Эрен и квест по идеальному признанию

Микаса заглянула на кухню. — Я чувствую, как что-то горит? — она спросила, блестяще маскируя любое беспокойство, которое могла испытывать в данный момент, под поверхностным слоем безразличия. — Нет! — Эрен огрызнулся, защищаясь. Он проклинал её острый нюх — ведь он даже приоткрыл окно. — Что ты вообще здесь делаешь? Разве у тебя нет тренировки сейчас? Его сестра приподняла бровь и бросила многозначительный взгляд на настенные часы. Он проследил за её взглядом и увидел, что было уже два часа дня. — Черт! — Эрен ринулся туда, где оставил свой телефон на столешнице, открыл мессенджер, и прищурившись, посмотрел на экран весь в мучных отпечатках пальцев. привет ты сегодня свободен Его сердце рухнуло вниз, когда он увидел, что сообщение, отправленное несколько часов назад, к сожалению, всё ещё одиноко висело без ответа. Он даже позвонил и оставил довольно бессвязное голосовое, которое… теперь если подумать, возможно, сделало всю ситуацию ещё более неясной. Армин никогда не игнорировал его так долго, даже если был занят, сейчас же он определенно был расстроен. Эта мысль породила чувство вины в животе Эрена — теперь ему было необходимо признаться в своей симпатии и извиниться. Он был уверен, что смог бы хотя бы уладить их разногласие сегодня… то есть, если бы только Армин ответил на его чертово сообщение. Он судорожно сглотнул. — Мама знает, что ты готовишь без присмотра? Он резко обернулся, когда Микаса каким-то образом телепортировалась за его спину и рассматривала противень с кексами, остывающими на плите. Он чувствовал, что краснеет. — Нет, — он признался, — но клянусь, что в этот раз я следовал указаниям! Ладно, хорошо, во всяком случае во второй раз. Он старался не кидать виноватые взгляды в сторону мусорного ведра, в котором покоились почерневшие, искалеченные останки его первой попытки. Терпение никогда не входило в список достоинств Эрена — и разве это не естественно предположить, что увеличив температуру духовки, еда приготовится быстрее? Но после того, как ему пришлось тушить тлеющих чудовищ, а затем пытаться спасти покрытый обугленной коркой противень, он решил, что во второй раз ему все же стоит довериться кулинарной книге. Мама, скорее всего, убила бы его, если бы узнала — она всё ещё не могла забыть прошлогоднее фиаско на День матери. — Ты не… Эй, не трогай! — Эрен рявкнул, когда Микаса взяла кексик с подноса. — Они не для тебя! — Я в курсе. Разве ты не хочешь знать, как они получились, прежде чем отдашь их Армину? — она закатила глаза, и пока Эрен брызгал слюной, осторожно оторвала кусочек с края слегка подгоревшей верхушки. Она закинула его в рот и задумчиво прожевала. — Это довольно хорошо для тебя, — Микаса вынесла свой вердикт. Она повертела кекс в руке, рассматривая его. — Изюм это… интересный выбор. — Это черника, — пробормотал Эрен. Микаса застыла на мгновение: — Ох. Хорошо. Она… добавляет текстуру. Она подошла ближе и протянула ему кекс на пробу. С неохотой Эрен оторвал кусок. Покрытая корочкой верхушка была жесткой, а внутри тесто было зернистым, и он, должно быть, добавил недостаточно сахара, потому что кекс казался не таким сладким, как он рассчитывал, но, возможно, всё дело было в подгоревшей части. И Микаса была права, черника очень странно пережёвывалась. Эрен мрачно посмотрел на кекс: — Нахрен мою жизнь, — он выругался, но у него даже не было сил, чтобы произнести это выразительно и с чувством. Он позволил себе тяжело прислониться к стойке. Всё шло наперекосяк. Кексы были отстойными. Подсолнухи, которые он сорвал в мамином саду, долго не поддавались, и ему пришлось кромсать их стебли — теперь они в беспорядке лежали на кухонном столе. И хуже всего то, что другая вещь, настоящая центральная часть подарка, которая должна была выразить все его чувства, и над которой он трудился полночи, казалась похожей на работу пятилетки. Микаса нахмурилась и наклонилась к нему ближе, откладывая кекс в сторону: — Я так понимаю, что дела с Армином продвигаются не слишком удачно. — Да… — Эрен сокрушенно вздохнул и сделал паузу на мгновение, прежде чем решил довериться ей. — Я…расстроил его. Её брови сошлись в беспокойстве: — Что случилось? Эрен рассказал о событиях предыдущего