In for the Kill

— Я, ээм, лорд Валмер? А это леди Синтия. Моя жена. Мы — Валмеры. Что касается властного приветствия, то попытка Андерса оставляет желать лучшего, и Фенрис закатывает глаза, когда стража у дверей старательно проверяет список гостей. Хоть он и предпочитает некомпетентного хозяина жестокому, он позволил снова надеть на себя ошейник не для того, чтобы их план провалился на первом же шаге. Мерриль перед ним переступала с ноги на ногу, поигрывая одной из своих серёжек и сказала: — Надеюсь, мы не заблудились. У тебя ведь есть приглашение, правда? Андерс нахмурился. — У меня? Ты… — Прошу, госпожа, — вмешался Фенрис, прежде чем они начали выглядеть ещё более подозрительно, чем сейчас. Он протянул приглашение Мерриль, и та посмотрела на него с улыбкой. — Спасибо, Фенрис. — В этом нет необходимости, мэм, — сказал один из стражников, кивая на список. — Я нашёл вас. Добро пожаловать в поместье магистра Корвинуса, лорд и леди Валмер. Никто не комментировал тот факт, что Мерриль — эльфийка (или то, что Андерс до сих пор не научился правильно бриться). После многих лет посещений тевинтерских мероприятий на пару с Данариусом Фенрис был немного удивлён отсутствием здравого смысла, но не знал, успокоиться или же забеспокоиться из-за того, что у Корвинуса явно эклектичный список гостей. В то время как Мерриль и Андерса пропускают без вопросов, взгляд второго стражника задержался на Фенрисе, когда он сказал: — У меня в списке только два гостя. — Это не гость, — легко ответил Андерс. Его ладонь обвилась вокруг запястья Фенриса, притягивая его ближе, а тон стал холоднее, когда он добавляет. — Я и не знал, что нам запрещено проносить личные вещи на ужин. — Мои извинения, лорд Валмер, — сказал первый стражник. — Мой коллега проведёт быстрый обыск, и тогда мы пропустим вас. Андерс жестом выразил своё одобрение, а Фенрис скрипнул зубами, когда второй стражник прижал его к стене. Если отбросить неловкие действия Хоука в переулке, прошло довольно много времени с тех пор, как с ним обращались в столь грубой форме, но он не пошевелил ни единым мускулом, когда ладони стражника скользнули по его плечам, блуждая по рёбрам, тазовым косточкам и бёдрам с плохо скрываемой жадностью. Фенрис закрыл глаза, когда грубые пальцы скользнули под его тунику якобы в поисках оружия, но открыл их после резкого вопроса Мерриль: — Это в самом деле необходимо? Её нетерпение бросается стражнику в глаза, и тот разворачивает Фенриса лицом к себе. — Ещё минуту, леди Валмер, — он с силой дёрнул Фенриса за волосы. — Рот, раб. Это действие тоже до неприятного знакомо, но Фенрис послушно приоткрывает губы, позволяя коротким липким пальцам стражника проникнуть внутрь. За прошедшие годы было множество случаев, когда магистры прятали оружие или яды у своих рабов, но Данариус обычно был достаточно пугающим, чтобы Фенрис был избавлен от более тщательных поисков. К сожалению, Андерсу и Мерриль не хватало как влияния, так и опыта, и Фенрис начал задыхаться, когда неуклюжие пальцы стражника коснулись задней части его горла. Было очевидно, что во рту ни под языком, ни за щеками у него ничего не было спрятано, но когда стражник явно не собирался останавливаться, Фенрис сделал нерешительную попытку пососать пальцы мужчины, пытаясь покончить с этим побыстрее. Далеко не самые лучшие его действия, но похоже, этого достаточно, потому как стражник отходит, вытирая влажные от слюны пальцы о плечо Фенриса, обращаясь к Андерсу и Мерриль: — Всё чисто. Благодарю за сотрудничество. Мерриль тяжело вздохнула, уперев руки в бёдра, а Фенрис в свою очередь занял прежнее место позади неё. — Пожалуйста, проходите, — сказал первый стражник, и Фенрис не упустил из виду неодобрительный взгляд, который он бросил на своего напарника. — Просто назовите пароль, когда попадёте в комнату и сможете беспрепятственно пройти. Приносим извинения за задержку. — Премного благодарен, — ответил Андерс с изрядной долей сарказма. Они пронеслись мимо стражи с высоко поднятыми головами, а Фенрис с лёгкостью шёл за ними по пятам. Взявшись под руки Андерс и Мерриль поднялись по ступенькам ко входу в поместье, оба одетые в наряды, которые выглядели бы вполне уместно в Минратосе. Зелёные и чёрные шелка их нарядов сочетались с дешёвой зелёной туникой, в которую был одет Фенрис, но, к счастью, чёрный ошейник, застёгнутый вокруг его горла, был слишком тонким, чтобы служить чем-то большим, чем просто украшением. (Мерриль