In for the Kill

Фенрис не уверен, что не нравится ему больше: чавканье мокрых листьев под сапогами или тот факт, что ему вообще приходится носить сапоги. Он предпочитал работать босяком, если был выбор, как для скрытности, так и для собственного комфорта, но когда он спешит по лесу, обилие грязи и потенциальных осколков стекла, делает обувь простой необходимостью. Его клинок бился о бедро при ходьбе, чуть выше всё ещё заживающего пореза, и он раздражённо морщит нос, когда вдоль рёбер пробегает острая боль. После сражения на приёме у Корвинуса прошло пять дней, и хотя худшее позади, по опыту он знал, что ему нужна ещё пара дней для полного восстановления. В идеальном мире эти дни он провёл бы в Киркволле с Хоуком, приносящим ему всё более экстравагантные подношения в виде еды, но Фенрис слишком хорошо знал, насколько мир далёк от идеала. На второй день Хоук принёс ему суп, на третий домашнее рагу и целую жареную курицу на четвёртый. Фенрис попытался улизнуть до того, как тот принесёт еду этим вечером, но после того, как Хоук появился перед ним в середине дня с огромным тортом и застенчивой улыбкой, отказываться было невежливо. Сладкое всё ещё лежало тяжестью у него в животе, когда он опускает голову, защищаясь от холодного ветра, и спешит удалиться от Киркволла. Эти дни были несколько дезориентирующими, сбивающей с толку смесью притворного послушания и настоящей доброты, и когда он стиснул зубы, чтобы те не стучали от холода, он с нетерпением ждёт возможности применить свой острый клинок по назначению. Вплоть до тех пор, пока плечо не стискивает большая рука. Его мысли настолько запутались, что, поворачиваясь, он не до конца уверен, нужно ли наносить удар или готовится получить его самому. Он инстинктивно отстранился, ладонь потянулась к рукояти клинка, но растерянно заморгал, различая лицо в лунном свете. — Хоук? Хоук одарил его застенчивой улыбкой, отпуская Фенриса. — Прости. Не хотел напугать. Ветер чертовски холодный, проносясь сквозь деревья, и Фенрис с подозрением отступил на несколько дюймов назад. — Что ты здесь делаешь? — Катаюсь на лодке, — сказал Хоук. Он был закутан в плащ, тёплая ткань накрывала его плечи и руки, но Фенрис не упустил из виду блеск кинжалов на его поясе. — У меня было такое чувство, что ты собираешься сделать свой ход. Торт в желудке становится ещё тяжелее, когда Фенрис отодвигается дальше. Знакомый гнев вспыхнул в груди: на Хоука за то, что обманул его, и на самого себя за то, что снова попался на эту удочку. — Ты следил за мной? — это выходит слабее, чем он намеревался, пристально смотря на Хоука и предупреждая. — Последний человек, пытавшийся поймать меня был отправлен обратно в Империю в шести разных частях. — Я не пытаюсь поймать тебя! — быстро сказал Хоук. — Просто у меня было подозрение, что ты так поступишь, вот и всё. Фенрис хмуро сложил руки на груди. — Поступлю как? — Отправишься тайком глубокой ночью, чтобы в одиночку сразиться с магистром, — ответил Хоук. На его губах появился слабый намёк на улыбку, когда он встретился взглядом с Фенрисом. — Или ты ждёшь, что я поверю, будто сейчас ты не направлялся в поместье Корвинуса? Фенриса моргнул, слишком удивлённый, чтобы скрыть свою реакцию. — Я думал… — Что я собираюсь схватить тебя и потащить обратно в Киркволл? — улыбка Хоука кривая и странно успокаивающая. — А я-то думал, что мы подружились. Щёки Фенриса запылали. — Подружились? — Я не ношу столько еды каждому человеку, случайно проезжающему через город, — отметил Хоук. — И я определённо не гоняюсь за теми, кто