дня, и в груди всё сжалось, когда он вспомнил, как Армин так старательно скрывал свою боль, и как он сам был бессилен, чтобы просто прояснить ситуацию прямо на месте. — Так что сегодня я хочу попытаться извиниться и всё такое, но всё получается ужасно, и он даже не отвечает на мои сообщения. Я просто… Надеюсь, что всё будет хорошо. Микаса смотрела на него, практически не веря своим глазам и ушам: — Ты правда всё ещё думаешь, что у тебя нет шансов? Даже после его реакции на слух, что тебе нравится кто-то другой? Эрен беспомощно пожал плечами: — Я не знаю! Я больше ничего не знаю! Мы всегда всем делимся друг с другом, может он разозлился, что я обсуждал это с другими людьми, а не с ним, — он спрятал лицо в ладонях. — Боже, я просто. Я ненавижу это. Всё вдруг оказалось таким сложным. И я не могу перестать сомневаться во всём этом дерьме, что делаю. Всё, что я делаю, всё, что делает он…это отстой. Микаса успокаивающе погладила его по спине: — Всё будет хорошо, — она утешила. — Поверь мне. — Все так говорят, — он проворчал в свои ладони. — Что ж, тогда давай докажи это. Эрен в замешательстве оглянулся, когда Микаса оттолкнулась от стойки и начала рыться в одном из ящиков: — Что ты делаешь? — Достаю контейнер для кексов, — она вытащила пластиковую коробку, визуально оценивая её размер. — Я не могу отдать их Армину, они ужасны… — Они не так уж плохи. И он оценит твои старания, — она поставила противень с кексами на стойку и взяла с полки небольшой пакетик, снимая резинку с него. — Было бы неплохо посыпать сверху немного сахарной пудрой Эрен вздрогнул и выхватил мешочек: — Хорошо, я сделаю это. Если он собирался преподнести кексы Армину, то они должны быть на сто процентов его собственным творением. Микаса кинула через плечо маленькое тонкое ситечко, как раз перед тем, как он начал просто высыпать этот порошок на кексы. С большой неохотой, но Эрен принял помощь. — Эти цветы тоже для него? — она спросила у него за спиной, пока он посыпал кексы щедрым слоем сладкого снега в попытке прикрыть подгоревшие края. — Мама убьет тебя. Я могу подрезать стебли чуть аккуратнее, если хочешь. — Я сделаю это сам через секунду! — он крикнул, резко оборачиваясь, чтобы убедиться, что Микаса не возится с цветами, и высыпая при этом половину пудры из ситечка. Черт. — Хорошо, хорошо, — она закатила глаза. — Я могу хотя бы намочить бумажное полотенце, чтобы они не завяли? Обещаю, что позволю тебе самому завернуть. — Да, — он проворчал, пытаясь стряхнуть лишние горы сахарной пудры, пока складывал кексы в контейнер. Спустя несколько напряженных минут кексы были упакованы, подсолнухи были подрезаны чуть более аккуратно и завернуты во влажное бумажное полотенце и сверху в фольгу, а Микаса заканчивала вытряхивать пудру из волос Эрена. — Готов? — она спросила. — Одну секунду. Эрен метнулся вверх по лестнице в свою комнату и остановился перед столом. Среди разных обрывков, разбросанных по его столу, лежала вещь, над которой он трудился весь вчерашний вечер и ночь. На самом деле он даже немного гордился своим произведением, когда закончил его около двух часов ночи, но теперь, глядя на это при свете дня, казалось, что…это всё действительно слишком по-детски и банально, неряшливо и некрасиво. Даже одна мысль о том, чтобы показать это Армину, заставила его щеки вспыхнуть от смущения. Но он сделал глубокий вдох. Если он действительно соберется и сделает это сейчас, то в дальнейшем он сможет свернуть горы. Поэтому он сунул лист в свой рюкзак, аккуратно положив между папками, поскольку тот был слишком большим и не помещался ни в одну из них, осторожно надел рюкзак на плечи и направился обратно вниз. — Хорошо, — он сказал Микасе, ожидающей его у входной двери. — Готов, — во всяком случае, насколько это было возможно. Она торжественно вручила ему коробочку с кексами и цветы и похлопала по спине: — Удачи, солдат. Не будь тряпкой. — Не буду! — Хорошо. Иначе я расскажу маме, что ты нарушил обещание не подходить к плите. — Вау, иди нафиг, — Эрен нахмурился и потопал наружу, но всё же бросил последний взгляд через плечо. Микаса кивнула в безмолвном понимании и закрыла за ним дверь. Завершив немой обмен благодарностями, Эрен расправил плечи и зашагал по тротуару.

