнажённое бледное тело будто создавало ещё один источник света в комнате. Тусклые плафоны на стенах едва ли помогли бы человеческому глазу разглядеть что-то дальше своего носа, но их вполне хватало для создания атмосферы. Мимо Амелии юркнула невысокая пухлая девушка, наспех поправляющая одежду и завязывающая шарф на шее. Рыжие кудри даже в столь скудном освещении пылали ярким огнём. - Эй, - вампирша вальяжно подошла к остановившейся девушке, - даже не попрощаешься? Девушка лучезарно улыбнулась и крепко обняла Амелию, её не смущала ни нагота женщины, ни пропитывающие одежду капли воды. Рыжее создание было в любимицах у Амелии, она всегда была полна жизни, здорова, её покрытые веснушками щёчки горели юношеским румянцем, а мягкое тело самим своим присутствием создавало атмосферу уюта. - Прости, Эмм, я очень спешу, - девица коротко поцеловала вампиршу в губы, и собиралась уже убегать, но её остановили требовательные объятья. - Спасибо тебе, дорогая, - Амелия провела тонкими пальцами и по розовым щекам, - как и обещала, я перевела тебе двойную сумму, - девушка коротко кивнула, - а теперь, как договаривались, - глаза женщины вспыхнули алым светом, - забудь этот адрес. На секунду обрамлённое рыжими кудряшками лицо девушки стало чуть бледнее и каким-то потерянным. Она медленно кивнула, уже не пытаясь выбраться из сильных объятий, и даже немного обмякла на руках женщины. Её разбудил холодный поцелуй. От девушки было крайне сложно оторваться. Короткое движение клыками, и из мягких губ капля за каплей просачивалась тёплая вкусная почти сладкая кровь. Но девчушка и так отдала многовато для одного раза, поэтому, пересиливая себя, вампирша отстранилась, на последок лизнув маленькую ранку. - Ну теперь беги. Амелия отпустила девушку. Та тряхнула головой, поправила свою одежду ещё раз, помахала Амелии рукой, и исчезла за массивной деревянной резной дверью. Вампирша усмехнулась, провожая рыженькую взглядом, и направилась в спальную. На скомканных простынях, свесив голову с края кровати, расслабленно лежал вампир, блаженно прикрыв глаза. Вкус крови всё ещё ласкал нёбо, разливался по венам, наполнял силами. Прошло несколько долгих мучительных ночей, прежде чем Уильям пришёл в себя после случившейся трагедии. Сейчас его разум не был затуманен наркотиком связи со смертным существом. Мыслить трезво мешала только недавно окончившаяся трапеза. Удивительно, как он не выпил рыжеволосую девушку до последней капли. - Она восхитительна, да? – Амелия не без удовольствия разглядывала безупречную фигуру полуобнажённого мужчины. Уильям провёл пальцами по окровавленным губам, собирая последние капли живительного нектара, и довольно улыбнулся. - Да, - он почти мурлыкал, - давно не пробовал кого-то настолько вкусного. Он почувствовал, как матрац рядом с ним прогнулся под весом упавшей на него женщины. - Не благодари, - она вальяжно развалилась на кровати. Алые глаза медленно раскрылись. Спокойствие и блаженство длилось недолго. Возвращалось всё то, что он тщательно пытался в себе задавить. Жестокость, кровожадность, ярость и всепоглощающее влечение начали жечь изнутри. Он старался забыть эти чувства, заменить на что-то светлое, такое обычное и человеческое. Опасная иллюзия, в которую так или иначе время от времени попадал любой вампир. Его размышление прервало ощущение мягко навалившегося веса в районе бёдер. Он приподнял голову и увидел Амелию, сидящую на нем сверху. Женщина медленно, с нажимом, проводила ногтями по его телу, оставляя тонике кровавые следы. Она встретилась глазами с его яростным взглядом. - Не благодари? – он приподнялся на локтях, - за что тебя, дрянь, благодарить? Если бы не ты, мне бы не понадобилось столько крови. Тихий смех был ответом на его грубый выпад. Плавным, но быстрым движением, Амелия схватила его за запястье, притянула к себе и слизала остатки крови. - Ты всё ещё злишься, милый? Её голос