затеял сделать глупость, — он поджал губы, бросая взгляд на клинок Фенриса. — Это плохой план, Фенрис. Эльф напрягся. — Это не твоё дело. — Наёмник, с которым я сотрудничаю, убегает посреди ночи, чтобы убить цель, на которую я указал? Похоже это моё дело. Неловко переминаясь с ноги на ногу, Фенрис избегал взгляда Хоука. Он снова чувствовал себя рабом, пойманным на оплошности и придавленным к земле неодобрительным взглядом своего хозяина, в ожидании наказания. Но это Хоук, не Данариус, и когда он снова поднимает глаза, то вместо тыльной стороны ладони встречает обеспокоенный взгляд. — Я убивал магистров и раньше, — твёрдо сказал он. — На этот раз я не подведу. — Фенрис… — Я смогу, — настаивал он. — Я работаю один. Всегда было так. Так безопаснее. — Но не для тебя, — ответил Хоук. — Я знаю, что ты способный, но ты не сможешь справиться с Корвинусом в одиночку. Никто из нас не сможет. Ты войдёшь туда, а он разорвёт тебя на куски. — Я могу прокрасться… — Ты не сможешь, — прямо сказал Хоук. — По периметру стража, на каждой двери и окне — обереги. Кругом барьеры, ловушки, оповестительные заклинания, настроенные на каждого человека, которого он считает угрозой, а с таким количеством лириума в клеймах ты попадёшься в каждую. — Я смогу обойти ловушки. — Даже если и сможешь, ты всё равно не сможешь сравниться с Корвинусом, — голос Хоука звучал серьёзно и твёрдо, когда он сделал шаг вперёд. — Он слишком опасен. Я не позволю тебе пойти на самоубийство из-за меня. — Я делаю это не от твоего имени, — ответил Фенрис. Это не совсем ложь, не тогда, когда уничтожение магистра само по себе приносит такое удовольствие, но игнорировать чувство вины, которое привело его сюда становится трудно. — Уверяю, я с удовольствием отправлю труп Корвинуса обратно в Имперский Сенат. — И я уважаю это, — говорит Хоук, его губы подёргиваются в слабой улыбке. — Мы убьём Корвинуса, и ты сможешь первым делом заняться трупом, но идти туда в одиночку всё равно небезопасно. Я пробовал, — его улыбка исчезла. — После того, что случилось с моей матерью, я пытался сделать это сам. После этого Андерсу потребовалась почти неделя, чтобы подлатать меня. При мысли о том, что Хоук может быть тяжело ранен по нему пробегает неприятная дрожь, но Фенрис стряхивает её. — Я не ты, — огрызнулся он. — Я служил магистру в течение многих лет. Мне дали эти клейма — я был обучен для этого. Я не нашёл ни одного магистра, который мог бы одолеть меня. — В самом деле? — Хоук встретился с ним взглядом. — Потому что я не могу не заметить, что своего старого хозяина ты ещё не убил. Фенрис вздрогнул. Стыд и гнев пронзили его при напоминании о собственной трусости, и он сдержался, пытаясь подыскать, что ответить. — Прости, — сказал Хоук. — Это было… я не это имел в виду, — он провёл рукой по лицу. — Я просто пытаюсь сказать, что Корвинус представляет угрозу. Больше, чем другие магистры, с которыми ты сталкивался до сих пор. Его голос звучал устало, и когда он снова поднимает глаза, лунный свет отбрасывает тени под ними. — Я видел, что Корвинус сделал с моей матерью. Он убивает людей — магией и клинками разрывает их на части, словно они и не люди вовсе. Он должен умереть, я не спорю, но не ценой того, что ты пострадаешь. Его улыбка слабая. — Поверь мне, если бы я думал, что у тебя есть шанс убить этого ублюдка в одиночку, я бы сам подсадил тебя на стену, но этого не будет. Он убьёт тебя медленно и болезненно, и я буду желать его смерти ещё сильнее. Фенрис посмотрел вниз. Ему холодно, ветер пробирается сквозь доспехи, и