Проклятые

В похожей на странный кабинет комнате сидели двое, оживлённо обсуждая дальнейший план действий. Подземелье проветривалось не лучшим образом, а потому табачный дым не спешил покидать помещение, создавая белёсую завесу в воздухе. - А есть другие варианты? – женщина нервно перекатывала сигариллу между большим и указательным пальцами, впиваясь взглядом в собеседника. - К сожалению, нет, это единственная зацепка. Вампирша тяжело вздохнула. Менее всего ей хотелось общаться с представителем безумного клана. Таким, как он, было всё равно, чем занимаются остальные сородичи, они жили в своём мире, но умудрялись знать всё и обо всех. И общение с такими существами не сулило вообще ничего хорошего или хотя бы понятного. - Ты же понимаешь, что если он нам что-то и расскажет, то это ещё переводить придётся? Уильям кивнул, недовольно скривившись. - Как будто я с такими первый раз общаться буду, хватит меня поучать, - он сделал глубокую затяжку. - Никогда не хватит, - Амелия увела взгляд куда-то в сторону, - как минимум ради того, чтобы смотреть, как ты выходишь из себя, - женщина усмехнулась, зажимая сигариллу в зубах, - Ну хорошо, где нам его искать? Достав смартфон, вампир встал из-за стола и обошёл его. В телефоне открылась карта с уже сохранённой отметкой. Он протянул аппарат собеседнице. - В старой части города. Просто так в это заведение не попасть, и я не уверен, что даже моих связей хватит, чтобы нас пустили. Амелия внимательно вглядывалась в электронный экран. Чем древнее и дальше от мира смертных вампир, тем тяжелее ему осваивать новые технологии. Не смотря на свою приверженность классике, Уильям умудрялся осваивать новые выдумки смертных заметно быстрее своей наставницы. Она же только-только разобралась со старыми моделями мобильных телефонов, а тачскрин для неё все ещё выглядел как магия. Поэтому Амелия старалась лишний раз не касаться экрана, если ей в руки попадала подобная технология. - Да ладно, так просто? – женщина прекрасно знала, какое именно здание отмечено красной капелькой на карте, - я думала, они хотя бы пытаются шифроваться. Мужчина удивлённо приподнял бровь, забирая протянутый ему телефон. - Знаешь это место? - Когда-то там был опиумный дом. Думаю, в подвале он сохранился. Для любителей классики, так сказать. А учитывая, кого мы ищем, я более чем уверена, что этот наркоман устроил там себе логово с доступом ко всем известным веществам. Оба собеседника скривились. Мало того, что сумасшедший, так ещё и наркоман. Вампир с затуманенным разумом не столько представлял серьёзную опасность, сколько сулил кучу проблем. Но, как уже говорилось, выбора особо не было, да и союзников у них осталось не то что бы много. - Ты же понимаешь, что на выходе нас будет ждать шабашитская свора, - Уильям присел на край стола, не сводя глаз с вампирши. - Естественно, - она закинула ноги на столешницу, откидываясь в кресле, - если их будет слишком много, ты всегда сможешь нас перенести. Рука вампира по-хозяйски легла на женскую ногу, обтянутую тонкой упругой тканью чулок. - Мои способности не безграничны, а ты только восстановилась, - он позволил себе наглость почти ласково поглаживать вампиршу, - тебе не кажется, что такая вылазка слишком рискованная? Амелия абсолютно игнорировала действия мужчины, глядя ему в глаза. Сейчас он был совершенно серьёзен, но что-то игривое нет-нет, да скользило во взгляде. - Умоляю, кучку шабашитов мы разделаем не напрягаясь даже после недельной голодовки. Пальцы Уильяма добрались до полусогнутого колена и явно не собирались останавливаться. - А если с ними будут прихвостни Френсиса? Вампирша ухмыльнулась. - С Шерифом могут возникнуть проблемы, - она чуть выгнулась навстречу рукам вампира, даже не пытаясь помешать его действиям, - но прежде чем он до нас доберётся, мы успеем изничтожить парочку детишек Лилианы, которыми она так дорожит. Эта кровожадная жестокая бестия будто не имела ничего общего с существом, которое ещё ночь назад бессильно лежало в оковах. В ней кипела жажда крови, готовность убивать каждого, кто встанет на её пути. И она заражала этим Уильяма, который гладил её бёдра под строгой юбкой, чуть царапая ледяную кожу. Он наклонился было к ней ближе, но наткнулся на препятствие. Вампирша упиралась ногой в его грудь, не давая двинуться дальше. - О, не так быстро, мой дорогой, - Амелия оттолкнула вампира, - ты же не хочешь обескровить оба наших стада? Уильям довольно оскалился, зачёсывая назад выбившиеся пряди волос. Его глаза сверкнули в полумраке красными радужками. - Звучит больше как приглашение. Амелия села в кресле прямо, поправляя задравшуюся юбку. - Это оно и есть, но – вампирша положила тлеющую сигариллу в пепельницу, - сначала дело. Отправляться нужно немедленно, пока мы оба сыты и на пике сил. Он согласно кивнул, затягивая волосы в низкий хвост. Как бы сидящая перед ним женщина не была притягательна и соблазнительна, она была права, нужно действовать, пока до информатора не добрались остальные. А если Уильяму удалось его найти, то Камарилья точно сможет раскопать нужную информацию и наведаться в притон. Нужно было оказаться там раньше всех. Уильям подал Амелии руку. Та надела туфли и, опираясь о ладонь мужчины, встала с кресла. Она с неприязнью отметила, что не все привычные ей силы вернулись в тело, но на окончательное восстановление уйдёт ещё несколько ночей, которых у них не было в запасе. В следующий миг они уже стояли в тёмной лондонской подворотне прямо напротив места их назначения. # # # Неоновые лампы подсвечивали просторное помещение с низкими потолками. В их свете клубился дым, выписывая закрученные узоры, перемещаясь в пространстве и оседая среди мягких подушек и переплетающихся тел. Все комнаты были обиты тканью красных, бордовых, фиолетовых тонов, под стенами тянулись диваны, кресла, пуфы. На них и на коврах на полу вальяжно лежали люди. Кто-то курил умело скрученный блант, кто-то выпускал дым из длинной керамической трубки, иные лежали в полубессознательном состоянии, зажимая вены на сгибе локтя, кто-то участвовал в неспешной оргии. И среди всего этого торжества декаданса широко раскинув полы тонкого халата восседал мужчина, наблюдавший за происходящим из-под полуприкрытых век. Он был болезненно худым, высоким, с непропорционально длинными ногами, руками и пальцами. Кое-как подстриженные пепельные волосы падали на глаза, торчали во все стороны, что, видимо, никак не мешало носителю странной причёски, он только изредка дёргал головой, стряхивая с лица особенно непослушные пряди. В длинных костлявых пальцах, больше похожих на паучьи лапы, он держал искусно выполненную керамическую опиумную трубку, разрисованную в классическом китайском стиле. Он был расслаблен, спокоен, и абсолютно не обращал внимания на молодую обнажённую девушку, лежащую у него на коленях, чьей кровью был перепачкан его рот. Сложно было сказать, жива ли она ещё, но и это мало интересовало хозяина притона. Известие о посетителях, которое принес один из работников ночного клуба, располагавшегося на этаж выше, заставило мужчину скривиться. Он не любил гостей, а уж тем более неживых. Но ещё больше он не любил конфликты и выяснения отношений. Конечно он прекрасно знал, кто к нему явился. Не сказать, что он был рад видеть двоих безумных каинитов, хоть они и не сделали друг другу ничего плохого. Придётся всё равно их пустить, чтобы не поднимать шумиху. В нос ударил тяжёлый стойкий миндально-ванильный запах, когда Амелия и Уильям вошли в помещение. Оба брезгливо осмотрелись. Притон есть притон, каким бы дорогим он не был. Всюду валялись шприцы, окурки, использованные презервативы, секс-игрушки, а уж о количестве человеческих выделений, засохших пятнами по всей поверхности мягких ковров, не стоило и говорить. Включи здесь более яркий свет, и вся эстетика пропадёт, останутся только воющие от ломки и бэдтрипов наркоманы. Вампир-наркоман в принципе не самая распространённая история. После смерти сколько бы шприцов с какой-нибудь дрянью не вогнал в себя каинит, сколько бы косяков не выкурил, и какое бы количество порошка не снюхал, эффекта не будет. Тем, кто при жизни был зависим от любого рода веществ, становится крайне тяжело в бессмертии. Физической ломки не будет, но психологическое состояние пошатнётся достаточно быстро. Даже бывшим курильщикам приходится подыскивать жертв с похожей пагубной привычкой. Что же до наркоманов, им приходилось составлять стадо из себе подобных, держать их всё время рядом, своевременно накачивать своих жертв, и пить их кровь. Только тогда вампир мог почувствовать хоть какой-то наркотический эффект, но он никогда не будет равен тому, какой был при жизни. Двое каинитов в строгой одежде очень сильно выбивались из окружающего их антуража. Хозяин заведения поднял на них пустые серые глаза и слабым жестом пригласил подойти ближе. - Приветствую, - он чуть поклонился, - столь необычный визит в моей обители сына и дочери Каина, чем же я так провинился? Все сородичи из клана, к которому принадлежал этот вампир, были сумасшедшими. И изъяснялись далеко не всегда понятно. - Только своим существованием, - Амелия не скрывала своей брезгливости, да это было и не нужно. Вряд ли безумный каинит выставит их за дверь за отсутствие вежливости. - Мы хотим только информацию, Чарльз, - как всегда более сдержанный Уильям решил опустить обмен оскорблениями и перешёл сразу к сути, - насколько я знаю, тебе… - мужчина на секунду задумался, - вам известно местоположение артефакта, который сейчас ищут все сородичи Лондона. - И не только дети Большого Бэна, - вампир расплылся в довольной улыбке, - клетчатый клан тоже присоединился к поискам. Но вы же понимаете, - его голос был тихим, немного скрипучим, спокойным, - что просто так я вам тайну матери Англии не выдам. Уильям кивнул и что-то набрал на смартфоне. Входная дверь открылась, и в неё ввалилась девушка лет шестнадцати. Нескладная фигура подростка, крупные черты лица, она была на удивление нелепой. Но наглый взгляд и вздёрнутый носик добавляли её облику какой-то забавной непокорности. Хозяин заведения встал, совершенно игнорируя то, как лежавшая на его коленях девушка рухнула на пол. Он был слишком высоким, ему приходилось сутулиться, чтобы помещаться под низкими потолками. Он вальяжно прошествовал к барышне, будто не замечая всего того, что творится у него под ногами. Девочка не знала, что её ждёт. Уильям нашёл её, как только узнал, к кому придётся идти, Амелия оплатила её вознаграждение, но подробные условия ей озвучены не были, да она и не спрашивала. - Какое прекрасное чистое дитя, - глаза Чарльза медленно заполнились красным светом, что заставило девушку отшатнуться и взвизгнуть, - она же чиста? - Не могу ручаться, - Уильям внимательно наблюдал за тем, как происходит присоединение к стаду. Обычно это чуть более добровольная процедура, но не в данном случае. Вампир, нависший над потерявшей всю свою напускную наглость девочкой, широко улыбнулся, доставая из кармана халата тонкий шприц. - Ну это я сам проверю, - он схватил девушку за руку, заглядывая в её глаза, - не страшись, девочка, - с каждым словом его голос становился всё более приятным и тягучим, верный признак начавшегося гипноза, - повинуйся, и получишь наслаждение ни с чем не сравнимое. Ему не пришлось даже прилагать усилия, чтобы подчинить себе слабый разум подростка. В одно движение вампир вогнал в вену девушки иглу и впрыснул в кровь разрушающую тело и мозг отраву. В следующий же миг он уже прижимал к себе тонкую фигуру, впиваясь клыками в её шею. За этим было некомфортно наблюдать даже таким, как Амелия и Уильям. Кормление не по воле жертвы, навязанная зависимость, и омерзительный акт присоединения к больному стаду. Всё в этой картине было неправильно, но другого выхода не было. Насытившись, Чарльз оторвался