Проклятые

- Эта тварь ищет что? – в стену полетел увесистый стакан и, разбившись, оставил кровавое пятно, - и я узнаю об этом только сейчас? Над длинным стеклянным столом навис, рыча от злости, угрожающе крупный мужчина. Лицо было изуродовано пересекающим его шрамом, короткие тёмные волосы всклокочены, единственный целый глаз полыхал алым огнём, показывая всю ярость. Белый костюм был готов трещать по швам от напряжения, сковавшего каждую мышцу. - Сэр, - молодой парень спокойно стоял у другого края стола, наблюдая за вспышкой гнева начальника, - мы только сейчас получили эту информацию. И я сразу отправился к вам. Переведя дыхание, мужчина в белом костюме выпрямился, поправил галстук, и сел обратно в своё кресло, выбивающееся своей архаичностью из современного дизайна комнаты. Сэр Френсис Олдборн был главой Камарильи на территории Лондона. Не самый древний вампир в городе, но самый преданный почившему пятьдесят лет назад князю. Никого не удивило, что именно он встал во главе вампирских законников. Он был хорошо обучен, силён, дипломатичен и жесток. Френсис привык к тому, что важные сведения он получает раньше всех и из первых рук. Как и бывшему князю, новости о двух конкретных вампирах всегда доставляли ему мало удовольствия. Правда, от де Варенна в последние десять лет новостей было мало. Да и Эммелина Смит притихла. Но как всегда, такие, как они, если и залегали на дно, то только для того, чтобы вернуться с помпой. Френсис перевёл взгляд на молодую девушку, сидящую с ним за столом. Она с усмешкой наблюдала за разворачивающейся картиной. Конечно ей было приятно наблюдать, как глава Камарильи выходит из себя. Шабашитка вообще использовала любую возможность поиздеваться над главой враждебной фракции. Но известие о поисках медальона Алиеноры взволновало её не на шутку. - Наше перемирие, кажется, затянется, мистер Олдборн. Коротким жестом вампир отправил молодого парня вон из кабинета. Информация, которой они теперь располагали, совсем не вязалась с планами обоих князей. - Вы же понимаете, Лилиана, что если их поиски увенчаются успехом, о любых договорённостях можно будет забыть навсегда. Девушка кивнула. Конечно она понимала, в насколько шатком положении окажутся все участники заговора, созданного для сокрытия опасного артефакта. - Именно поэтому сейчас нам придётся работать сообща, - тонкий голосок звучал на удивление жёстко, - Я не сомневаюсь в возможностях вашего шерифа (1), но не стоит сбрасывать со счетов сети Шабаша. Пока вы, - она скривила тонкие губы, подбирая наименее оскорбительное слово, - законники расшаркиваетесь в официозных реверансах, мы готовы положить на алтарь общей цели столько жертв, сколько потребуется. Официальная встреча глав Камарильи и Шабаша была делом из ряда вон выходящим. Между организациями велась война. Не самая быстрая, но жестокая и кровопролитная. Объединение сил было возможным только перед лицом угрозы, сулившей гибель всех сородичей. Артефакт, дающий возможность не прятаться в ночи даже одному вампиру был опасной игрушкой. Но по слухам грамотное использование медальона Алиеноры позволил бы вывести в день отряд вампиров, способных перебить целый клан, мирно спящий в убежище. Конечно, что Френсис, что Лилиана преследовали свои цели. Обоим хотелось владеть подобной силы артефактом, ведь это поставило бы точку в многовековом противостоянии. Но ещё больше оба надеялись на то, что медальон не будет найден никогда. Или легенды о его силе окажутся фикцией. Лилиана, как и подобает шабашитам, не обладала терпимостью и размеренностью, присущей таким, как сэр Олдборн. Будь её воля, она бы спустила с поводка весь молодняк, чтобы они рвали и метали, убивали каждого, кто может хотя бы косвенно быть связан с Амелией и Уильямом. Но перемирие с Камарильей связывало ей руки. Френсис перебирал в голове варианты действий. Двоих неуправляемых анархов давно нужно было уничтожить, что было той ещё задачкой. Магия перемещения Уильяма не позволяла поймать его, как бы они не старались. Погони могли длиться годами, но он всё равно находил способы питаться и исчезать. Что же до Амелии… к ней боялись приближаться даже самые бывалые воины из