In for the Kill

Взобравшись по последним ступенькам на вершину Церковной башни, Хоук не мог не вздохнуть с облегчением, увидев пару ног с рисунком из прожилок лириума, свисающих с каменного арочного прохода. — Слава чёртовому Создателю. Фенрис подпрыгнул от звука его голоса. Он посмотрел вниз, но, кажется, не слишком пришёл в восторг от того, что увидел его, говоря ровным тоном: — Хоук. — Единственный и неповторимый, — отвечает Хоук, снимая воображаемую шляпу. Фенрис даже не попытался слезть со своего насеста. — Как ты меня нашёл? Хоук ухмыльнулся. — Всё моя удивительная интуиция? Фенрис посмотрел на него без тени улыбки, и Хоук уступил. — Ну ладно, я облазил много зданий, — он вытянул ногу, стряхивая судорогу. Завтра всё определённо будет болеть. — Есть какая-то особая причина, по которой ты торчишь здесь? — Здесь тихо, — многозначительно сказал Фенрис. Хоук подумал о том, чтобы принять намёк, но вскоре решил этого не делать. Стоя на сломанном столе, он подтянулся на каменный карниз, и перевёл взгляд на Фенриса, наблюдающего за открывшимся видом города. Солнце садилось, а небо становилось сонно-голубым, и в окнах Верхнего города зажглись свечи, пока он пытался разглядеть свой дом. — Итак, — сказал он, чтобы заполнить тишину. — Что ты думаешь о сэндвичах? Фенрис пристально посмотрел на него, и Хоук попытался улыбнуться, роясь в своей сумке. — У меня есть с ветчиной или сыром, на твой выбор. Я имею в виду, что не могу с чистой совестью рекомендовать с сыром — думаю, Андерс нашёл его в каком-нибудь туннеле — но решать тебе. С момента ссоры прошёл целый день, но Фенрис всё ещё немного напрягался при упоминании имени Андерса. Однако он не стал комментировать сказанное, вместо этого снова сосредоточившись на раскинувшемся перед ними Киркволле, отвечая: — Я не голоден. — Уверен? Я знаю, что эльфы не слишком упитанные, но ты кажешься стройнее остальных, — Хоук похлопал себя по животу. — Кроме того, ты убережёшь меня от переедания. Это вызвало у Фенриса лёгкую улыбку. Мгновение спустя его губы сжались, будто он рассердился на себя за проявление эмоций, но Хоук не стал заострять на этом внимание, и положил сэндвич с ветчиной на камень возле Фенриса без дальнейших комментариев. — Так как у тебя дела? — спросил он. — Я понимаю, что Андерс сейчас не вызывает у тебя восторга, но я могу попросить его взглянуть на твои раны, если хочешь. Он отличный целитель. Рука Фенриса потянулась к порезу на бедре, скрытому одеждой. — Мне не нужна помощь мага. — А как насчёт помощи лихого разбойника? — предложил Хоук. — Могу попробовать наложить швы, если не хочешь пользоваться магией. — Я в порядке, — сказал Фенрис. — Я могу сам о себе позаботиться. Всё равно, что биться головой о каменную стену, Хоук вздохнул. — Я знаю. И не оспариваю это. Я просто подумал, что тебе может понадобиться некоторая поддержка, — он вскинул руки. — Я ни на чём не настаиваю, честное слово. Фенрис, наконец, повернулся к нему лицом, и Хоук попытался сохранить нейтральное выражение лица, когда заметил тёмные круги под глазами Фенриса и синяк на щеке. — Что ты здесь делаешь, Хоук? — голос Фенриса звучит измученным, но взгляд холоден, встречаясь с Хоуком. — Прошлой ночью ты ясно дал понять, что больше не хочешь работать со мной. — Эй, — запротестовал Хоук. — Андерс говорил не за всех нас. — Только за большинство? Хоук слишком долго медлил с ответом, и взгляд Фенриса опустился к коленям, когда он сказал: — Я понимаю. Маг был прав: я подверг всех вас опасности. Мне лучше оставаться одному. — Может, так и есть, — признался