утверждала, что наряд подходил к его глазам. Фенрис же ненавидел его из принципа). Лестница привела их к открытой двери, и Мерриль с Андерсом остановились, входя в комнату. Мерцание магических оберегов отражалось от плитки на полу, и Андерс с интересом огляделся вокруг. — Ну, должно быть, это комната для входа. Дверь перед ними пульсировала от энергии, заблокированная фиолетовым барьером, и Фенрис вздрогнул от притяжения сдерживаемой силы к лириуму под его кожей. — Так нам нужно просто сказать или… Не в силах больше терпеть их невежество, Фенрис перебил Мерриль, закатив глаза: — Вененум! Барьер перед ними растворился, и Фенрис вздохнул с облегчением. Он помнит подобное со времён в Тевинтере — Данариусу всегда нравилось придумывать особенно ужасные заклинания для незваных гостей — и когда они продвинулись дальше в поместье, он просто был рад, что сохранил при себе все свои конечности. — Лорд и леди Валмер! — объявил паж, когда они вошли в главный зал. Фенрису приходится сделать усилие, чтобы не перейти в оборонительную стойку, когда в их сторону устремляются десятки глаз, но сохраняет подобострастную позу, опуская взгляд, когда они проходят в комнату. Он уловил пару ошеломлённых перешёптываний: «Волк» и «Данариус», но не слишком удивился тому, что его узнали — учитывая интересы собравшихся гостей, он ожидал, что они будут иметь мимолётное представление об извращённых тевинтерских экспериментах. Тем не менее, никто против их присутствия не возражал, и Фенрис рискнул оглядеть зал, когда гости вернулись к разговорам. Всё выглядело более роскошно, чем можно было бы предположить по фасаду снаружи, факелы и гобелены, украшающие стены, замысловатая мозаика на полу, но густого запаха благовоний было недостаточно, чтобы скрыть намёк на кровь под ними. Он предположил, что на приёме было по меньшей мере сорок человек, и ему не потребовалось много времени, чтобы заметить, как минимум троих, одетых в знакомые чёрно-золотые мантии Магистериума. На мгновение он пришёл в ужас от того, что среди них будет Данариус, что все обещания Хоука были ложью, но вскоре он выбрасывает эту мысль из головы. Он бы узнал расползающуюся рябь от магии Данариуса где угодно, и хотя у него бежали мурашки по коже от близости такого количества магов, сила его бывшего хозяина, к счастью, среди них отсутствовала. — Хоук был прав насчёт защиты, — прошептала Мерриль Андерсу. — Ты почувствовал, как мана упала после того, как мы вошли? Андерс кивнул, выглядя глубоко смущённым и совсем не похожим на уверенного в себе мага, за которого он себя выдавал. — Не думаю, что я смог бы сделать больше, чем зажечь простой факел. Чёрт, — он провёл рукой по волосам. — Будем надеяться, что остальным удалось пронести оружие внутрь. — Леди Валмер? Мерриль повернулась на голос, и Фенрис опустил голову, когда к ним приблизились две широко улыбающиеся женщины. — Как хорошо, что мы наконец-то встретились с Вами, дорогая! — сказала одна из них, сияя. Увидев растерянное выражение лица Мерриль, она продолжила. — Ох, прошу прощения, где же мои манеры? Я чародейка Алана из Оствикского Круга, а это Валери — моя дорогая подруга. Мы так много слышали о Вас. — Ваша работа по манипулированию сознанием вдохновляет, — сказала Валери. — Мы только об этом и говорили последние несколько недель после того, как услышали, что Вы смогли преодолеть инстинкт самосохранения всего несколькими каплями крови, — она наклонилась вперёд с заговорщической ухмылкой. — Вы должны рассказать мне, это правда, что Вы заставили того человека отрезать себе руку? — О, нет, — ответила Мерриль. Улыбка Валери ослабла, но Мерриль добавила с удивительной лёгкостью. — Только снять кожу. Женщины радостно засмеялись, придвигаясь ближе, а Алана положила руку на плечо Мерриль, говоря: — Вы должны провести нам демонстрацию, когда будете в Оствике. Очень жаль, что нам не удавалось собраться вместе раньше. — Ну, вы же знаете, как это бывает, — весело ответила Мерриль. Её смех был натянутым, но Фенрис на самом деле был впечатлён её актёрскими способностями, когда она добавила. — Иногда так трудно оторваться от своих увлечений. — Полностью понимаю, — сказала Валери. — Алане практически пришлось тащить меня сюда этим вечером, правда, дорогая? Работы с кровью могут отнимать так много времени — вечером садишься за новый образец, и солнце встаёт раньше, чем ты это осознаёшь. — О, конечно, — сказала Мерриль. — Я бы иногда забывала даже поесть, если