рядов его приспешников. Она не бегала, не ускользала. Она сжигала каждого, кто может нанести ей вред. Судьба сыграла злую шутку, наградив каинитку магией огня. Вампиры в большинстве своём не могут даже зажигалку зажечь, огонь наносит такой урон, что восстановление заставит любого неживого безостановочно пить кровь своего стада несколько ночей. Конечно, и до, и после Амелии были известны случаи, когда вампиры-маги укрощали огонь. Но другие представители их вида почти не пользовались своей магией, так как боялись, что и их однажды поглотит пламя. Но не она. Она была сумасшедшей канибалкой. Конечно, она не топила в доме печь своей магией, сумасшедшая не значит идиотка. Но ради сохранения своей нежизни и Уильяма, она могла спалить до тла целый город. Главу Камарильи передёрнуло от одной мысли. - Есть шанс, - он начал медленно, глядя куда-то сквозь шабашитку, - поймать их и убить. Через несколько дней в Элизиуме (2) будет большое мероприятие. Они не преминут явиться. В стенах Элизиума ни мы, ни они не будем иметь права использовать свои силы или убивать кого-либо. Но как только они окажутся за порогом – им крышка. - Пха! – Лилиана смотрела на Френсиса как на полного идиота, - мистер Олдборн, вы действительно думаете, что дьяблиристы, один из которых, напомню, пироман, не боящийся собственного дара, будут соблюдать какие-то правила Элизиума. Он сверил девушку взглядом. Она не выглядела как кто-то, кто может представлять угрозу. Маленькая, худая, похожая на подростка. Но впечатление было обманчивым. За спиной этой девчушки вились тени, способные на что угодно. - Даже ваши подопечные, мисс Коул, соблюдают правила на территории Элизиума. Хоть их здесь и не ждут обычно, - он удовлетворённо отметил, как в девушке моментально вскипела ярость, которую она старательно сдерживала, - Амелия и Уильям не идиоты. Им самим не выгодно начинать резню посреди центра сбора сородичей. Вильгельм старый аристократ, он чтит традиции. Это то редкое, что связывает его с остатками человечности. Амелия более непредсказуема, но – он на секунду замолчал, вспоминая свой опыт общения с этой женщиной, - ей будет скучно играть не по правилам. Лилиана закатила глаза. Всё, что говорил старый князь казалось ей полнейшим бредом. Но стоило признать, его стратегическое мышление куда лучше её. - Я хочу гарантий, - девушка нетерпеливо стучала ногтями по стеклянной столешнице. Вампир удивлённо приподнял нетронутую шрамом бровь. - Правила одни для всех, ни вас, ни ваших сородичей не тронут… - В стенах Элизиума, знаю, - она перебила собеседника, дабы избежать очередной лекции, - и наше перемирие будет длиться, пока не исчезнет угроза. Но как только эти двое будут мертвы, каковы шансы, что за порогом ваши шавки не перережут моих детей? Они долго смотрели друг на друга. В другое время, в другом месте два князя уже дрались бы насмерть, самым жестоким образом пытаясь прекратить существование соперника. Но сейчас от их переговоров зависели судьбы не только их организаций. - Перемирие будет держаться до конца ночи, - заключил Френсис, его тон не предполагал торг, - донесите это до своих. Удовлетворённая таким ответом, Лилиана встала из-за стола. Дальше все было кристально ясно. Нужно было готовиться к мероприятию, собирать бойцов, способных побороть тех, кому до сих пор удавалось ускользнуть от цепких лап Шабаша. На пороге кабинета вампирша вдруг остановилась. - Совсем забыла, - она обернулась, - мне тут птичка напела, что после той ночи остался смертный. Он оплакивал девочку, но уже пришёл в себя и, кажется, собирается мстить. Френсис прекрасно знал, что для шабашита жизнь смертного – пустой звук. Камарилья старалась лишний раз не размениваться живыми. И сейчас ему категорически не хотелось решать вопрос именно так, но насущные проблемы были куда важнее. - Его судьба меня абсолютно не интересует, - он подошёл к камере хранения крови в углу кабинета, - проследите, чтобы его не обратили. Лилиана довольно улыбнулась, сверкнув длинными тонкими клыками, и скрылась за высокой дверью. # # # В эту ночь на территории Элизиума собралось непривычно большое количество гостей. За блеском напускной роскоши скрывалось