Хоук. Фенрис не поднимал глаз, явно готовясь к отказу, и Хоук сохранял ровный тон, продолжая. — Но я не думаю, что ты поступил бы так, как поступил, без веской причины. Фенрис всё ещё не смотрел на него. — Он был магистром. Какая ещё причина была мне нужна? — Он был не единственным магистром в том зале, — указал Хоук. — Если не считать Корвинуса, я видел ещё двоих мужчин в похожих одеждах. Полагаю, они тоже были магистрами? — Чёрный с золотым — цвета Магистериума, — ответил Фенрис, аккуратно уклоняясь от прямого ответа. — Некоторые предпочитают носить их, путешествуя за пределами Империи, как напоминание о своём статусе. — Буду считать это согласием, — сказал Хоук. — Что означает, что там было ещё два магистра, которых ты не убил. Челюсть Фенриса сжалась, и Хоук сопротивлялся желанию протянуть руку и положить её на чужое плечо, тихо добавляя: — Послушай, мне не нужны все интимные подробности… Фенрис вздрогнул от сказанного. Выбор слов был преднамеренным, но когда Фенрис замкнулся в себе, Хоук не мог не почувствовать себя виноватым за то. — Мне не нужно знать всё, — сказал он снова, на этот раз мягче. — Что бы ни произошло между тобой и магистром, это твоё дело. Я просто хочу убедиться, что такого не повторится, пока мы работаем вместе. Фенрис удивлённо вскинул голову. — Работаем вместе? — Только если ты захочешь, — искренне сказал Хоук. — Если то, что произошло на приёме, было слишком для тебя, я не буду заставлять тебя остаться, — он пожал плечами. — Не то чтобы я мог заставить тебя что-то делать, ну ты понял. Всё, что я говорил раньше остаётся в силе — мы можем использовать твои навыки. Фенрис нахмурился. — А что насчёт остальных? — Андерса и Варрика, возможно, придётся поуговаривать, — признался Хоук. — Но если и есть что-то в чём я хорош, так это в убеждении. И в кувырках. Губы Фенриса кривятся в улыбке, прежде чем он снова берёт свои чувства под контроль. — Кувырках? — Это недооценённый талант, — ответил Хоук с усмешкой. Он прислонился спиной к арочному проёму, наблюдая за реакцией Фенриса, когда признаётся: — Ты нравишься мне. Ты отличный боец, и ещё более отличный убийца, и мне нравится работать с тобой. Если ты хочешь остаться и помочь нам уничтожить Корвинуса, я более чем готов поговорить с Андерсом и Варриком. Его улыбка исчезает, а тон становится твёрже. — Но прежде чем я сделаю это, мне нужно знать, что всё, что произошло с этим магистром, останется единичным случаем. Фенрис сглотнул, глядя на свои руки, и Хоук поймал себя на мысли о том, что почти умоляет, когда говорит: — Мне не нужны подробности о том, кем он был, или почему ты сделал то, что сделал. Мне просто нужно знать, что это больше не повторится. Голос Фенриса едва громче шёпота. — Я не знаю. — Ты не знаешь, собираешься ли снова сорваться и убить кого-нибудь? — Хоук провёл рукой по волосам, безуспешно пытаясь изобразить улыбку. — Честно говоря, я не на это рассчитывал. — Знаю, — тихо отвечает Фенрис. — Мне жаль. Я не планировал убивать никого, кроме Корвинуса, но потом я услышал смех Гальбуса, и… — Вот что заставило тебя выронить поднос, — сказал Хоук, наклоняясь. Он помнил резкий смех, раздавшийся в толпе, бледность лица Фенриса, когда тот остановился посреди зала, как вкопанный. — Что случилось? Ты знал его? От этого вопроса по рукам Фенриса пробежала дрожь. Он сунул ладони между бёдер, полностью поворачиваясь лицом к Хоуку, и спросил: — Что ты знаешь обо мне? — В целом? — уточнил Хоук. — Ты любишь яблоки, не любишь магов и прячешься в высоких местах, когда тебе не по себе. — Я имел в виду своё