бы не мой муж. — Лоран, — представился Андерс, по очереди пожимая женщинам руки. — Приятно познакомиться с вами обеими. — Лоран… — повторила Валери, нахмурив брови. — Откуда мне знакомо это имя? — Я немного поднаторел в анатомии, — ответил Андерс, обнимая Мерриль за талию. — Конечно, мне далеко до такого же прогресса в манипулировании сознанием, как у моей жены, но это весьма занятно. Алана усмехнулась, улыбаясь ему. — О, не говорите глупостей. Я видела наброски Вашей работы над теми двумя ферелденцами — должно быть это увлекательно — так детально изучить работающие органы. Фенрис поджал губы. Хоук не рассказывал ему, как умер настоящий Валмер, но он надеется, что это было больно. Если Андерс и разделял его отвращение, он не показывал этого, говоря на удивление искренне: — У магии, безусловно, есть свои преимущества. — Так приятно встретить единомышленников, — сказала Валери. — Круги иногда могут быть такими нецивилизованными. — Все храмовники, которых я встречал, были абсолютнейшими грубиянами, едва способных общаться связанными предложениями, — сказал Андерс. — И всё же Церковь ожидает, что они должным образом оценят все чудесные и могущественные возможности магии? — Именно! — в голосе Аланы прозвучало торжество, когда она жестикулировала в сторону Андерса. — У здешних жителей отвратительная дальновидность. Если бы не филактерий, я бы завтра же переехала в Тевинтер. Там, по крайней мере, относятся к магам с должным уважением. — Кстати об этом, — спокойно спросил Андерс. — Вас уже представили хозяину мероприятия? Мы переписывались с ним, но с нетерпением ждали личной встречи этим вечером. — Пока нет, — ответила Валери со вздохом сожаления. — Квентин всегда так занят на этих приёмах, но я уверена, что в конце концов он почтит нас своим присутствием. Он так любит обсуждать чужие работы. Она оглянулась через плечо и улыбнулась. — Ах, виконт уже вцепился в него зубами. Если повезёт, Квентин освободится до конца этого десятилетия. Не в силах сдержать своё любопытство, Фенрис проследил за её взглядом через зал туда, где Корвинус увлечённо переговаривался с виконтом. Он был выше, чем Фенрис ожидал, крепко сложен, несмотря на седые пряди в волосах и бороде, и Фенрис поджал губы, глядя на виднеющиеся из-под ткани мантии доспехи. На его пальцах сверкали кольца — для сопротивления, догадался Фенрис, на случай, если кому-нибудь из гостей удастся сплести сносное заклинание, — и хотя он не мог детально разглядеть амулет на шее Корвинуса, он предположил, что он предназначен для завершения зашиты. Когда хорошо защищённая цель удаляется, Фенрис опускает взгляд обратно в землю, прокручивая в голове всевозможные варианты. Варрик не сильно удачно расположен, а Мерриль и Андерс почти недееспособны от защитных заклинаний, их лучшим вариантом будут Хоук, Изабелла и он сам, быстро наносящие удар. Слегка улыбаясь от мысли о засунутой в грудь Корвинуса руки — в конце концов, ни один защитный амулет не сможет восстановить его сердце, если оно окажется в руках Фенриса, — он упускает ход разговора, пока на его макушку не опускается чья-то рука. Он вздрогнул от прикосновения, напрягаясь, прежде чем вспомнил, где находится, и съёжился, когда Валери замолкла. — Нервный милашка, да? — она посмотрела на Мерриль, приподняв бровь. — Очередной из Ваших чудесных экспериментов? — В некотором роде, — ответил Андерс. — Он наше недавнее приобретение. — Понятно, — пальцы Валери пахли кровью, когда она обхватила его подбородок. — Как это связано с подчинением воли? Рука Андерса легла на затылок Фенриса. Собственнический жест, но Фенрис не может сдержать жалкой дрожи облегчения от подразумеваемой защиты. — Боюсь, на этот раз никакого насильного подчинения, — сказал Андерс. — Он был обучен с использованием более… традиционных методов. — Хотя, он очень послушный, — добавила Мерриль. — Правда, Фенрис? — Да, госпожа, — автоматически ответил Фенрис, получив одобрительный возглас от Аланы. — Будь хорошим мальчиком и принеси нам вина, — сказала Алана, прежде чем посмотреть мимо него на Мерриль. — Вы просто обязаны рассказать мне, где взяли его. Как бы сильно Фенрис ни хотел услышать историю, которую собиралась рассказать Мерриль, хватка Андерса на его шее усилилась, когда он подтолкнул его в направлении столика с напитками. — Живо, раб. Лицо Фенриса запылало от смущения, когда он отвернулся, благодарный за относительную скрытность, пробираясь сквозь толпу гостей к столику с