In for the Kill

— Ну так что, наверное, нам стоит поговорить. Приняв отсутствие реакции у Фенриса за положительный знак, Хоук вскарабкался на ближайший тюк сена и запрыгнул на один из стропил. Его грудь с силой ударилась о дерево, выбивая дух, и он издал недостойное кряхтение, поднимаясь на ноги, чтобы восстановить равновесие. Чуть поодаль в другом конце сарая Фенрис наблюдал за ним, как за вялым мабари. Хоук решил, что могло быть и хуже. — Я должен спросить, — сказал Хоук, пробираясь по балкам. — Ты всегда выбираешь наименее доступное место для отдыха, или моё дыхание настолько ужасное? Крепко сжатые челюсти Фенриса немного расслабляются от веселья, когда Хоук выдыхает в свою ладонь и нюхает. — Ну ладно, возможно, заказывать свиную феерию было не самой лучшей из моих идей. — Думается мне, ответ на эту загадку был в названии, — ответил Фенрис. Хоук усмехнулся, поудобнее устраиваясь на стропилах. Когда дело доходит до разговоров с Фенрисом, он каждый раз поднимает на смех его молчание. — Что сказать, вот такой вот я авантюрист. Он прислонился к противоположной стене, вытягивая ноги так, что его пальцы почти касались пальцев Фенриса. — Если мы когда-нибудь окажемся в Денериме, напомни мне сводить тебя в «Барб Бронто». Ты узнаешь о себе много нового, — он задумчиво наклонил голову. — И о бронто, само собой. Фенрис выглядит так, словно его тошнит. — Поверю тебе на слово. Закинув руки за голову, Хоук внимательно посмотрел на него. Фенрис сидел на стропилах, подогнув одну ногу, и Хоук с зарождающимся ужасом осознаёт, насколько несправедливо привлекательным тот выглядит, особенно для того, кто слоняется по сараям и планирует покушения на убийство. Однако, как бы привлекателен Фенрис ни был внешне, нервное постукивание его пальцев по деревянным стропилам говорило о том, что его попытка уединиться не сильно помогала ему почувствовать себя лучше. — Полагаю, что на самом деле ты пришёл сюда не для того, чтобы убежать от моего дыхания? — мягко спросил Хоук. Фенрис покачал головой. — Мне просто нужно было немного личного пространства. — Понимаю, — ответил Хоук. — И я понимаю, что ты, вероятно, не хочешь, чтобы я сидел тут и приставал к тебе, поэтому я заранее за это извиняюсь. Фенрис даже не попытался улыбнуться, не говоря уже об ответе вслух, но Хоук, несмотря ни на что, продолжает: — Я знаю, что прошу тебя о многом. Работать под прикрытием в качестве раба непросто, даже без… — взгляд Фенриса становится колким, и Хоук попытался найти более мягкое окончание этой фразы. — … твоей истории. — Я не понимаю, чего ради это так необходимо. На вечеринке будут твои маги, — сказал Фенрис, указывая в заднюю часть сарая, где Андерс и Мерриль выбирали подходящие головные уборы (Хоук сделал мысленную пометку наложить вето на бандану Андерса). — Зачем тебе ещё и раб? — Затем что на этой вечеринке будет полно магов, которые любят убивать, — поблизости Мерриль ворковала от восторга, обнаружив шаль, расшитую блёстками, и Хоук быстро добавил. — Присутствующие здесь, разумеется, исключение. Фенрис выглядел неубеждённым, но Хоук продолжил говорить: — Корвинус должен заподозрить, что некоторые из его гостей могут готовить покушение на убийство. Андерс и Мерриль убьют его сами, если смогут, но нам нужно исходить из предположений, что у него будет какая-то защита от магов — обереги, заклинания, всё, что понадобится для его защиты. Вот почему нам нужны запасные варианты. — Так используй тайное проникновение, — ответил Фенрис. — Я пробирался