от девушки, после чего перенёс её оцепеневшее от экстаза тело на ближайшее скопление подушек. - Прекрасный экземпляр, - он облизывался и закатывал глаза от ощущения разливающегося по венам наркотика, - не знавшая объятий ни мужа, ни жены, чистейшая, очень вкусная… Он бы ещё долго распылялся в омерзительных комплиментах, если бы его не прервал требовательный взгляд вампирши, на который наткнулись его глаза. - Ах, простите, - он подошёл ближе к паре каинитов, втягивая носом их запах, - что ж, пожиратели себе подобных, я расскажу вам, что знаю. Чарльз опустился на своё место и пробежался пальцами по мягкой обивке в поисках зажигалки. Распалив небольшую чашу на керамической трубке, вампир втянул густой дым, и, не торопясь делать выдох, начал своё повествование. - Крестика на карте от меня не ждите. Но если бы я хотел найти вещицу, я бы спросил кембрийского ящера, дремлющего в ароматах нарциссов и порея, - белый дым медленно скользил из его рта, заполняя пространство тем самым миндально-ванильным запахом, - Под его защитой в блаженном неведении живёт дочь дочерей хранительницы. В ночи, о которых мне известно, вся сила, что вы ищете, обняв её шею, обратилась в память. Иссякло много лун с тех пор, но горный ветер поёт о незыблемых вершинах, - создавалось впечатление, что вампир из окружающего его голову дыма вытаскивает слова и составляет их в витиеватый рассказ, - Ищите память и найдёте силу. И передайте святому Давиду мои наилучшие. Если он ещё там, конечно. В эти ночи сыны и Каина и Сифа забывают имена великих. С концом его речи, тихо пискнул телефон в руках Уильяма, оповещая об окончании записи. Им предстоит переслушивать эти слова снова и снова, пока их смысл не станет понятным. Сейчас это было больше похоже на несвязный бред, но нужно очень плохо знать этот клан, чтобы считать, что их предсказания, прозрения и подсказки – безумный набор слов без смысла. Амелия повела плечами, будто отгоняя от себя наваждение, созданное речью Чарльза. К удивлению Уильяма, он отметил, что вампирша в этот момент расслабилась. Её движения больше не были скованными, а поза напряжённой. Кажется, для неё эта встреча была своеобразной проверкой, насколько её разум способен выдерживать подобное, и результат её абсолютно устраивал. Женщина поблагодарила хозяина заведения за информацию и направилась к выходу. - Вы же понимаете, - Чарльз взмахнул дымящейся трубкой, выписывая какие-то только ему понятные символы, - что ваше здесь появление – это брошенная к ногам белая перчатка. Амелия усмехнулась. - Я на это рассчитываю. # # # Несколько пар алых глаз были прикованы к неоновым огням входа в ночной клуб. Конечно, прямо здесь никто не собирался начинать кровавую резню, не на глазах у такого количества смертных. Но проследить перемещение Амелии и Уильяма было необходимо и, в случае чего, не дать им сбежать. Любыми способами. Лилиана нетерпеливо измеряла шагами узкий переулок в нескольких кварталах от клуба. С минуты на минуту начнётся бойня, и она прекрасно понимала, что привела членов своего клана на смерть. Но это необходимая цена за дальнейшее выживание всех её детей. С Самайна прошло чуть больше недели, а слухи об артефакте расползались по городу как вирус. Молодняк ещё не набрался наглости выступать против своих старейшин, но напряжение витало в воздухе. Доверие к старшим товарищам было подорвано, стычки Шабаша с Камарильей ненадолго прекратились, но как только они возобновятся, будет куда больше крови и смертей. За короткое прошедшее время кто-то уже успел наплодить неофитов, готовясь к обострению ситуации. И все будто замерли в ожидании чего-то, что изменит их жизни. Когда парочка вышла из клуба, по улочкам побежал тихий шёпот. Лилиана с несколькими особенно сильными представителями клана приготовилась атаковать как только увидит высокие фигуры опальных вампиров. Расчёт был на то, что их вымотают стычки кварталом раньше, и к ней они уже подойдут ослабленными. И тогда их можно будет убить быстро и с минимальными потерями. Но почему-то на соседних улицах было подозрительно тихо. Звук выстрела ударил по ушам. Все знали, что стрелять без надобности нельзя, чтобы не привлекать внимания смертных, и если уж кто-то взялся за огнестрел, значит всё шло из рук вон плохо. Лилиана приказала ждать её, а сама отправилась проверить, что же происходит на соседней улице. Пачкая волосы, вампирша собирала золотистые локоны в высокий хвост. Её руки были покрыты слоем свежей крови, блестевшей в свете луны. Под её ногами лежали изуродованные трупы, от их тел ручейками текла алая жидкость, заполняя собой пространство между камнями, которыми была уложена старая лондонская улочка. Женщина улыбалась, глядя на перепуганного молодого парня, державшего её на мушке. Одну пулю он уже бесполезно потратил, пытаясь обмануть безупречные рефлексы убийцы, перебившей столько смертных и неживых, что ему и не снилось. Она словно не замечала, как под её ногами мерзко чавкает плоть, хрустят кости, как каблуки увязают в кровавом месиве. Женщина спокойно шла прямо к противнику. Следующий выстрел, светлые локоны чуть колыхнулись в сторону, пропуская пулю мимо. Стоит отметить, целился он неплохо, точно в голову. Но вряд ли его это могло спасти. Шаг за шагом вампирша приближалась, не отводя глаз от своей жертвы. Ещё выстрел, и ещё один, кажется, мозгом парня завладел страх. Каждая пуля летела мимо, и вот высокая мощная фигура подошла к нему вплотную, закрывая ночное освещение города. Одно движение, и пистолет полетел на землю, а на коротко стриженную голову опустилась тяжёлая рука, острые ногти впились в кожу, больно сжимая череп. Всё, что он мог делать – смотреть в пылающие красные глаза и бессильно дёргаться в мёртвой хватке. В следующее мгновение он услышал невыносимо громкий страшный хруст собственного черепа. Неуловимая тень скользила по крышам старых низких зданий, на которых расположилось шабашитское подкрепление. С тихим шуршанием тело падало за телом, кто-то летел с крыши на брущатку, сопровождая свою неминуемую смерть хрустом переломанных костей. Создавалось впечатление, что какая-то немыслимая болезнь косит молодых представителей вампирского рода. Но в момент обрывания чужой жизни на миг в пространстве застывала мужская фигура с двумя острыми кинжалами в руках. С молодняком было несложно разобраться, именно поэтому их закинули на крыши, подальше от основных действий. Если бы всё шло по плану, они вообще не должны были принимать участие в ликвидации каннибалов. И каждый из них перед смертью чувствовал движение воздуха за спиной, создававшее иллюзию, что можно успеть среагировать, обернуться, дать бой. Но их встречали либо острые клыки, либо холодный металл. Лилиана смотрела на то, как её птенцы гибнут один за другим, кто более, кто менее мучительной смертью. А её цели мало того, что не уставали, но с каждым глотком крови сородича становились сильнее. Девушка отступила под ближайшее здание, скрываясь в плотной тени, и от этого тёмного пятна по улице поползли теневые щупальца, погребая под своей чернотой каждую неровность дороги и стен. Поймать быстрого Уильяма было бы невозможно, даже с её способностями, но вот уверенная в себе Амелия не торопилась скрыться с открытого пространства, будто она ждала и хотела, чтобы на неё напали. Ярость и горечь от утраты сородичей затмили разум Лилианы, и она слишком поздно поняла, почему вампирша даже не пытается скрыться. - Не стоило приводить свой молодняк на убой, - острое лезвие коснулось кожи на шее девушки, что пугало куда меньше шёпота, обжигавшего ухо, - но я ценю твою смелость явиться сюда самой. Реальность перед глазами на секунду размылась, и Лилиана оказалась прямо перед сумасшедшей убийцей, слизывавшей кровь сородичей с тонких пальцев. Она сверила девушку презрительным взглядом, после чего махнула головой, давая понять Уильяму, что нет нужды угрожать главе Шабаша, в такой ситуации ей оставалось только оттягивать неизбежное. - Ты ведь уже выбрала приемника? – низкий женский голос был настолько тихим и спокойным, что почти делал больно, настолько он не соответствовал картине кровавого апокалипсиса, - надеюсь, я его не съела раньше времени. - Ах ты тварь! – такая ярость была совершенно не свойственна представителям клана, членом которого была Лилиана, но эти двое вообще плохо сочетались со статистикой, - Я тебя на солнце вытащу, если понадобится! Страшная, оскорбительная угроза сопровождалась движением теней по направлению к Амелии. Та была готова бить в ответ ровно так же, как Уильям был готов перерезать горло шабашитке. Но ни одному из этих движений не суждено было окончится так, как планировалось. Перед глазами Амелии голова главы шабаша разлетелась на кусочки. Такую древнюю вампиршу это не убило, но восстановление обещало быть мучительным и долгим. Все, кто ещё оставался в живых на этой улице, обернулись в сторону, откуда прогремел выстрел. В конце переулка стоял мужчина, уже готовый пустить вторую пулю в сторону Уильяма, который застыл, не в силах поверить в увиденное. За стрелком выстроились люди в полном облачении отряда спецназначения, вооружённые до зубов. Но самое страшное все они держали в руках. - Твою мать, у них огнемёты, - к сожалению, Амелия прекрасно знала, как выглядит это оружие. Уильям успел мелькнуть в воздухе, когда прозвучал второй выстрел, целью которого была уже его голова. Это сбивало с толку. Зачем целиться в того, кто заведомо быстрее двигается, почему не обезвредить очевидно более уязвимую Амелию? - Твои подружки? – женщина успела забежать в пространство между домами, чтобы уйти с линии огня. - Это отец Джессики, - Уильям прижался к противоположной стене, стараясь не выпускать из поля зрения опасных противников, - и судя по вооружению, он нашёл охотников. Новость хуже некуда. Охотники на вампиров существовали столько же, сколько сами вампиры. И чем дольше это опасное ремесло передавалось из поколения в поколение, тем изощрённее и современнее становились методы вычисления и уничтожения бессмертных. В условиях двадцать первого века стычка вампира с отрядом охотников гарантировала смерть. Огнемёты, экспансивные пули, химическое оружие, устройства слежения, зажигательные снаряды, чего только люди не придумали, чтобы отгородить себя от опасности быть съеденными. И вот теперь, когда уничтожение верхушки шабаша было так близко, Уильям и Амелия оказались в ловушке. С одной стороны сородичи, желающие их смерти, с другой – охотники, которые сожгут каждого, кто попытается им противостоять. Оставалось надеяться, что именно этот отряд не знал о возможностях Амелии. - Нужно убить хотя бы парочку, - вампирша старалась оценить обстановку и продумать дальнейший план действий, - их сила в оружии, можно развернуть её против них самих. - Второй дроп твой разум не выдержит, - Уильям наблюдал, как вампиры на другой стороне улицы так же застыли, видимо, тоже обсуждая, что же им делать, - нужно стравить их между собой. - Главное, чтобы возникла хоть одна искра, но нельзя подпускать огонь слишком близко, мне не обязательно использовать способность на полную. - Лучше я сразу нас перенесу, пока ещё способен. - Заткнись, Уилл, нам выгодно такое стечение обстоятельств. Нельзя терять такой шанс только из-за твоей осторожности. Вампир смотрел в глаза Амелии, пытаясь углядеть там намёк на страх или сомнения. Но в них не было ни того, ни другого, только азарт и неприкрытое удовольствие. - Безумная сука. - От сумасшедшего ублюдка слышу. Они вышли из укрытия. Уильям ринулся навстречу охотникам, оставляя вампиршу за спиной на безопасном расстоянии. Несколько скачков в пространстве, и он оказался прямо перед носом Клода Грейвза. Их взгляды пересеклись, но оба не были настроены на диалог. Как только люди спохватились, Уильям уже исчез, а отряд охотников увидел рассредоточившихся