Проклятые

Тихо скрипнув, отворилась дверь. Тепло из дома пыталось бороться с холодом и влажностью улицы, что выходило с трудом. Внутри стояла низкая старушка в строгом темном платье и собранными в тугой пучок седыми волосами. Она была из тех старых дам, чья красота давно была погребена под многочисленными морщинами, но гордую осанку ещё не сожрали прожитые годы, как и не удалось им погасить огонь глаз. Она сверила подозрительным взглядом нарушителей собственного спокойствия. - Доброй ночи, молодые люди, - голос старушки был уже скрипучим, но в нём слышались отголоски звонкого девичьего звучания, - чем обязана? - Доброй ночи. Миссис Рассел, если я не ошибаюсь? – Уильям вкладывал в слова всю свою обходительность и обаяние. - Мисс. Уже давно мисс, - она осмотрела собеседника с ног до головы и про себя сделала какие-то выводы. - Просим прощения за столь поздний визит, но мы бы хотели лично обсудить с вами сделку, по поводу картины, которую вы собираетесь выставить на аукцион. Не знаю, получили ли вы сообщение от моей помощницы, - вампир решил, что лучше сразу перейти к делу, чтобы строгая англичанка не выгнала их. И, кажется, его тактика сработала. Мисс Рассел что-то вспомнила, улыбнулась, и открыла дверь пошире. - Ой, так вы оценщики! Я уж думала, не доживу до вашего появления. Проходите конечно. Пусть неживые существа и не так чувствительны к температурам и влажности, как смертные, но сложно было не отметить, что в доме в разы уютнее, чем на улице. Разница была настолько резкой, что, наверное, будь гости чуть более живыми, они бы даже ощутили дискомфорт. Но сейчас собственное состояние волновало куда меньше, нужно было продолжать странное ночное знакомство. - Терпеть не могу разговаривать через порог, - женщина ловко юркнула между высокими фигурами и закрыла дверь, - вот теперь давайте нормально знакомиться. Меня вы уже знаете, понятное дело, вас-то как зовут? Оба посетителя дружелюбно улыбнулись, стараясь не выдавать свою истинную природу. - Уильям Варенн, антиквар. Думаю, вы получали письма с моими инициалами. - Милок, у меня память уже ни к чёрту, - хозяйка дома деловито прошествовала в кухню, отделяемую от коридора высокими узкими дверьми, - видела наверное. Знаешь, сколько мне этих писем приходит? Чай будете? – её будто совершенно не волновало, что в её доме стоят незнакомые люди. - Нет, спасибо, - мужчина аккуратно прошёл вслед за старушкой, но остановился на пороге комнаты, - а со мной Амелия… - Жена твоя, понятное дело, - женщина внимательно посмотрела на вампиршу из-под нависших век. Амелия опешила от такого точного предположения. - Простите, а как… - Деточка, я старая, конечно, но не слепая, - почти на автомате заваривая сильно пахнущий дикими травами чай, старушка продолжила, - вы даже похожи. Правду говорят, муж и жена – одна сатана. Да не стойте над душой, проходите туда в комнату, - она махнула рукой куда-то в противоположную от себя сторону, - я сейчас подойду. Устроившись на просторном диване, двое огляделись. Скромных размеров, сдержанная квартира была заставлена разного рода маленькими и крупными вещицами. Вазы, тумбочки, роскошная китайская ширма в углу комнаты, зеркала, а по стенам – картины от очевидно любительских до произведений искусства. Наверное, в молодости женщина либо увлекалась коллекционированием, либо вкладывала деньги в антиквариат, чтобы обеспечить себе безбедную старость. Это были самые разные предметы, разных стран и эпох, но почему-то не создавалось ощущение нагромождения и тесноты, всё прекрасно сочеталось между собой. И здесь было до щемящего ощущения в груди уютно. Тихо звеня чайным набором на небольшом подносе, мисс Рассел зашла в гостиную и присела напротив гостей в широкое кресло. Она будто занимала место одной из антикварных вещичек встраиваясь в убранство дома. Можно было с лёгкостью вообразить, как она в этом самом кресле вечерами читает, или рассказывает сказки внукам. И на фоне столь идеальной картины яркими отблесками выделялся медальон, висевший на её груди. Массивное золотое украшение, в центре которого сиял камень. Казалось, что в окружении тончайших лепестков из благородного металла покоится кусочек самого солнца, не отражающий мягкий свет ламп, но источающий свой собственный. Он заставлял смотреть на себя даже давно уже не живых существ, приковывал к себе взгляд, требовал рассмотреть каждое мелкое вкрапление в медовом камне, не позволял мыслям в голове уйти куда-то в сторону. - Заинтересовала эта побрякушка? – женщина положила руку на медальон, заставляя вампиров отвлечься от созерцания артефакта, - если договоримся по поводу картины, можем и медальон обсудить. Уильяму пришлось приложить усилия, чтобы прийти в себя, сообразить, что обращаются к нему. - Да, если позволите, перейдём сразу к причине нашего визита. Могу я увидеть картину? - О, конечно, - старушка указала на стену справа от себя, - странно, что вы сразу не подбежали к ней, как это обычно делают ваши коллеги. Мужчина встал и подошёл к, как ему казалось, умелой копии. На полотне двое мужчин увлечённо смотрели в имеющиеся у них на руках карты. Теплые тона и теснота изображённого помещения, подчёркиваемая малюсеньким столиком, создавали ощущение обыденности и какой-то домашности всего происходящего. Характерные мазки, подбор цветов, все детали указывали на то, что антиквар смотрит на оригинал. Пока Уильям был увлечён разглядыванием произведения искусства, Амелия не отводила глаз от хозяйки дома. Что-то в этой женщине изменилось. Словно на кухне, делая чай, она ещё была обычной зажиточной английской старушкой, но сейчас она представляла собой