такое напряжение, что воздух в просторном зале казался густым. Участники мероприятия улыбались, вели светские беседы, кто-то оживлённо спорил. Но каждый из них знал, что уже следующей ночью та война, которая сейчас будто забылась, вступит в свои права с новой силой. Поводом для сбора под одной крышей представителей Шабаша и Камарильи стал древний праздник. Для людей он был поводом нарядиться и гулять по улицам до утра, для существ же более древних он был сакральным. Эта ночь позволяла не скрываться, не притворяться, выпустить на волю истинную сущность. Но ровно настолько, насколько все присутствующие уважали Самайн, настолько же они понимали, что такое пышное мероприятие с редчайшим случаем перемирия – фикция. Конечно, молодняк был рад любому поводу уязвить представителей враждебной организации и просто приняли приглашение как должное. Но вот главы кланов, советники, и просто отличившиеся живучестью сородичи знали об истинном предназначении сборища чуть больше. Где-то в углу, как обычно, устраивали драки представители более воинственных кланов. Дерущихся окружали люди в парадных косухах, с по-праздничному уложенными цветными волосами. Все знали, что убивать друг друга нельзя, но не отменять же из-за этого хорошую драку. В другой части зала перешёптывались владеющие тенями. В центре внимания, как всегда, оказывались самые артистичные и любящие ловить на себе восхищённые взгляды представители вампирского рода. И за всем этим, как бы с высока, наблюдали двое. Безобразного вида мужчина и похожая на подростка женщина. Ночь лилась, осматривала свои владения, наслаждалась каждой тёмной секундой. Праздник подчинялся законам ночи. Но напряжение всё росло. - А что, если они не явятся? – Лилиана с трудом сдерживалась, чтобы не запустить тени в каждый тёмный участок зала. - Значит мы подарим нашим подопечный редкий праздник, - сэр Олдборн внимательно вглядывался в присутствующих. Он был хозяином этого действа, что ему явно нравилось. Френсис любил ощущать себя главным. Некоторые фигуры почти не двигались, избегали общения, и только наблюдали. Это были блюстители порядка с обеих сторон. Обычно они представляли собой высоких угрожающего вида мужчин, либо таких же женщин, либо существ менее колоссального телосложения, но мощь их возможностей можно было буквально почувствовать кожей. Никто не смел переходить им дорогу или перечить. Гости веселились, кто как умел и как было позволено в условиях ограничений Элизиума. И каждый ждал, что вот-вот произойдёт нечто, что никто не в силах предсказать. В дверях Элизиума, будто по щелчку, возникли двое. Музыка всё ещё играла, перешёптывания только активнее набирали обороты, но стало невыносимо тихо. Напряжение, которое до того сбивалось то смехом, то звуками ударов, то декларированием стихов, сейчас завладело атмосферой. Френсис и Лилиана не двигались с места. Нельзя было давать незваным гостям повода для необдуманных действий, на которые те вполне были способны. По фигуре женщины струилась черная ткань, скрывая от посторонних глаз даже руки. Прижимавший её к себе за талию мужчина был облачён в приталенный чёрный костюм с красным тонким галстуком. Стоило им сделать шаг в зал, стало ясно, что внешняя строгость одеяния вампирши обманчива, каждое лёгкое движение открывало белоснежную кожу и алую подкладку сквозь боковые швы, тянувшиеся до самой груди. Было вообще удивительно, как одежда держится на ней. Вампир не отпускал свою спутницу, его рука повторяла движения её бёдер. Они вдвоём создавали странную завораживающую картину. Никто не смел вставать на их пути, гости только глядели вслед. Кто-то пытался найти изъяны в их внешнем виде, кто-то хотел увидеть, как женщина оступится или длинная ткань запутается вокруг тонкой высокой шпильки. Хоть что-то, что сделало бы их обоих более реальными. Они подошли к хозяевам праздника. Френсис стоял как статуя, следя за парой единственным целым глазом. Лилиана чуть поёжилась, когда пара красных глаз из-под полуопущенных век вставшего перед ней мужчины пробежалась по тонкой фигурке. - Приветствую вас в Элизиуме, - голос Френсиса был нарочито громким. Словно он хотел, чтобы каждый