по улице каинитов. Одновременные щелчки свидетельствовали о приведении главного оружия против вампиров в боевую готовность. И пламя полилось на тёмную улицу. То, что произошло дальше, уложилось в несколько щелчков тонкой секундной стрелки Биг Бэна. Огонь должен был испугать и уничтожить каинитов, но пламя обернулось против своих хозяев. Будто ударяясь о невидимую стену, горячие языки волной накрыли отряд людей. Они кричали, падали на землю, катались по брущатке, пытаясь сбить с одежды огонь, помогали друг другу, бежали от беспощадного пламени. И вдалеке от огня их ждали вампиры, готовые разорвать на части любого смертного. Это не цивилизованные сыны Камарильи, которые сначала попытаются договориться, а после милосердно убьют, это шабашиты, жадные до крови, ни во что не ставившие человеческую жизнь. Организованное нападение размазалось по улице, всюду звучали выстрелы, крики людей и вампиров, лилась и смешивалась кровь живых и немёртвых. Только господу богу известно, как грузный полуседой человек выжил в стене пламени. Он игнорировал вампиров, нападавших на его соратников. Ему нужен был только один представитель этого паразитического вида. Тот, кто сгубил его невинную молодую дочь, и лишил сна. Почти чёрные карие глаза старались отследить каждое перемещение вампира, что было практически невозможно. Он настолько забылся в своей яростной охоте, что не заметил выросшую перед ним женщину. - Добрый вечер, мистер Грейвз. Она одним ударом повалила мужчину на землю, и прежде чем он успел среагировать, прижала его горло к брусчатке острым носком лакированных туфель. Рядом с ней появился мужчина, которому, видимо, тоже не было дела до творившегося вокруг ада. Как только Клод узнал лицо вампира, он дёрнулся в попытках встать, из-за чего нога вампирши соскользнула. Шею зажало между тонкой платформой и высоким каблуком, больно оцарапало кожу металлической набойкой. Женщина присела над своим заложником, не позволяя ему двигаться. - Не советую, - она чуть шевельнула ногой, давая понять, что необдуманные действия повлекут за собой ещё большую боль. Возвышавшийся над ними темноволосый каинит с сожалением смотрел на мужчину. - Кажется, мои извинения не своевременны. Но знайте, мистер Грейвз, я не хотел её смерти. - Ублюдок, - Клод хрипел и всё ещё предпринимал попытки вырваться, за что получил слишком сильный для женской руки удар по лицу, - это ты её убил! Ему пришлось перевести взгляд с объекта своей ненависти, когда острые ногти впились в челюсть, поворачивая его голову. Он встретился взглядом с безумными кроваво-красными глазами невероятно красивой женщины, которая, казалось, готова уничтожить его в любой момент. - Не совсем, - Амелия аккуратно погладила мужчину по небритой щеке, - это я её убила. Своими собственными руками. Слышал бы ты, как эта маленькая сучка визжала от боли, когда я ломала ей пальцы. Онемевший от смеси ужаса, ярости и боли Клод теперь даже не пытался вырваться. Он лежал, глядя в ужасающе прекрасное окровавленное лицо вампирши, не понимая, что же делать дальше. А она поднялась, освобождая мужчину от мучительных оков. - Он твой. Не успел Уильям замахнуться клинком для удара, как над ухом просвистела пуля. Прямо к ним направлялись двое людей. Один из них перезаряжал оружие, другой был готов использовать огнемёт, как только расстояние между ними достаточно сократится. Прежде чем вспыхнуло пламя, сзади людей настигли двое шабашитов, стараясь вцепиться живым в глотки. Одного из нападавших встретил поток огня, вырвавшийся из огнемёта. И без того мучительная смерть для каинита была в разы хуже, тело пыталось восстанавливаться, от чего желанная кончина наступала слишком поздно. Вампир кричал, молил о смерти, разрывал собственное тело, только бы поскорее это всё закончилось. Амелия перекинула часть огня на вооружённого противника, но эти люди были подготовлены слишком хорошо. Человек упал на землю и начал перекатываться из стороны в сторону, сбивая пламя. Вампирша прикладывала всё больше усилий, чтобы ему помешать. И чем дольше длилось это противостояние, тем безумнее становился её взгляд, тем больше жажды крови в ней пробуждалось и требовало удовлетворения этой страшной потребности. Уильям спрятал клинки в ножны, схватил Амелию за руку и притянуть к себе. - Уходим. Вампирше явно не понравилось такое развитие событий. - Не смей… Но окружающая действительность размылась, и в следующе мгновение они уже стояли посреди широкого зала убежища. # # # Одним ударом Амелия отшвырнула вампира к стене. Она была в ярости, готова была разорвать Уильяма голыми руками. - Как ты посмел, - её голос был спокойным, жёстким, - сбежать с поля боя, когда этот смертный был у нас в руках. Она подошла к встающему на ноги мужчине, схватила его за волосы и потянула вверх. Но ей пришлось отступить, когда сильный удар пришелся на её живот. Уильям выпрямился, приглаживая всклокоченные волосы. Он был спокоен, даже слишком, хладнокровно наблюдая за тем, как Амелия отплевывалась от собственной крови. - Не для того я потратил столько сил, времени и ресурсов, чтобы позволить тебе так скоро сойти с ума, - его голос не был угрожающим, скорее мягко поучающим, - И твои варварские замашки в данном случае совершенно лишние. В такие моменты из него буквально сочилась гордость, стать и аристократизм. Древний лорд пусть и старался мимикрировать в современном обществе, не выдавать свой возраст и происхождение, но никогда не забывал о том, кто он, на что он способен. Да, Вильгельм де Варенн отличался титаническим терпением ещё при жизни, старался решать вопросы в первую очередь словами, не бравировать своим происхождением за зря, что разительно отличало его от того же Ричарда, но это не означало, что он стерпит что угодно. Поправив выбившуюся из-под ремня рубашку, Уильям направился к выходу из насквозь провонявшей кровью и страданиями комнаты. - Я считаю свой долг уплаченным. Ему в спину, будто холодный острый нож, вонзился тихий довольный до омерзения сладкий смех. - Пусть так, но ты же сам хочешь того, чего мы добиваемся. И всё же, каким бы гордым, сильным не был Уильям, эта безумная женщина имела над ним власть. И речь не только и не столько об узах крови, иерархии их взаимоотношений как сира и дитя, нет. Века, проведённые вместе, способствовали тому, что эти двое изучили друг друга вдоль и поперёк. Они знали болевые точки друг друга, интересы, пристрастия, каждая особенность характера была изучена. И они оба пользовались своими знаниями с виртуозным изощрением. Конечно она была права. Конечно внутри Уильяма кипела такая же жажда крови, войны, ненависть к Камарилье и, желание видеть этот хлипкий мирок в огне. Он остановился у самых дверей и бросил взгляд на Амелию. - Какая же ты дрянь. Женщина вальяжно подошла к нему и толкнула массивные двери, впуская в комнату свежий воздух. - Не отрицаю, - она направилась в сторону кабинета, так показательно покачивая бёдрами, что даже слепой не мог этого не заметить, - но у нас ещё куча дел, мой дорогой, не будем же откладывать. И начнём с расшифровки того, что наговорил этот наркоман. Выругавшись про себя, Уильям последовал за ней. Как бы они оба не пытались бороться с собой, они всегда будут вместе, пока мир существует, пока один из них не встретит смерть, либо пока они не поубивают друг друга. # # # - Ты уверен? - Абсолютно. «…я бы спросил кембрийского ящера, дремлющего в ароматах нарцисса и порея», это точно про Уэльс. Пока не знаю почему кембрийского, но ящер – это красный дракон, который вместе с нарциссами и луком служат символами Уэльса. Запись включилась заново. Даже вдалеке от влияния безумного каинита её было сложно слушать. Смысл то терялся, то снова находился. И приходилось одно и то же переслушивать раз за разом. - Погоди, стой, - Амелия уже практически лежала на столе, поддерживая пухшую от количества метафор голову, - понятно, что это женщина из Уэльса. Понятно, что медальон у неё. Но где её искать? Не будем же мы каждую женщину останавливать и проверять её шею на наличие артефакта. Уильям ещё раз пробежался глазами по своим записям которые должны были упрощать процесс расшифровки, но помогали слабо. - Скорее всего, мы ищем зажиточную даму в летах, живущую где-то рядом с церковью. «Дочь дочерей…», «ищите память и найдёте силу…» ну и «передайте привет святому Давиду». Мне всё равно необходимо ближайшие дни посетить несколько клиентов, заодно наведу справки. Скорее всего, мадам должна была где-то засветиться. Вальяжно развалившаяся на столе вампирша сдула со лба прядь волос. В бою ей не было равных, но в долгих разбирательствах, а уж тем более в мирном взаимодействии со смертными Ульям был куда более компетентным. И она это прекрасно понимала. - А я постараюсь пробить нашу хранительницу по своим каналам. - Это по каким таким? – Уильям даже не пытался скрыть своего удивления. - Не с потолка же я деньги беру, - Амелия ухмыльнулась, - мне, знаешь ли, тоже нужно выживать среди смертных. Логично, на самом деле, Уильям не раз задавался вопросом, чем же занимается вампирша и за счёт чего выживает. Она была практически не способна интегрироваться в человеческое общество, поэтому до двадцатого века в основном занималась организацией разбоя. В маргинальной среде она чувствовала себя как рыба в воде, ведь там ей приходилось иметь дело со смертными, моральный облик которых заметно отличался от обывательского. Но время шло, развивались технологии, люди ловко организовывали собственные мафии и не везде вампиры могли принять участие. И у Амелии начались не самые прибыльные времена. Всё ещё оставался вариант разводить на деньги богатых идиотов, обещая подарить им вечную жизнь, но к этому способу никто из каинитов старался не прибегать без крайней нужды. Чем же женщина занималась сейчас было загадкой. - И где же ты сумела закрепиться? - Пришлось конечно потрудиться, но за несколько лет у меня получилось возглавить коллекторскую сеть. - Выбиваешь деньги из должников? – удивление не спешило покидать Уильяма, - что ж, вполне в твоём характере. Но, знаешь ли, - он замялся, подбирая нужные слова, - я всё-таки поражён. Не самая женская работа. Его слова не на шутку разозлили вампиршу. Она ровно села на столе, сверяя собеседника презрительным взглядом. - Да будет тебе известно, мой дорогой Вильгельм, - явный признак того, что замечание мужчины её задело, - что при жизни я сражалась с мужем плечом к плечу, как и другие женщины, не обременённые беременностью. Это вы, вечно трясущиеся от страха англичашки, - слова больно укололи английского аристократа, - решили принять христианство и задвинуть женщин на вторые роли. И что, сильно вам это помогло? Мы сейчас ищем наследие Алиеноры, которая за спиной идиота Ричарда старалась сохранить остатки земель, самые выдающиеся правители этой страны были женщинами, но вы всё равно продолжаете держаться за свои идиотские суеверия. Не смей мне, наследнице викингов, рассказывать, что женское дело, а что – нет, англичанин. Гневная тирада создала между ними ощутимое напряжение. Такое происходило каждый раз, когда их разговоры приходили к вопросам пола или национальности. Воспитанные при жизни в совершенно разных обществах, после смерти они несли человеческие убеждения с собой. Но одна мысль не покидала Уильяма с начала пламенной речи вампирши. - Амелия, ты что… феминистка? И было не совсем понятно, он ошарашен или пытается поиздеваться. Но вопрос упёрся в стену абсолютного не понимания со стороны женщины. - Феми… кто? Не выдержав абсурдности ситуации, вампир рассмеялся. Действительно, откуда каинитке, которая даже не пытается интегрироваться в обычное человеческое общество, знать о тонкостях социальных движений. - Это женщины, борющиеся за свои права, - он с трудом формулировал предложения, стараясь прекратить смеяться. Вампирша