•••

Входная дверь внезапно распахнулась, хотя Эрен всё ещё набирался храбрости, чтобы постучать. Дедушка Армина удивленно посмотрел на него сверху вниз. — О, здравствуй, — старик любезно поздоровался, не позволяя замешательству испортить его манеры. — Я как раз направляюсь на собрание садоводов. А ты должно быть пришел, чтобы повидать Армина. Эрен не доверял своему голосу, поэтому просто кивнул. Мистер Арлерт бросил обеспокоенный взгляд внутрь дома: — Правда он весь день немного подавлен, — он признался. Его взгляд опустился на пластиковый контейнер и цветы в руках Эрена, и выражение его лица смягчилось в теплой улыбке. — Но, похоже, ты здесь, чтобы это исправить. — Я…сделаю всё, что в моих силах, — Эрен наконец выдавил из себя слова, стараясь звучать уверенно. — Моему внуку повезло, что у него рядом есть такой человек, как ты, — старик усмехнулся и распахнул дверь пошире, чтобы Эрен мог войти. — Чувствуй себя как дома, как обычно. Армин в своей комнате, — мистер Арлерт, кивнув на прощание, осторожно прикрыл за собой дверь и спустился с крыльца. Эрен прошел в гостиную, впервые чувствуя себя неловко в этом доме, в котором провел практически столько же времени, сколько и в своем собственном. Воспоминания накатывались волнами, пока он направлялся к комнате Армина. В гостиной стояла старая книжная полка, на которой когда-то хранилось бесчисленное множество детских книг, и которые Армин читал вслух, пока Эрен обнимал его и игрался с волосами. Перед телевизором расположился диван, где Армин однажды уснул на коленях у Эрена во время одного из их ночных киномарафонов. На столе разместилась перекошенная модель корабля, которую они собирали вместе — Эрен случайно сломал мачту, и им пришлось склеивать её обратно, но Армину так понравился результат, что даже спустя годы она всё ещё стояла на самом почётном месте в центре. Эрен удивлялся, было ли это похоже на ощущение, когда вся жизнь проносится перед глазами? Поднимаясь по лестнице, он попытался стряхнуть с себя нахлынувшую ностальгию — по лестнице, по которой они катались вниз в спальных мешках, к большому огорчению взрослых. Черт. Дверь спальни Армина была закрыта. Эрен остановился и сделал несколько вдохов, чтобы собраться с духом, прежде чем протянул руку и постучал. Мгновение ничего не было слышно, затем раздался шаркающий звук. — Войди, — прозвучал голос Армина, и хоть он был приглушен дверью, слышался немного хрипло. Эрен осторожно вошел в комнату, и его взгляд сразу же метнулся к Армину, который сидел за своим письменным столом, склонив голову и потирая глаза. Судя по его растрепанным волосам и отпечаткам на щеке, он должно быть задремал прямо там, за столом — то, что обычно случалось лишь в напряженные дни экзаменов. Темные круги и легкое покраснение глаз не ускользнули от внимания Эрена, и он ощутил ещё один укол вины. — Извини, дедушка, я сейчас спущусь… О, — Армин поднял глаза и замер, когда увидел, кто стоял в дверях. После нескольких мгновений явного шока он снова обрел дар речи. — Э-Эрен, — он пробормотал, вставая и бессознательно приглаживая пальцами волосы. — Я… не знал, что ты придёшь. — Прости, — Эрен пробормотал, — я пытался позвонить, но… — Ой, да, — Армин бросил виноватый взгляд на телефон, лежащий в ворохе одеял на его неубранной кровати, — извини, я …был немного занят. Между ними повисло неловкое молчание, ни один из них не смотрел на другого. Эрен пошевелился. Он не знал, что сказать, и его сердце, бьющееся у основания горла, заставляло испытывать неприятное сочетание тошноты и нервозности. Он должен просто сказать это. Но как? Он огляделся вокруг в поисках вдохновения, как же начать разговор, и его взгляд упал на вещи в руках. О верно. — Вот, — он сделал шаг вперед и протянул коробочку и цветы. — Это для тебя. Армин наконец тоже заметил эти предметы, и