он, запинаясь, произнёс: — Я просто… я подверг тебя опасности. Всех вас. Если бы я не напал на Гальбуса, то ты… — он сглотнул. — Я отнял у тебя шанс отомстить. Ты, по крайней мере, заслуживаешь увидеть смерть Корвинуса, и я подумал, что если убью его, то смогу всё исправить, — Фенрис поднял на него взгляд. — Я намеревался загладить свою вину перед тобой. — Фенрис… — Хоук вздохнул, но за этим скорее скрывается печаль, чем разочарование. — Это неправильный путь. Тебе не за чем навёрстывать упущенное. После того, что он сделал с тобой, я не виню тебя за то, что ты убил Гальбуса. Никто не винит. Фенрис сглотнул. — Это было много лет назад. — Тогда убить его пора было уже давно, — сказал Хоук. — Слушай, если ты хочешь помочь убить Корвинуса, это здорово, но я бы предпочёл, чтобы ты работал с нами, помогал нам разрабатывать план, делился своими приёмами… — он одарил его кривой улыбкой. — Позволь мне накормить тебя. То, что ты убегаешь для того, чтобы тебя убили, абсолютно не входит в этот список. Фенрис покачал головой. — Ты слышал мага. Я не командный игрок, обуза… — Ты мой друг, — твёрдо ответил Хоук. — Я доверяю тебе. Я не думаю, что ты добровольно подверг бы меня или кого-либо из нас опасности. — Я бы не подверг, — пообещал Фенрис. — Возвращайся. Работай с нами, — умоляет Хоук. — Или уйди и найди работу где-нибудь в другом месте. Только в безопасном месте. Пожалуйста, не причиняй себе боль из-за какого-то неуместного чувства вины. Я уже достаточно отдал Корвинусу. Поднялся ветер, шелестя листьями на деревьях, и Фенрис ссутулился, когда холод начал заменяться огнём, бушующим внутри. Он чувствует себя несчастным, слишком глупым, чтобы следовать приказам, и слишком глупым, чтобы исправить свой собственный беспорядок, и его щёки покраснели от унижения, когда он пробормотал: — Прости. — Не стоит, — сказал Хоук. — Ты правильно поступил. Его голос звучит искренне, и Фенрис поднимает глаза, когда тот подходит ближе. — Кроме того, если бы мне давали по соверену каждый раз, когда кто-то останавливал меня от опрометчивых поступков с благими намерениями, я бы… — он нахмурился. — На самом деле, вероятно, я не был бы богатым. Я бы просто купил побольше выпечки. Губы Фенриса растянулись в слабую улыбку. Он вымотан, несколько дней мечась между гневом и чувством вины, и он настолько измотан, что справиться с таким принятием — это уже слишком. — Я… — Всё в порядке. Голос Хоука нежен, когда он протягивает руку, и Фенрис обнаруживает, что не задумываясь обхватывает его ладонь. Мгновение спустя он осознал, что сделал. Он попытался отстраниться, смущённый своей ошибкой, но Хоук удержал его, переплетя их пальцы сквозь перчатки, пока ладони не соприкасаются. — Создатель, — говорит Хоук, нахмурив брови. — Ты ледяной. Он приблизился, тёплая рука коснулась обнажённой кожи на ладони Фенриса сквозь щели в броне, а его хмурый взгляд стал ещё глубже, когда он коснулся щеки эльфа. Фенрис задрожал, холод ветра только усиливался от тепла тела Хоука, и тот провёл большим пальцем по чужой скуле, пока Фенрис пытался сдержать стук зубов. — Ты такой холодный, — сказал Хоук. Фенрис не уверен, почудилась ли ему нотка беспокойства в его голосе. — Полагаю, весь этот лириум не способствует теплу, — его рука опустилась на спину Фенриса, тепло расцвело между лопатками, когда Хоук двинулся в его сторону. — Пошли. Давай вернёмся в Киркволл и согреем тебя. — Мне не нужно… — Прошу тебя, — попросил Хоук. — Пожалуйста? Фенрис первым услышал стук дождя по листьям и ахнул от внезапного плеска воды по лицу и