всё ещё не особо понимала, что же такое смешное в этом находит Уильям. - Звучит неплохо. А что они делают? Громят заведения, в которых плохо относятся к женщинам? Устраивают честные сражения с мужчинами? Убивают неверных мужей? Очень интересно выглядела борьба за свои права с точки зрения древнего существа, которое вообще не понимает в чём сложность взять оружие и убить того, кто встал на пути. - Не совсем, - смех отступил, но улыбка не покидала лицо вампира, - сейчас они скорее стараются действовать через политическое поле, общественные движения и соцсети. Женщина недовольно скривилась. В её понимании это не борьба от слова совсем, больше было похоже на слабые попытки выпросить то, что и так по праву твоё. - Может взгляды у нас и сходятся, но вот методы какие-то, - она старалась подобрать наиболее уничижительное слово, - никчёмные. Уильяму всегда нравилось наблюдать за тем, как Амелия сталкивается с миром смертных, и насколько он для неё чужой. Она становилась потерянной и очень забавной. Вот и сейчас он не мог удержаться от того, чтобы тихо посмеиваться над тем, как вампирша пытается осознать тонкости социальной жизни людей. - И как же мне теперь к тебе обращаться? Вместо «дорогая» говорить «сильная и независимая?» - с каждым словом Амелия явно становилась злее, ведь она не понимала, в чём шутка, но прекрасно осознавала, что Уильям просто издевается, - Пойдёшь свергать ужасное мужское правительство? Пересядешь с иглы мужского одобрения на мужское лицо? Он не успел среагировать, когда его грудь уколола металлическая набойка. Вампирша в одно движение оказалась на его стороне стола и прижала ногой к креслу. Ударь она чуть сильнее, и рёбра пришлось бы залечивать заново. Только что потерянная и неловко-смешная женщина снова смотрела на вампира сверху вниз, не позволяя ему даже на миг усомниться в её способностях. Но вот намерения оставались не очевидными. С одной стороны, она точно разозлилась. С другой, в изумрудных глазах сверкнул азартный огонёк. - Это приглашение? Острый нос туфель упёрся Уильяму в подбородок, заставляя того приподнять голову. Ей определённо нравилась эта картина. Не устраивало только то, что сидящий перед ней мужчина почему-то всё ещё был расслаблен и не оказывал сопротивления. Он только смотрел на неё сквозь полуопущенные веки, ухмыляясь проходя взглядом по каждому изгибу фигуры, будто выжидая чего-то. Стоило Амелии чуть ослабить давление, как она оказалась прижатой к деревянной столешнице, а нависающий над ней вампир оставался до омерзения спокойным. - Не припомню, чтобы ты была такой гордой, когда стонала подо мной. Ядовитой змеёй бархатистый бас проникал в разум. Оскорбительное замечание разжигало в женщине ярость, но тихая, спокойная манера речи не позволяла злости достигнуть достаточного уровня, чтобы начать активно сопротивляться. Она прекрасно знала это мягкое липкое обволакивающее воздействие, старалась не поддаваться ему, что было крайне сложно. Недавняя резня всё ещё пьянила, смесь запахов парфюма, тела и крови кружила голову. И будто вкрадчивого гипноза было недостаточно, тонкие холодные пальцы, поглаживающие по бедру, проникали под юбку, заставляя давно мёртвое тело снова почувствовать себя живым. - Перестань меня гипнотизировать, всё равно не получится. Попытка встать была жестоко прервана Уильямом. Он обхватил челюсть вампирши и резким толчком опрокинул её обратно на лопатки. Голова больно ударилась о деревянную столешницу, вызывая звон в ушах, который тут же перебил голос, звучавший прямо над ухом. - Я даже не пытался. И в этот момент Амелия поняла, что её разум был чист, ни чьи слова не нашёптывали ей что делать, не пытались пробиться в её сознание. Не было никакого магического воздействия, только умелые ласки мужчины, который прекрасно знал, как её трогать, где, и в какие моменты делать достаточно больно, чтобы вампирша сама сдалась. Ему не пришлось бы и силу применять, если бы они оба не были любителями причинять боль друг другу. Холодный почти острый язык вампира коснулся чувствительной кожи на шее. Оставляя влажные следы, он описывал круги и восьмёрки, спускаясь к ключицам. Но вслед не последовало привычного ощущения царапающих клыков. И пока Амелия, прикрыв глаза, ждала укуса, который никак не происходил, руки Уильяма хозяйничали под юбкой, повторяя очертания кружев нижнего белья, но будто на зло, как только его пальцы оказывались рядом с самыми чувствительными точками, он уводил прикосновения в другую сторону. Каждое ощущение было безумно приятным, но каким-то неправильным, издевательским, не доведённым до конца. Вампирша всё больше злилась, и предприняла ещё одну попытку оттолкнуть своего истязателя, что у неё внезапно получилось. Уильям приподнялся, давая ей сесть. Довольная ухмылка искривила его тонкие губы, когда он увидел яростно горящие алые глаза вампирши. Она была готова на него накинуться и либо разорвать, либо изнасиловать. Но вот почему он то жёстко заставлял её лежать, то давал спокойно подняться, почему вёл себя не как обычно, Амелия пока не понимала. Вампирша попыталась схватить мужчину за рубашку и притянуть к себе поближе, но он не дал этого сделать, хлопнув женщину по рукам. Он и так позволил себе слишком много, и прощать такую наглость Амелия не собиралась. Попытка дать ему пощёчину, которая должна была как минимум разбить тонкие губы, тоже успехом не увенчалась. Уильям схватил её за руку и больно сжал запястье, не давая вырваться. - Да что ты себе позволяешь? – свободной рукой она хотела нанести уже серьезный удар, но снова оказалась в захвате, - Забыл своё место, де Варенн? Воспользовавшись замешательством вампирши, без особых усилий он заставил её раздвинуть ноги, приближаясь к ней вплотную. Теперь чтобы смотреть мужчине в глаза, ей приходилось запрокинуть голову. - Кажется, моё место именно здесь, - Уильям чуть подался вперёд, и если бы он не держал руки вампирши, она бы упала, но в таком положении ей оставалось только повиснуть над столешницей. Издав звук, похожий на звериный рык, Амелия рванулась вперёд, и встретила руку вампира, схватившую её за горло. Кажется, от того, насколько сильно Уильям ударил женщину головой, стол не выдержал и треснул. Следующим актом усмирения было ощущение жуткой боли от того, как натянулись волосы на голове, заставляя вампиршу снова подняться и взглянуть на своего истязателя. Он оставался довольным и спокойным, хотя глаза уже зажглись алым светом. Он знал каждое её действие наперёд, они слишком часто играли в эту игру, чтобы не усвоить правила. Несколько попыток сопротивляться, жуткая боль, но в итоге он получит то, чего хочет. - Этой ночью, моя дорогая, ты будешь умолять. Потянув женщину за волосы, вампир заставил её запрокинуть голову, в следующий же миг губы обожгло холодным жестоким поцелуем. Каждый удар, который наносила Амелия в попытках вырваться, вознаграждался болезненным укусом. Когда и это перестало отрезвлять вампиршу, он, не отрываясь от её губ, разорвал на ней окровавленную рубашку и, впиваясь в кожу ногтями, прижал к женщину к себе, ограничивая её свободу действий. Сколько бы она не колотила Уильяма по спине, сколько бы не пыталась оттолкнуть, как бы не старалась отвернуться, всё было тщетно. Особенно учитывая тот факт, что с самого начала Амелия активно отвечала на поцелуй. Когда же очередная попытка вырваться провалилась, вампирша опустила руки на широкие плечи, стараясь ногтями порвать ткань рубашки и добраться до холодной кожи. И только поцелуй стал более расслабленным и приятным, только прикосновения перестали приносить боль, всё прекратилось. Уильям отошёл от стола и рухнул в кресло, после чего достал из портсигара тонкий свёрток, поджёг его и глубоко затянулся. Воздух наполнился тяжёлым запахом табака. Вампир сидел в кресле, самым наглым образом рассматривая растрёпанную женщину перед собой. Он знал каждый изгиб, не в первый, и видят боги, не в последний раз видел её полуобнажённой и обнажённой, на себе неоднократно прочувствовал мощь и силу этого рельефного тела, но даже спустя века самых разнообразных мыслимых и немыслимых извращений, не мог оторвать взгляда от той красоты, которая предстала перед ним. - Раздевайся. Голос Уильяма, чуть охрипший из-за долгого поцелуя и обожжённого горячим дымом горла, заставил мурашки пробежать по позвоночнику вампирши. Она обожала этот голос, и насколько требовательным, непреклонным и жестоким может быть этот мужчина, не смотря на очевидную разницу в их силах. - С чего это ты взял, что я буду тебе подчиняться? Пусть они веками проигрывали этот сценарий, пусть она прекрасно знала, чем всё кончится, но она не могла вот так просто начать играть по его правилам. - Во-первых, потому что я знаю тебя слишком хорошо, и ты сама этого хочешь, - Уильям выдохнул густой дым, внимательно разглядывая собеседницу, задерживая взгляд то на высокой груди, то на сужающейся линии талии, рассматривая широкие бёдра и бессовестно заглядывая под смятую юбку, - а во-вторых, сейчас мне даже не нужно быть вампиром, чтобы почувствовать твой запах. Не найдя что ответить, Амелия стянула с себя обрывки ткани, некогда бывшие рубашкой. Она чувствовала на себе пристальный взгляд красных глаз так, будто это были прикосновения. Вот лёгкое поглаживание по обнажённым плечам, опускающееся вслед за её руками к застёжке на юбке. Тихий звук расстегнувшейся молнии, шорох подающей на пол ткани, и иллюзия прикосновений очертила пояс для чулок, спустилась по подтяжке на бёдра, и остановилась. Амелия испытывала определённое удовольствие, наблюдая за тем, как Уильям следит за каждым её движением. Она потянулась к застёжке лифа на спине, но её остановил голос вампира. - Стоп, - он встретил взгляд вампирши и похлопал себя по бедру. Такое приглашение сейчас больше выглядело как приказ. Медленно опустившись к Уильяму на колени, нетерпеливая женщина попыталась поцеловать его, но вместо тонких губ встретила пальцы, не позволяющие исполнить задуманное. Небольшое усилие принудило Амелию открыть рот и позволить этим холодным пальцам проникнуть внутрь, играть с её языком, заставляя непроизвольно выделать столько слюны, что она через уголки губ стекала по подбородку. Зрелище доводило почти до экстаза. Эта кровожадная практически всесильная сука, которая не моргнув глазом уничтожала всех, кого она посчитает недостойными дальнейшего существования, подчиняла своей воле, выпила столько крови, что хватит затопить небольшую страну, могла в любой момент уничтожить Уильяма самым жестоким из возможных и невозможных способов, сейчас была полностью в его власти, дрожала от возбуждения, выгибалась и мурчала как комнатный котёнок от каждого его прикосновения. Позволяя себе унизительный жест, вампир не забывал проводить другой рукой по телу женщины, еле касаясь гладить тонкую кожу от плеч, с которых упали до того впивающиеся лямки лифа, ниже, к груди, всё ещё скованной кружевной тканью, к бархатному на ощупь животу, не останавливаясь спускаться дальше, от чего вампирша в какой-то момент застыла в ожидании. Она даже открыла глаза, когда почувствовала, что её вечный любовник остановился всего на миг, и в её взгляде Уильям увидел то, что так хотел. Если бы её рот не был занят, она бы уже умоляла продолжить. Его рука скользнула между тонкой тканью и кожей, пальцы обожгло ощущением горячей влажной от возбуждения плоти, и следующее движение спровоцировало громкий сладкий стон. Сколько бы он не существовал под луной, что бы он пробовал, с какими женщинами и мужчинами не делил бы постель, но никогда он не слышал ничего более пьянящего, сводящего с ума и прекрасного, чем стоны Амелии. Уильям освободил рот вампирши, чтобы вырывающиеся из её груди звуки были ещё громче. В удовольствие было и наблюдать за тем, как от его действий извивается, содрогается тело женщины. Но ему