создавал дымку в воздухе, пытался проникнуть под кожу, зазывал, ласкал. Как же хотелось вырвать её холодный длинный язык и затолкать ей же в глотку. - Нет, - Уильям будто был сам разочарован своим ответом, он уронил голову обратно, - я ненавижу тебя ровно так же. Вампирша отпустила его руку, которая по привычке легла на её голое белоснежное бедро, и наклонилась к нему. Она прошлась языком по оставленным ей же кровавым бороздкам, поднимаясь всё выше, коснулась тонкой холодной кожи шеи, чуть прикусила то место, где обычно пульсирует вена, и потянула зубами на себя, заставляя лежащего под ней мужчину испытывать лёгкую боль. - И? – её губы приблизились к его уху, - что ещё? Бедро обожгло острой болью, когда Уильям впился в него ногтями. В следующее же мгновение уже он прижимал вампиршу к кровати, обхватив её горло и с силой сжимая его. - И я бы убил тебя прямо сейчас. Это потрясающее ощущение хрупких костей под сильными пальцами. Другой рукой он всё ещё сильнее и сильнее давил ногтями на бедро женщины. Ещё чуть-чуть, и кожа лопнет, выпуская наружу струйки густой крови. Ещё немного, и шея этой суки хрустнет под его давлением. Вот она тихо охнула, когда первая ранка открылась, и его ногти стали проходить глубже в кожу. Ощущение расступающейся под пальцами плоти било в голову, выпуская наружу все животные порывы. Раззадоривало и лицо Амелии, которая улыбалась всё шире, чувствуя, как её собственная кровь оставляет следы на её теле, как сжимается рука на шее, как остатки человеческих привычек заставляют Уильяма дышать, и это дыхание сбивается. В качестве не то издёвки, не то награды она нагнала крови к шее, заставляя заветную венку почти незаметно пульсировать. И это сорвало ему крышу окончательно. Уильям резким, болезненным для нее движением, притянул женщину за шею к себе, впился губами в её губы, продолжая смотреть ей в глаза. Поцелуй был жестоким, острым, он кусал её губы до ран, продолжая оставлять на бедре кровавые царапины, ловил её язык, сжимал его между зубов и больно тянул на себя. Давно он не чувствовал себя так хорошо, как же давно он не позволял себе не сдерживаться, делать всё, чего требует звериная натура. И он был не единственным зверем в постели. Амелия сжала руку, державшую её за горло, заставляя пальцы размыкаться. Следующим движением она схватила Уильяма за волосы на затылке и резко дёрнула вниз, опрокидывая его на подушки. Напоследок она размахнулась и нанесла точный удар в челюсть обнаглевшего вампира. - Не так быстро, мой дорогой, - она легко соскочила с кровати и направилась к стоявшему в углу креслу, в котором беспорядочным комом лежала одежда, - для начала ты должен оплатить должок, - женщина подцепила чёрную мужскую рубашку и, явно оставшись довольной выбором, стала натягивать вещь на себя, - это ведь я прикрывала все твои похождения. Уильям вправил челюсть и сверил начавшую одеваться вампиршу злым взглядом. - Не смей. Теперь его басистый хриплый голос старался завладеть сознанием Амелии. Уильям, обладавший куда меньшей физической силой, мастерски освоил искусство гипноза. Но повлиять на разум сира - задача не из лёгких, хотя иногда у него всё же получалось. Вот и сейчас женщине пришлось приложить определённые усилия, чтобы выйти из ступора и обернуться. - Не сметь что, - конечно она прекрасно знала, о чём шла речь, но у её издёвок была цель, - надевать твою рубашку? Она успела только моргнуть, прежде чем Уильям оказался рядом с ней и впечатал её лицо в стену. Из носа хлынула кровь, забрызгав гобелен. - Не помню, чтобы позволял тебе одеваться. Какая наглость! Ярость вспыхнула в Амелии, она обернулась и уже занесла руку для удара, но кулак Уильяма первым достиг её скулы. Следующий удар вывихнул челюсть и заставил женщину сплюнуть на пол смесь слюны, крови и нескольких зубов, место которых почти сразу заняли новые. Она не собиралась молча терпеть, и всё-таки, предварительно