затылку. Он сильнее втянул шею, ссутулившись, наклоняя голову, когда небеса разверзлись, но моргнул в замешательстве, когда Хоук притянул его ближе. Тяжёлый плащ натянулся на плечах Фенриса, приподнимаясь, чтобы прикрыть их головы, и Фенрис удивлённо отступил назад. — Что… — Это большой плащ, — говорит Хоук, прижимая его к себе. — Нет причин мокнуть, когда здесь достаточно места для двоих. Фенрис уступает, позволяя Хоуку вести его, защищая плащом. Он тёплый и плотный, и Фенрис понимает, что льнёт к теплу тела Хоука, пока дождь барабанит по их макушкам. — Видишь, — сказал Хоук, улыбаясь. — Разве командная работа не прекрасна? Фенрис опустил взгляд на грязную землю и обхватил себя руками, чтобы согреться. — Я нечасто работал в команде. Хоук издал понимающий звук. — Ты о капитане стражи. Все эти годы спустя это воспоминание всё ещё тревожило, и Фенрис слегка пожал плечами. — В прошлом всё было не слишком хорошо. Это ново для меня, — признался он. — Доверять кому-то. Хоук неподвижно замирает рядом с ним, и Фенрис поднял глаза, чтобы увидеть довольную улыбку на его губах. — Ты доверяешь мне? Фенрис почти засмеялся. За то короткое время, что они провели вместе, его чувства к Хоуку стали противоречивыми — он был раздражающим, добрым, наивным, привлекательным, любопытным, забавным, дружелюбным — но доверие, это меньшее, что он испытывал к нему. Выражение лица Хоука было открытым, глаза блестели в полумраке, и с губ Фенриса легко слетели слова. — Я доверяю тебе. Хоук засиял, губы изогнулись в красивой улыбке, и Фенрис не мог удержаться, чтобы не опустить взгляд на чужие губы. Прошло много времени с тех пор, как он кого-то целовал (и ещё больше с тех пор, как он в самом деле хотел этого), но когда над ними льёт дождь он очень хочет попробовать. Пропасть между ними исчезла, прежде чем он успел дважды подумать об этом. Губы Хоука тёплые, но безучастные, и Фенрис замер, когда тот не ответил. Покраснев от смущения, он отступил настолько, насколько позволял плащ. — Прости. Я… — он прикусил губу, проклиная себя за собственную глупость. — Это было глупо. Улыбка Хоука вернулась. — Это не то слово, которое я бы стал использовать. Я просто удивился, — он положил руку Фенрису на плечо, другой рукой придерживая плащ над ними. — Ты же знаешь, что не обязан этого делать, верно? Мне это не нужно, если ты этого не хочешь. Такой вопрос ему в новинку, но он только укрепляет решимость Фенриса. — Я знаю, — сказал он. — То есть, я хочу, я это имею в виду. Ты хороший человек, Хоук. — О, — Хоук ухмыльнулся, явно довольный. — Спасибо? Приготовившись ко второму отказу, Фенрис потянулся к нему, чтобы ещё раз невесомо поцеловать. Он не смог полностью подавить волну облечённого восторга, когда Хоук поцеловал его в ответ, кладя руку на бедро Фенриса, и с лёгкостью прижимая их губы друг к другу. Его губы приоткрыли губы Фенриса, но он резко отстранился, прежде чем их языки успели соприкоснуться. — Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным, — быстро добавил Хоук. — Мы можем быть просто друзьями — нет никаких условий, чтобы оставаться со мной. Сердце Фенриса замерло, когда он получил отказ. Это редкость, когда кто-то не пользуется тем, что он предлагает, и он отступил на шаг, когда до него дошло. — Я понимаю, — он попытался улыбнуться. — У тебя должно быть есть варианты получше, чем беглый раб, который даже не может выполнять приказы. — Эй, нет, — говорит Хоук, крепко сжимая чужое бедро. — Я не это имел в виду. Чёрт возьми, ты лучший вариант, который у меня когда-либо был — просто я