и в более защищённые места. — Слишком рискованно, — твёрдо сказал Хоук. — Я видел планы поместья — нам повезёт даже просто приблизиться к нему, не говоря уже о том, чтобы выбраться оттуда живыми. Я видел, что происходит с людьми, которых хватает Корвинус — и я не позволю тебе сунуться туда в одиночку. Фенрис выгнул бровь. — А я и не знал, что стал твоим пленником. — Я не это имел в виду, — вздохнул Хоук. — Ты же знаешь, что можешь уйти, когда только захочешь. Я просто не хочу рисковать твоей жизнью, отправляя в пасть зверя одного, — он улыбнулся Фенрису. — Кроме того, ты слишком красив, чтобы оказаться изувеченным сумасшедшим. Брови Фенриса поднялись на дюйм выше, но его тон менее язвителен, когда он отвечает: — Возможно, кому-то следовало сообщить об этом Данариусу. Лириум, покрывающий его пальцы, слабо мерцает, когда он говорит, под кожей расцветает сияние, и Хоук зачарованно наблюдает за изгибом рук Фенриса. — Это тот, под чьим началом ты служил в Тевинтере? Тот, кто дал тебе эти клейма? Фенрис откинул голову назад, чтобы опереться на балку позади. — Интересно, был бы он польщён или же взбешён тем, что ты не знаешь кто он. Но да, — говорит он. — Я принадлежал магистру Данариусу. — Что за мудак. Смех Фенриса, кажется, застаёт его врасплох так же сильно, как и Хоука. Некоторое напряжение покидает его плечи, когда он свешивает одну ногу с балки и говорит, качая головой: — Говоришь, что думаешь, этого у тебя не отнять. — Стараюсь, — согласился Хоук. — Что является ещё большей причиной доверять мне, когда я говорю, что хочу уберечь тебя от загребущих лап злых магистров. Фенрис вздохнул. — Я так понимаю, остальные отправятся туда не в качестве рабов. — Вроде того, — ответил Хоук. — Варрик будет на кухне — он на удивление отличный повар. А ещё у нас есть возможность переодеться в официантов, и как только мы узнали, как скудно они будут одеты… — Дай догадаюсь, — сказал Фенрис. — Изабелла? — Нет. Твой покорный слуга, — ответил Хоук с усмешкой. — Хотя, мне пришлось практически подраться с ней. К счастью для меня, она ужасно играет в дартс. Так что она пойдёт на вечеринку в качестве одного из телохранителей Корвинуса. — Я тоже могу быть телохранителем? — предложил Фенрис. — Ты слишком узнаваем, — сказал Хоук. — Даже если люди думают, что твои клейма — это долийские штуки… — Валласлин. — Точно, — ответил он. — Даже с ними ты всё ещё слишком выделяешься, и это при условии, что не все маги замечают, что они на самом деле наполнены лириумом. Единственный способ, с помощью которого ты сможешь войти и свободно передвигаться — это если Корвинус и все остальные будут думать, что ты подчинённый. Он наклонился, чтобы положить ладонь на колено Фенриса, и сказал: — Я знаю, что притворяться рабом — не самое лучшее, но это наш шанс, Фенрис. Ты сможешь подобраться к Корвинусу достаточно близко, чтобы убить его, а если возникнут какие-то проблемы, Мерриль и Андерс защитят тебя. — Есть ли хоть что-то, что ты не продумал? — пробормотал Фенрис. Хоук ухмыльнулся. — Я просто прикрываю тылы. Мы не можем позволить, чтобы сегодня вечером что-то пошло не так. — Вроде наёмника, отказывающегося выполнять поставленную задачу? — «Наёмником» тебя можно назвать с натяжкой, учитывая, что я ещё тебе не заплатил, — ответил Хоук, прислоняясь спиной к балке. — А если честно? Я не думаю, что мы справимся без тебя. — Я не могу… — Фенрис прервался на полуслове, глядя на свои испещрённые белыми линиями руки, и продолжил. — В твоих рассуждениях есть