Его плоть и кровь

Чувство тревоги не покидало. Ещё вчера день прошёл познавательно, вечер чудесно, а ночь волшебно. Том с трудом выпустил из объятий, не хотел отдавать в лапы раннего утра. А Гарри привык вставать по утрам. И вот, стоило покинуть спальню, оставить за дверью своего мальчика, как накатило мерзкое чувство. Раньше оно осаждало каждую ночь. Мешало спать. Заставляло просыпаться разбитым, когда тело попросту отключалось после изнурительной борьбы. И связано было с ним. Тёмный лорд. Кошмар его души и тела. Сломавший до самого основания ради прихоти. Каждый день Гарри благодарил сына за то, что дал ему сил сбежать, забрав с собой. Именно он — причина, ради которой молодой мужчина заставил себя пересобраться заново и начать жить, приняв все меры, чтобы ужас прошлого больше никогда не вернулся в их жизнь. Ради сына, он голыми руками разорвёт бывшего мужа, если только тот найдёт их и посмеет наложить лапы. — Пап! — громко прокричал Том со второго этажа. — Где мой кулон обсидиан?! — На столе, в кабинете. Я его почистил, — ответил Гарри, подойдя ближе к комнате сына, чтобы не кричать. После многих лет издевательств и криков под пытками, мужчина говорил тихо, не напрягая связки. На лечение ушло много времени. А потом Гарри прекратил повышать голос для чего бы то ни было. Только сильнейшие эмоции или ощущения могли повысить громкость. — Что хочешь на завтрак? — М-м, тебя? — Я серьёзно, — с улыбкой фыркнул Гарри, едко смотря на сына, — меня — когда угодно. А готовить второй раз я не буду. Что означает: «Сам будешь стоять у плиты». Терпение и желание у Тома просыпались только во время варки зелий, но никак не приготовления еды. — Хорошо. Тогда мне тосты с сыром, чашку кофе и… что-нибудь сладкое есть? — Могу сделать оладьи с клубничным джемом. — Сойдёт. Том так мягко притянул в объятья, что Гарри почти поплыл, и поднял взгляд, ощутив как лоб сына прижимается к его лбу. — Ты сегодня выглядишь взволнованным. Хочешь, я помогу тебе с чем-нибудь? Или, может, хочешь что-нибудь обсудить? — Нет, малыш. Я просто… не с той ноги встал, наверное. Беспокойство какое-то. Сам не знаю от чего. Не волновать сына своими неврозами — всё что от него требовалось. А попробуй сдержаться, когда беспокойство такое искреннее, когда не просто видел, а чувствовал, что что-то происходит, как бы Гарри не пытался скрыть правду за улыбкой или беззаботным видом. Том принял хмурый, задумчивый вид. Вблизи Гарри мог разглядеть каждую его микроскопическую морщинку, родинки, небольшой шрам над бровью. Ему захотелось вернуть улыбку. Неважно какую, тёплую, весёлую, игривую или томную. — Сегодня у нас никаких срочных дел. Останемся дома? — Останемся, — не стал отказываться Гарри. Он сделал и отправил все заказы, что брал. Украшения из его рук пользовались спросом. Не большим, но на жизнь хватало, много им не требовалось. Тем более, что закупка материалов не производилась, Гарри брал самые обычные остатки древесины с деревоперерабатывающего комбината в соседнем графстве, и уже с помощью магии делал с ними всё, что нужно. Или брал обычные речные камни, видоизменяя их под свой вкус и фантазию. В своё время потребовалось много изучать трансфигурации, практически вместе с сыном, чтобы сейчас зарабатывать на жизнь. — Отлично! Одной только улыбкой Том порадовал сердце мужчины и убавил чувство тревоги. Гарри сам потянулся к нему. Сам обхватил лицо и поцеловал. Ещё год назад, он сотню раз казнил бы себя в своей же голове за то, что позволил этому произойти. Дал ход этой связи. То, что ближе, дороже и любимее сына в его жизни больше никого нет — одно. Вступить с ним же в сексуальные отношения — грех. За