гордое существо из легенд. Вампирша будто очнулась, когда встретилась глазами с хранительницей. - Что-то не так, юная леди? - Ох, простите, - Амелия изобразила на своём лице самую доброжелательную улыбку, на какую была способна, - просто старалась представить, какой красавицей вы были в молодости. Поднимая с подноса кружку узловатыми тонкими пальцами, мисс Рассел усмехнулась. У её собеседницы создалось впечатление, что причиной усмешки стал не неумелый комплимент, а что-то иное. - Тут ты права, в молодости я была очень даже ничего, особенно для англичанки, - старушка шумно отпила из чашки, - с тобой, дорогуша, конечно, ни в какое сравнение, но мужчины увивались только так. Думаю, у тебя от поклонников отбоя нет. Высокая, фигуристая, да ещё и иностранка. Чем тебя этот доходяга, - она кивнула в сторону Уильяма, усиленно делавшего вид, что он увлечён картиной, - так зацепил? - Уильям прекрасный муж, - вампирша тихо засмеялась, скорее для вида, что-то внутри продолжало бить тревогу и требовать быть на стороже, - и честно говоря, только он оказался способен смотреть мне в глаза, а не на грудь. Женщины громко рассмеялись. Удивительно звонким девичьим смехом на фоне низкого голоса вампирши отзывался хохот хранительницы. Их веселье успокоилось, когда мужчина вернулся за стол. - Что ж, - он сцепил руки в замок перед собой, - на первый взгляд никаких сомнений, но я всё же вынужден требовать отправить картину на экспертизу. - Естественно за мой счёт, - старушка ухмылялась каким-то своим мыслям, чем невероятно нервировала Амелию, - что ж, справедливо. Стоимость экспертизы я включу в финальную цену на аукционе. - А вы не промах. Позвольте узнать, сколько… - Не меньше двухсот пятидесяти миллионов, - хозяйка дома будто спешила и хотела как можно быстрее завершить разговор о картине, - Именно такую цену я заплатила королевскому наследнику из Катара, и не уступлю ни доллара. - Хотите вести торги в долларах? - Ну не в фунтах же, милок. В отличие от меня, фунт плохо стареет. А вот доллар, - она сделала паузу, внимательно оглядывая обоих гостей, - вечно молод. Вампиров как током ударило. Неужели старая англичанка догадалась о том, кто они такие. Или это просто шутка, удивительно совпавшая с точным описанием их природы. Хранительница улыбалась, наблюдая за растерянностью собеседников. Уильям решил продолжать разговор а том же русле. - Тогда я бы советовал поднять цену. Всё-таки это Сезанн, сейчас он стоит в разы дороже, а любое искусствоведческое общество или музей выложат за него целое состояние. - Да что ты, - старушка делала вид, что удивлена, не переставая загадочно улыбаться, - набиваешь себе цену? После таких слов и вампир начал ухмыляться. Только лицо Амелии оставалось серьезным и напряжённым. - Конечно, мисс Рассел. Я бы хотел заработать как можно больше на продаже Сезанна. - Честность это хорошо, молодой человек. Вы во всём такой же честный? Тяжело, наверное, супруге терпеть тебя столько лет. У вампирши сдавали нервы. Она не понимала, что именно творится в голове хранительницы, и очень хотела это выяснить. Но женщина старалась держаться, пока деловой разговор не будет закончен. - Вы весьма проницательны… - Больше, чем ты можешь себе представить, - она перевела взгляд с собеседника на его спутницу, - что такое, милочка? Тебя не устраивает цена? Уильям кожей чувствовал, как нарастает гнев внутри Амелии. Он положил руку ей на бедро в надежде сбить напряжение, но, кажется, сделал ещё хуже. - Нет, меня не устраивает то, что вы что-то скрываете, - вампирша цедила слова сквозь сомкнутые зубы, - что не так? Картина подделка и вы это знаете? Вы уже договорились с кем-то другим? Хватит юлить, у вас это плохо получается. Мисс Рассел разулыбалась во всю свою вставную челюсть. Она с восхищением глядела на сидящую перед ней женщину, и чем злее становилась Амелия, тем больше была довольна старуха. - Ну что ты, деточка, вы оказались первыми наглецами, настолько отчаянно желающими провернуть продажу картины, что явились ко мне домой. И Сезанн настоящий. В этой комнате только две фальшивки. Уильям попытался натянуть доброжелательную мину, хотя уже начал понимать, что происходит. - Раз с экспертизой проблем не будет, можем обсудить торги и условия… - Да брось, - перебивать собеседников у старушки было в привычке, - расслабься, милок, хватит. Неужто ты думаешь, что я не догадалась, что вы ко мне не за картиной пришли? Не будь этой побрякушки, у вас бы получилось меня обмануть, - женщина довольно усмехнулась, вглядываясь в бледные лица обманщиков, - но я хранительница. Такая же какой была моя мать, и какой, видимо, не суждено стать моей дочери. Ну что, сразу меня убьёте, или для начала поболтаем? Поразительно, как легко она перестала притворяться и вскрыла все карты, как только поняла, что вампирша догадалась о её притворстве. Даже глаза засияли по-другому, чем-то совершенно нечеловеческим. Всё-таки передача столь сильного артефакта из поколения в поколение не могла не отразиться на смертной душе. - Честно говоря, - Амелии пришлось прокашляться на полуслове, - мы и не собирались. У нас нет цели вам навредить. Только забрать медальон. - Экая ты хитрая, - мисс Рассел поставила кружку обратно на блюдце и продолжила, - веками хранить медальон только для того, чтобы просто отдать его? Плохого вы мнения о смертных хранителях. Но хочется вас похвалить. Могли просто ворваться ко мне домой и забрать его силой, но решили пощадить. Спасибо. Вампиры переглянулись, не понимая, как поступить дальше. Скорее всего, никакие деньги не заставят хранительницу отдать артефакт. Убивать её не хотелось уже из