прошлое, — пояснил Фенрис. — Я видел, как вы с Варриком переглянулись, когда ты сказал мне, что Мерриль магесса — я знаю, что ты изучал меня. — Я знаю, что ты был рабом в Тевинтере, — сказал Хоук, решив, что это одна из немногих ситуаций, когда честность — лучший вариант. — Ты принадлежал магистру, который дал тебе эти клейма. Ты сбежал и провёл пару лет самостоятельно уничтожая магистром, прежде чем официально стал наёмником. Это весьма краткое изложение его истории, но когда Фенрис не отвечает сразу, Хоук задаётся вопросом, не упустил ли он что-то важное. — Ты когда-нибудь был в Тевинтере? Хоук моргнул в ответ на этот вопрос, но потом покачал головой. — Не был. Хотя я слышал ужасные истории, — его взгляд задержался на извивающихся лириумных линиях на теле Фенриса. — Ещё я слышал, что ты сделал с первым убитым тобой магистром. Должно быть, быть рабом там непросто. Улыбка Фенриса бесцветна. — Мягко говоря, — он поднял руку и сжал её в кулак, когда лириум засветился на пальцах. — А что насчёт моих клейм? Что ты знаешь о них? — То, что все знают, — признался Хоук. — Они из лириума, помещённого туда с помощью магии, дарующие тебе такие способности. Полагаю, Дариус… — Данариус. — Данариус, — исправился Хоук. — Полагаю, он хотел сильнейшего раба. — Телохранителя, — ответил Фенрис. — В первую очередь. — Похоже, своё желание он исполнил, — сказал Хоук. — Ты определённо впечатляешь. Может, Фенрис поступил мудро, проигнорировав комплимент. — До меня были и другие, — сказал он. — Другие рабы, на которых экспериментировал Данариус. Люди, эльфы, те, кто сильнее и быстрее меня, но я был единственным, кто пережил ритуал. Хоук открыл рот, но Фенрис ответил на вопрос прежде, чем он успел его задать. — Я не знаю ничего о самом ритуале, кроме того, что потребовалось значительное количество магии крови. Я даже не помню, что со мной делали… боль… — он покачал головой. — Это неописуемо. — Чёрт, — пробормотал Хоук. — Фенрис, я… — Агония стёрла всё, — он смотрел мимо Хоука, погружённый в свои мысли. — Жизнь, которая была у меня до того, как я стал рабом, исчезла, семья, даже имя, помимо того, что выбрал Данариус — всё исчезло. Желудок Хоука скрутило спазмом. — Ты не помнишь своего настоящего имени? — Моё имя, как и всё остальное, было даром Данариуса. Его «волчонок», — губы Фенриса изогнулись в хищном оскале. — Подозреваю, он сожалеет об этом решении теперь, когда его питомец убил столь многих его коллег. — Мне жаль, — честно ответил Хоук. — Я думал, вживление лириума в кожу не слишком приятный процесс, но потеря памяти? — он поморщился. — Я не думал, что это было так больно. Тебя всё ещё беспокоят клейма? — Временами, — сказал Фенрис. — Но они оказались полезными. Без них я бы не смог сбежать. Хоук кивнул, всё ещё переваривая услышанное. — Так значит, тот магистр, которого ты убил, был как-то связан с клеймами? — Насколько я помню, нет, — ответил Фенрис. — Но, возможно, так оно и было. Я не помню ничего из того, что происходило до клеймения, но недели после ритуала… неясны. Я приспосабливался к боли и присутствию огромного количества лириума, всё было, как в тумане. — Было? Фенрис прикусил нижнюю губу, постукивая пальцами с белыми линиями по колену. — На приёме мне кое-что вспомнилось, — нерешительно сказал он. — Я не могу вспомнить всё — до сих пор — но я узнал смех Гальбуса. Он… Фенрис сделал вдох, прижимая ладони к бёдрам, и Хоук протянул руку, укладывая её на колено Фенриса, говоря: — Всё нормально. Не нужно рассказывать, если не хочешь. Предложение прекратить хоть и было искренним, но