не хочу ни к чему принуждать тебя. — Ты не принуждаешь меня, — ответил Фенрис, ошеломлённый сказанным. — Я хочу этого, если и ты хочешь. — О, я хочу, — говорит Хоук с широкой улыбкой. Он наклонился, чтобы запечатлеть лёгкий поцелуй на губах Фенриса, за которым последовал ещё один и ещё. — Я очень, очень хочу. Фенрису кажется, что он бредит, когда Хоук притягивает его ближе для более глубокого поцелуя. Он нежен с ним, гораздо больше, чем того заслуживает Фенрис, и тот с радостью уступает, когда язык Хоука прижимается к его собственному. Он тёплый, и часть холода, наконец, начинает исчезать, когда Фенрис греется в тепле тела Хоука. Они оба улыбаются, отрываясь друг от друга. Дождь всё продолжал идти, забрызгивая их сапоги и утяжеляя плащ, и Фенрис протянул руку, укрывая их обоих, когда Хоук говорит: — Я, ээм… я думаю, нам следует вернуться в Киркволл? Кажется, я отговорил тебя от самоубийства. Фенрис кивнул, не слишком доверяя своему голосу, а Хоук обхватил его плечи рукой. За прошедшие после услужению Данариусу годы, он использовал секс для других целей — для получения информации, проникновения, или чтобы заставить людей молчать — но когда Хоук направляет их обоих в Киркволл, он понимает, что с нетерпением ждёт этого.

***

Сапоги Хоука промокают насквозь к тому времени, как они возвращаются в особняк. Его ноги скользят по каменному полу, когда он скидывает обувь, стараясь не поскользнуться на собственных носках, в то время как Фенрис прижимает его спиной к стене, чтобы крепко поцеловать. Хоук не совсем уверен, что не упал по пути домой и не сломал шею, но если такова загробная жизнь, он полагает, что слишком мало верил в Создателя. Пальцы Фенриса, теперь свободные от перчаток, цепляются за переднюю часть его брюк, и когда они сталкиваются руками у перепутавшихся шнурков, Хоук со стоном разрывает поцелуй, прежде чем тот опустится ниже. — Подожди, подожди… Фенрис мгновенно останавливается, опустив руки по бокам, и Хоук порывисто целует его, пока тот не решил, что сделал что-то неправильно. — Нам следует переместиться, — сказал он, убирая мокрые волосы с лица. — В спальню? Он не думал, что ему когда-нибудь надоест улыбка Фенриса, когда тот соглашается. — В спальню. Штаны Хоука натягиваются, цепляясь за бёдра, когда он взбегает по лестнице, но Фенрис набрасывается на него, как только они входят в спальню, развязывая шнурки и с лёгкостью скидывает штаны с Хоука. Он отстранился, когда Хоук попытался отплатить ему тем же, кладя оружие на прикроватный столик, прежде чем снять оставшуюся часть доспехов и одним ленивым движением стянуть куртку через голову. Отстранённо Хоук подумал, что должен быть обеспокоен тем, что Фенрис имеет опыт в том, чтобы выставлять своё тело напоказ, но он не может не наслаждаться видом клейм, завитками, украшающими его ровную спину. Его собственная рубашка путается в руках в порыве быстрее раздеться, но когда он, наконец, освобождается, то видит Фенриса, стоящего рядом с понимающей улыбкой на лице. — Привет, — тихо говорит Хоук. Улыбка Фенриса становится только шире, и он тянется поцеловать его. Хоук чувствует гудение лириума, когда ладони Фенриса ложатся на его обнажённые бёдра, и он издаёт ободряющий звук прямо в поцелуй, когда Фенрис ведёт его к кровати. Он подпрыгнул, опускаясь на постель, и открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть мерцание лириума, когда Фенрис оседлал его бёдра. Он всё ещё был одет в леггинсы, чёрный материал облегал каждый дюйм его тела, а Хоук смотрел на него с благоговением. — Ты