принципа. Видимо, у старушки на случай подобной встречи был план. - Что же вы тогда хотите? – Уильям чуть наклонился вперёд, стараясь заглянуть женщине в глаза, - деньги я даже не буду пытаться предлагать. - А это правильно, молодой человек, - она усмехнулась собственным словам, - хотя какой ты молодой. Сколько вам? Сотня лет? Две? Больше? - Как вы догадались? – этот вопрос не давал Амелии покоя с самого начала этого разговора, - Мы дышим, клыков не видно, даже сердцебиение можем имитировать. Откуда вы узнали? - Деточка, я слишком долго живу на этом свете, и перепутать вас с простыми смертными ниже достоинства хранителя. Растерянность каинитов развеселила хозяйку дома. Она громко смеялась, наблюдая за тем, как страшные древние существа всё больше становились похожи на обманутых детей. - Да успокойтесь, у вас просто глаза покраснели, когда вы уставились на медальон, - она откашлялась и допила свой чай, - Видала я уже такое. Это всегда выдаёт вашего брата. Только другие видели меня мельком и явно не представляли, на что способен медальон. Но отдаю вам должное, вы очень неплохо держались. А теперь рассказывайте, кто вы такие и зачем вам артефакт? - Не думаю, что наша история будет вам интересна, - Уильям попытался вернуть разговор в строгое русло, но его ждал провал. - А это уже мне решать, - женщина поудобнее устроилась в кресле, - ты спрашивал, какова цена? Вот она. Я хочу знать кто и зачем хочет вернуть медальон в мир бессмертных вопреки воле Алиеноры. У меня времени много, у вас ещё больше. Почему-то эта старушка смогла без особых усилий заставить двух страшных представителей рода Каина подчиняться. Вряд ли это было влияние силы медальона, скорее дело было в её характере и абсолютной уверенности в собственной безопасности. Она будто точно знала, что уж кто-кто, а эти двое её не тронут. - Ну что молчим? Будете придумывать истории про мир во всём мире и спасение смертных от вашего проклятого рода? - Нет, - Амелия перестала притворяться, её дыхание остановилось, радужки глаз приобрели алый цвет, а кожа стала ещё бледнее, - не имею привычки обманывать стариков. Да и вы же всё равно узнаете, если мы попытаемся врать. - Правильно размышляешь, - мисс Рассел кивнула седой головой, - так что хочу услышать вашу настоящую цель. Спустя несколько секунд молчания, хранительница получила, что хотела. Она узнала, как Амелия и Уильям нашли друг друга, как свободно жили, властвуя над ночью. И как всё начало рушиться с возникновением Камарильи. Звучали истории охоты на двоих дьяблеристов со стороны законников и появившегося позже Шабаша, сколько им пришлось скрываться по разным странам, и сколько крови на руках у них обоих. Терпеливо выслушала старушка и их план по началу войны между всеми каинитами, как они собираются разжечь всепоглощающее пламя по всему миру, жертвами которого станут и смертные тоже. Как только рассказ вампиров был окончен, хранительница погрузилась в глубокие размышления. Ни один из каинитов не мог заглянуть в её мысли. Не то что бы мешало что-то сверхъестественное, скорее из вежливости. Им оставалось только ждать, пока сидящая перед ними гордая пожилая женщина примет, наверное, самое сложное решение в своей недолгой по вампирским меркам жизни. Наконец, мисс Рассел глубоко вздохнула и подняла на собеседников глаза. - У меня есть условие, - она пыталась понять, к кому стоит обращаться, и почему-то решила остановиться на Амелии, - моя семья должна остаться в безопасности. - Мы не можем этого гарантировать, - вампирша ответила незамедлительно, озвученная просьба была даже слишком предсказуемой, - начавшееся противостояние захлестнёт Лондон, а потом прокатится по миру. Мы даже не знаем, выживем ли сами. Ответ не устроил хранительницу, но она сдаваться не собиралась. - Если честно, мне глубоко плевать на вашу судьбу, будущее вашего рода, да и на большинство людей тоже. Я хочу, чтобы мои внуки жили. И вот легендарное существо снова превратилось в обычную английскую старушку, которая беспокоится о судьбе своих потомков больше, чем о мире. Только сейчас неживые участники диалога заметили, насколько артефакт тяжёлый, как его цепь сминает под собой ткань платья, как сам медальон оттягивает шею женщину вниз, заставляя немного сутулиться. Маленькие почти незаметные детали выдавали вековую усталость от непосильной для смертных ноши, на которую их обрекла древняя вампирша, ставшая такой не по своей воле. - Мы можем, - Уильям внезапно обнаружил выход из ситуации, - сообщить вам, когда всё начнётся. У вас будет время собрать семью и уехать куда-нибудь в Европу, а лучше в Азию. И пока всё это не закончится, мы будем присылать вашей семье сообщения о продвижении этой волны, а так же безопасные районы, в которые можно сбежать. Если вы нам поверите, у вашей семьи всегда будет кров, где бы они не оказались. Женщина перевела взгляд на англичанина, стараясь внимательно рассмотреть его лицо. - Поклянись. - Чем? - Её жизнью. Или как вы это называете. Что-то мне подсказывает, что ничего дороже у тебя нет. Вампир посмотрел на свою спутницу, будто спрашивал у неё разрешения. Не то что бы среди вампиров клятвы имели какую-то реальную магическую силу. Скорее бессмертные существа старались не нарушать их из соображений собственной гордости. Но что-то внутри подсказывало, что именно эту клятву нарушить не получится, даже если очень захочется. И почему-то именно сейчас Уильям замешкался, хотя и всё ещё считал, что жизнью вампирши он не так уж сильно дорожит. После молчаливого согласия Амелии, мужчина продолжил говорить. - Клянусь своим существованием и существованием Амелии, что