напитками. Хоук находился на другом конце комнаты, одетый в крошечную униформу обслуги, и примеряющий своё обаяние к паре пожилых магов. Фенрис с удивлением обнаружил, что бёдра Хоука на самом деле успокаивают, как он и обещал, но он сопротивлялся желанию искать дополнительную поддержку, продолжая искать напитки. Он обошёл группу охранников, огибая скопление истинных магистров среди гостей, и не мог сдержать вздоха облегчения, достигнув уединённого столика с напитками. Всё это было слишком, просто до ужаса, похоже на годы, проведённые на коротком поводке Данариуса, когда его трогали и разговаривали, как с домашним питомцем, и он на мгновение положил руки на стол, опустив голову, и позволяя головокружению уняться, вспоминал, каково это — дышать свободно. Ошейник туго обтягивал его горло, и он зажмурил глаза, сосредотачиваясь на мыслях о тёплом взгляде Хоука и его нежных руках, которые помогали ему подавить желание сбежать. И его усилиям точно не помог тихий свист позади. За которым последовала большая рука, опускающаяся на бедро, и мужской голос, задающий вопрос с ярко выраженным орлесианским акцентом: — И что же это у нас здесь? К горлу Фенриса моментально подступила тошнота, и он сжал руки в кулаки, когда прикосновение мужчины превратилось в бесстыдное ощупывание. — Меня всегда весьма разочаровывало, что на подобных мероприятиях так мало эльфов, — продолжал мужчина, опуская руку ещё ниже. — Можно подумать, что публичные дома Уайдервейла не могли выделить хотя бы нескольких для украшения приёма, — он резко дёрнул тунику Фенриса сзади. — Дай-ка мне посмотреть на тебя. Фенрис не мог сделать ничего иного, кроме как повиноваться. Он повернулся, держа руки по швам, и уставился в стену, когда мужчина одобрительно хихикнул, согнув указательный палец под подбородком. — Прелестный. Фенрис хочет убить его. Он хочет пронестись через комнату, подобно молнии, и вырвать сердце у каждого развращённого мага на своём пути, отрывая конечности всем, кто посмел дотронуться до него, будто он не более чем вещь. — Итак, — сказал мужчина, наклоняясь к нему с похотливой ухмылкой. — Что скажешь, если мы найдём укромную комнату, а? — он щёлкнул по кончику его уха, улыбаясь шире, когда Фенрис вздрогнул. — Не могу представить, чтобы у тебя были какие-то более неотложные обязанности. Внутри него разразилась борьба за то, чтобы не задохнуться от ярости, вскипающей внутри. Он ненавидит ошейник, который Мерриль застегнула у него на горле, он ненавидит лёгкость, с которой Андерс называл его «рабом», но больше всего он ненавидит себя за то, что позволил Хоуку обернуть себя верёвкой, замаскированной под уверенность, и выставить его добычей. Этого было слишком много, чтобы продолжать скрываться, и когда он встретился взглядом с мужчиной, то удивился тому, как легко слетел ответ с его губ. — Нет. Мужчина моргнул от испытанного шока. — Нет? Да как ты смеешь… — Я не шлюха, — огрызнулся Фенрис. — И я не твой раб. Убери от меня свои руки. Руки мужчины опустились по бокам, а глаза сузились от гнева. В животе Фенриса поселился леденящий страх, вызванный болезненным опытом от последствий гнева магов, но он стоял на своём, не прерывая зрительный контакт, даже когда мужчина с рычанием вскидывает кулак. — Наглый остроух… — Генерал! Рука в перчатке сжалась вокруг запястья мужчины, прежде чем тот успел нанести удар, и Фенрис выдохнул, увидев появившихся за чужой спиной стражников. — Думаю, Вы выпили уже достаточно, генерал, — сказал один из стражников, и Фенрис снова вдохнул, узнав под шлемом голос Изабеллы. — Как смотрите на то, чтобы найти место, где Вы сможете немного передохнуть, а? — Мне не нужен отдых, — пробормотал мужчина — по-видимому какой-то генерал. Он высвободился из рук напарника Изабеллы и пристально посмотрел на Фенриса. — Проклятая Вольная Марка. В Орлее, по крайней мере, знают, для чего нужны эльфы. Фенрис вызывающе вздёрнул подбородок, но ничего не ответил, когда другой стражник увёл мужчину прочь. — Уверен, что мы сможем найти развлечение, соответствующее Вашему вкусу, генерал. У нас есть несколько отличных диванчиков прямо здесь… Они исчезли за боковой дверью, а Фенрис с дрожащим вздохом облокотился на стол. Изабелла задержалась возле него, но он игнорировал её, выпрямляясь и расставляя бокалы с вином на подносе. — Эй, — прошептала Изабелла. — Ты в порядке? — Нормально, — сглотнул он. — Спасибо. Хоть её лицо и было скрыто шлемом, он услышал улыбку в