потрясающий, ты в курсе? — движения Фенриса замедляются, и Хоук целует линию пересекающую ключицу. — Просто необыкновенно привлекательный. Улыбка Фенриса почти застенчивая. — Спасибо? — Всегда пожалуйста, — говорит Хоук со смешком, наклоняясь, чтобы снова поцеловать его. Фенрис опускает его спиной на кровать, язык легко скользит по языку Хоука, когда он двигает бёдрами, а руки Хоука опускаются на задницу Фенриса, чувствуя, как твердеет член. Зубы Фенриса прикусили мочку чужого уха, когда он наклонился, чтобы спросить: — Я… у тебя есть что-нибудь? — О, да. Конечно, — слегка отстранившись, он вместе с Фенрисом отполз по кровати, пока не добрался до тумбочки. Склянка с маслом стояла на своём обычном месте, и он протянул её, говоря с улыбкой. — Ты в настроении быть сверху или снизу? На лице Фенриса появляется смущённое выражение лица, когда он садится на пятки. — Я имею в виду, что меня устраивает и то, и другое, — сказал Хоук. Его разум зацепился за мысль о Фенрисе, прикованном цепями под Гальбусом, и он быстро добавил. — Я не против, если ты будешь сверху Нахмуренный взгляд Фенриса никуда не девается, когда он переводит взгляд с Хоука на склянку, и тот сглатывает комок в горле от пришедшей в голову очень неприятной догадки. — Фенрис, тебя никто раньше не спрашивал, как ты предпочитаешь? — Разговора как-то не заходило, — признался Фенрис. — Я… мой опыт в этом отношении ограничен. — Чёрт, прости, — сказал Хоук. — Какие кретины. Нерешительность Фенриса немного утихает, когда он пожимает плечами. — В некотором смысле. Хоук застонал. — Это ужасно, — он потянулся, чтобы поцеловать его. — Тебе должно быть стыдно. Часть затянувшегося напряжения покинула Фенриса, когда он целует его в ответ. — Постараюсь изобразить стыд. — Может, позже, — говорит Хоук. — А сейчас, пожалуйста, постарайся быть обнажённым. Фенрис с готовностью подчиняется, слезая с колен Хоука, чтобы стянуть леггинсы. Клейма не менее детализировано тянутся по его ногам, икрам и бёдрам, и Хоук сочувственно морщится, когда видит отблеск лириума на полутвёрдом члене Фенриса. — Они причиняют боль? — спрашивает он, притягивая Фенриса обратно к себе на колени. — Мы можем остановиться, если это так. Я не хочу… Эти слова растворяются в удивлённом мычании, когда Фенрис снова прижимается к его губам. Его тело гибкое и нетерпеливое, он двигает бёдрами, касаясь членом Хоука, и тот наощупь выливает масло на руку, прежде чем прильнуть к нему, прикасаясь в первый раз. Фенрис задыхается в поцелуе, когда Хоук обхватывает его член рукой, движения немного замедляются, и тот делает пару сильных поглаживаний покрытой маслом ладонью, чтобы немного облегчить напряжение. — Я никогда… — начал Фенрис, прежде чем нервно указать на свой влажный член. — Я не хочу причинить тебе боль. — Я знаю, — сказал Хоук, целуя его в щёку и размазывая масло по своему члену. — И не думаю, что ты бы причинил мне боль, но как насчёт того, чтобы мы оставили это решение на другой день? Фенрис открыл рот, явно озадаченный, но снова закрыл его, осознав, что Хоук наклонился, пока они не оказываются ближе друг к другу. Член Фенриса не такой большой, как его собственный, но всё же Хоук с трудом обхватывает их оба рукой, медленно поглаживая. — О, — Фенрис смотрит на него сверху вниз с довольной улыбкой. — Это приятно. — Очень надеюсь, — дразнит Хоук, поглаживая их быстрее. Давление его руки усиливает трение от движений, когда они подаются друг другу навстречу, и Фенрис издаёт тихий стон, толкаясь в руку Хоука. — Ты можешь потрогать, — предложил Хоук. — Мы