ваша семья будет получать информацию о безопасных местах. Ничего более я не могу вам обещать. Хранительница прикрыла глаза так, будто эта клятва сняла с неё все полномочия. Она расстегнула старый замок, и медальон скользнул ей в руку. Крупное тяжёлое украшение легло на столик, тихо стукнув о стеклянную поверхность. Двое каинитов не могли поверить своим глазам. То, что они искали так долго, за чем охотился вампирский род, лежит перед ними и ждёт, когда новые владельцы вступят в свои права. Амелия ощутила лёгкое покалывание на кончиках пальцев, когда прикоснулась к медальону. Удивительно, но за этим ощущением больше ничего не последовало. Украшение всё ещё завораживало, было тёплым и, естественно, на каком-то животном уровне ощущалась его мощь, но более ничего. Никак не изменилось ощущение самой себя, вампирша не почувствовала ничего. Это даже разочаровывало, ведь от подобной вещи ожидалось что-то колоссальное. Амелия внимательно прислушивалась к своим ощущением, а тем временем Уильям наблюдал за тем, как её глаза меняют цвет с красного на изумрудный и обратно. Что-то происходило, но он не мог понять, что именно. - Если это всё, чего вы хотели, я попрошу вас удалиться. Каиниты посмотрели на старушку. Она словно стала моложе лет на десять. В её преклонном возрасте десяток лет – не большая разница, но всё равно различимая. Казалось, что женщине стало легче дышать, её кожа стала более румяной, возможно даже некоторые морщины исчезли. Видимо, избавление от ноши сказалось на ней лучшим образом. - Так просто? – Амелия всё ещё не могла поверить, что держит в руках тот самый медальон. - А что, милочка? Ты ожидала дракона, охраняющего сокровище? Вашей честности и клятвы твоего муженька мне хватило в качестве платы. И не забывай, я уже старая. Я устала, и не хочу обрекать дочь и внучку на этот ужас. – женщина расплылась в улыбке, будто вспомнила что-то бесконечно милое и приятное, - А ещё, - теплая улыбка как-то слишком быстро превратилась в хищный оскал, - я хочу хоть одним глазком посмотреть на то, как кровососы будут изничтожать друг друга. Пожалуй, за эту ночь двое вампиров удивлялись чаще, чем за пару десятков лет. - Но вы же… - Я хотела гарантий безопасности для своей семьи, - мисс Рассел не дала Уильяму договорить очевидное, - но ни слова не говорила о себе. Мне слишком много лет, чтобы путешествовать и избегать того ада, который вы начнёте. Нет, мои дорогие, я хочу сидеть в личной ложе и наблюдать за этим спектаклем в свой бессовестно дорогой бинокль. Повисла пауза, которую достаточно скоро прервал тихий смех вампира. Он встал с дивана, подошёл к уже бывшей хранительнице медальона, опустился перед ней на одно колено и взял в свою руку сухую морщинистую ладонь. - Мисс Рассел, - его глаза горели алым пламенем, а клыкастая улыбка добавляла его облику странной жуткой притягательности, - вы потрясающая, я искренне вами восхищаюсь, и приложу все усилия, чтобы вы своими глазами увидели, как падёт мир бессмертных. Старушка позволила страшному существу поцеловать её руку, после чего, усмехнувшись, ответила: - Обольстительный ты негодяй. Ну хватит, пока твоя жена меня не сожрала из ревности, - это замечание заставило Амелию тихо хихикнуть, - если я доживу, я рассчитываю на твою добросовестность. А теперь проваливайте, мне уже часа два как спать пора. В отличие от вас, нам, смертным, ночь дана для отдыха. Вампиры раскланялись, заверили Мисс Рассел, что не смотря на окончание их разговора, никто не забыл про картину и агенты Уильма посетят её в ближайшее время, и вышли обратно на дождливые улицы Сент-Девиса. # # # Закрыв за собой дверь гостиничного номера, Уильям молча опустился в кресло, стоявшее перед небольшим столиком. Он всё ещё не мог поверить, что артефакт так просто им достался, что их поиски подошли к концу и дальше их ждёт завершающий этап плана, который затянется на годы. Они начнут в Лондоне, и понесут войну по миру, если она их не опередит. А в конце их будут ждать страшные древние существа в виде основателей Камарильи и Шабаша, встречу с которыми двое революционеров могу и не пережить. Но всё это начнётся завтра. А сейчас он наблюдал за тем, как так же шокированная исходом сегодняшней прогулки женщина сидела перед ним на кровати, крепко сжимая в руке объект многолетних поисков. С тех пор, как вампир оставил за спиной труп молодой девушки на холодной земле перед разрушенным домом, его не покидал один вопрос: что же дальше? На самом деле, этот вопрос терзал и Амелию, которая усиленно делала вид, что её их сосуществование волнует в последнюю очередь. И будто оба заключили негласное соглашение, что обсуждение этой темы откладывается до момента обнаружения медальона. Вот артефакт у них в руках. Больше откладывать было некуда. Но у обоих стоял ком в горле, не позволяющий начать разговор. Они прекрасно знали, что сражаться друг с другом глупо. По крайней мере, не в тот момент, когда на них охотятся и смертные, и сородичи. Стоит одному из них победить, его, обессиленного и полуживого, схватят и убьют. И тогда все усилия окажутся напрасными. Оставалось не так много вариантов, и любой из них предполагал долгое, мучительное нахождение рядом друг с другом. Ведь пока у одного медальон в руках, другой не отстанет. - Итак, - Уильям первый решился нарушить тишину, - ты уже поразмыслила над тем, о чём мы говорили в машине? Женщина вскочила с кровати так, будто её уколола выскочившая из матраца пружина. Она замаячила перед собеседником, сосредоточенно глядя себе под ноги. Редкий случай, когда она действительно волновалась. То, к чему они придут в ходе этого разговора, казалось