пригнувшись, успела ударить мужчину по рёбрам, явно сломав парочку, а когда его тело машинально согнулось, она резко выпрямилась, лбом ломая Уильяму нос. Они стояли друг перед другом с разбитыми лицами, отплёвываясь от собственной крови. Оба готовы были уничтожить друг друга, залить эту комнату кровью, доставить друг другу столько боли, сколько в принципе возможно. И в тот же миг Уильям прижал женщину к стене, подхватил, заставляя её обвиться ногами вокруг его торса, их перепачканные кровью губы сомкнулись, клыки царапали губы друг друга. Им было больно, вампирская кровь смешивалась со слюной, создавая самое желанное на свете сочетание вкусов, оторваться друг от друга было бы невыносимо. Пальцы Амелии зарылись в чёрные волосы, она прижимала вампира к себе со всей силы, рискуя ногами сдавить его настолько сильно, что не выдержит позвоночник. Уильям сжимал руки на её талии, царапая и оставляя моментально исчезающие синяки, вдавливая её спину в гобелен, почти разрывая кожу. Его губы скользнули вниз, к шее, острые клыки вонзились в кожу, наполняя рот самой вкусной кровью, какую он только пробовал. Глоток за глотком, он был готов выпить эту ненавистную женщину до суха, забрать её жизнь, её душу, слиться с ней, раствориться в её сознании. Его остановило только то, что Амелия резко дёрнула его за волосы, заставляя оторваться от вожделенной шеи. Женщина схватила Уильяма за челюсть, навалилась на него всем телом, оттолкнувшись от стены. Он рухнул на пол, потеряв равновесие, больно ударившись затылком. Вампирша вдавливала его голову в пол, свободной рукой разрывая ткань брюк. Ещё немного, и они сольются в безумном сексуальном акте. Но Уильям не мог позволить Амелии командовать в этом сумасшествии. Кровь вампирши делала его ещё сильнее, яростнее, безжалостнее. Он схватил ее руки, толкнул, опрокидывая на спину. Он хотел чтобы прелюдия, больше похожая на драку, проходила на равных. Заведя одной рукой сомкнутые кисти Амелии ей за голову и придавив её к полу своим телом, Уильям прокусил своё запястье. Он видел, как красные глаза вампирши зажглись ещё ярче, как только запах его крови достиг её ноздрей. Не в силах больше сдерживать зашкаливавшее возбуждение, одним резким движением он вошёл в тело женщины, одновременно прижимая кровоточащее запястье к её губам. Сочетание ощущений почти сводило с ума обоих. Амелия громко простонала, поглощая кровь Уильяма. Её тело изогнулось, требуя немедленного продолжения. Следующий толчок заставил её биться в близком к истерике состоянии. Он двигался слишком медленно, но заполнявшая рот кровь обостряла все ощущения настолько, что она готова была кричать от удовольствия и молиться, чтобы эта сладкая мука никогда не заканчивалась. Уильям не без труда оторвал руку от губ вампирши, тут же заполнив образовавшуюся пустоту своим языком. Он обхватил её, прижимая к себе, и совершил ещё один сильный толчок. Каждая мышца в теле женщины начала сокращаться, а из её груди сквозь поцелуй вырвался сладострастный стон. Не давая ей передохнуть, вампир начал двигаться быстрее и резче, уничтожая остатки её и своего разума. Он сжимал её до боли, она разрывала его спину ногтями. Запах крови и секса перемешивался, делая воздух практически густым. Уильям оторвал тело женщины от пола, потянул на себя, заставляя её оказаться на его коленях. Он крепко держал её за бёдра, не давая ей двигаться быстрее. Кусая, царапая клыками каждый сантиметр кожи, он добрался до её груди, с силой надавил руками вниз, заставляя Амелию вжаться в него, и укусил за сосок с такой силой, что громкие стоны вампирши переросли в крик. Амелия схватила его за горло и повалила на спину. Больше не было сил сдерживаться и подчиняться, ей необходимо было двигаться быстрее. Несколько резких фрикций, и женщину затрясло в оргазменных судорогах. Она сжимала глотку Уильяма всё сильнее, хотела, чтобы это мешало ему дышать, мечтала