можем двигаться с любой скоростью, с какой ты только захочешь. — Всё прекрасно, — сказал Фенрис, но тем не менее прижался ближе. Пальцы с белыми прожилками касаются пальцев Хоука, когда он неуверенно сжимает чужую ладонь, но по мере того, как Хоук двигается быстрее, им не требуется много времени, чтобы подстроиться под один ритм. Удовольствие вспыхнуло быстрее, чем ожидал Хоук, усталость снижает его выносливость, и он посмотрел на Фенриса, чувствуя поднимающийся жар. — Мне нравится твой нос. Фенрис замолкает, ошеломлённо глядя на него, но Хоук остаётся невозмутимым и тянется, чтобы поцеловать кончик его носа. — Это хороший нос. Часть очень красивого лица. Щёки Фенриса покраснели, но Хоук снова целует его, по разу в каждую щёку и один раз в переносицу, чтобы тот не прятался за волосами. — Ещё мне нравится твоя шея, — продолжил он, опускаясь поцелуями вниз. — Твои плечи, твои руки, твоя грудь… — он оставляет поцелуй чуть выше всё ещё заживающего пореза на рёбрах Фенриса. — С другой стороны твои травмы я могу принять или оставить в покое. Фенрис смеётся над этим, отталкивая Хоука от своих рёбер, прежде чем запустить пальцы в его волосы, чтобы притянуть к себе для поцелуя. — Это чувство взаимно, — сказал он с серьёзностью, которую Хоук находит очень милой. — Мне… тоже нравится твой нос. И другие твои части. Хоук засиял. — Я и мои части весьма польщены, спасибо. Фенрис закатил глаза, но всё равно придвинулся ближе. Он положил руку на чужое плечо и наклонил голову, чтобы украсть ещё один поцелуй, ускоряя движения их рук. Хоук ответил на поцелуй, поглаживая их члены быстрее, и устроил вторую ладонь на спине Фенриса, чтобы прижать его к себе со словами: — В следующий раз нам придётся сделать это как следует. — В следующий раз? — Только если ты этого захочешь, — сказал Хоук. — Хотя мне будет очень грустно, если у меня не будет возможности поцеловать каждый дюйм твоего тела, когда мы проснёмся утром. Он привыкает к тому, как Фенрис борется с получением комплиментов, но это только заставляет его хотеть говорить ещё больше. — Я… — голос Фенриса обрывается, когда Хоук с силой проводит рукой. — Я бы согласился на следующий раз. — Фантастика, — говорит Хоук сквозь стон. — Потому что в этот раз я долго не продержусь. Сейчас ему жарко после холода пути домой, его волосы были влажными от пота и дождевой воды, и он закрыл глаза от нарастающего давления, когда Фенрис прижимается к нему грубым поцелуем. Грязно, беспорядочно, их губы и языки соприкасаются, а руки всё быстрее двигаются между телами, и Фенрис со стоном отстранился, утыкаясь лбом в плечо Хоука. — Давай, — тяжело дыша, говорит Хоук. — Как только будешь готов. — Хоук… Фенрис уткнулся лицом в плечо Хоука, сжимая рукой его волосы, и неглубокими толчками подаваясь навстречу его ладони. Хоук поцеловал его в макушку, проводя рукой по позвоночнику эльфа, когда тот цеплялся за своё собственное удовольствие. — Я держу тебя, — обещает он, стараясь сосредоточиться на Фенрисе, а не на жаре, обжигающем его. — Я прямо здесь. Я… Хоук, честно говоря, немного разочарован, кончая первым. Прилив удовольствия такой сильный и желанный, но чувствуя, как Фенрис дрожит рядом с ним, кончая, он жалеет, что не смог уделить тому всё своё внимание. Фенрис не поднимал глаз, просто издал дрожащий стон в грудь Хоука, забрызгивая спермой его пальцы. Его плечи дрожат, горячее и неглубокое дыхание обдаёт ключицу Хоука, и тот приходит в себя настолько, чтобы провести пальцами по волосам Фенриса. — С тобой всё в порядке? Фенрису потребовалось