ей проклятьем похуже вечной жажды. - Уильям, это бред! - Рад, что ты снизошла до разговора, - вампир выглядел и звучал так, словно для него всё было уже решено и он в принципе не очень понимал, почему его собеседница сопротивляется. - Очень смешно, - Амелия остановилась у дальней стены напротив мужчины и облокотилась о неё, как будто старая кирпичная кладка могла ей помочь, - мы ведь ещё даже не знаем, работает ли медальон, как он работает и как на нас повлияет. - Это не имеет значения, и ты это прекрасно знаешь. Тем более, - Уильям покосился на занавешенное окно, - вряд ли мы сможем это проверить здесь. Я думал, Лондон дождливый город, но здесь и без артефакта можно гулять, не боясь солнечного света. Прекрати увиливать и отвечай. Вампирша скривилась. Она терпеть не могла, когда её насильно затаскивали на поле, на котором она заранее проигрывала. Насколько просто было прижать созданного её же руками вампира, когда он находился в связи со смертными, ровно настолько же он не оставлял ей и шанса в вопросах эмоций и чувств, будучи в своём уме. Создавалось впечатление, что он точно знал, что она чувствует, лучше неё самой. И женщину это бесило. - Мы оставим медальон смертным, как только покончим со старейшинами. И разбежимся. Как всегда и поступали. Однозначным ответом прозвучало недовольное цоканье со стороны Уильяма. Его не устраивали слова вампирши, и он не собирался уважать её выбор, сделанный из страха. - Мы не сможем друг без друга. - Говори за себя. Он пробежался взглядом голубых глаз по стоящей перед ним женщине. Гордая, мощная, готовая сжечь весь мир только ради того, чтобы удовлетворить свою прихоть: желание смотреть, как полыхает вселенная, это желание течёт по её венам. И она делает вид, что не причастна к начавшемуся разговору, что ей всё равно. - Тогда объясни мне вот что, почему ты всё ещё здесь? Женщина фыркнула, пытаясь скрыть клокочущее внутри волнение. - Как будто у меня был выбор. - Он всегда у тебя был, - Уильям поднялся с кресла и подошёл к вампирше вплотную, - с нашей первой встречи. Ты могла бросить меня умирать. Ты могла оставить меня своим рабом, не учить пить кровь сородичей, поглощая их души, не заставлять меня становиться сильнее, - почему-то каждое его слово словно физически било по Амелии, разрушая её мнимую уверенность, - ты каждый раз возвращалась. Ты убивала каждого, кто подходил ко мне слишком близко… - Как и ты. Мне напомнить, скольких ты уничтожил, только потому, что боялся, что потеряешь меня? – она всё ещё пыталась что-то доказывать и переводить стрелки. - Да. Но ты не ответила на вопрос. – он подался вперёд, плотно прижимая женщину к стене, - почему, Амелия? Почему как бы далеко мы не находились друг от друга, как бы не пытались забыться в связях с живыми и немёртвыми, мы всё равно приходим к одному и тому же? Почему ты всё ещё меня не убила, хотя, наверное, ты единственная, кто на это способен. Почему каждый раз ты оказываешься в моих объятиях? - Да потому что никого больше нет! Поразительно, как легко этой гордой валькирии давались убийства, интриги и каннибализм, и как тяжело она пошла на чистосердечное признание в собственных чувствах. - Потому что есть только ты, ублюдок, - на мгновение Уильяму показалось, что вампирша сейчас заплачет, - Мы веками жили вместе, неужели ты думаешь, что это можно забыть? Это навсегда во мне и не пройдёт бесследно, как и в тебе. Больше в этом мире нет никого, кто знает меня настолько хорошо, кому ничего не надо объяснять, кто готов вместе со мной послать к чертям весь мир. Он ухмыльнулся. - И после этого ты будешь утверждать, что сможешь дальше без меня существовать? Признай уже, дорогая, мы навсегда вместе. Как бы не злились друг на друга, как бы нас не тошнило друг от друга, как бы не хотели изничтожить друг друга, мы никуда друг от друга не денемся. Женщина смотрела ему в глаза, не в силах найти в себе хоть один аргумент против. - Что ты хочешь от меня? К чему этот допрос? - К тому, чтобы ты призналась мне и самой себе в том, что именно держит тебя здесь и сейчас. Ты ведь можешь отшвырнуть меня в другое здание, но продолжаешь терпеть. Амелия, прекрати строить из себя невесть что, и признайся хоть раз без притворства и игр. Повисла настолько тяжёлая тишина, что, наверное, её вес ощущался на плечах. Они стояли, глядя друг другу в глаза, и оба знали, чем кончится эта сцена. И что самое страшное, как изменится их жизнь после такого. - Я, - голос вампирши дрожал, а на глазах выступили слёзы, - я чёрт возьми люблю тебя. Сильнее, чем пыталась себя убедить. Боюсь, что сильнее, чем кого бы то ни было за свою смертную и бессмертную жизнь. Настолько сильно, что это делает мне больно. Я может и хотела бы избавиться от этого чувства, но не могу. Я бы так хотела отвернуться от тебя, сбежать и прекратить все попытки оставаться вместе ещё до начала всего этого. Но твоё присутствие выворачивает меня и заставляет быть рядом, не смотря ни на какую боль. От ощущения поцелуя на лбу вампирша вздрогнула. Только сейчас она заметила что Уильям практически держит её на руках, не давая ставшим ватными ногам согнуться под весом собственного тела. - Я чувствую то же, - он упёрся лбом в её голову, прикрыв глаза, - и ты права, временами это мучительно. Ты что-то со мной делаешь каждый раз, когда мы оказывается рядом. Ты прикасаешься ко мне и через кожу отравляешь самим своим естеством, заражаешь как какой-то болезнью, не оставляя выбора. Я становлюсь похожим на тебя и не могу этому сопротивляться. И, видимо, спустя столько лет, больше и не хочу. Тонкие пальцы легли на щёки вампира, заставив его открыть