присутствующий услышал каждое его слово. Амелия присела в глубоком реверансе, заставляя ткань платья скользить и нагло приоткрывать тело. - Безумно рада находиться в столь приятной компании, - её голос не пытался проникнуть никому в голову, ведь использование способностей было под запретом, но он лился из её уст как тягучий мёд, - Как же давно мы не виделись, сэр Олдборн. Уильям поклонился сначала мужчине, потом протянул руку стоявшей рядом девушке. - Несказанно счастлив лицезреть вас, миледи. Девушка в качестве вежливого жеста подала ему руку, о чём пожалела, когда холодные губы коснулись её пальцев. - Вильгельм де Варенн, - она цедила его полное имя сквозь зубы, - не ожидала вас здесь увидеть. Уильям омерзительно довольно улыбнулся. - Ну что вы, дорогая Лилиана, мы же договаривались, - он продолжал держать девушку за руку, целуя каждый палец отдельно, - ко мне можно так обращаться только будучи обнажённой. Лилиана одёрнула руку. Музыка стихла. Никто уже даже не шептался. Только тени бесконтрольно двигались по залу. Все наблюдали за тем, как двое опасных анархов обмениваются любезностями с главами Шабаша и Камарильи. То, что все четверо были ещё живы, уже было из ряда вон. - Вам здесь не рады, Амелия, - сэр Олдборн неотрывно смотрел в глаза женщины. Вампирша улыбнулась и самым наигранным образом изумлённо захлопала длинными ресницами. - Но почему же, Френсис? - Вы, - он сделал паузу, стараясь привести голос к привычному строгому безразличному тону, - нарушили столько правил Камарильи, что ваш приговор уже не одну сотню лет готов к исполнению. Амелия перестала улыбаться и вскинула бровь. - Да неужели? – её голос из медово-сладкого стал стальным, - Как и половина здесь присутствующих. Лилиана, - она перевела взгляд на девушку, готовую кинуться на Уильяма и разорвать его в клочья, - и ты позволишь сэру Олдборну разбрасываться такими словами? Кажется, дети Шабаша тоже не особо соблюдают законы Камарильи. Из внутреннего кармана пиджака Уильям достал серебристый портсигар и массивную зажигалку. Он неторопливо вытащил две длинные тонкие сигариллы, предварительно вежливо предложив хозяевам мероприятия угоститься, от чего те не раздумывая отказались. Одна коричневая палочка осталась в его пальцах, другая перекочевала в руки Амелии. Как и зажигалка. Женщина со звоном открыла крышку и чиркнула кремнем. Можно было слышать, как захрустел пол под ногами Френсиса и Лилианы от напряжения, когда перед их лицами вспыхнуло пламя. Тем временем двое подкурили, но Амелия не спешила закрывать зажигалку. Она как никто другой знала, как даже такой маленький огонёк вводит вампиров в состояние ужаса. Зажигалка щёлкнула, пламя погасло. Зал за их спинами облегчённо выдохнул. По ощущением, само здание издало звук облегчения. - Зачем вы явились? – Лилиана переводила взгляд с мужчины на женщину, презрительно осматривая их с ног до головы. - Ну как же? – вампирша широко улыбнулась, выдыхая дым, - отпраздновать Самайн в компании сородичей. Она коротко посмотрела на Уильяма. Тот развернулся и отправился в центр зала. Никто не хотел подходить к нему слишком близко. От него, как и от Амелии, исходил почти незаметный запах. За нотами парфюма и металлическим флёром человеческой крови, скрывался манящий и одновременно пугающий до дрожжи запах. В зале уже некоторое время находились канибалы. И об этом знали все. Уильям сделал несколько глубоких затяжек, будто собирался с мыслями. И, наконец, убедившись, что все взгляды прикованы к нему, завлекающие начал. - Дамы и господа, поздравляю всех нас с прекрасной ночью Самайна! – из толпы послышался одинокий одобрительный возглас, который почти сразу замолчал, - Замечательный праздник! Легендарный. А одна из традиций этой ночи – рассказывать сказки. Без лишней скромности, - он поправил галстук на шее, - могу сказать, что из меня вышел замечательный рассказчик, - он внимательно следил за реакцией зрителей, которые будто оцепенели. Некоторые женщины и мужчины всё-таки стыдливо спрятали глаза, эти точно знали, как Уильям умеет завлечь своими речами и до чего может довести, - В сказке всегда есть принцесса, прекрасный принц и страшный дракон, - клубы