на его лице промелькнул целый калейдоскоп выражений, в конце концов остановившись на замешательстве: — Хм? — Это… Что ж, я правда сожалею о вчерашнем, — верно. Начни с извинений. — Я…Я действительно должен был сказать тебе раньше, но… — хорошо, теперь переходим к признанию. Ты мне нравишься. Ты мне нравишься. Черт, почему эта фраза не срывалась с его губ? — Эрен, ты… — Армин сделал паузу, чтобы глотнуть воздуха и перевести дыхание. — Тебе не за что извиняться. Твоя личная жизнь — это твоё дело, ты не обязан мне ничего рассказывать, если не хочешь, — он смотрел куда-то в сторону, засунув руки под локти, хотя в комнате не было холодно. — Нет, но… — Эрен раздраженно фыркнул, более настойчиво подталкивая подарки к нему. — Я приготовил тебе кексы с черникой! И подсолнухи! Всмысле, я не готовил подсолнухи, но… — это не было тем, что он желал сказать. — Я знаю, что ты больше любишь нарциссы, но их не было, — давай, Йегер, возьми себя в руки! — И я подумал, что они вроде как одного цвета, так что… — он хотел выпрыгнуть в окно. — В любому случае, просто…вот. Во время этой пламенной речи он практически прижимал подарки к груди Армина, и у того не оставалось выбора, кроме как принять их. Пока Эрен бессвязно болтал, губы Армина растянулись в легкой беспомощной улыбке, а его глаза влажно заблестели. — Это…очень мило с твоей стороны, — выдавил он, глядя вниз на ярко-желтые цветы и кексы. — Эм, я должен… Мне нужно принести воду. Для цветов. Он быстро прошел мимо Эрена, и тот последовал за ним в коридор. Пока Эрен спускался по лестнице за Армином, ему послышались сопения — или, может быть, это был скрип старых половиц. Он мысленно проклинал себя, пока Армин на кухне возился с вазой, по дороге грохоча шкафчиками и включая напор воды сильнее, чем это было необходимо. Почему Эрен был так плох в этом? Кроме того те, кто предложил ему цветы и еду в качестве признания, дали ужасный совет. Это совсем не передало его чувств. Это лишь больше расстроило Армина. — Итак, эм, — начал Армин, ставя вазу с подсолнухам на кухонный стол, всё ещё повернувшись спиной к Эрену. — Я правда ценю, что ты делаешь для меня. Но, извини, я, эм, не смогу потусоваться сегодня с тобой. Мне нужно сделать кучу домашки, и ещё помочь дедушке с некоторыми вещами позже, и… — Подожди, — Эрен выпалил, его желудок налился свинцом. Армин не мог выгнать его, не сейчас, он еще не добрался до самого важного. — Я… есть кое-что ещё. — Эрен, правда, в этом нет необходимости, клянусь, я не сержусь на тебя или… — Нет! Дело не в этом. Я имею в виду, ну, отчасти так оно и есть, но… — он замолчал и стиснул зубы. Нет, ему было необходимо просто заткнуться на секунду и перестать думать о чём-либо. Это и была его проблема. Он развернул рюкзак вперед и расстегнул молнию на большом кармане. Его руки дрожали, когда он сунул их внутрь. Но прежде чем он позволил себе передумать, он вытащил свой основной подарок и протянул его Армину, практически силой впихивая. Эрен ощущал, как горит его лицо, когда от нервов уронил рюкзак, и тот приземлился с грохотом у ног. Внезапно подсолнухи на столе показались слишком занимательным зрелищем. Кто-то вообще был в курсе, что у них так много лепестков? Он попытался сосчитать их в последовавшей мучительной тишине, но продолжал сбиваться со счета каждый раз, когда доходил до десяти. Повторяющееся «тик-так» часов с птичьей тематикой на стене сводило с ума. Он изо всех сил старался держать рот на замке. Но он просто не мог сделать этого. Каждое мгновение, пока Армин молчал, было еще одним уколом неуверенности. Вероятно, Армин сейчас собирался посмеяться над ним. Эрен должен был объясниться. Его голос прорвался сквозь тишину, и он запнулся на собственных словах. — Я знаю, что это глупо, я, типа… не силен в таких вещах. Но я правда не мог придумать хорошего