прикончить его. Мечты Уильяма были ровно такими же, и в следующую секунду Амелия почувствовала с силой сжимающие её челюсть пальцы. Вампир приложил её голову об пол, скидывая с себя. Самым ужасным было прерывание полового акта, Амелии было почти больно от того, что она больше не ощущает внутри Уильяма. Но долго страдать ей не пришлось. Холодные руки подхватили её и поставили на колени. Удар локтем заставил её прогнуться в пояснице. Ощущение медленного проникновения снова выбило из глотки надрывный стон. Она почувствовала, как Уильям схватил её за волосы, потянул к себе, запрокидывая её голову, другой рукой обхватив её талию и прижимая к себе спиной. Его полу-рык полу-стон овладевал слухом вампирши, вырывал из ткани реальности. Всё тело ныло и болело от ударов, царапин и укусов, но требовало продолжать двигаться. Будто если они остановятся, мир вокруг рухнет, погребая их под своими обломками. Вампирша завела руку назад, впилась ногтями в затылок Уильяма, он же оттянул золотые локоны в сторону, разворачивая её лицо к себе. Их движения становились ещё резче, ещё быстрее, они становились почти болезненными для обоих. Забывшись в поцелуе, они почти потеряли остатки бушевавшей в них ненависти. Ещё немного, совсем чуть-чуть, ещё пара толчков, и одновременная пульсация захватила обоих. Они стонали, дрожали, впивались зубами друг в друга, и, в конце концов, остановились, не в силах продолжать. Они смотрели друг на друга, всё ещё оставаясь в той же позе. Пелена спадала с глаз, сознание возвращалось в головы, но недостаточно быстро. Уильям провёл кончиком носа по испачканной кровью щеке и прошептал. - Как же я тебя ненавижу… Амелия улыбнулась, поглаживая его по голове. - Договаривай, - она прекрасно знала, что это не конец его признания. - И столь же сильно люблю, - он обнял женщину, сжимая с такой силой, что одно из рёбер, кажется, всё-таки не выдержало давления. - Как и я тебя, - Амелия поцеловала вампира в лоб, оставляя кровавый отпечаток. - Мы от этого никогда не избавимся, да? Они вздохнули в унисон. - Скорее всего, - она усмехнулась, - мы оба в ловушке. Только ты буквально, - Амелия поймала недоуменный взгляд Уильяма и расплылась в улыбке, - милый, ты всё ещё во мне. Ну какая же сука. Они рассмеялись и наконец-то смогли отстраниться друг от друга. # # # Уильям с досадой разглядывал разорванные, не подлежащие восстановлению, штаны. Хорошо, что он был в своей квартире и выбор замены испорченному предмету гардероба не составлял труда. За его спиной шуршала тканью Амелия, решившая наконец прикрыть своё тело хоть какой-то одеждой. - Ты говорила о долге? Застёгивая пуговицы рубашки, вампирша тяжело вздохнула. - Да. Есть кое-что, что ты должен для меня сделать. - Дай-ка угадаю, - он раздражённо поморщился, прекрасно зная привычки женщины, - это сложно, опасно, и придётся запачкать руки кровью по локти. Лёгкая усмешка коснулась губ Амелии. Она подошла к Уильяму и коротко поцеловала его в голое плечо. - Это сложно, опасно, - она коснулась губами его уха, продолжая тихо нашептывать слова, - и справиться можешь только ты. Вампир закатил глаза и дёрнул плечом, заставляя женщину отстраниться. - Твоя лесть не работала на меня сотню лет назад, с чего ты взяла, что сработает сейчас? Он натянул рубашку и обнаружил, что тёмная ткань заляпана кровью. Эта вещь тоже отправилась в помойку. - Если ты знаешь другого вампира-антиквара, вхожего в аристократические круги, то я с радостью обращусь к нему, если это избавит меня от твоего нытья. Уильям обернулся, удивлённо приподнимая брови. Колкое замечание про «нытьё» он пропустил мимо ушей, Амелия явно даже не старалась его задеть, уж кто-кто, а она умела и могла оскорбить его куда изящнее. Намного больше его заинтересовало упоминание его профессии. - Не можешь купить или, - он усмехнулся, - украсть побрякушку без моей помощи? - Эта, как ты сказал, побрякушка, - женщина