глаза. Он встретился с изумрудным взглядом, замутнённым слезами. Перед ним была не разрушающая империи валькирия, а женщина, искренне не понимающая, что с ней происходит. Не первый раз он видел такое её состояние, но это происходило слишком редко, чтобы успеть привыкнуть. Ей было страшно, непонятно, и очень хотелось прекратить эту пытку. Сделав шаг назад, Уильям потянул за собой Амелию. Ей пришлось приложить усилия, чтобы не потерять равновесие, но её спутник ей помогал. Они оказались в центре комнаты и, к удивлению вампирши, начали медленно, почти незаметно покачиваться в ритм несуществующей музыки. Спокойно, без спешки и лишних движений. Так обычно танцуют пожилые пары под песни их молодости. Кажется, они оба безумно устали, и сейчас этот странный жест был очень кстати. Они неспешно кружились, обнимая друг друга, и стараясь не нарушать аккомпанемент тишины. Но через несколько минут забвения, начали приходить в себя. - И что дальше? – женщина положила голову на широкое плечо кавалера. - Не то что бы многое изменится, - он привычным движением зарывался носом в золотистые локоны, - разве что придётся учиться уживаться друг с другом, а не разбегаться при любой сложности. Амелия усмехнулась. - Ещё скажи, что мы будем хранить верность и пить чай с печеньками вечерами. Уильям тихо рассмеялся. - Боги, я надеюсь, нет. Звучит ужасно. Особенно пункт с печеньками. - А помнишь – вампирша старалась продолжить говорить сквозь смех, - как ты сразу после обращения решил поесть? - О-хо-хо, - мужчина поднял голову, откинув лезущие в глаза пряди волос, - мне никогда ни до, ни после так плохо не было. А ты, сучка, стояла и смотрела. - А то тебя можно было остановить. Я пыталась, но ты же не слушал. Они погрузились в воспоминания, что ещё больше роднило их с обычной парой старых супругов. Конечно, их истории были полны крови, жертв, хладнокровных расправ и хитрых интриг. Но весь этот мрак их объединял, укутывал, связывал. Они медленно кружились в тёмной дымке общего чудовищного прошлого, и с каждым словом оно словно отступало, давая дорогу огню будущих воин. И никто не знал, насколько же счастливы были эти двое в своей жестокой извращённой любви. Именно это утро каиниты ждали с особенным трепетом. Но чудо не произошло. Сент-Девис как был мрачным дождливым захолустьем, так им и остался. Тяжёлые тучи настолько плотно заволокли небо, что отличить ночь от дня было практически невозможно. Дождь, подхватываемый и разгоняемый ветром, агрессивно колотил в окна размывал просёлочные дорожки, и грозился снять редкое асфальтовое покрытие. Будто сама природа знала, что древние чудовища получили новую силу, и не давала им проверить свои способности на практике. Решение выехать в Лондон было принято незамедлительно. Оставалось дождаться машину, которая увезёт пару в привычное окружение смеси старой и новой архитектуры, а на их месте останутся агенты, готовые заняться работой, ведь на одной из улочек в небольшом домике ждала старушка, мечтающая распрощаться с безумно дорогой картиной. Поездка обратно в столицу Англии выдалась куда приятнее. Та же машина, те же часы практически наедине друг с другом, но совершенно другие взаимоотношения. Никто не пытался спрятать взгляд за окном, лишний раз не касаться друг друга, увиливать и молчать. Создавалось впечатление, что в автомобиле сидят молодожёны, не способные даже на секунду оторваться друг от друга. Они держались за руки, что-то обсуждали, спорили, в шутку очень слабо толкали друг друга. Наверное, водитель впервые видел своего начальника в таком благостном расположении духа без тени издевательской иронии. Пригород Лондона встретил вампиров пасмурным низким небом. Здесь было не так холодно и не лил безостановочный дождь, но лучам солнца приходилось прикладывать большие усилия, чтобы пробиться сквозь плотный слой облаков и подарить земле хоть немного света. Машина остановилась вдали от редких домов, возле раскидистого дерева. Голые ветви переплетались между друг другом, создавая на удивление плотную завесу, служившую укрытием от дождя и снега в холодное время года, и от палящего солнца весной и летом. Некоторое время автомобиль стоял неподвижно, будто внутри никого не было, а машину просто бросили. - Я не уверен, что получится. До того шумные с виду молодые люди сейчас напряжённо молчали, готовясь выйти на слабое, не греющее, зимнее, но всё же солнце. - Я тоже, - Амелия с опаской выглядывала на улицу сквозь затонированное стекло, - но ждать слишком долго мы не сможем. Вампир, держащий её за руку, согласно кивнул, и аккуратно открыл дверь. Для начала стоило определить, способно ли такое солнце нанести им вред. Поэтому Уильяму предстояло первому выйти под крону мощного дерева и проверить. Он осторожно вытянул руку, подставляя бледную кожу под смутно напоминающее луч пятно света. Он так давно не был на улице днём, что и забыл, как больно ложатся на неживую кожу ожоги. Почти в тот же момент, как он выставил руку, костяшки пальцев, а позже и вся ладонь, покрылись вспышками, в воздухе вокруг завис запах обгоревшей кожи. Зашипев от боли, вампир прижал к себе конечность, которая уже начала попытки восстановиться. Очевидно, даже пробиваясь сквозь серые тучи, солнце всё ещё было способно уничтожить представителя рода Каина. Амелия, готовая к адской боли, следуя примеру своего партнёра, выставила руку из автомобиля. Тепло обожгло ладонь, заставляя вампиршу дернуться, но это было лишь мгновенное ощущение. За ним не последовало ничего. Женщина наблюдала как будто ставшая чужой рука поворачивается под слабым освещением, ловит редкие лучи, и позволяет испепеляющей