ароматно дыма он выпустил через ноздри, - но в моей сказке есть только принцесса. Да и принцессой она была недолго, куда лучше её все знают как королеву. На этих словах Френсис побледнел ещё сильнее. Казалось бы, куда бы, но сейчас цвет его кожи становился почти серым. Он догадался, что эти двое явились не просто потому что они сумасшедшие, любящие пышные приёмы. Самое большое сборище английских вампиров за бесконечно долгое время. Куча молодняка. Идеальная почва, в которую вот-вот будет посажено отравленное зерно. Олдборн подал знак своим охранникам. - О? – Амелия встала рядом с ним и тихо шепнула на ухо, - а по какому праву ты собираешься устроить расправу? Мы нарушали закон Камарильи, как и все присутствующие шабашиты. Но мы ни разу не нарушили ни одного правила Элизиума. Женщина была права. Френсис отдал приказ остановиться, чем вызвал взрыв возмущения со стороны Лилианы. Кого вообще интересовали правила, когда на кону стояла судьба всех сородичей? А рассказ вампира тем временем лился, струился по залу, заставлял слушать, увлекал за собой. Даже без применения гипноза, он действительно умел рассказывать истории как никто другой. В его сказке уже случилась и свадьба, и рождение наследника, и ссора между любящими супругами. Те вампиры, кто был пообразованнее, уже поняли, как звали главную героиню сказки. - Но вот интересный момент, - Уильям поднял вверх руку с зажатой между пальцами дымящей сигариллой, - представьте себе, наша прекрасная королева была скованна страшным проклятьем. Всем нам прекрасно известным. Жажда и жизнь под покровом ночи, - где-то возник и как волна прокатился среди гостей встревоженный вздох, - но тогда возникает вопрос: как же она так долго скрывала своё проклятье? И я дам вам ответ. Френсис думал, что он сошёл с ума, когда увидел, как Уильям извлекает из внутреннего кармана золотой медальон с драгоценным камнем в центре. За спиной он слышал тихий низкий раскатистый смех. - Вот он, - вампир поднял украшение над головой, - волшебный медальон, дающий возможность любому проклятому шествовать под солнцем. Толпа зашевелилась, зашумела. Возгласы, вопросы, возмущения. Старшие товарищи пытались прервать начавшееся безумие, но молодняк выл от нетерпения. Остановил их только басистый смех. - О, конечно, не конкретно этот, - он покрутил побрякушку в руках, - это даже не антиквариат. Но подумайте вот о чём: медальон Алиеноры существует. И он действительно даёт носителю возможность жить днём. И ваши князья, ваши старейшины знали о его существовании всё время. И скрывали это от вас. Гул начал становиться всё громче. Из общего шума особенно выделился тонкий высокий голос главы Шабаша, которая уже направлялась к мужчине. - Ложь! Наглая ложь! – она оглядела толпу. Некоторые, особенно верные, притихли, - Ты не можешь это доказать, и нет никаких оснований тебе верить! Уильям бросил под ноги дотлевающий остаток сигариллы и растёр его носком черных туфель. Он наклонился к девушке, заправил за ухо прядь её чёрных волос, и сказал достаточно громко, чтобы слышали все. - Ты абсолютно права, моя дорогая. Мне верить нельзя ни в коем случае. Но вот незадача, кто угодно может заглянуть в интернет, в библиотеки, навести справки. И окажется, что вы врали своим подопечным веками. Последнее слово утонуло в гвалте. Кто-то спорил, кто-то хотел шутливо отмахнуться от полученной информации, но её яд уже проникал в подкорку, другие возмущались вседозволенностью князей и старейшин. Скорее всего, этот небольшой взрыв очень скоро осядет. Восстание не поднимется прямо здесь и сейчас, в присутствии блюстителей порядка. Это было и не нужно. Уже случилось самое страшное: маленькая, призрачная, ещё не до конца оформленная идея овладевала сознанием присутствующих. Они ещё сами не подозревали, насколько глубоко заседают подобные сомнения. Френсис Олдборн рвал и метал. Он был готов изничтожить обоих прямо здесь посреди зала, но его сдерживали правила Элизиума. Амелия прекрасно это знала и позволяла себе издеваться над мужчиной как душа пожелает. - Что же ты так нервничаешь? – она подходила всё ближе к вампиру со спины, что нервировало ещё больше, - Неужели ты не просчитал