её голосе, когда она сказала: — Ты мог бы уложить его. — Знаю, — честно ответил Фенрис. — Но Корвинус важнее, — он бросил взгляд на болтающих с большой группой гостей Андерса и Мерриль. — Мне нужно идти. — Фенрис… Он не оглянулся, снова проскальзывая в толпу с напитками на подносе и раболепным видом. Он всё ещё чувствовал призрачное прикосновение пальцев генерала к своему бедру, но подавил растущий клубок ярости и стыда, с поклоном протягивая напитки Мерриль. Он здесь ради Корвинуса, напомнил он себе. Как только Корвинус умрёт, а мать Хоука будет отомщена, будет просто удачным совпадением, если он случайно обнаружит богача, готового заплатить за ужасное убийство некоего орлесианского генерала. Эта мысль слегка успокаивает, но когда Андерс подозвал его щелчком пальцев, Фенрис понял, что это мысль, над которой стоило бы поразмышлять некоторое время.

***

Хоук должен был признать, что приём Корвинуса далеко не самый худший из тех, на которых он был. Эта сомнительная честь всё ещё принадлежит приёму, на который уговорил его пойти Андерс полгода назад — привкус апельсинового ликёра до сих пор преследовал его — но, когда он уклонился от пары болтающих магов, то решил, что этот вечер по достоинству занимает второе место. Было легко занять себя, лавируя между гостями с подносами еды, и пытаясь подслушать разговоры, но до сих пор он был вознаграждён в основном подробностями злодеяний, совершённых гостями, или разговорами о (в значительной степени неуместных) вещах, которые они хотели бы с ним сделать. (В последнем он винит только свои шорты). Несмотря на все усилия Хоука, Корвинус оставался досадно недосягаемым и непрерывно окружённым стражей вкупе с защитными чарами и оберегами. Пересёкшись с Изабеллой ему удалось передать, что быстрая атака будет наиболее эффективной, но до сих пор ни один из них не смог подобраться достаточно близко, чтобы вонзить ему кинжал в спину. А ещё был Фенрис. Насколько мог судить Хоук, тот слишком хорошо играл свою роль — было неприятно наблюдать, как грубоватый, вспыльчивый убийца скрывается под личиной безучастного к происходящему послушного раба — но, поскольку, ни одно из его правил относительно ударов или использования на нём магии не было нарушено, он мог только предполагать, что Фенрис готов продолжать. Из-за ограниченных контактов Хоука с ним, он не мог сказать, прикрытие или же отсутствие возможности помешали Фенрису напасть на Корвинуса, но когда тот поднялся по лестнице в другом конце комнаты, Хоук взмолился, чтобы хотя бы одному из наших предоставится шанс на убийство в ближайшее время. — Уважаемые гости, — начал Корвинус, и в комнате воцарилась тишина, когда собравшаяся толпа повернулась, чтобы послушать. — Я премного благодарен, что все вы смогли присутствовать здесь сегодня вечером. Устроившись в тени, Хоук наблюдал, как мерцали защитные чары Корвинуса, когда он прогуливался взад-вперёд. — Это может показаться банальным, — продолжил Корвинус. — Но мне невероятно повезло встретить всех вас. Это редкое благословение Создателя, повстречать столько людей, которые действительно понимают тебя, и поэтому я считаю себя благословенным, что нашёл родственные души во многих из вас. По залу прокатились аплодисменты, и Хоук стиснул зубы, когда Корвинус начал купаться во всеобщем восхищении. Если он добьётся своего, Корвинуса рядом не будет, чтобы получить благословение свыше на сегодняшний вечер. — И какое же у нас замечательное собрание, — продолжал в свою очередь Корвинус. — Я вижу друзей, путешествующих по всему Тедасу, прибывших с самых высоких постов Империи и с самых окраин Ферелдена. Я вижу тех, кто гордо живёт в Кругах и при дворах, и тех, кто предпочитает уединение в Тени. Я вижу мужчин и женщин с поистине великолепным набором навыков, и я вижу тех, кто стремится глубже погрузиться в определённую область магии и овладевая всем, что она может предложить. Он сцепил пальцы, длинная мантия струилась следом, как вода, когда он передвигался по ступенькам. — Как многие из вас, наверное, знают, я изо всех сил старался найти своё место в обществе, в котором был рождён. Я глубоко люблю свою родину, но существует так много ограничений, так много оков приличия, что человек не может вынести перед желанием свободы, становящимся слишком сильным. Хоук недоверчиво вскинул брови. Быстрый взгляд в сторону Фенриса показал, что тот в равной степени впечатлён выбором метафоры Корвинуса, и Хоук как можно тише хрустнул