было недостаточно. Недостаточно громко она стонет, недостаточно сходит с ума, недостаточно сильно её трясёт. Уильям убрал руку, чем вызвал смесь недоумения и крайнего недовольства, появившуюся на лице вампирши. Она не заметила, как оказалась сидящей на краю стола, но лязг застёжки ремня не услышать было невозможно. Нависший над ней мужчина двигался слишком быстро, она не успевала даже осознать, что он делает. Вот на пол полетел лиф, освобождая массивную грудь, а ткань между её ног со слишком громким треском оказалась разорвана. Создавалось впечатление, что всё это время Уильям сдерживался, а сейчас сорвался с цепи и готов разорвать женщину на куски. Но почему-то он остановился, сверяя Амелию оценивающим взглядом, накинул ремень на её шею и затянул достаточно, чтобы она ощутила дискомфорт, но оставляя ей возможность говорить. - Не слышу мольбы, дорогая. Вампирша разозлилась и попыталась отстраниться, но ремень на горле помешал, болезненно впиваясь в кожу. - Не дождёшься. Скептически приподняв бровь, Уильям провёл пальцами по внутренней части бедра женщины и, не доходя до самого чувствительного участка, убрал руку. Амелия дёрнулась, будто её движение заставит вампира продолжить. То же он проделал с животом, обнажённой грудью, поглаживая спину почти там, где нужно было, но ни разу не задевал ровно те участки, которые жаждали прикосновений. Через пару минут таких пыток и всё нарастающего возбуждения, гордая непреклонная каинитка сдалась. - Прошу, хватит! – она обхватила его ногами и попыталась толкнуть к себе навстречу, что у неё не вышло, - умоляю, Уильям… Не успела она договорить, как ощущение долгожданного медленного проникновения смешало мысли и лишило возможности говорить. Следующий толчок выбил из неё хриплый тихий стон. Ещё один заставил вцепиться в край стола, оставляя на деревянной поверхности глубокие царапины. И даже после того, как её затрясло в оргазмической эйфории, Уильям не собирался останавливаться. Он потянул за ремень, приближая к себе уже мало что соображающую Амелию, и, добавив в речь немного гипноза, чтобы пробиться сквозь пелену удовольствия в голове вампирши, произнёс: - Громче. Было непонятно, подействовал ли на неё приказ, или нарастающий темп движений, ощущение впивающиеся в кожу ногтей вампира, затягивающийся ремень на шее смешались в ком непередаваемых чувств, но следующая волна удовольствия сопровождалась таким громким криком, что, казалось, птицы на ветвях деревьев далеко над убежищем испугались и упорхнули. Уильям довольно улыбнулся, и, кажется, столь же довольно зарычал сквозь улыбку. Он добился своего, сейчас находящаяся в его объятиях женщина полностью в его власти, и это доставляло куда большее удовольствие, чем физические ощущения. # # # Очнувшись будто ото сна, Амелия обнаружила себя на изуродованном столе. Всё тело сладко ныло. Она не могла понять, сколько прошло времени с тех пор, как началась та пытка, которой её подверг Уильям. Час? Несколько часов? Первой в сознании проснулась безумная жажда крови, и только после неё начали возникать связные мысли. Вампирша приподнялась на руках и огляделась. И только теперь она почувствовала холодное прикосновение пальцев к её обнажённой спине. - Приступ нежности? Она обернулась. Уильям довольно рассматривал результаты своих стараний. Заживающие недостаточно быстро из-за голода царапины, следы укусов, растрёпанные золотые волосы, и полнейшее бессилие в прекрасном теле. С его стороны было жестоко подвергать Амелию таким испытаниям, не дождавшись её полного восстановления. Справедливости ради, он не выпил ни капли её крови, кусал только поверхностно, скорее в порыве собственного удовольствия, нежели желая добраться до вкусной густой крови каинитки. - Наслаждаюсь видом. Скривившись, женщина села прямо, стараясь скинуть с себя мужскую руку. - О, не строй из себя недотрогу, - Уильям по-хозяйски обхватил вампиршу за талию и прижал к себе, наклоняясь над её ухом, - всего несколько минут назад ты выкрикивала моё имя, - он чуть прикусил кончик уха, тихо посмеиваясь. У голодной, ослабленной Амелии не было сил ставить наглеца на место. Её хватило только на то, чтобы легонько пихнуть его локтем в живот. Сейчас они создавали впечатление очень милой давно женатой пары, отдыхающей от бурного применения после лёгкой ссоры. Иногда можно было себе позволить побыть почти нормальными. Но только иногда. - Ты ведь планировал меня покормить после такого? Если нет, то я поужинаю тобой. Вампир отошёл от стола, направляясь к низким холодильникам. Из одного из металлических ящиков он извлёк два пакета, один из которых от бросил на стол. - Я ещё помню одно из главных правил этикета: кто женщину кормит, тот её и танцует. Амелия зубами выскрыла пластиковый клапан и принялась жадно опустошать пакет, пропуская мимо ушей омерзительное замечание Уильяма. Суррогат не насытит, но немного восполнит силы и притупит жажду. Она ещё успеет вызвать кого-то из своих постоянных жертв, сейчас ей нужно было хотя бы начать соображать. - Так с чего мы начнём? – женщина бросила пустой пакет куда-то на пол, - Уэльс не маленький. - Нужно сосредоточиться на мелких городах, - Уильям вытер остатки крови с губ, - на районах рядом с церквями. А конкретно, - он поднял с пола бумагу с записями, - церковь святого Давида в Сент-Девис. Там живёт очень мало людей, вампиров нет совсем, если мне не изменяет память. Хотя какое-нибудь семейство могло и поселиться. Если искомой старушки там не будет, пойдём по другим городам. Но что-то мне подсказывает, что указания Чарльза были весьма конкретными. Амелия соскочила со стола и оглянулась в поисках одежды. Юбка была грязной, но целой, рубашка представляла собой кровавые обрывки ткани, от нижнего белья нетронутым остался только лифчик. Что её не особо устраивало. - Что ж, - она подняла единственную целую часть комплекта нижнего белья, - так тому и быть, - она осмотрела себя и обнаружила, что чулки тоже теперь больше состояли из дыр и затяжек, нежели из ткани, - ты хоть представляешь, сколько я трачу на бельё? Я его на заказ шью, между прочим. Уильям ухмыльнулся, сопровождая взглядом попытки вампирши привести себя в порядок. - Я возмещу, - он подошёл к небольшому шкафу в углу комнаты и извлёк из него плотную чёрную рубашку с тонкими красными узорами, - возьми, хоть до дома доберёшься. Уж прости, твой гардероб я сюда перевезти не успел. - Ты такой заботливый, - фраза из уст Амелии звучала издевательски, - если что-то найду, свяжусь с тобой. А как будем действовать, если ни твои, ни мои информаторы ничего не обнаружат? Вампир пожал плечами. - Поедем в Сент-Девис, собираем слухи в пабах и церкви. Если сама хранительница - дама неприметная, амулет – слишком видная побрякушка. Да и к нему приложил руку ангел, даже простые смертные не смогут не обратить на него внимание. Что-то всплывёт в любом случае. Им обоим предстояло провести множество ночей и дней, общаясь со смертными в поисках информации. Амелии ещё нужно было полностью восстановиться, а это означает несколько спокойных ночей в компании своего стада. За передвижениями обоих, скорее всего, следили представители Камарильи и Шабаша, а значит в Уэльс придётся отправляться в полной боевой готовности. Да ещё и без возможности в любой момент получить порцию крови. Вампиры в большинстве своём старались не особенно активно путешествовать. Собрать стадо в одном городе – задачка не из лёгких, не каждый смертный согласится на такое. Держать в своём распоряжении целую сеть смертных по миру – роскошь, которую почти никто из каинитов не мог себе позволить. Амелия и Уильям в этом вопросе были предусмотрительнее своих сородичей, а потому старались либо не задерживаться вне Лондона, либо наоборот, оставались в другом городе или стране достаточно долго, чтобы у каждого появилась хотябы парочка смертных последователей. В совсем уж редких случаях членство в стаде передавалось по наследству. Но Уэльс не входил в список их владений. А потому найти амулет предстояло не более, чем за пару ночей. Иначе голод заставит их убивать сметных, что сулит появление в малонаселённом городе отряда охотников. А это, как известно, верная смерть. # # # След амулета будто ускользал от вампиров. Френсис Олдборн поставил на уши весь Лондон, но любые крупицы информации утекали сквозь пальцы. В какой-то момент глава Камарильи начал сомневаться в существовании артефакта. Конечно, его подчинённые наведались к Чарльзу в его грязный притон. Неизвестно, почему, он дал им одну подсказку. Переводя на нормальный язык, медальон хранился где-то в Уэльсе. Но этого было мало, а пытать представителя сумасшедшего клана, пытаясь выведать у него подробности, - себе дороже. В то же время, у главы Шабаша были куда более острые проблемы, нежели охота за сокровищем. После стычки возле ночного клуба, охотники на вампиров вышли на след шабашитов. А Лилиана лежала в убежище без возможности прийти в сознание. Её голова медленно восстанавливалась, уже были видны очертания черепа, от шеи прорастали мышцы. Ежедневно её подчинённые вливали в неё свежую кровь, поддерживая в ней жизнь. Стоило огромных усилий параллельно прятать членов клана от охотников, следить за молодняком, стараться не растерять стада, напуганные сложившейся ситуацией и известиями об охотниках. Замам Лилианы было явно не до поисков артефакта, они хотели просто выжить в уже начавшем формироваться аду. Кажется, все понимали, что война, которой столько веков все старались избегать, сейчас начнётся. Предотвратить её можно было только убив Амелию и Уильяма, что и так было сложной задачей. А после инцидента у клуба, они стали ещё осторожнее. Амелия будто провалилась под землю, не оставив и следа. Никто не знал, где она, чем занимается, к чему готовится. С другой стороны, шпионы Олдборна докладывали, что Уильям работает как раньше со смертными. Только делает он это в своём офисе средь бела дня, приезжая туда до восхода солнца и исчезая в неизвестном направлении после заката. И почему-то особенно активно ведёт переговоры с разными представителями аристократии, бизнесменами, другими антикварами, коллекционерами. Казалось бы, в этом и состоит его работа, но последние несколько дней он особенно рьяно собирает очень разрозненную информацию, связи в которой никто пока не мог углядеть. Если бы Френсису приносили распечатку каждой новости о делах де Варенна, кабинет главы камарильи был бы уже погребён под тоннами макулатуры. Это бесило, не давало сосредоточиться и просчитать дальнейшие действия вампира. В итоге мистер Олдборн принял рисковое, но, как ему казалось, верное решение. Тонированный старый Мерседес припарковался у входа в переделанное под офисное здание в историческом центре Лондона. Мужчина лет сорока с обезображенным лицом вышел из машины, прикрываемый от закатных солнечных лучей тёмными зонтиками его помощников. Создавалось впечатление, что прибыл мафиози с мучительной фотофобией. Или не желающий, чтобы его аристократическую бледность тронул хоть один луч солнца. Войдя в здание, Френсис с двумя помощниками, одним из которых был Шериф, поднялся на последний этаж здания, и открыл высокую деревянную дверь. За ней его ждал широкий коридор, ведущий к следующей двери, у которой за столом спокойно и быстро что-то печатала молодая девушка. Вопрос о её происхождении не возникал, она глубоко вздыхала и густо краснела, когда из кабинета доносились непонятные гулкие звуки. Она подняла на гостей круглое симпатичное личико и сдула со лба выбившуюся из короткой причёски прядь белых волос. - Приветствую, господа, вы записаны? Не особо обращая внимание на барышню, Френсис направился к выходу в кабинет, но прямо перед ним выросла маленькая фигурка. - К мистеру Варенну сейчас нельзя, у него важные переговоры. На какое время вы записаны? Она явно не собиралась