увлечённо разглядывала пуговицы на манжетах рубашки, - по моим сведениям является редчайшим артефактом. - И что же это за артефакт? Вампирша помедлила. То, что она сейчас произнесёт, должно было либо оттолкнуть Уильяма от опасного задания, либо как только он получит артефакт, он попытается её убить. Её спасал только тот факт, что всё-таки она его сир, она старше на поколение, и вряд ли его попытки сжить её со свету увенчаются успехом. - Это небольшой медальон, - она продолжила одеваться, как ни в чём не бывало, - с загадочной историей. Естественно, считается проклятым. Люди только проклятья и умеют выдумывать. Хотя в данном случае они не далеко ушли от правды. Последний известный владелец этой, - она коротко усмехнулась, - побрякушки прекрасно тебе известен. Если бы на теле Уильяма была шерсть, сейчас она бы встала дыбом. Никогда и ничего не заканчивается хорошо, когда речь идёт о древних известных всем вампирах. - И чью же вещь я буду искать? Амелия обернулась, сверкая красными радужками, и широко улыбнулась. - Матери твоего ненаглядного Ричарда. Кода речь заходила о Генрихе Плантагенете, сердце любого англичанина замирало в благоговейном трепете. Когда в разговор включалось имя Алиеноры Аквитанской, мужчины завистливо кривились, а женщины уплывали в мечты о том, чтобы стать такими же, как великая жена и мать Англии. И не было ни одного доказательства того, что великая Алиенора была каиниткой, кроме, пожалуй, аномального для средневековья срока жизни в 80 лет. И нетипичной для женщин того времени воинственности. Слухи о её мистических увлечениях и способностях были всего лишь слухами, которые всегда окружали королевские семьи. - Она же, - Уильям сопоставлял в голове всё то, что он видел и слышал, силился вспомнить случаи, когда он видел легендарную женщину лично, - не может быть, при дворе бы заметили. Генрих бы точно заметил. Амелия усмехнулась, падая в кресло и доставая из портсигара тонкий коричневый свёрток. - А ты думаешь, он отправил жену в заключение только потому что не мог победить ее маленькую аквитанскую армию? – кончик сигариллы вспыхнул сам собой, создавая дымную цепочку, - тебе никогда не казалось странным, что молодой без пяти минут король взял в жёны тридцатилетнюю старуху? – женщина затянулась, после чего выпустила через ноздри клубы дыма, - только не надо этих росказней про земли и влияние, будто принцесс с хорошим приданым было мало. Уильям судорожно вычитал даты друг из друга, вспоминал, что происходило при дворе, как его отец во всём этом участвовал, а лицо обсуждаемой женщины оставалось смазанным, будто что-то стирало его из памяти. - Но подожди, - он растерянно сел на кровать, - она ведь родила ему восьмерых. Одна беременность для вампирши это практически чудо, а восемь… Ей пришлось бы выпить половину Англии. Амелия согласно кивнула, стряхивая пепел на стоящую журнальном столике пепельницу. - И ты абсолютно прав, мой дорогой. Конечно Генрих любил её, но это ты и сам знаешь, но у него было много любовниц. Какие более, какие менее известные, но они были, - она шумно выдохнула дым через сжатые в тонкую линию губы, - Но Алиенора не была идиоткой. И одного сына всё-таки родила. Не завидую я её фрейлинам. Представляю, как возросла её жажда. Осознание ударило по затылку, заставило мурашки пробежаться вниз по позвоночнику. Вывод был очевиден. - Ричард, - вампир поднял на Амелию абсолютно ошарашенный взгляд, - Ричард дампир(1). Его кровожадность, любовь к военным походам, нелогичность решений, он то и дело путал день с ночью, - Уильям не мог поверить в то, что он был так ослеплён величием своего короля, что не видел очевидных закономерностей. - О, дорогой мой, - женщина вальяжно закинула ногу на ногу, - не ты один ничего не видел дальше своего носа. Ведь ты был молодым смертным, как и все в окружении Ричарда. Алиенора постаралась, чтобы сын никогда не догадался о своём