который он обязательно расплатится после смерти. Но не сейчас. Пока он жив, пока нужен своему ребёнку, он будет дарить свою любовь, своё сердце, свою душу. Всё, что у него есть. Всё для Тома. — Я люблю тебя, — выдохнул парень, жадно смотря на лицо мужчины, не отпуская. Сначала его порадовал поцелуй, но в процессе… передалась тревога. Ему стало не по себе. И слова сами полились, — ты же знаешь, пап. Только тебя одного. Больше никого. Ты — мой. Я никому тебя не отдам, папа. Папочка… — Я знаю, что твой. Знаю, — прошептал Гарри, смотря в красивые глаза сына, взявшего от отца-тирана лишь самое лучшее, когда тот ещё не испортил себя экспериментами в магии, — никто не поспорит с этим. Помимо связи крови, имелась ещё одна — знак на шее, поставленный Томом. В своё время, его отец тоже поставил знак, который ощущался и носился, как клеймо для скота, наносимый раскалённым тавром. Свой Гарри получал с той же болью. Потому что Тёмному лорду так захотелось. В первые годы, когда Гарри только пришёл в себя, он избавился от проклятого клейма, словно от опухоли. Тем же способом — срезав целиком со своей кожи. Зелья помогли не оставить уродливый шрам. Но даже на него Гарри бы согласился. Лишь бы избавиться от гнусного напоминания. Сейчас на шее красовался знак, скрепляющий его с сыном, словно брачными узами. Красный цветок лотоса. Символ чистоты сердца, сострадания и красоты, рождённой на крови. Пальцы Тома нежно прошлись по цветку их любви, поднялись выше, к подбородку, по щеке вверх. — Скажи, что любишь меня. — Люблю, мой малыш. Очень люблю, — нежно ответил Гарри, каждый раз удивляясь, что его голос ещё способен выражать эту нежность, эту любовь к своей жизни в лице стоящего напротив парня. Снова улыбка сделала его лицо красивее. — Хорошо. А теперь пошли на кухню, — сменил тон Том и взял родителя за руку, — пока мой живот не начал петь песню кита. — Какой хитрец. Так и хочешь, чтобы я побыстрее начал готовить, — хихикнул Гарри, — а как же «я тоже люблю тебя, папочка»? Том хранил молчание, только улыбался, но у лестницы остановился и развернулся лицом к папе. — Хочешь, чтобы я повторил? Для тебя хоть тысячу, хоть миллион раз. Я лю… Настойчивый звонок в дверь прервал душевное признание. — Какого чёрта принесло? — раздражённо выдохнул Гарри, так хотевший услышать приятные слова от сына. Они никого не ждали. Гости всегда обозначали своё желание прийти заранее. Хотя бы для того, чтобы Гарри успел приготовить чего-нибудь к чаю, ведь даже с магией на это требовалось время. Домовиков у них не было. Вместо них использовалась маггловская техника. Оказавшись у двери, Гарри, почти прикоснувшись к ручке, замер. Звонок повторился. Всё тот же, что и всегда. Что звучал несколько секунд назад, пока он спускался по лестнице… Но почему сейчас вдруг прозвучал так устрашающе? Словно колокол, знаменующий приход смерти. — Пожалуйста, — мысленно просил у Бога, — пусть это будет стремительно разыгравшаяся паранойя на беспочвенном страхе, прошу… Открыв дверь, Гарри обомлел с первых секунд. Худощавая, высокая фигура в чёрном балахоне, не скрывающая лицо. Обезображенное тёмной магией, почти утратившее человеческие очертания. Это змееподобное нечто, с красными рубинами глаз, с тонкими губами, приплюснутым носом, от которого почти ничего не осталось. Пришедший гость оскалился, показывая острые, кривые зубы. Никаких сомнений. Это был он. Воплощённый кошмар прошлого. — Здравствуй, Гарри. Паника ударила по мужчине. Но не так, как он сам мог бы ожидать от себя. Оцепенение длилось лишь секунду, а после Гарри захлопнул дверь перед лицом незваного гостя, и прикоснулся к вырезанным на стене рунам, создающим на