Фенрис категорически отверг его. — Нет, я должен объяснить. — Ты уже объяснил, — успокаивающе сказал ему Хоук. — Гальбус был куском дерьма, он сделал с тобой нечто ужасное, конец. Фенрис улыбнулся на этих словах, откидывая голову назад и упираясь затылком в каменный свод. — У меня были завязаны глаза — я не знаю, что Гальбус делал со мной. Хоук нахмурился в замешательстве, и Фенрис поспешил объяснить. — После ритуала Данариус хотел показать, чего он достиг. За прошедшие годы он организовал десятки приёмов, и я охотно присутствовал на каждом из них, но тот был слишком рано. Я был слаб от лириума и не в состоянии угодить его гостям, поэтому он… — тонкие пальцы Фенриса обвились вокруг запястья, рассеянно потирая. — Он сковал меня. Наручниками со свинцовой составляющей, чтобы лириум не проходил сквозь них. Он моргнул, выходя из оцепенения, и снова посмотрел на Хоука. — По стандартам Данариуса это было небольшое мероприятие. Думаю, там было всего четверо или пятеро магистров. — И Гальбус был одним из них? — Я никогда не видел их лиц, — признался Фенрис. — Данариус завязал мне глаза и разложил на столе, как украшение, но Гальбус был там. Когда он нашёл меня на приёме Корвинуса, то представился. — Вот мудак, — ядовито процедил Хоук. Мысль о Фенрисе, прикованном цепями ради восхищения магистров, была не из приятных, и он не мог сдержать отвращения в своём голосе, говоря. — Как, чёрт возьми, они могут поступать так с человеком? — Я не был человеком, — сказал Фенрис. — Я был недавно усовершенствованной собственностью. Данариус хотел убедиться, что его коллеги-магистры смогут увидеть меня. Использовать меня. Хоук нахмурился. — Использовать? Фенрис моментально становится невозмутимым, встречаясь взглядом с Хоуком. — Они испытывали на мне заклинания. Обливали вином в качестве предлога, только чтобы лизнуть лириум. Трахали меня только ради того, чтобы посмотреть, как отреагируют клейма. Хоук на мгновение забыл, как говорить. Его рот открывался и закрывался, беззвучно складывая слова, но прошло много времени, прежде чем он, наконец, смог сформировать и озвучить предложение. — Они насиловали тебя? Выражение лица Фенриса по-прежнему ничего не выражало. — Данариус был отличным хозяином. — Бывшим… — Хоук сглотнул, подступившую к горлу тошноту. — Создатель, Фенрис, я… — Не надо, — резко перебивает его Фенрис. — Можешь думать, что хочешь, но мне не нужна жалость. — Это не жалость, — сказал Хоук, всё ещё охваченный ужасом. — Это… Создатель, я даже не знаю, что это. Есть ли слово на тевинтерском, означающее желание воскресить кого-то только для того, чтобы ты мог убить его снова? Потому что именно этого я сейчас и хочу. Фенрис ухмыльнулся. — Полагаю, в Империи есть заклинание как раз для таких случаев. — Ну разумеется, — пробормотал Хоук. — Больные ублюдки, все они. — Как думаешь, почему я убил так много людей? — спросил Фенрис, пожимая плечами, и Хоук, честно говоря, понятия не имел, как он может оставаться таким спокойным. — Полностью одобряю, — ответил Хоук. — Мы уничтожим Корвинуса, а после я был бы рад присоединиться к тебе, — он ещё раз сжал колено Фенриса, неуверенно спрашивая. — Ты сказал, что в тот день там были и другие магистры. Ты… — Данариус проводил много приёмов, — осторожно сказал Фенрис. — Я навестил многих из его гостей, но у него большой круг общения. Кроме Гальбуса, я понятия не имею, кто ещё был на первом приёме. — Мы можем это выяснить? — предложил Хоук. — После убийства Корвинуса. Я имею в виду, если захочешь. Если ты хочешь позволить всему снова обернуться туманом, в