такой поворот событий, о великий Олдборн? Обернувшись, одним точным движением Френсис направил удар прямо в голову вампирше. Такой удар разъярённого князя мог и убить. Он потерял хладнокровие и контроль над собой, глаз полыхал алым огнём, клыки выпирали из челюсти. Амелия ловко увернулась от сильного, но опрометчивого удара. У неё получилось вывести вампира из равновесия, а только это и требовалось. - Ай-ай-ай, - женщина оказалась прямо перед его лицом, - не гоже так обходиться с гостями. - Убирайся, - мужчина рычал от ярости, - и своего дружка захвати, канибалка. - Зачем же так грубо, - Амелия широко улыбалась, глядя на зверя, вырвавшегося из-за павшей завесы приличия Френсиса, - хотя смею признаться, - она облизнула бордовые губы, чуть смазав плотную помаду, - твой брат был безумно вкусным. Она почувствовала, как натягивается ткань платья. Вампир схватил её за грудки и пытался поднять над землёй, что было слишком сложной задачей без приложения нечеловеческих усилий, запрещённых на территории Элизиума. - Я сказал, - ещё немного, и все законы перестанут работать, в Элизиуме начнётся кровавая баня, - пошла прочь. Холодные пальцы сжали его кулаки. - Как же я уйду, если ты так крепко меня держишь. Тонкие каблуки коснулись пола. Женщина медленно, расслабленно обошла кипящего от злости Френсиса и направилась к выходу. Увидев это, Уильям отвлёкся от выходившей из себя собеседницы, спрятал побрякушку обратно во внутренний карман, и пошёл за Амелией. Как только они сделают шаг за территорию нейтралитета, за ними начнётся охота. Шериф Камарильи уже поджидал их снаружи, силовики Шабаша были готовы ринуться за ними в любой момент. От верной смерти отделяет один шаг. # # # На пять метров вперёд. Мысль зудела в голове, заглушала собственный голос разума. Уильям прекрасно понимал, чья это мысль, и почему она так легко поселилась в его мозгу. Что бы он не увидел, что бы не происходило, он должен оказаться в пяти метрах от входа в здание. Он знал, что благородство и Амелия не особо совместимы, и она не будет жертвовать собой ради него. Собственно, как и он не собирался класть свою жизнь на её спасение. А значит, у вампирши есть план. И чтобы этот план удался, Уильям должен переместиться всего-навсего на пять метров. Как только его ноги коснулись асфальта, он почувствовал невыносимый ужасающий жар. Обернувшись, вампир увидел, как полыхает небольшая площадка у входа в Элизиум. И в центре этого пожарища стояла непоколебимая Амелия. Нечасто она позволяла своим способностям разыграться в полную силу. Пламя извивалось, облизывало землю, щетинилось во все стороны, но, как и подобает страшному, но послушному зверю, не смело тронуть хозяйку. Уже готовившиеся нападать вампиры остановились в ужасе. Для многих из них зажечь зажигалку было невыносимым испытанием, а такое пожарище сковывало нечеловеческим страхом. Но был среди них тот, кто боялся пламени, ни за что бы не попытался доставать из него Амелию, но всё ещё представлял опасность. В шерифы Камарильи кого попало не берут. Это звание нужно заслужить не только боевыми подвигами, но ещё и определенным складом характера. Шериф убьёт или доведёт до полусмерти любого, кто угрожает Камарилье. И остановить его или победить – задача сверхсложная. Актуальный шериф Камарильи на территории Лондона обладал незаурядной и весьма пугающей внешностью. Высокий альбинос, гора мышц, квадратное лицо с тяжёлой челюстью. Ещё при жизни участие в постоянных драках сделало его достаточно симпатичное лицо грубым и отталкивающим. Нежизнь была не легче, но постоянные тренировки, хорошее питание под присмотром Френсиса, и бешеное рвение сделали из него машину для убийства. Ходили слухи, что он даже в одиночку убил нескольких оборотней. Знающие сородичи прекрасно понимали, что правда в этих слухах если и есть, то немного. Но молодняк пугался и решал лишний раз не выделываться. Уильям пытался оторвать глаза от полыхающего входа в Элизиум. Это было безумно сложно. Любой вампир панически боится огня, даже тот, который к агрессивной стихии должен был привыкнут. Он представить не мог, каково сейчас Амелии, которая находится в эпицентре полыхающего хаоса. Но