звезде подарить коже немного тепла. Не веря своим глазам и ощущениям, Амелия вышла на свет. Ничего, кроме смутно ощущаемого тепла. Как и не было никакого проклятия, заставлявшего её прятаться по темным переулкам. Словно она снова там, на родине, одетая в пушистые шкуры, под ядовитым зимним солнцем готова бежать в атаку со своими собратьями. И мужем. Она обернулась на стоявшего у дерева мужчину. Отрезвляющее напоминание о том, кто она такая, где находится, и что сейчас происходит. Но даже в таких условиях та радость, которая переполняла её изнутри, почти забытое светлое чувство, требовало выхода. Оно хотело быть разделённым хоть с кем-то. - Уилл, получилось, - она смотрела то на вампира, то на свои руки, - ты видишь? Получилось! Внутри вампира боролись два чувства: радость и настороженность. С одной стороны то, что их усилия не пропали зря, было замечательно. Артефакт работал хотя бы на одном из них. С другой стороны, не было известно, каковы последствия и побочные эффекты использования столь мощного предмета. Незаметно для себя самого, он сделал небольшой шаг в сторону своей спутницы. Будто что-то его притягивало, заставляло двигаться к ней, не смотря на смертельную опасность. Уильям обнаружил себя стоящим за пределами спасительной кроны. Кожа отзывалась на аккуратные еле ощутимые прикосновения солнца сначала привычной, но слишком лёгкой болью, а потом и ощущением приятного тепла. Мужчина не мог отвести глаз от Амелии, наслаждающейся так давно забытыми ощущениями. Завораживающее зрелище немёртвой могущественной женщины, которая с каждым мигом становилась всё больше похоже на дитя, нашедшее для себя что-то новое и радостное в сером небе. - Как, - Уильям наконец-то смог сформулировать вопрос, который зудел где-то в затылке, - как ты это сделала? Амелии пришлось отвлечься от собственных ощущений и переключиться на вампира. Она пожала плечами и попыталась обернуть в слова то, что она чувствовала, но не до конца понимала. - Я очень захотела с тобой этим поделиться, - она сжала медальон и удивлённо ухмыльнулась, - Настолько сильно, что даже возникла мысль тебя сжечь. У этой вещицы очень специфическое чувство юмора. Удивительным образом нахождение под слабыми лучами зимнего солнца возвращало двум каинитам давно забытое ощущение жизни. С каждым мигом кожа становилась чувствительнее, разум чище и какие-то старые чувства просыпались с новой силой. Они вспоминали, каково это быть людьми. Конечно же не в полноте своей, это были лишь отголоски былых времён, всплывающие в памяти. Каждый вспоминал своё, и даже не возникало желания делиться возникшими картинами прошлого. - Ты никогда не жалела? – Уильям смог перевести взгляд со светло-серого неба на вампиршу, - что тогда не умерла? Женщина на несколько секунд задумалась, после чего отрицательно покачала головой. - Никогда. Даже сейчас. А ты? Мужчина усмехнулся. Он считал подобный вопрос от своего сира забавным, особенно учитывая обстоятельства их знакомства. - Иногда. Но никогда не хотел прекратить своё существование. Разве что скучаю по жареной баранине. Они тихо рассмеялись. У каждого вампира за плечами оставались связи со смертным миром, по которым каждый каинит так или иначе скучал. - Я скучаю только по набегам, - Амелия прикрыла глаза и расплылась в блаженной улыбке, - хотела бы я как в старые добрые с мечом и щитом сражаться с перепуганными христианами и грабить их, - она запнулась и глянула на своего спутника из-под полуопущенных век, - ваши церкви. Весёлое было время. - Не то что бы ты не можешь, - вампир приобнял ностальгирующую по прошлому кровопролитию валькирию, - поменяй христиан на шабаш с камарильей, и вот тебе поле битвы. Могу даже достать тебе меч и щит. И даже какую-нибудь шкуру для пущей аутентичности. Почему-то сейчас кровожадность этой женщины особенно умиляла Уильяма. Возможно, потому что он тогда в отеле был не до конца честен сам с собой. Возможно не Амелия делала его похожим на неё, а он видел в ней отражение своих порывов и желаний. Следующие несколько часов, пока солнце ещё снисходило до проклятых существ, продолжались эксперименты. Они отходили друг от друга на всё большее расстояние, проверяя дальность связи с артефактом, передавали медальон друг другу. Изменившееся восприятие огня так же давало о себе знать и заставляло разум выдержать непростое испытание. Бессмертная натура била тревогу и не позволяла расслабиться рядом с пламенем, но сила медальона пыталась задушить панические порывы. С новыми эмоциональными переживаниями ещё предстояло справиться, и сейчас возникла проблема поважнее. Решив отдохнуть от экспериментов, Амелия и Уильям сели под мощным деревом. Мужчина обратил внимание на то, что сжимающая его ладонь вампирша почему-то прилагала к этому нежному жесту в разы меньше усилий, чем обычно. - Дорогая, а сожми руку со всей силы Просьба была как минимум странной, что отразилось на удивлённом лице женщины. - Давно переломы не лечил? Если тебе нужен повод встретиться с твоим ангелом из стада, не надо прибегать к таким крайним мерам. - Я скажу тебе, когда остановиться. Я хочу кое-что проверить. Опасения Уильяма подтвердились. Хватка вампирши всё ещё была в разы сильнее человеческой, но слишком долго ей приходилось напрягать ладонь, чтобы сделать ему больно. Амелия шокировано уставилась на своего спутника, не понимая, почему он всё ещё не воет от боли, а его кости не хрустят под её хваткой. - Что это значит? - Что за такую роскошь, как способность ходить под солнцем, придётся расплачиваться. # # # Прошло несколько недель с тех пор, как двое безумцев обнаружили артефакт, сулящий всему