мгновение, чтобы ответить. Его лицо было бледным, когда он откидывается назад и кивает. — Я в порядке, я… — на секунду его глаза встречаются с глазами Хоука, прежде чем отвести взгляд. — Мне нужно идти. Он слез с колен Хоука, натягивая одежду прежде чем тот успел осознать, что он говорит. Его рука была липкой от спермы, и он вытер её о бедро, садясь, полностью потерянный. — Куда идти? — Мне жаль, — сказал Фенрис. — Этого слишком много. — Подожди, — умоляет Хоук, выбираясь из кровати и натягивая ближайшую пару штанов. (Они полосатые. Просто кошмар). — Ты в порядке? Я сделал что-то не так? — Дело не в тебе, — Фенрис расхаживал взад-вперёд, вложив клинок в ножны. — Когда мы… я начал вспоминать. Просто вспышки, но… Желудок Хоука сжался. — Ты вспомнил что-то ещё? Снова Гальбус? — Нет, — быстро сказал Фенрис. — Нет, это что-то из того, что было раньше. Ещё до того, как я получил клейма. Всё было, как в тумане, но я… это больше, чем было у меня раньше. — Тогда это хорошо, да? К тебе возвращаются воспоминания? — Хоук нашёл столь же отвратительную рубашку и обошёл кровать в надежде утешить Фенриса. — Если хочешь, мы можем поговорить об этом. Видишь, чем они были вызваны? Тебе не нужно уходить. — Я так не могу, — ответил Фенрис, качая головой. — Мне нужно идти. — Но… Он прервался, слыша звук закрывающейся входной двери, и вздохнул, слыша голос Андерса снизу. — Хоук? — Просто останься, — сказал он Фенрису. — Пожалуйста? Я сейчас вернусь. Фенрис подозрительно посмотрел на него. — Это маг? — Наверное, он здесь только для того, чтобы украсть еду, — говорит Хоук. — Или соседского кота. В любом случае, сейчас я с этим разберусь. Пожалуйста, просто подожди несколько минут. Я знаю, как глупо это звучит, но чувствую, что мы должны поговорить. В голосе Фенриса слышится здоровая доля скептицизма, когда он отвечает: — Хорошо. Я всё ещё хочу уйти, но подожду, пока ты поговоришь с магом. — Хоук? — снова позвал Андерс. — Где ты? — Сейчас спущусь! — прокричал Хоук в ответ, прежде чем повернуться к Фенрису. — Спасибо. Он осторожно прикрыл за собой дверь и поспешил вниз. Андерс прислонялся плечом к дверному косяку возле входа с посохом в руке, и Хоук нахмурился, когда подойдя достаточно близко, разглядел полностью чёрный наряд Андерса в свете угасающего огня. — Ты что упал в смоляную яму? Что случилось с твоей одеждой? Улыбка Андерса не достигала его глаз нечто холодное поселилось в их глубине, и в груди Хоука что-то заледенело, когда он услышал тихий стук сапог позади. — Андерс? А шагам присоединился лязг доспехов, и Хоук резко обернулся, увидев почти дюжину хорошо вооружённых стражников, выходящих из кухни и кладовой. Они окружили его, уничтожая всякую надежду на отступление, и Хоук в панике оглянулся на Андерса, мыслями сосредоточившись на Фенрисе, ждущем в спальне наверху. — Что ты делаешь? — Прости меня, Хоук. Голос Андерса звучал почти так, словно он был серьёзен. Он и пальцем не пошевелил, чтобы помочь, когда двое стражников шагнули вперёд, заломив руки за спину Хоука, а тот безрезультатно сопротивлялся, пока они сковывали его запястья. — Андерс, что ты сделал? — Что-то глубоко рациональное. Ответ пришёл из темноты из-за спины Андерса, и глаза Хоука расширились, стоило увидеть языки пламени, танцующие на длинных пальцах. — Нет… На губах Корвинуса расцвела холодная улыбка, когда он вышел из тени. Андерс даже не вздрогнул при его появлении, а Хоук мог только с ужасом смотреть на них, пока Корвинус переводил на него свой взгляд. — Я рад снова видеть тебя, Хоук. Это было так давно.