способа рассказать тебе, и никто другой не мог мне помочь с этим, и я просто подумал… Ну, ты знаешь, как мы всегда говорим о путешествиях, и у тебя есть целый список мест, которые ты хочешь посмотреть, и я действительно хочу увидеть их вместе с тобой. Я имею в виду, я в любом случае хочу увидеть их с тобой, но я просто… — Эрен, — задыхающийся голос прервал его нервное бормотание, и он осмелился поднять взгляд. Армин широко распахнутыми глазами уставился на большой лист в форме сердца, а его лицо было практически таким же красным, как и плотная бумага в его руках. Неверящий взгляд голубых глаз скользил по коллажу составленному из вырезок о разных мировых достопримечательностях и памятниках, далеких мостах и известных зданиях, зарубежных храмах, башнях и пейзажах, которые Эрен вчера весь вечер кропотливо вырезал из журналов о путешествиях. Его взгляд остановился на центре сердца, заполненного большим изображением океана. Темно-зеленый прилив на фоне ясного голубого неба. Самым прекрасным был несколько грубый рисунок, выполненный цветными карандашами и изображающий две фигуры, блондина и брюнета, взявшихся за руки и обращенных лицом к сверкающей воде. Армин сделал глубокий, прерывистый вдох: — Эрен, нет, это совсем не глупо, это… — он замер и слегка покачал головой, будто не мог подобрать подходящие слова. Выражение его лица заставило что-то щелкнуть под ребрами, и Эрен внезапно почувствовал себя увереннее: — Ты мне очень нравишься, — тихо признался он, его сердце буквально подпрыгнуло к горлу, когда он наконец произнес эти слова. — Как…правда очень. И всё в порядке, если ты захочешь оставить всё, как есть. Ты всё ещё мой лучший друг. Но, если ты хочешь, тогда, может быть, мы могли бы… Он не смог закончить предложение, когда Армин поднял на него голубые, сияющие глаза, наполненные смесью удивления и неверия. Их взгляды встретились на несколько долгих мгновений, прежде чем Армин вновь посмотрел на коллаж, выглядя почти смущенным. — Ты мне тоже очень нравишься, — пробормотал он, а его лицо покраснело ещё больше. Эрен усомнился в своём слухе — его сердце так громко стучало, отдаваясь в черепе, что он мог и не расслышать ответ как следует, верно? Он лишь мельком успел заметить, как Армин осторожно кладет коллаж на стол, как вдруг ощутил пару рук, обнимающих его за талию. В голове прояснилось вместе с тем, как дыхание покинуло его тело. Он инстинктивно обнял знакомые узкие плечи, когда Армин тяжело навалился на него, утыкаясь лицом в ключицы. Эрен внезапно осознал, что они практически не касались друг друга всю неделю, и, боже, как же по-другому теперь это ощущалось, и как вся ситуация изменилась всего за пару дней. И теперь, когда они сжимали друг друга так крепко, что это могло причинить боль, он чувствовал лишь то, как напряжение покидает его тело, и вместо него облегчение затапливает разум. Сердце Армина так сильно колотилось в груди, совпадая с ритмом его собственного. Он чувствовал, как дикая широкая улыбка расползлась по лицу — когда это произошло? Он склонил голову, спрятав эту улыбку в мягких золотистых волосах. Сейчас он мог делать это, мог снова прикасаться к Армину, не чувствуя той ужасающей ноющей вины в глубине души. — Так вот почему ты так странно вел себя всю неделю? — голос Армина был приглушен рубашкой Эрена. — Да, — Эрен смущенно признался. — Извини за это. Я правда хотел сделать всё правильно, но… всё равно облажался. Мягкие волосы защекотали его горло, когда Армин слегка покачал головой: — Это не так. Это действительно много значит, что ты был готов пойти на это всё ради меня. Кроме того… — он сделал паузу, прежде чем продолжить. — По крайней мере, ты правда решился. Я же слишком боялся, — он тихо признался. — Для меня это тоже было нелегко, — Эрен позволил своей руке скользнуть вверх, зарываясь