этом нет ничего плохого. — Всё в порядке, — уверенно сказал Фенрис. — Гальбус мёртв. Просто это было неожиданно — всплывшие на поверхность после стольких лет воспоминания. — Заставляет задуматься, что ещё может скрываться внутри? Хоук понимает, какую ошибку совершил, стоит ему только произнести сказанное, и откидывает голову на камень позади. — Чёрт, прости, я не это имел в виду. Я просто… — он вздохнул. — Существует ли реальный способ вернуться в прошлое? Несмотря ни на что, Фенрис улыбается. — Нет, я так не думаю. — Тогда, пожалуй, я просто сброшусь с Церковной башни прямо сейчас, — сказал Хоук, глядя вниз на город. — Избавлю нас обоих от ещё большего смущения. Фенрис захихикал, болтая ногой. — Разве тебе сначала не нужно убить магистра? — Точно, — согласился Хоук. — Смерти от стыда придётся подождать до тех пор, пока я не воткну кинжал Корвинуса в его холодное чёрное сердце, — он попытался улыбнуться. — Знаешь, мне всё ещё не помешала бы твоя помощь. Фенрис вскинул бровь. — Даже несмотря на то, что я могу сорваться и снова кого-нибудь убить? Хоук поморщился при мысли об ещё одном всплывающем воспоминании. — Я уверен, что они это заслужили. Кроме того, чем быстрее мы убьём Корвинуса, тем скорее я смогу помочь тебе выследить оставшихся магистров. — Ты делаешь заманчивое предложение, — сказал Фенрис, подобрав под себя ноги. — Но мне лучше действовать одному. — Андерс не это имел в виду, — с надеждой говорит Хоук. — Это была ночь полная напряжения — все просто устали. — Знаю. Не могу сказать, что доверяю твоим магам, но они не при чём, — его улыбка была пуста, когда он снова поворачивается к нему лицом. — Даже с вином. Это с самого начала было плохой идеей — тебе не нужно подвергать себя риску из-за меня. — Я вор и наёмник, — отметил Хоук. — Я стою во главе небольшой криминальной империи. Я не склонен избегать риска. — Понимаю, — сказал Фенрис. — Но я принял решение, — он выглядит по-настоящему раскаивающимся, встречаясь взглядом с Хоуком. — Я сожалею, что с Корвинусом так вышло. Я не хотел лишать тебя шанса отомстить. — Всё в порядке, — ответил Хоук, удивлённый правдивостью своих слов. — Не буду отрицать, поначалу я был зол, но я понимаю, почему ты так поступил. И я могу понять, почему ты не захотел сообщать о причинах в комнате полной малознакомых людей. Он сменил позу, прислоняясь к камню и свешивая ноги вниз. — В следующий раз мы его достанем. — И я желаю тебе удачи в этом, — тихо отозвался Фенрис. — Если я могу помочь, — Хоук моментально открыл рот, и Фенрис закатил глаза, заканчивая. — Любым другим способом, не связанным с взаимодействиями непосредственно с тобой, дай мне знать. — Ты будешь первым, к кому я обращусь, — пообещал Хоук. — С тобой всё будет в порядке? Уверен, что не хочешь, чтобы я осмотрел раны? — Уверен, — ответил Фенрис. Он несправедливо очарователен, так улыбаясь. — Спокойной ночи, Хоук. — И тебе, — пол оказывается дальше, чем казалось, и Хоук со стоном приземляется. — Береги себя. Фенрис просто кивнул, наблюдая за ним со своего насеста, и Хоук машет ему в последний раз, спускаясь вниз по лестнице. Игнорировать чувство разочарования совсем непросто — он пришёл, чтобы вернуть Фенриса, а не быть морально травмированным его прошлым и потерять его навсегда — и оглядываясь через плечо, он надеется, что видит Фенриса не в последний раз. Эта надежда становится крепче, когда Фенрис тянется к лежащему рядом сэндвичу, а Хоук просто сияет, пробегая вниз по лестнице оставшуюся часть пути. Он делает мысленную пометку завтра принести Фенрису немного супа.