костяшками пальцев, представляя, как превращает самодовольное лицо Корвинуса в кровавую кашу. — И тогда я начал путешествовать, — продолжал тот. — Я отточил свои навыки, расширил свои знания и попробовал самые изысканные удовольствия, которые мог предложить Тедас. Непрошеное воспоминание о широко открытых, безжизненных глазах его матери, и Хоук отламывает рукоятку подсвечника, пытаясь держать себя в руках. Даже если это последнее, что он сделает в жизни, он выпотрошит Корвинуса, как сырую рыбу, с удовольствием смотря, как он умирает. — Я могу только порекомендовать подобные эксперименты всем вам, — сказал Корвинус, очевидно не подозревая, что роет себе могилу. — Удовлетворение, которое можно найти в страданиях и самопожертвовании, не похоже ни на что другое, что я испытывал. Я искренне верю, что именно так мы сможем достигнуть самых захватывающих частей нашей магии. По толпе пробежался довольный ропот. Хоук почти захотел возразить, пообещать, что если кто-нибудь из них примет предложение Корвинуса, они будут следующими, кто встретит свой кровавый конец, но держался. Если повезёт, изуродованный труп Корвинуса будет достаточным сдерживающим фактором. — Но лучше нам оставить это на другой раз, — заканчивает Корвинус с улыбкой. — А пока, прошу вас, наслаждайтесь — я с нетерпением жду возможности познакомиться со всеми вами поближе этим вечером. Гости разразились аплодисментами, и стало немного шумно, когда они с энтузиазмом вернулись к своим разговорам, позволяя Хоуку нырнуть дальше за колонну, чтобы понаблюдать, как Корвинус спускается по лестнице. Следить за ним было несложно, когда тот двигался сквозь толпу, одетый в тёмно-синюю с серебристым мантию на фоне безвкусно одетых гостей, и Хоук поймал себя на мысли: насколько будут заметны пятна крови на этой ткани. Его рука потянулась к рукояти кинжала, когда он приготовился это выяснить, но остановился, краем глаза замечая какое-то движение. Обернувшись, он увидел Фенриса, пробирающегося сквозь толпу гостей, держа наготове полный бокалов с вином поднос. Однако вместо того, чтобы вернуться к Андерсу и Мерриль, его взгляд был прикован к Корвинусу, и Хоук заметил слабое свечение лириума, когда Фенрис Шагал вперёд к своей цели с мрачным выражением на лице. Хоук почти почувствовал себя глупо из-за трепета, пробежавшего по нему при виде этого зрелища, но он ничего не мог сделать, чтобы ослабить своё предвкушение, когда Фенрис становился всё ближе и ближе к своей цели. Как единственный, у кого был реальный опыт уничтожения магистров, Фенрис имел наибольшие шансы на успех, и Хоук затаил дыхание, когда Фенрис приблизился к Корвинусу на расстояние удара. Его дыхание снова оборвалось, когда с другого конца комнаты донёсся взрыв смеха, заставляющим его подпрыгнуть. Маг в чёрной мантии резко засмеялся: хлопая своего спутника по руке, и Хоук хмуро посмотрел на него, прежде чем снова перевести взгляд на Фенриса. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фенрис резко остановился посреди зала. Выражение решимости сползло с его лица, а сияние лириума погасло в одно мгновение, и Хоук ничего не мог поделать, кроме как в ужасе наблюдать, как поднос с вином падает на пол. Все в комнате затихли, маги заглядывали друг другу через плечо, чтобы разглядеть источник шума. Сам Корвинус же посмотрел на беспорядок с подозрением, но Фенрис, похоже, едва заметил пристальный взгляд, разглядывая что-то в толпе. Шепотки «раб», «остроухий», «бесполезный» эхом разносились среди гостей, но вскоре их прервало суматошное движение слева от Хоука, когда Андерс проталкивался сквозь завсегдатаев подобных мероприятий. Хоук поймал панический взгляд, который бросил на него Андерс, спеша скрыть ошибку Фенриса. Он не уверен, чего ожидал от Андерса — импровизация никогда не была его сильной стороной — но он немного впечатлён тем, как устрашающе звучит голос Андерса, когда тот говорит с притворным гневом: — Полагаю просить тебя не позорить нас перед хозяином было слишком. Фенрис моргнул, выходя из оцепенения, и встретился взглядом с Андерсом. — Я… Окончание фразы оборвалось сильным ударом от Андерса по лицу. Рот Хоука открылся от шока, но реакция гостей сквозила одобрением, когда силы удара оказалось достаточно, чтобы сбить Фенриса с ног. Вопреки всем ожиданиям Хоука, в позе Фенриса не было ни единого намёка на неповиновение, когда тот приземлился на каменный пол. Кубки откатились, помятые, но не разбитые от падения, но