вампирскому роду нерадужное будущее. Естественно, все понимали, что если парочка действительно нашла артефакт, значит они стали ещё опаснее, и теперь не шла речь ни о каких договорённостях. Только уничтожение. Амелия и Уильям стали осторожнее. Они старались не передвигаться по улицам открыто, все дела вели либо из убежища, либо из своих охраняемых офисов. Нервы обоих были на переделе, в каждом шорохе и не вовремя открытой двери им чудились либо охотники, либо противники из числа шабашитов и камарильи. Своих постоянных доноров они поставили в известность, что нужно быть предельно осторожными, либо вовсе покинуть город. Как только особенности медальона были изучены, семья хранительницы получила недвусмысленные сообщения о том, что Лондон более не является их домом и нужно бежать в Европу. В качестве благодарности старая мисс Рассел согласилась помогать вампирам финансово и не только. Как бы они не старались, но одну неосторожную вылазку пришлось совершить. Ночной Лондон не радовал жителей лунным светом. Уже отгремели праздники, но кое-где сохранялись остатки рождественских украшений. Улицы запорошило липким влажным снегом, тучи висели низко над крышами домов. Кроваво-красный закат, закончившийся пару часов назад, предупреждал о надвигающейся метели. Люди попрятались в тёплые дома, стараясь согреться кто чаем, кто алкоголем, кто компанией друг друга. Звуки шагов громким скрипом отзывались в пустынном переулке. - Ты уверен, что так необходимо? Закутанный в плотное чёрное пальто, скорее для вида, недели для сохранения тепла, мужчина уверенно кивнул. - Чем дальше оттягиваем, тем хуже становится ситуация, - ему надоело притворяться и прятать лицо в воротник, и он расстегнул тяжёлое зимнее одеяние, - Не переживай, мы достаточно выждали. Амелии не нравилось находиться на улице в таких условиях. Мороз и летящий в глаза мокрый снег не смущали неживую женщину, но вот то, что в любой момент на них могут напасть, заставляло её всё время еле заметно оглядываться. С тех пор, как они обнаружили медальон, её физическая сила значительно уменьшилась, что нельзя сказать о магических способностях. Но привыкшая полагаться на грубую силу валькирия чувствовала себя неуверенно. Стоило им свернуть на более широкую улицу, как в уши ударил омерзительный звук электрического разряда. Вампирша только успела отскочить в сторону, ещё не понимая, что её спутник уже упал на мёрзлое каменное покрытие. Из груди Уильяма торчали штыри электрошокера, сотрясая его тело всё новыми разрядами. К сожалению, такому воздействию давно мёртвое тело не могло противостоять, а внезапное нападение не дало вампиру и шанса ускользнуть. С каждым ударом электричества ему становилось всё сложнее оставаться в сознании. Стрелявший был охотником, о чём было несложно догадаться. Вампиры не пользуются подобными технологиями даже друг против друга. За ним появился целый отряд в спецодежде, а с другой стороны переулка уже подходили до боли знакомые фигуры. - Что ж, самого прыткого обезвредили, теперь твоя очередь. Давненько Амелия не видела Френсиса Олдборна в настолько хорошем расположении духа. Он явно был доволен тем как складывается ситуация. Возможно, особенно его радовало, что не придётся выслушивать шуточки от Уильяма. - Ты либо окончательно спятил, либо всё-таки идиот, - женщина вытащила из-за пояса пистолет и направила на главу камарильи, - с чего ты взял, что сможешь меня победить? - О, ну что ты, - мужчина поднял руки в черных перчатках и помахал перед собой, - я даже пытаться не буду. Оставлю это профессионалам. Амелия развернулась. Увидев перед собой отряд охотников, вооружённых до зубов, она застыла. Очевидно, пистолета будет недостаточно, чтобы противостоять им в абсолютном одиночестве. - Не дури, Смит, сдайся сама, и нам не придётся тратить лишнее время. По лицу вампирши было заметно, что такой расклад её не устраивает. Прозвучало несколько выстрелов, после чего пистолет полетел на землю. Женщина метнулась в сторону охотников, собираясь нанести ужасающий по силе удар крайнему из отряда. Её остановила пулемётная очередь прошившая её тело насквозь. Алые брызги раскрасили белое снежное полотно за её спиной. Амелия попыталась зажать следы от пуль руками, но их было слишком много. Она бессильно упала на колени. - Я же говорил, - Френсис подошёл к ней опасно близко, - лучше не сопротивляйся. Наши живые товарищи явно преуспели в отлове нам подобных. Вампирша подняла на него полный ненависти взгляд. - Ниже падать некуда, Олдборн. Снюхаться с охотниками было твоим худшим решением. Кое-что раненная каинитка всё же смогла сделать. Она резким движением сбила с ног главу камарильи и вцепилась зубами в ничем не защищённое бедро мужчины, разрывая ткань брюк. Тут же хлынула холодная темная кровь. Она успела сделать лишь несколько глотков, прежде чем почувствовала болезненный удар по голове. Этого не хватило, чтобы погрузить её в бессознательное состояние, но хватило, чтобы отвлечь. Следующее ощущение было ещё более неприятным. Прямо ей в лицо упёрлось дуло огнемёта охотника, который не был одет в форму. - Бешеная сука! – Олдборн выл от боли, хватаясь за прокушенную ногу, - убить бы тебя на месте, тварь! На вампиршу смотрела пара почти черных глаз. В этом взгляде не осталось ничего, кроме ненависти. Можно было не сомневаться в том, что стоит Амелии совершить неверное движение, как её голову окутает пламя. Сейчас как бы она не пыталась, она не выйдет из этой ситуации живой, если не сдастся. С силой сжав челюсти, вампирша подняла руки вверх, позволяя одному из охотников зайти ей за спину и приставить шокер к её горлу.