двери магический засов. Бросаясь бежать на кухню к сыну, Гарри накладывал на стены, пол и потолок самые разные чары. Потому что понимал — засов не удержит Тёмного лорда. Но даст время сбежать. На доме стояло ещё одно заклинание, оно позволит просочиться даже сквозь антитрансгрессионный барьер. — Том, дай мне руку. — Что? — растерялся парень. Первые секунды он совсем не понимал, что происходит. Но только несколько секунд. Осознание пришло быстро. По изменённой магии, по витающему напряжению, по выражению лица родителя… и по яростным ударам, что стали сыпаться на входную дверь. Ярость охватила разум Тома. Палочка, что он всегда держал рядом, оказалась в руке. — Это он, да? Ублюдок пришёл за тобой. — За нами, сын. И нам нужно бежать. У нас секунды. Гарри стал колдовать, держа сына за руку, чтобы вместе покинуть дом. Только бы хватило времени… Как вдруг Том воспротивился. Одернул руку и отошёл на шаг назад. В этот момент все стекла, что находились в доме, полопались, словно от мощного удара чего-то тяжёлого. — Я останусь. Он должен поплатиться за то, что сделал. — Том, мы не выстоим! А даже если и так — не марай руки в крови! Тебе жить с этим! Гарри повысил голос, не понимая, что пугает больше — предстоящая встреча с бывшим или то, что его любимый сын так рьяно желает убить? Винить за это желание не было смысла — Том не раз выказывал его, и вполне обоснованно. Но так нельзя! Только не его мальчику, что взял самое лучшее от обоих! Брать от родителей худшее — неудачное решение. Входная дверь больше не выдержала ударов, как и руны, удерживающие названого гостя. Тёмная, удушающая магия снесла все барьеры. Словно невидимая рука схватила за горло. Слишком хорошо знакомое ощущение… — Где же твоё гостеприимство, Гарри? Обманчиво ласковый голос с отдающим шипением на некоторые согласные звуки раздался в коридоре. До боли сильно сжимающий палочку, Том выступил вперёд, закрывая собой видимость на папу. — Ты нас не получишь, — не поддавался на провокации Гарри, мучительно борясь с накатывающим желанием пасть на колени и не сопротивляться. Раньше покорность смягчала наказание… Но нет. Он не прибегнет к ней, когда сын тоже рискует собой. Это ему, Гарри, положено закрывать своё дитя от психопата-родителя. Выйдя вперёд, он заставил себя держать голову прямо. Тёмный лорд вышел из-за поворота. Его глаза изумлённо распахнулись, стоило увидеть выросшего сына. Точную копию. А затем в них загорелось торжество и безумие. — Ах! Какая встреча! Какой подарок свыше! Тебе удалось сохранить жизнь нашему ребёнку. И настроить его против меня, — в один миг убавил ликование и прищурился. С угрозой. — Это было нетрудно. Стоило лишь рассказать, как ты со мной обходился. Ядовитое шипение отлично заменяло гневные крики. И хотя Гарри никогда не настраивал сына против, скорее наоборот, как мог, пытался минимизировать жажду расправы над тираном, он не стал спорить. — Вельзевул. От имени Гарри дёрнулся, как от испуга. Именно так Воландеморт назвал Тома в день его рождения, не спросив мнения Гарри. Ужасное, просто отвратительное имя. Совсем не подходящее ребёнку. Ласковое «Вельзи» — единственное, что спасало его тогда. Приносило ощущение чего-то мягкого, а не устрашающего. Том понял, что обращение шло к нему. Взгляд кровавых глаз остановился на нём. И он снова выступил вперёд, поднимая палочку. Вставая в боевую стойку. — Моё имя Том. Ты совершил ошибку, найдя нас, — процедил парень, едва контролируя разрушительную магию, желающую вырваться, — за ту боль, что ты причинил близкому мне человеку... Я убью тебя. Тишина, воцарившейся на кухне с выбитыми стеклами, разорвалась от громкого, безумного смеха.