вино пропитало тунику Фенриса, в то время, как Андерс навис над ним. — Ты смеешь смотреть своему хозяину в лицо? С рациональной точки зрения, Хоук не мог винить Андерса за то, что он поддерживал их прикрытие, как мог — сейчас более подозрительно выглядело бы, если бы лорд Валмер не ударил своего раба — но вид съёжившегося возле ног Андерса Фенриса отнюдь не заставлял его чувствовать себя лучше. — Я приношу Вам свои искренние извинения от имени моего раба, — сказал Андерс, склоняя голову в раскаянии, и его взгляд метнулся к Корвинусу. — Нам явно нужно пересмотреть некоторые методы его обучения, — он посмотрел вниз на Фенриса. — На колени, раб. Фенрис с трудом повиновался, забрызгивая свою одежду вином, и когда он пристроил руки на коленях, Хоук мог поклясться, что тот задрожал. — Извинись за учинённый беспорядок, — приказал Андерс. В груди Хоука что-то сжалось от сочувствия, когда Фенрис запнулся: — Я… я сожалею, хозяин. Простите, мне очень жаль, магистр Корвинус. На мгновение Корвинус казался неубеждённым, но его губы скривились в довольной улыбке, когда Андерс вышел вперёд и выплеснул остатки вина в лицо Фенрису. Тот вздрогнул, как от пощёчины. Вино капало с его волос, стекая по щекам, а лицо запылало от стыда, но он оставался на коленях, когда Корвинус встал возле Андерса. — Всё в порядке, — легко сказал Корвинус. — Я уверен, что каждый из нас хоть раз имел дело с неуклюжими рабами. — Верно, — ответил Андерс. — Но я думал, что мы уже научили его. Тем не менее, я приношу свои извинения за причинённый ущерб. Корвинус отмахнулся от него, кладя руку на плечо Андерса. — Ничего такого, что нельзя исправить хорошей чисткой, — он с усмешкой посмотрел на Фенриса сверху вниз. — Осмелюсь предположить, что это относится и к Вашему рабу. — Разумеется, — сказал Андерс. Его тон стал резче, когда он обратился к Фенрису. — Иди приведи себя в порядок, раб. Не попадайся мне на глаза до этого. В то время, как Хоук понял скрытый смысл фразы: «возьми перерыв и не возвращайся, пока не придёшь в себя», Фенрис, похоже, пропустил это мимо ушей, послушно кивая. — Да, хозяин. Успокоенные гости вернулись к своим обсуждениям, а Фенрис поспешил прочь от Андерса и Корвинуса. Его туника промокла, красные капли вина стекали по обнажённым руками и когда он исчез в тени, Хоук не смог игнорировать беспокойство в своей груди. — Вы должны сказать, где взяли его, — сказал Корвинус, уводя Андерса от лужи пролитого вина. — Эти метки так интригуют… Их разговор потонул в шуме, и Хоук колебался, разрываясь между тем, следовать за Корвинусом или же за Фенрисом. На то, чтобы убедить себя в том, что Фенрис наиболее разумный вариант, много времени не потребовалось — если он собирается убить магистра иметь при себе опытного убийцу этих самых магистров было бы неплохо — и он собирается с духом, прежде чем нырнуть обратно в толпу. Общение доставляло гораздо меньше удовольствия, когда у него появилось неотложное дело позаботиться о благополучии товарища по команде, поэтому Хоук сводит подношение еды и нерешительный флирт к минимуму, пробираясь через зал. Увернувшись о парочки наглых рук и случайно бросив канапе в одного из гостей, он, наконец, добрался до противоположной стороны, только чтобы оказаться утащенным молниеносным движением стражника за колонну. — Эй… Стражник зажал ему рот рукой, и Хоук моргнул, когда понял, что это Изабелла. — О, ну спасибо. Его слова были приглушены чужой перчаткой, но Изабелла, кажется, всё равно поняла, что он сказал, отступая назад и шепча: — Что, чёрт возьми, только что произошло? Хоук покачал головой. — Понятия не имею. Думаю, с Фенрисом что-то не так. — Проблема не в Фенрисе, — сказала она. —Я просто подзабыла ту часть плана, где Андерс перешёл на сторону зла. Я пропустила одну из наших встреч по обсуждению? — Он вовсе не злой, — ответил Хоук, проводя рукой по волосам. — Может, это было не самое лучшее его решение, но он находился под колоссальным давлением. Нужно было соображать быстро. — Интересное у тебя определение «соображения», — пробормотала она, прежде чем взглянуть на что-то через плечо Хоука. — Кто-то из нас должен присматривать за ним. Знаешь, на случай, если он решит прыгнуть за борт. — Никаких прыжков, — твёрдо сказал Хоук. — И никаких кораблей. Все счастливы, не поддаются злу и остаются на твёрдой и очень сухой земле. Изабелла вскинула бровь, и он вздохнул. — Слушай, просто оставайся рядом с Андерсом и Корвинусом. А я