истинном происхождении. Никто, и он в первую очередь, не должен был знать, что по венам короля течёт кровь одной из самых влиятельных вампирш средневековья. У английских королев, кстати, нечеловеческое происхождение вошло в привычку, - она тихо посмеялась своим мыслям о вампирше Елизавете и ликантропе Виктории, - И её план удался. - Кое-что не сходится, - мужчина поднялся и подошёл к собеседнице, - я своими глазами видел Алиенору средь бела дня, - он мягко вытащил сигариллу из пальцев Амелии, поднёс её к своим губам и втянул в лёгкие обжигающий дым. - А вот это самое интересное, - она наблюдала, как блаженство овладевает вампиром, вернувшемся к смертной привычке, - медальон Алиеноры позволяет вампиру шествовать под солнцем. Тонкая коричневая палочка хрустнула в пальцах Уильяма. Он смотрел на Амелию как на сумасшедшую. Не то что бы она была полностью в своём уме, среди сородичей их обоих считали сумасшедшими, и такая слава была не беспочвенной. Но даже жадные до крови как смертных, так и неживых (2) маньяки понимали правила, по которым работает окружающий их мир. То, что только что произнесла вампирша было не просто сказкой, это было невозможно. - Врёшь. - Зачем бы? - Пока не знаю, - он опустил сломанную сигариллу в пепельницу, - но это не может быть правдой. Если бы такой артефакт существовал, о нём бы знали. И война за обладание такой вещью сильно проредила бы число наших товарищей по бессмертию. Амелия улыбалась всё шире, сверкая алыми глазами в полумраке. - А теперь представь себе: в твоих руках есть артефакт, созданный самими ангелами, мастерами ковки (3) , - каждое слово вампирши делало картину всё хуже, - и у тебя есть дитя, существование которого – уже большой скандал и риск для всего рода. Не мне тебе объяснять, какой славой пользуются дампиры. Ты прикладываешь все усилия, чтобы о твоём происхождении и о твоём ребёнке не узнали ни среди живых, ни среди восставших из мёртвых. Вампир вне клана, без сира, свободный от законов старейшин, да ещё и в королевской семье. Лакомый кусочек и для Инквизиции, и для маньяков-дьяблиристов вроде нас с тобой. Если бы она хотела, не было бы сейчас ни Камарильи (4), ни Шабаша (5), ни законов Маскарада (6), - женщине явно нравилась представлявшаяся картина всепоглощающего хаоса, - но для каждого из нас не чужды привязанности. Тем более к тому, кого пришлось вынашивать под сердцем, обескровливая весь английский двор. Что ты будешь делать в такой ситуации? Уильям погрузился в собственные мысли. Конечно, представить себя в таком или хотябы похожем положении было крайне сложно. Но фантазия живо рисовала ужасающую картину: могущественное существо, способное строить и разрушать целые империи, загнанное в угол жестокими правилами кровавой игры. - Даже затеряйся такой артефакт среди смертных, в него должны верить, чтобы он работал, - он старался структурировать поток мыслей, чтобы продолжить рассуждать, - и в таком случае Старейшины и, возможно, князья (7) будут знать о его существовании. - Они прекрасно знают о медальоне, - Амелия крутила в руках серебристый портсигар, - и естественно скрывают информацию о нём от всех. Представь, что начнётся, если какие-нибудь неофиты узнают о такой побрякушке, - она сделала паузу, прежде чем подвести итог своей мысли, - или какие-нибудь сумасшедшие. Холодный басистый хохот прокатился по комнате. Именно сейчас Уильям понял, чего именно добивалась Амелия. Эта древняя валькирия, как и подобает полумифическим существам, не собиралась размениваться на мелочи. Она не собиралась использовать артефакт в угоду своему желанию понежиться на солнышке, вряд ли после всего, что она натворила, в ней остались хоть какие-то глубокие человеческие переживания. Она хотела войны. Кровавой ужасающей войны. Она хотела наблюдать, как хрупкий мирок, держащийся на шатких договорённостях, будет утопать в огне. И он полностью разделял её желание.