времени на раздумья не было, тяжёлым шагом к нему направлялся шериф с двуручным мечом наперевес. Уклонившись от первой ужасающей атаки, Уилл мелькнул в воздухе и оказался ещё дальше от пожарища. Уводить от огня шерифа не хотелось, но сражаться с ним в панике тоже было плохой идеей. Убивать страшного противника не нужно, только выиграть время. Пока пламя Амелии поглощало выходящих из ступора силовиков, Уильям должен был продержаться несколько мучительных минут. Крики полыхающих вампиров будоражили, разжигали внутри кровожадную ярость, мышцы наливались поглощённой не так давно кровью, глаза горели алым, клыки угрожающе выпирали. Он был готов к смертельно опасной схватке. Рядом с Шерифом даже высокая статная фигура Варенна казалась маленькой. Юркий Давид против монструозного Голиафа. Они стояли друг перед другом, ожидая действий противника. Уильям мелькнул в пространстве, оказался за спиной альбиноса. Он держал в руках два клинка. Чёткие стремительные движения должны были поразить открытую спину в двух местах, перерезая позвоночник. Такое не могло убить, но могло обездвижить. Громкий лязг металла о металл стал сигналом о провале попытки атаковать. Шериф прикрыл спину мечом и уже разворачивал корпус для ответного взмаха. В два прыжка Уильям увеличил дистанцию между ними. Но альбинос хоть и был огромным, не уступал в скорости другим вампирам. Лезвие меча прошло над темноволосой головой. Уилл ушёл от размашистого удара, но его лицо встретилось с выставленным вперёд коленом. Удар был болезненным, нос раскрошило в кровавое месиво. В глазах на мгновение потемнело, и если бы де Варенн был менее опытен в сражениях, следующая секунда решила бы исход этой стычки. Двуручный меч с жутким звуком рассекания воздуха ударился о землю, входя в асфальтовое покрытие. Уильям стоял чуть в стороне, отплёвываясь от собственной крови. Эту сцену он проиграл. Но ночь впереди длинная. В центре адского пожарища стояла женщина, изо всех сил сдерживающая накатывающую панику, пытаясь задавить липкий страх яростью. Как только она даст слабину, их убьют. Но пока она держала себя в руках, у обоих безумцев был шанс на спасение. Способности Уильяма имели свои ограничения. Перенестись на несколько метров для него дело секунды и небольшой концентрации. Но вот добраться из одного района города в другой было сложнее. Ему нужно было время, чтобы сконцентрироваться, представить конечную локацию, ощутить своё тело и тело спутника, и только тогда можно было совершать перемещение. У них не было времени на такие манёвры. И это время нужно было выиграть. Её целью было сжечь каждого, кто попытается выйти из Элизиума. Сквозь бушующее пламя она видела обезумевшие от ужаса глаза Френсиса. Он рассчитывал, что эти двое дадут бой. Но до последнего верил, что Амелия не рискнёт использовать огонь. Но он недооценил безумство своей давней соперницы. Теперь ему приходилось только наблюдать за тем, как его сородичи гибнут в пламени. Огненная геенна исчезла так же резко, как вспыхнула. Амелия чувствовала, как паника овладевает её разумом. Всех, кто мог напасть неожиданно, уже сожрало пламя. Остальные не скоро отойдут от сковавшего их ужаса. Ей пришлось поплатиться за свою самоуверенность. Удар в спину отозвался мерзкой электрической болью во всём теле. Амелии пришлось изогнуться и сделать несколько неуверенных шагов вперёд чтобы избежать следующей атаки. Она пыталась понять, кто может быть настолько бесстрашным, чтобы подойти так близко к огню. Её глаза зацепились за тонкую подростковую фигуру, стоявшую в дверях. Лилиана творила свою жуткую магию теней. Амелия обернулась и столкнулась с тем, чего бы хотела никогда не видеть. Перед ней предстала высокая статная её собственная тень. Теневой двойник, конечно, вряд ли мог кого-то убить, но вот покалечить был способен. И, что самое ужасное, копировал способности хозяина. Наверное, никто из присутствующих не мог с уверенностью сказать, может ли тень управлять огнём. Двойник ринулся на вампиршу, собираясь плечом влететь в область живота. В тени была сила Амелии, её навыки, выучка, привычные движения, но управляющей двойником Лилиане не доставало скорости. Амелия