найду Фенриса и разработаю план атаки, — он оглянулся. — Кстати, ты не видела, в какую сторону он пошёл? — Может, в ту? — сказала Изабелла, указывая пальцем в северную часть зала. Проходы, окружающие зал, были намеренно затемнёнными, чтобы обслуга не отвлекала гостей, но отсутствие света становится помехой, когда Хоук не может увидеть белокурого эльфа. — Спасибо, — ответил он, похлопывая Изабеллу по плечу. — Скоро вернусь. — О, ну конечно, — проворчала Изабелла. — Оставляй меня нянчиться с парочкой тёмных магов, пока пойдёшь флиртовать с эльфом. Очень справедливо. — И вовсе я не флиртую с ним! — и прежде чем она смогла привести какие-либо конкретные примеры того, как он флиртовал с Фенрисом, добавил. — Кроме того, Андерс не тёмный маг. Неубедительное ворчание Изабеллы несколько приглушалось её шлемом, и Хоук убежал в противоположном направлении, прежде чем спор продолжится. Когда он продвинулся вдоль внешней стены зала, становится трудно отделаться от ощущения, что их план разваливается на части. До сих пор они с Изабеллой были не слишком деликатны, Андерс слишком приблизился к Корвинусу, чтобы чувствовать себя комфортно, особенно с ограниченной магией, а Фенрис, похоже, проводил ночь в разы хуже, чем все остальные вместе взятые. Душераздирающий прилив паники заглушал знакомую леденящую жажду мести и, лавируя между длинными тенями колонн, Хоук понимал, что солгал Фенрису. Пусть он и желал смерти Корвинуса больше, чем чего-либо другого от Фенриса, сейчас это обернулось совсем другой историей. Хоук с удивлением обнаружил, что, если всё приведёт к тому, что Фенрис окажется в безопасности и благополучии в обозримом будущем, он, возможно, захочет позволить Корвинусу выжить, чтобы увидеть ещё один восход солнца. (Как известно, это не самые любимые его действия). Его поиски вокруг колонн не дали никаких результатов, но Хоук замедлил шаг, когда увидел слабое свечение у дальней стены. Держась вне поля чужого зрения, он приблизился на дюйм, но нахмурился, увидев, наконец, Фенриса, прислонившегося к стене. Его клейма мерцали нервными вспышками, но в основном загораживались плотным телом человека, стоящего перед ним. Тот был одет во всё чёрное, с искусной золотой вышивкой по краям мантии, и когда Хоук подходит ближе, он узнаёт в нём мага, который ранее смеялся в зале. Они стоят слишком далеко, чтобы расслышать, что мужчина говорил Фенрису, но по тому, как эльф отшатнулся от его прикосновения, Хоук догадался, что ничего хорошего в он не говорил. Он видит тёмный изгиб улыбки мужчины, когда тот что-то шепчет Фенрису на ухо, одна рука упиралась в стену возле его головы, а другая опустилась на чужую талию, чтобы удержать на месте, и лириум Фенриса вспыхнул от ужаса, когда он посмотрел на мага. Пытаясь придумать наилучший способ вмешаться, вскоре Хоук отбросил хитрости в сторону, когда мужчина схватил Фенриса за горло. Фенрис обхватил его руку, пытаясь освободиться, и Хоук бросился к ним, когда пальцы мужчины впились в него только сильнее. Жесткие черты лица мужчины подсветились синим, когда он наклонился, и глаза Хоука расширились от возмущения, когда мужчина медленно и намеренно слизнул каплю вина со щеки Фенриса. — Эй! — крикнул Хоук, но его крик ничто по сравнению с реакцией Фенриса. Его клейма разгорелись прежде, чем Хоук успел добраться до него, вспыхивая ярче, чем Хоук когда-либо видел. Свет слепил, разгоняя тени, и разлился по залу, как солнечный свет, и Хоук вскинул руку, чтобы прикрыть глаза. Возбуждённые шепотки разнеслись по залу, когда гости стали вытягивать шеи, чтобы разглядеть происходящее, и мужчина сделал шаг назад, ошеломлённый, когда Фенрис выпрямился в полный рост. — Что за… Он не успевает договорить, потому что Фенрис вонзает обе руки ему в грудь. Из толпы раздался крик, но в остальном в зале воцаряется мёртвая тишина, когда мужчина ревёт от боли, его рот открывается и закрывается, как у рыбы на крючке, когда он смотрит вниз на свою грудь. — Я… как… С его губ капает кровь, когда он впивается яростным взглядом в Фенриса. — Убери от меня свои руки, раб! Ему не следовало этого говорить. Любая надежда Хоука на сохранение прикрытия рушится, когда Фенрис прищуривает глаза. Желание убить Корвинуса, отомстить за свою мать, слишком велико, чтобы позволить этому закончиться вот так, и он делает шаг вперёд, предпринимая последнюю отчаянную попытку. — Фенрис, нет! Не надо… Фенрис даже не смотрел на него, вырывая лёгкие из чужой груди.