спускать странному гостю хамское поведение. Её не пугала ни внешность Олдборна, ни стоящий за его спиной гигантский альбинос, ни то, что, кажется, ни один из посетителей не дышал. Кто знает, что успела увидеть эта молодая женщина за время работы на Уильяма. Френсис глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок. Он был готов ворваться в кабинет, прижать ублюдка к стене и выпытать у него всю информацию, какую только удастся. Но всё-таки правила приличия никто не отменял, да и оскорблять маленькую мисс не хотелось. - Прошу прощения. Меня зовут Френсис Олдборн. Я не записывался, но мне нужно как можно скорее увидеться с мистером Варенном. Секретарша сделала шаг вперёд, отгоняя троих мужчин от двери, и заняла своё место за столом. - Вы такой не один, - она указала на кресла у противоположной стены, - присаживайтесь и подождите. Возможно мистер Варенн успеет вас принять в перерыве, но не могу ручаться. Могу предложить вам чай, кофе, алкоголь? Вежливо отказавшись, Френсис послушно сел в ожидании аудиенции. Удивительно, как такое страшное существо смогла урезонить маленькая девушка, которая просто хорошо делает свою работу. Как бы он не относился к Уильяму и всем, кто его окружает, глава Камарильи не мог не уважать профессионализм. Кажется, прошло больше получаса, прежде чем двери наконец-то открылись, и из них выпорхнула нарочито поправляющая причёску женщина лет пятидесяти. Она была роскошно одета, со вкусом накрашена, пусть от помады остались только следы в уголках губ, и необычайно довольна. Послав куда-то в кабинет воздушный поцелуй, она подошла к столику секретарши и наклонилась над девушкой. - Барбара, солнышко, запиши меня как обычно. Девушка засияла и, сделав пару кликов, кивнула. - Как обычно, мадам. Мистер Варенн и я будем ждать вас с нетерпением, прекрасного вам вечера. - Ах, - дама поправила складки на очевидно дорогом платье простого кроя, и взмахнула седеющими темными волосами, - детка, мой вечер уже удался. Женщина удалилась, походя сверив ожидающих в коридоре мужчин оценивающим взглядом, и на прощание подмигнула приглянувшемуся ей альбиносу. Мужчина не знал, как реагировать на подобный знак внимания и даже растерялся, чем вызвал тихий смешок Барбары. - Барбара, не задерживай наших гостей, пусть заходят. Девушка была шокирована прозвучавшем из глубин кабинета указанием. - Но сэр, вам ведь… - Не переживай, дорогая, это другой тип гостей. Девушка кивнула и указала посетителям на открытую дверь. Олдборн нетерпеливо перешагнул порог кабинета и остановился. В кресле за массивным столом вальяжно развалился молодой мужчина, не удосужившийся даже застегнуть рубашку перед встречей посетителей. Он лениво курил, стряхивая пепел в тяжёлую хрустальную пепельницу, и кажется его совершенно не смущали ни разбросанные по полу бумаги, ни висящий на спинке кресла лифчик. Более того, создавалось впечатление, что он специально создал настолько откровенно наплевательскую по отношению к нормам приличия атмосферу, будто знал, кто будет его следующим посетителем. - Чем обязан, господа? – вампир жестом указал на кресло перед собой. Френсис брезгливо огляделся. Мало того, что этот наглый каинит не чурался тратить силы, время и кровь своего стада на плотские утехи, так ещё и постоянно преследующий ему подобных запах каннибализма, смешанный с табачным дымом, сбивал с толку, зарождая где-то в глубине мёртвой души животный ужас. - Не делай вид, что сам не можешь ответить на этот вопрос, - глава Камарильи всё-таки занял кресло, оставив помощников, готовых в любой момент вступить в бой, за спиной, - Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Если бы Олдборн не знал, кто перед ним, он бы подумал, что молодой человек искренне удивлён и даже возмущён. - Я всего-то-навсего утешаю бедную вдову, которая в столь юном по нашим с тобой меркам возрасте осталась без мужа, бедняжка. Не смей меня осуждать за пристрастие к барышням помоложе, не всё же за столетними бегать. Ты меня поражаешь, Френсис, не думал, что столкнуть с подобной зашоренностью в твоём лице… - Мне плевать, с кем ты спишь, де Варенн, твоя активность последние несколько дней выходит далеко за пределы нормального делового подхода. Уильям усмехнулся, закидывая ноги на стол и подкуривая. - Спасибо за заботу, Френсис, но агент у меня уже есть, а в мамочке я не нуждаюсь. - Прекрати мне зубы заговаривать, - кулаки вампира машинально сжались от злости, которую этот бесстыдный ублюдок умудрялся разжигать моментально, - ты ведь выяснил, где медальон. Последовавшая за этими словами усмешка на прекрасном лице Уильяма будто превратила его в совершенно другого человека. Голубые глаза сияли в полумраке, а от притворного удивления не осталось и следа. - Неужели ты не слышал последние слухи? – Уильям растягивал слова, наблюдая за тем, как Френсис борется с приступом гнева, - я вот уже почти сотню лет занимаюсь антиквариатом. Естественно я знаю, где медальон. Мистер Олдборн замолчал, шокированный услышанным. Почему вечно увиливающий, хитрый расчётливый вампир так просто признался в том, что у него есть информация об артефакте? Неужели он настолько верил в свои силы, что не понимал, что теперь его жизнь оказалась в ещё большей опасности? - Ты же, - голос Френсиса немного задрожал от волнения и предвкушения, - не выдашь нам просто так информацию о нём? - Естественно нет. Если бы я всем раздавал информацию за просто так, давно бы разорился. Я псих, а не идиот. - Тогда, - Френсис махнул рукой, и на столе оказался небольшой ящичек, - вот плата. Уверяю, достойная. К удивлению всех присутствующих, Уильям даже не удосужился посмотреть на новый предмет на его столе. Он продолжал смотреть Френсису прямо в глаза, а его губы снова расплывались в омерзительно довольной улыбке. - Прежде чем меня подкупать, Олдборн, давай кое-что уточним, - он медленно затушил остатки сигариллы в пепельнице, очевидно специально растягивая момент, - какой именно медальон тебе нужен? Ради таких моментов стоило рисковать, питаться кровью, жить веками, иногда проходить через жуткие испытания. Каинит с непередаваемым наслаждением наблюдал за тем, как глава Камарильи в гневе вскочил, опрокидывая тяжёлое кресло, как напряглись его помощники, как скрипя зубами от злости Шериф потянулся за мечом, скрываемым под плащом. Они все были готовы разорвать Уильяма на месте, но ни один из них не мог себе позволить это сделать. - Мать твою, Варенн, ты прекрасно знаешь, о каком медальоне речь! – тяжёлый удар по столешнице крупными кулаками заставил содрогнуться весь кабинет, но расслабленный мужчина в кресле даже не пошевелился. - Откуда мне знать? – Уильям следил за тем, как уже покрасневшие глаза Френсиса загораются всё ярче с каждым его словом, - Я, знаешь ли, не в курсе твоих предпочтений, хоть и провёл в Камарилье некоторое время. Что предпочитаешь? Серебро? Золото? Восемнадцатый век? Семнадцатый? Или что-то совсем древнее? Френсис был готов опрокинуть стоящий перед ним предмет мебели, но наткнулся на взгляд Уильяма. Пусть он улыбался, издевался, ёрничал, но ледяные голубые глаза были наполнены готовностью жестоко расправиться со всеми посетителями, как только они сделают хоть что-то не так. Жестокий бешеный каннибал – страшный противник. Даже для Френсиса и Шерифа вместе взятых. Да и устраивать драку посреди здания, набитого смертными, было против всех правил Камарильи. - Прекрати увиливать и отвечай, - Олдборн цедил слова сквозь зубы, стараясь сдержаться, чтобы не броситься на противника, - знаешь ли ты, где находится медальон Алиеноры Аквитанской? Тот самый артефакт, дарующий вампиру возможность ходить под солнцем. Теперь понятно? Уильям тихо рассмеялся, окидывая взглядом всех троих. - И ты думал, что заявишься ко мне со своими шавками, попробуешь подкупить, припугнёшь, и я всё тебе выдам? Да с чего ты вообще взял, что мне хоть что-то известно? - Я ведь могу просто заставить тебя говорить, - Олдборн пытался восстановить самообладание, - я знаю, и ты знаешь, что никто из нас не успеет к тебе даже прикоснуться, если ты захочешь сбежать. Но не все такие быстрые, как ты. Удивлённо вскинув бровь, хозяин кабинета глядел на собеседника, ожидая продолжения очень смелой угрозы, но Френсис не собирался заканчивать мысль. - И кем ты собираешься меня шантажировать? Шериф поднял опрокинутое кресло, в которое тут же опустился глава Камарильи. - У тебя милейшая секретарша. Будет обидно, если с ней что-то случится. Или с твоей обаятельной клиенткой. Или вдруг завтра весь твой антикварный бизнес удивительным образом схлопнется. Вариантов множество. Уильям устало закатил глаза, чем вызвал очередную вспышку нескрываемого раздражения Френсиса. - Умоляю, Олдборн, - вампир говорил так, будто его очень обидели, - ну можно что-то поинтереснее твоих пустых угроз? - Считаешь, что я действую мелко? - Считаю тебя пиздаболом. Барбару трогать смысла никакого, будто ты не знаешь моё отношение к смертным. А я с тебя ещё и неустойку стрясу. Ты хоть представляешь, как тяжело найти хорошую, симпатичную и готовую на риски секретаршу? Мои клиенты и без тебя умирают с завидной периодичностью, и приходят их детки. А что до моего бизнеса… Давай не будем сейчас мериться связями? Очевидно, что они у нас примерно на одном уровне. Тронешь мои дела сегодня, и завтра мои люди порушат твои. К чему этот детский сад? Наверное, на другом берегу Темзы было слышно, как скрипят зубы Френсиса. Не то что бы он сильно полагался на всю ту информацию, которую удалось нарыть на де Варенна, куда больше его задевала реакция каинита. Собеседнику, которого Олдборн собирался припереть к стенке, становилось скучно. И он этого не скрывал. - Господа, ваше время подходит к концу. Уильям соизволил встать и привести себя в порядок. Часть комплекта женского нижнего белья, всё это время висевшая на спинке кресла, отправилась в стол. Вампир сейчас был куда больше занят вопросом своего внешнего вида и убранства кабинета, нежели посетителями. - Не так быстро, - Френсис внимательно следил за каждым движением своего врага, чтобы не упустить подлянку, которую тот мог заготовить, - ты прав. Мои связи и твои на одном уровне, на очаровательную барышню у меня рука не поднимется, но ведь твоё дело это не единственное и не главное, чем ты дорожишь. Так ведь? Только сейчас Уильям снизошёл до серьезного взгляда в сторону собеседника. Он начал перебирать в голове варианты того, какой козырь в рукаве мог спрятать глава Камарильи и, к своему удивлению, не находил ни одного варианта. - Удиви меня. - Ты прыткий, даже если бы сейчас в каждом переулке города тебя ждал отряд вампиров, ты бы всё равно сбежал. Но вот Она не такая быстрая. Повисшая тишина была густой, напряжённой, она практически ощущалась кожей. Хозяин кабинета изменился в лице, могло даже показаться, что сквозь тонкую гладкую полупрозрачную кожу морщинами начали проявляться прожитые на земле века. Он помрачнел, брови сдвинулись к переносице, а из-под губ стали выглядывать заострившиеся клыки. Всё его веселье будто сдуло словами оппонента. Вильгельм де Варенн опустился в своё высокое кресло. Казалось, что чем дольше он молчит, тем темнее становится в помещении, меньше кислорода остаётся в воздухе, гуще, тяжелее и болезненнее становится сама атмосфера. Даже книги и антикварные фигурки на полках высоких шкафов словно тряслись в ужасе от той мощи, которую источал древний вампир, которому посмел угрожать какой-то низкопробный третьесортный кровосос, возомнивший себя равным по силе. Френсис начал судорожно перебирать в голове всю информацию о Уильяме, которой он располагал, искать слабое место, малейшую уязвимость, или хотя бы понимание, что же произойдёт дальше. И с ужасом глава Камарильи обнаружил, что практически ничего не знает о своём противнике. Кажется, это был излюбленный приём