успела пропустить удар, и ударить локтем тёмную фигуру. По ощущениям это было сравнимо с попыткой ударить воздух. Неожиданно для самой вампирши, тень упала на четвереньки. Значит она чувствовала удары. Следующим действием в ужасающее порождение Лилианы должен был влететь шар огня. Но тень выбила искры из-под своих рук раньше. Амелия отпрыгнула назад, как животное, избегающее опасности. Уильям уклонялся от серии ударов, каждый из которых должен был уничтожить его тело. Всё-таки он был быстрее шерифа, плюс способность перемещаться в пространстве давала преимущество. Но нужно было быть аккуратным, сил должно было хватить, чтобы переместить его и Амелию в безопасное место. Как только пламя погасло, Уилл постарался направить бой в сторону вампирши. Но Шерифа было сложно назвать дураком, и раз за разом он будто отрубал проложенный маршрут. Уильям злился, свирепел. Он хотел закончить весь этот фарс как можно быстрее. Перехватив клинки покрепче, он ринулся на противника. Абсолютно готовый к обороне альбинос схватил меч покрепче и словно старался врасти в асфальт мощными ногами. Увернуться он всё равно не успеет. Уильям летел прямо на острие меча, но в последний миг взял чуть левее. Холодный металл коснулся ткани пиджака, кое-где даже оставил царапины. Не сбавляя скорости, вампир скользнул под грузную фигуру противника. С дорогими штанами можно было распрощаться после такого манёвра, но порванная ткань его сейчас интересовала менее всего. Два пореза должны были вскрыть бедренные артерии. Получилось повредить только правую ногу. Но этого было достаточно. Оказавшись за спиной альбиноса, Уилл поднялся на ноги, подпрыгнул и направил удар клинка в горло. Пришлось одной рукой зацепиться за шею шерифа. И это было ошибкой. Одним рывком шериф опрокинул на землю Уильяма, придавив его собственным тяжёлым телом. Перелом рёбер, несколько серьёзных ушибов и отбитая спина были не самой большой проблемой. Де Варенн с ужасом наблюдал, как меч возносится над ними остриём к телам. Следующее, что он почувствовал – холодный металл, проникающий в его плоть где-то под рёбрами. Огненные искры мерцали с двух сторон. Амелия и её темная копия целились друг в друга, стараясь ослепить, обжечь, поцарапать, ударить. На теле вампирши уже красовалось несколько кровоподтёков и лёгких ожогов. У тени был оторван левый бок, что не мешало ей сражаться дальше. Она получала повреждения, но не чувствовала боли. Её удары были слабыми, но вот огненные атаки повреждали по-настоящему. Амелия старалась привести мысли в порядок. Очень давно она не позволяла себе так долго взаимодействовать с огнём, и рассудок грозил покинуть её в любой момент. Но холодная расчётливая часть головы всё ещё была способна выдавать идеи. Она вертела в руках огненный шар, собираясь отправить его в полёт. Тень успела заградить своим телом истинную цель вампирши. Прямо перед глазами Лилианы двойник Амелии распался, защитив девушку от неминуемой смерти. - Трусливая мразь. Амелия смеялась, глядя на то, как подкашиваются ноги властительницы теней. Если бы вампиры умели умирать от страха, возможно, сейчас шабашитка была бы близка к подобному состоянию. - Только и можешь, что прятаться в своих тенях. Вампирша продолжала насмехаться, издеваться, выводить из себя всех тех, кто предпочитал отсиживаться в безопасных стенах Элизиума. В её смехе было всё меньше достоинства и всё больше безумия. Она бесконтрольно швыряла огненные всполыхи в сторону сородичей. Её движения казались абсолютно случайными. Но пока перед ними сумасшедшая, играющая с огнём, её никто не тронет. В пылу боя мало кто заметил, что робкий холодный рассвет начал выползать из-за горизонта. Остановило этот парад безумия ощущение невероятной тяжести, навалившейся со спины. Одежда моментально пропиталась хлещущей из тела вампира кровью. - Уходим, - прохрипел Уильям, собирая в кулак остатки сил, - говори, куда. Амелию будто холодной водой окатило. Она остановилась, огненные всполыхи потухли. Нужно было вытаскивать рационально мыслящее человека из оболочки бушевавшего зверя. - В убежище сможешь? Ещё секунда, и они вдвоём оказались на холодном каменном полу глубоко под землёй.