смысл, но снова быть рабом… — Я никому не позволю причинить тебе боль, — ответил Хоук. — Обещаю. Фенрис бросил на него холодный циничный взгляд. — Думаешь, я не слышал этого раньше? — Раньше? — нахмурился Хоук. — Я думал ты всегда работал один? — Не всегда, — сказал Фенрис. Он колебался, прикусив язык, но Хоук наклонился вперёд, когда тот снова начал говорить: — Я был молод. Глуп. Меня наняли для убийства магистра, и я вступил в сговор с капитаном его стражи. Я… мы… — он сглотнул. — Капитан был отличным лжецом. Мы договорились, что он притворится, будто схватил меня и отведёт к магистру, чтобы я мог закончить свою работу. Хоук поморщился. — Полагаю, это не сработало. Фенрис покачал головой. — Стоило ему заковать меня в кандалы, как он тут же накачал меня наркотиками. Вырубил меня, а когда я очнулся в покоях магистра, то был слишком слаб, чтобы двигаться, не говоря уже о том, чтобы кого-то убить. — Чёрт, — сочувственно сказал Хоук. Ему не нравится думать о том, что Фенриса предали и тот находился во власти магистра, он чувствует, как в его голос просачивается гнев, когда он добавляет. — Пожалуйста, скажи мне, что ты убил его. — Я убил их обоих, — ответил Фенрис. — Медленно. Но я не настолько глуп, чтобы совершить одну и ту же ошибку дважды. — Фенрис… — Хоук провёл рукой по волосам. — Я не могу винить тебя за подозрительность. Создатель свидетель, я убежал бы на милю, если бы кто-то сделал это со мной, но я клянусь, я делаю это не для того чтобы заманить тебя в ловушку и причинить боль. — Так ли это? — огрызнулся Фенрис. — Сколько бы тебе ни платили, я уверен, что Данариус не поскупился бы, чтобы меня доставили к нему обратно в цепях. — Не в деньгах дело, — сказал Хоук. Давно похороненные воспоминания вспылили на задворках сознания: холодные пальцы и аккуратные надрезы, но он загнал их обратно, делая вдох. Фенрис наблюдал за ним, закаменевший и подозрительный, и правда выплёскивается наружу прежде, чем Хоук успевает остановиться. — Корвинус убил мою мать. Губы Фенриса приоткрылись от удивления, его ледяной фасад исчез в мгновение ока, и Хоук изо всех сил старался говорить ровным голосом, продолжая: — Я нашёл её. Видел, что он с ней сделал. Тебе не нужно верить мне, но, прошу, поверь, что я хочу его смерти больше всего на свете. Вышло более прямолинейно, чем он намеревался (а сам Хоук гораздо более трезв, чем хотел бы, ведя этот разговор), но по еле заметному кивку Фенриса в ответ, Хоук догадался, что он из тех, кто любит прямоту. Взгляд Фенриса опустился на его руки, на его переплетённые пальцы, и Хоук видит, как он пытается найти подходящий ответ. — Мне жаль, — в конце концов говорит Фенрис. — Я не знал. — Всё в порядке, — ответил Хоук искренне. Возможно, он не из тех, кто легко отпускает свой гнев, но он отлично умеет направлять его на нужных людей. — Это не из тех вещей, о которых нужно кричать с крыш. «Мою мать зарезал серийный убийца» — не лучший способ завести разговор. На губах Фенриса расцвела слабая улыбка, но Хоук оценил его усилия. — Как давно? — Чуть больше трёх лет назад, — сказал Хоук. Время совсем не облегчило боль от воспоминаний, но он по-прежнему уверен, что замена запаха крови его матери на зловоние от мёртвого тела Корвинуса хоть немного но исправит ситуацию. — А что насчёт остальных? — спросил Фенрис. — Они знают? — Да, — просто ответил Хоук. — Варрик знал её, а Мерриль и Андерс знали других людей, которых убил Корвинус, — он невольно улыбнулся. — Что касается Изабеллы, то она просто