старого аристократа – предоставить слишком много информации, и при этом не раскрыть ничего по сути. Никогда Вильгельм де Варенн не выдавал себя во всей красе. Он всегда чего-то недоговаривал, бил не в полную силу, юлил, изворачиваться, но не позволял никому заглянуть дальше дозволенного. В голове Олдборна только всплывали слухи о том, что те, кто действительно сумел разозлить Уильяма, умирали самой страшной и мучительной смертью, такой, что даже представить невозможно. Амелию боялись, потому что прекрасно знали, на что она способна. Уильяма боялись, потому что не могли даже представить, что скрывает за собой аристократическая внешность. Его способность перемещаться в пространстве была только верхушкой айсберга, таившего в себе неописуемых чудищ. Если бы сердце Френсиса ещё билось, сейчас оно бы застыло в ужасе. Он не видел перед собой ничего, кроме сияющих в темноте ледяных голубых глаз. Олдборн ждал, что их цвет поменяется на красный, про себя молил об этом всех возможных богов. Ведь это бы означало, что сидящее перед ним могущественное существо испытывает хоть какие-то эмоции, и всё происходящее – последствие его переживаний. Но этот взгляд был непоколебимо спокойным. Ещё миг, и глава Камарильи оказался в абсолютном мраке, а голубые огоньки глаз исчезли. Ни звуков, ни запахов, но ощущения хоть чего-то живого или немёртвого рядом. Абсолютная пустота. Наверное, никакой самый страшный ночной кошмар не мог сравниться с тем что испытывал сейчас мужчина, застывший в абсолютном не понимании, кто он, где он находится, и что происходит. Его крик потерялся и был почти беззвучным на фоне жуткого, пробирающего до костей, низкого довольного смеха. Он звучал везде вокруг и в голове, отражался от стенок черепной коробки, нарастал, стихал, и снова звучал с новой силой, становился всё громче, безумнее и сводил с ума, не умолкал, разрывая барабанные перепонки снова и снова. И после этого ада прозвучал разочарованный вздох и тихая фраза: - Кем ты себя возомнил? Пустота схлопнулась. Тот же кабинет, те же шкафы, то же кресло за спиной, и всё тот же ехидный расслабленный каннибал за столом. Он широко улыбался, демонстрируя белоснежные клыки, глядя прямо в глаза Френсису, который, судя по ощущениям, лучше бы ещё раз умер, чем испытал такое насилие над разумом. - Итак, подведём итог, - вампир поставил руки перед собой и опустил подбородок на перекрещенные ладони, не сводя взгляда с перепуганного посетителя, - великий Френсис Олдборн, глава Камарильи, гроза шабашитов и анархистов, явился ко мне в кабинет без плана, без козырей на руках, с всего-то двумя помощниками, да ещё и голодным. Ты либо идиот, во что я искренне не верю, либо, - он выдержал паузу, пробегаясь глазами по стоящим у двери мужчинам. Взгляд сам собой зацепился за альбиноса, которого, видимо, не впечатлило устроенное Уильямом представление, что весьма впечатлило самого Уильяма, - ты настолько отчаялся. Что, Френсис, Камарилья трещит по швам? Молодняк перестал тебя слушаться? Волнуешься за свою задницу?, - мужчина тихо рассмеялся, что-то набирая на стоящем на столе телефоне, - Барбара, свет моих очей, проводи наших гостей. Двери кабинета открылись, и на пороге оказалась девушка, жестом предлагающая гостям покинуть помещение. Олдборн поспешно встал с кресла и, ничего не отвечая, направился к выходу. Его помощники последовали за ним. - Кстати, господа, если вдруг вас заинтересует смена обстановки, я неплохо оплачиваю труды своих подчинённых. Старый антиквар внимательно наблюдал за реакцией мужчин. Шериф, как и ожидалось, не подал виду, будто ничего и не слышал. Он пережил не одного главу лондонского отделения Камарильи, в его преданности было бы глупо сомневаться, особенно в подобные кризисные моменты. Намного более интересным был секретарь Френсиса, который на секунду остановился, что несказанно порадовало Уильяма. Если даже приближённый Олдборна мешкает, значит дела в организации действительно плохи. И это было отличной новостью. ### - Сэр, мне отменить ваши встречи на ближайшую неделю? Стоя перед начальником, Барбара что-то быстро набирала в смартфоне, громко цокая ноготками по экрану. - Да, и вызови мне машину, - вампир сложил все бумаги в ровную стопку и всё-таки соизволил посмотреть на свою помощницу, - что бы я без тебя делал. Девушка ухмыльнулась, не отрываясь от своего дела. - Утопали бы в бесконечных бумагах и ничего бы не успевали. Пожалуй, никому другому из смертных подобное обращение старый аристократ не позволил бы. Но верная помощница имела полное право подшучивать над ним. - Твоя правда, - он накинул длинный плащ, подошёл к секретарше и приобнял её за тонкую талию, - не могу тебе гарантировать, что вернусь к делам ровно через неделю. Но ты ведь справишься? - Конечно, Сэр, - Барбара никак не отреагировала на то, что рука начальника почти сразу скользнула с её талии значительно ниже, - Машина уже у выхода. Удачной дороги. # # # Высокий мужчина стоял на перекрёстке двух узеньких улочек рядом с черным автомобилем, за рулём которого скучал водитель. Льющий с небес дождь будто совершенно его не волновал, он только старался собой прикрыть экран смартфона, освещавший острые черты лица. Вампир поглядывал то на время, то в глубину одной из улиц. И, наконец, увидел приближающуюся к нему женщину, как и он, игнорирующую крупные капли, звонко бьющиеся о её кожаную куртку. - Не то что бы я ожидала от тебя пунктуальности, но ты превосходишь саму себя. Вампирша усмехнулась и коротко буднично поцеловала собеседника в тонкие губы. - Не ворчи, дорогой, я тебя не заставляла вылезать из машины. - А как же манеры и ухаживания? – мужчина галантно открыл перед спутницей дверь автомобиля. Как только Уильям удобно устроился на заднем сидении, машина двинулась вперёд. Им предстояла долгая поездка, в конце которой придётся остановиться в каком-нибудь надёжном месте. Поиски хранительницы откладывались до следующей ночи. Благо, мерзкая мокрая промозглая английская зима брала своё, дни становились всё короче, а солнце не спешило выглядывать из-за туч. - Так что ты хотел мне рассказать? Заинтриговал, знаешь ли, - Амелия подкурила две сигариллы, одну из которых отдала вампиру, - ты так смеялся. - Ах да, - мужчина будто проснулся, - ко мне Френсис приходил. Повисла пауза, после которой зазвучал низкий тихий женский смех. - Теперь понятно, что тебя так развеселило. Дай-ка угадаю, он пытался тебя подкупить. - Да, - Уильям уже сам с трудом сдерживался. - А потом когда понял, что это бесполезно, начал угрожать. - Не поверишь, - вампир перекатил зажжённый свёрток между пальцами, - он пытался напугать меня тем, что они доберутся до тебя. Казалось, от их смеха вылетят стёкла автомобиля. Как только их веселье стихло, Амелия с удивлением обнаружила обеспокоенный взгляд Уильяма. - Ты же не думаешь, что эти идиоты представляют хоть какую-то опасность. Вампир сделал глубокую затяжку, не отводя глаз от собеседницы. Чем ближе они были к обнаружению артефакта, тем больше вопросов у него возникало. И тем больше пугало будущее, которое их ждало. - Конечно нет. Но скажи мне, - он стряхнул пепел и привычным движением зачесал мокрые волосы назад, выдавая своё волнение, - что будет когда мы найдём медальон? - Ты же сам знаешь, - вампирша искренне не понимала, с чем связано состояние Уильяма, - начнётся бойня всех со всеми, как мы и планировали. - Я не о том. Думала ли ты, что мы с тобой будем делать? У кого останется медальон? И что случится, - он сделал паузу, подбирая слова, - если кто-то из нас свяжется со смертным. Повисло молчание. Действительно, Амелия не задавалась таким вопросом. В её голове живо возникла картина, как она в безумии влюблённости в живого человека расправляется со своим старым любовником. И ровно то же самое мог сделать он. Очевидно, ни у кого не хватит сознательности и здравого смысла оставить артефакт другому в таком случае. Связь со смертным – удивительное состояние, мешающее рассуждать, застилающее разум. И конечно же, это бы привело к катастрофе. Теперь в машине сидели двое обеспокоенных собственным будущим каинитов. - А у тебя есть идеи? Вампирша затушила сигариллу в выдвижной пепельнице, стараясь унять нарастающий страх. В отличие от остальных сородичей, она прекрасно знала, на что способен Уильям. Как он умеет вторгаться в чужой разум, управлять им. Не единожды она чувствовала это на себе, хоть всегда и пыталась делать вид, что её внутренний мир вампиру не подконтролен. Физически слабый англичанин сумел развить свои таланты до небывалых высот. И в такой критической ситуации он мог заложить в её голову идею, которую она будет воспринимать как собственную. Это отнимет у него море сил, но на что только не пойдёшь, чтобы обезопасить себя. - Я вижу несколько вариантов развития событий. Оставлять медальон у одного из нас глупо, тогда случись связь со смертным, мы точно убьём друг друга… - Как будто такого варианта у нас не было раньше, - Амелия усмехнулась, пытаясь снизить в первую очередь собственное напряжение. Мужчина сверил её скептическим взглядом. - Конечно был, но вероятность была в разы ниже. Поэтому ни ты, ни я не будем единоличными владельцами. И дальше два пути: либо поступить как Алиенора в своё время и вручить медальон смертным, - по лицу вампирши он сразу понял, что такой вариант её категорически не устраивает, - либо. Ммм, как бы сказать, - кажется, ему действительно было сложно подобрать слова. - Ой, не тяни, - женщина терпеть не могла, когда излишне увёртливый партнёр старался сгладить углы в тех ситуациях, когда это было невозможно. - Либо мы оставляем медальон у себя и живём вместе остаток вечности. Без попыток сбежать, найти кого-то другого, пресекая любые попытки установить связь со смертными. Тяжёлым грузом такое предложение упало на плечи Амелии. Одно дело чувствовать связь и возвращаться друг к другу, не смотря на все перипетии судьбы. И совершенно другое – добровольно оказаться связанными открытой договорённостью. Она не могла себе даже представить такую жизнь. В памяти всплывали эпизоды, когда они пытались провернуть подобный фокус, и чем всё заканчивалось. - И это всё? Реакция вампирши была ожидаемой, поэтому Уильям только усмехнулся. - А ещё мы можем просто устроить дуэль, биться несколько ночей, и выживший оставит артефакт себе. - Очень смешно, - Амелия совершенно не была расположена шутить в данный момент, - А… Нет, я не могу так сразу ответить. Но что бы выбрал ты? Вампир пожал плечами, отводя взгляд за окно. - Убивать тебя я не хочу, как ни странно. Затерять медальон среди смертных – проверенный план, но зачем останавливаться на Лондоне? Огонь должен перекинуться на другие страны, - он явно оттягивал момент сообщения своего выбора, - Поэтому я бы попробовал разделить с тобой свой мучительно долгий век. Поездка и так была не близкой, но возникшее напряжение сделало её невыносимо долгой. Они ехали молча, выкуривая один коричневый табачный свёрток за другим, не решаясь нарушить тишину. Уильяму было нечего казать, он уже вывалил все карты на стол. Оставалось дождаться, когда Амелия придёт в себя и сообщит о своём решении. Наконец, вампирша тяжело вздохнула, что было странно для существа, которое не особо пытается маскироваться под живого человека. Но, видимо, те чувства, которые она сейчас переживала, были настолько сильными, что даже прижизненные привычки дали о себе знать. - Мы ведь, - каждое слово давалось ей с трудом, о чём говорил усилившийся норвежский акцент, - причинили друг другу столько боли. Ты убил всех, кто был мне дорог. - Верно, - вампир вглядывался в лицо своей спутницы, пытаясь понять, что сейчас происходит у неё внутри, - как и ты. Разница лишь в том, что не я отнял твоих детей и супруга. А вот ты забрала у меня моих. - И подарила тебе бессмертие, - изумрудно зелёные глаза выражали поднимавшуюся в душе вампирши злость, впиваясь взглядом в глаза мужчины, - без меня ты был бы уже несколько веков как мёртв. - И Я благодарен тебе. Был и буду. Но это не отменяет моей боли. Как и твоей. Вопрос только в том, готовы ли мы оба пережить эту боль и идти дальше. Или так и будем бесцельно бегать по миру, надеясь, что кто-то сдохнет первым? Амелии было нечего ответить. Она понимала, что Уильям прав. Они совершали по отношению друг к другу совершенно непростительные вещи, прощали и снова сходились. Каждый чёртов раз. - Я не могу тебе сейчас ответить. - Понимаю, - он кивнул и машинально погладил женщину по бедру, - я и не требую. Ещё успеем вернуться к этому разговору. До Сент-Девиса они добрались в тишине. Каждый думал о собственном и их общем будущем. Маленький городок в Уэльсе встретил гостей не самым радушным образом. Скрипучие двери старой гостинцы с трудом открылись, впуская непривычных для подобных мест посетителей. Всё вокруг было будто застывшим во времени, как это часто бывает в подобных городах. Облупившаяся краска на стенах, уже давно не знавших ремонта, соседствовала с тонкими экранами современных телевизоров, раритетная мебель несла на себе тяжесть прошедших лет, хоть и старалась молодиться новенькой обивкой. Новенькой весьма условно, когда всё вокруг десятилетиями не удостаивается человеческого внимания, протёртые ткани пятилетней давности уже кажутся чем-то свежим. Как и начавший ходить мелкими пузырями и трещинами лак на широких половых досках. Естественно, каиниты могли себе позволить место для ночлега получше. Но вряд ли Сент-Девис мог себе позволить такую роскошь. Да и вряд ли хозяин более дорогого заведения согласились бы на странные условия гостей. Как показывала практика, старые хозяева ещё более старых гостинец прекрасно понимали, что в помимо собственного комфорта, заезжающие вверяют им свои тайны. И в отличие от молодых сплетников, старики умели молчать тогда, когда это было нужно. И в этот раз, просьба подыскать номер с самыми плотными тёмными шторами была воспринята как очередная прихоть приезжих, не понимающих, что солнце в Уэльсе – ещё более редкий гость, нежели люди из столицы. Но раз платящим сильно сверх прайса постояльцам так нужно, то лучше лишних вопросов не задавать. В узком номере было холодно, серо и неприветливо. К удивлению неповоротливой консьержки, заселяющаяся пара оказалась довольна, будто именно такой интерьер они и искали. Что-то странное было в этих двоих. Молодая норвежка и англичанин из аристократического рода, даже не пытающиеся скрыть своё происхождение, привносили в атмосферу маленькой гостиницы нечто тревожное, чужеродное и очень страшное. Благо, никто из работников не собирался лезть не в своё дело. Не первых и не последних странных господ они встречают. Как только ключ повернулся в замке, запирая дверь в номер, Амелия расслабленно упала на жёсткую кровать. - Итак. День мы переждём здесь, - она посмотрела в щёлочку между неплотно задёрнутых штор, - хотя там так льёт, что солнца мы бы и не почувствовали. Уильям сел рядом с ней, от чего кровать тихо протяжно скрипнула. - Лучше лишний раз не рисковать. Запас крови у нас небольшой, а вызывать кого-то из стада проблематично. Так что да, до ночи мы останемся здесь. - А что потом? - Для начала пойдём в ближайший паб. Я нашёл информацию только о двух женщинах старше сорока, имеющих хоть какое-то отношение к антиквариату. Возможно, одна из них – наша мадам. Но я бы всё равно послушал слухи. Вампирша растянулась на накрахмаленном постельном белье, грубо нарушая его безукоризненную чопорную отглаженность. - Думаешь, кто-то будет сплетничать о старухе со склонностью к коллекционированию старинных вещиц? - Вряд ли, - мужчина откинулся на нагромождение крупных подушек, стараясь устроиться поудобнее, - но вот сам медальон должен будет всплывать в разговорах. - Ты так уверен? - Абсолютно. Артефакт, созданный ангелами, не может не оставлять свой отпечаток на смертных, живущих рядом с ним не один год. А если мы не ошибаемся, и если мы правильно поняли слава Чарльза, медальон здесь уже больше двадцати лет как минимум, - он сделал паузу, что-то подсчитывая и обдумывая, - Скорее всего, они сами не будут понимать, как старая вещица будет всплывать в разговоре. И учитывая его силу, если она действительно существует, в моменты, когда они будут обсуждать медальон, лица у привыкших к вечным тучам суровых уэльских работяг будут необычайно светлыми, почти счастливыми. Закончив свою речь, Уильям не без удивления обнаружил абсолютно заворожённую женщину, лежащую рядом с ним, внимающую каждому его слову. Возможно, разговор в машине так на неё повлиял, или она просто была в достаточно хорошем расположении духа, но сейчас даже нельзя было сказать, что эти горящие интересом зелёные глаза были мертвы уже множество лет. - Я иногда забываю, как ты умеешь рассказывать, - она внимательно рассматривала его лицо, словно пыталась что-то в нём найти, - признайся, ты уже сам не замечаешь, как примешиваешь к голосу влияние? Вампир усмехнулся, поворачиваясь к своей спутнице. - Ни в коем случае. Просто я чертовски хорош в том, чтобы присесть на уши. Они тихо рассмеялись. Сейчас им было некуда спешить, а шум дождя за окном убаюкивал даже живущих за счёт чужой крови монстров. Стоило только поплотнее зашторить окна, как они оба погрузились в глубокий сон. В отличие от шумного оживлённого Лондона, Сент-Девис будто спал весь день и всю ночь. Неоновые вывески гасли после конца рабочего дня, а из шума были слышны только возгласы из спорт-баров, когда Уэльская команда по футболу забивала редкий гол. Никто не сновал туда-сюда по улице, огромной редкостью были громкие компании. Город чопорных англикан и стариков, он всё время находится в спокойной, размеренной полудрёме. В местечковом пабе, как и ожидалось, выбивающихся из привычной картины посетителей встретили подозрительными взглядами и перешёптываниями. Особенно отдыхающих после рабочего дня завсегдатаев питейного заведения заинтересовала высокая яркая видная норвежка, почему-то выбравшая в спутники худощавого смазливого англичашку, что уэльсцев возмущало до глубины души. Но чем дольше пара тихо сидела у барной стойки, тем меньше они занимали умы остальных посетителей. И они возвращались к обсуждениям налогов, женщин, детей и служб в церкви святого Давида, на которых всегда присутствовала та добрая старушка с притягивающей взгляды цацкой на шее. Дети тянулись поиграть с массивным украшением, мужчины оценивали искусность выполненой работы, а женщины требовали от мужей хотя бы похожего подарка. Как только среди тихих перешёптываний стало повторяться слово «медальон», Уильям стал пристальнее прислушиваться. Как он и думал, артефакт такой силы не мог не отразиться на смертных. Обсуждение вспыхнуло как выглянувшее из-за туч солнце, и почти сразу угасло, лишь на миг озарив понурые лица жителей серого дождливого города каким-то нечеловеческим благоговением. - Ой, не могу не полюбопытствовать, - Амелия не была мастером коммуникации со смертными, но искусство вовремя прикинуться дурой освоила с блеском, - все так обсуждают службы в церкви. В Лондоне такое уже не услышишь, а у вас все очень религиозные. Это так интересно. Я думала, что только на родине встречу настолько одухотворённый людей. Бармен, наполняющий очередной стакан среднего качества пивом, оглядел неосторожную женщину, чей сильный акцент выдавал её с головой. Только туристка могла так беспордонно сравнить норвежское лютеранство и тонкое сочетание разных направлений христианства Уэльса. Но что взять с неразумной. - Если вам так интересно, можете посетить церковь святого Давида во время воскресной службы. Скорее всего, сможете увидеть миссис Рассел. - О, это местная, - вампирша усердно делала вид, что пытается сориентироваться в языках, подбирая правильное слово, - знаменитость? - Скорее просто хорошая женщина, которая старается всем помочь. Думаю, вы оцените её вкус в одежде. Не знаю, правда, насколько у вас на родине распространена любовь к украшениям. Наслышан я о норвегах, что вы скромники. Совершенно не характерный для суровой валькирии звонкий смех нарушил мирное жужжание разговоров. Пара снова привлекла к себе всеобщее внимание. - Знаете, если бы я любила лютеранский стиль, осталась бы в Норвегии. У вас здесь, в Англии, куда веселее. Подобный комментарий заставил бармена напрячься и приготовиться к разрешению очередного конфликта. За столиками уже возмущённо зацокали. Женщина не могла проигнорировать резкое изменение атмосферы, и она обеспокоенно обратилась к своему спутнику. - Я сказала что-то не так? Но прежде чем мужчина успел ответить, его опередил один из уже знатно подпитых посетителей. - Что вы, куколка, - он с трудом поднялся из-за стола и пошатываясь направился к нарушителям спокойствия, - вам простительно. Но вот ваш, с позволения сказать, кавалер должен был вам объяснить, чем Уэльс отличается от Англии и почему не надо причислять нас к англичанам. Прежде чем нетрезвый защитник чести уэльсцев успел прикоснуться к женщине, вампир встал со своего места и преградил ему путь. - Не волнуйтесь, я восполню культурные пробелы гостьи из другой страны, как только выдастся возможность, - он сделал уверенный шаг вперёд, оттесняя готового к драке пьянчугу, - а вас я попрошу не распускать руки. Или в Уэльсе это считается нормальным поведением? По пабу прокатился неодобрительный гул. И всё бы закончилось дракой, если бы на удивление громкий женский голос не прервал начавшийся конфликт. - Дорогой, ну зачем ты так, - она схватила Уильяма за руку и потянула к себе, - не обижай этих прекрасных людей. Простите, господа, - вампирша лучезарно улыбнулась, прикладывая все усилия, чтобы жажда хорошей драки не взяла верх и не заставила показать клыки, - мы уже уходим. Ещё раз извините, больше постараюсь не путать обращения. Им вслед звучали какие-то валлийские оскорбления, больше касающиеся англичанина и его рода, нежели иностранки. Шум в баре нарастал, и даже после того, как пара удалилась, звучали гулкие удары кружек о столешницы, и, кажется, драку всё равно кто-то да затеял, что как нельзя лучше скрыло от любопытных глаз исчезающие в ближайшей тёмной подворотне высокие фигуры вампиров. Они шли, стараясь лишний раз не попадать под свет фонарей, в направлении очередного старого дома недалеко от церкви. Кажется, кроме них на дождливой ночной улице больше никого и не было. - Ах, дорогой, не обижай этих прекрасных людей, - Уильям передразнивал блестящую актёрскую игру вампирши, и тихо посмеивался, - Не помню, когда последний раз слышал от тебя что-то подобное. - А сам-то, нашёл время оскорблять уэльсцев на их же территории. Мог и в морду получить. Они не торопились. Ночь только началась и обещала быть бесконечно долгой. Их конечной точкой назначения был дом миссис Рассел. Она была одной из тех, о ком сумел найти информацию Уильям. Женщина раз в пару лет продавала антиквариат за достойные деньги, но не жадничала. И стоит признать, то, что она выставляла на рынок, могло быть не в идеальном, но в очень неплохом состоянии. Уильям никогда не работал с ней, но коллеги отзывались о женщине как о сдержанной скромной старушке не позволяющей себе и намёка на хамство или снисхождение по отношению к молодым профессионалам. Теплилась надежда, что медальон удастся получить без лишнего шума. Как только они оказались перед слабо освещённой маленьким фонарём дверью, на обоих нахлынуло волнение. Либо сила артефакта давала о себе знать, либо, что было более вероятно, чувство приближающегося конца их путешествия заставляло кровь быстрее бежать по венам. Похожий на птичье щебетание звонок гулко раздался за дверью, и почти сразу зашуршал ключ в замке. Будто хозяйка дома ждала ночных посетителей уже очень давно.