любит заставлять больных ублюдков получать по заслугам. Фенрис смотрел на него долгое мгновение, явно взвешивая, говорит он правду или нет, и Хоук не может сдержать облегчения, когда тот наконец сдаётся. — Хорошо. — «Хорошо» в том смысле, что ты остаёшься? — с надеждой спрашивает Хоук. — Или «хорошо» в том смысле, что ты не убьёшь меня за то, что я лживый ублюдок? — И то, и другое, — ответил Фенрис, но на его губах появилась лёгкая улыбка. — Я не доверяю твоим магам, и мне не по душе идея притворяться рабом, но я помогу. — Стой, правда? — Хоук безуспешно пытался удержаться от ответной улыбки. — Спасибо те… — Но есть кое-какие ограничения, — перебил Фенрис. Его тон не оставлял места для споров, когда он продолжил. — Я буду играть роль раба, но не хочу, чтобы ко мне применялись ограничения свободы. Никаких поводков. Хоук не может ответить достаточно быстро. — Конечно. — Они не будут бить меня, — добавил Фенрис. Его голос звучал жёстко, но Хоук не упустил из виду, как задрожали его руки, когда он положил их на бёдра. — Они не будут использовать магию на мне. Не будут раздевать меня на публике. Не будут делиться мной. Слишком поздно Хоук начал понимать, почему Фенрис был так против идеи работать под прикрытием. Он не уверен, из-за чего чувствует себя хуже — из-за того, что Фенрис считает, что существует реальный риск того, что эти вещи произойдут, или что даже несмотря на это, он всё ещё помогает им осуществить этот план просто потому, что Хоук заставил его сделать это. — Согласен, — сказал Хоук. — Фенрис, я не… Он останавливается, решив, что, вероятно, лучше не признаваться в том, как мало на самом деле он знает о рабстве в Тевинтере, особенно после того, как он только что убедил бывшего тевинтерского раба пережить всё снова. — Мерриль и Андерс не сделают ничего, чего ты не захочешь, — вместо этого говорит он. — Я буду поблизости всё время. Просто сосредоточься на Корвинусе, а я позабочусь о твоей безопасности, — он попытался улыбнуться. — Кроме того, если начнёшь нервничать, всегда можешь посмотреть на мои невероятно узкие блестящие шорты. Фенрис сложил руки на груди, но на его губах появилась слабая улыбка. — А это помогает от нервов? — Мне говорили, что у меня весьма успокаивающие бёдра, — со всей серьёзностью говорит Хоук. Фенрис засмеялся, и Хоук протянул руку, чтобы снова похлопать его по колену, а затем свешивая ноги с края балки. — Мне пора одеваться, — сказал он. — И уговори Андерса не надевать ту ужасную шляпу. С тобой всё будет в порядке? — Всё хорошо, — уверил его Фенрис. — Я буду готов, когда понадоблюсь тебе. Хоук хочет расспросить его подробнее, чтобы выяснить, кто именно держал Фенриса на поводке, кто раздевал его и отдавал другим, а затем убил бы его самым жестоким способом, но приоритеты дают о себе знать. Знакомая фантазия о мести пробивается на передний план в его сознании, и когда он хлопает Фенриса по руке, то не может не думать об этой самой руке, погружающейся в грудь Корвинуса и вырывающей его прогнившее сердце. — Отправляемся через час, — сказал он. — Нам с Варриком и Изабеллой нужно будет занять позиции, прежде чем вы трое прибудете. Фенрис остался сидеть на месте невозмутимый и непроницаемый, а Хоук, колеблясь, присел на край стропил. — Спасибо, — тихо сказал он. — За то, что доверяешь мне. Фенрис удивлённо моргнул. Ожидая возражений, что Фенрис ему вовсе не доверяет, и что он делает всё это просто из жалости, Хоук удивлён, когда единственным ответом Фенриса становится кивок.