пальцами в теплые золотистые локоны. — Всякое дерьмо постоянно крутилось у меня в голове. Например, «что, если он разозлится», «что если он больше не захочет дружить»? — он ощутил, как Армин сочувственно кивнул, и продолжил, смягчая тон. — Если это то, на что похоже мышление, то я не знаю, как ты можешь так много думать. — О, перестань, — Армин усмехнулся, и его губы изогнулись в улыбке, скользнув по обнаженному кусочку кожи у воротника рубашки. У Эрена внезапно пересохло в горле, и он спешно отстранился, сразу же ощущая нехватку веса Армина напротив своей груди. — Итак, эм, — он быстро пролепетал, надеясь, что Армин не заметит дрожи в его голосе, — не хочешь попробовать кекс? Легкая понимающая улыбка Армина говорила о том, что всё он заметил — конечно, заметил, но всё равно согласился с предложением: — Конечно хочу. Ты сказал, что готовил их сам? — Даа! — Эрен выпятил грудь. — Совершенно самостоятельно! — Здорово! Значит, твоя мама уже сняла запрет на готовку? — Эээ, — он сдулся, — вообще-то я… не сказал ей. Армин рассмеялся, снимая крышку с контейнера. Эрен никогда не слышал более совершенного звука. — Хорошо, я обещаю, что не расскажу ей, но, пожалуйста, будь осторожен, не сожги дом дотла. Армин и глазом не моргнул, увидев толстое белое одеяло, укрывающее кексы. Сначала он предложил один Эрену, но тот, покачав головой, отказался и просто робко наблюдал, как Армин откусывает кусочек, оставляя небольшое пятно сахарной пудры на кончике носа. Он был таким чертовски милым. — Эрен, это очень вкусно! — Армин проглотил кусок и просиял чистым восторгом. Эрен смотрел на него, пытаясь сосредоточиться на происходящем, хотя его сердце было похоже на воздушный шарик. — Правда? Они немного суховаты, — он скептически произнес. — Может немного, да, но ты так сильно улучшился в готовке с последнего раза! Готов поспорить, если будешь больше практиковаться, то станешь очень хорош в этом. Армин выглядел таким серьезным, таким искренне взволнованным, что Эрен чуть не выпалил еще одно признание слишком рано. Ему удалось сдержать этот порыв, придвинувшись бочком ближе и снова заключив невысокого мальчика в объятия. — Ты буквально лучший, — произнес он вместо этого, уткнувшись носом в волосы Армина и заставив того хихикнуть. Эрен подумал, что разница в поведении Армина сейчас и десять минут назад была невероятной, и он надеялся, что сможет заставить его улыбаться так вечно. — О боже, из-за тебя теперь всюду сахар, — Армин засмеялся, стараясь держать кекс подальше от себя, когда с него лавиной посыпалась пудра. Эрен только ухмыльнулся и сжал его крепче, позволяя кончикам пальцев впиться в бока Армина, в те места, где, как он знал, это вызовет наибольшую реакцию. И правда, не прошло и секунды, как Армин взвизгнул и заерзал в его руках, бесцеремонно швырнув кекс на стол. Эрен хмыкнул, когда в тот же момент прохладные пальцы проехались по его лицу, пачкая в сахарной пудре. — Это нечестно, — Армин отругал его, стараясь казаться строгим, но эффект был отчасти испорчен прерывистым дыханием и улыбкой. — А, значит это нормально, когда дразнишься ты, но не я? — Эрен улыбнулся. — Именно, — голубые глаза озорно сверкнули. Совсем близко. — Кстати, у тебя что-то на лице. — Боже, интересно, откуда это взялось. — Без понятия. Вот, дай помогу. Эрен едва ли успел зафиксировать движение, прежде чем Армин потянулся и коснулся его губ. Его сердце практически остановилось, только для того, чтобы забиться быстрее, чем когда-либо. Армин целовал его. Армин целовал его. Ему потребовалась секунда, чтобы в голове хоть немного прояснилось, но когда это произошло, он с энтузиазмом прижался в ответ — может быть слишком восторженно, губы врезались в чужие зубы, а носы столкнулись. Он поспешил расслабиться, желая отступить, чтобы извиниться, но Армин усмехнулся, слегка фыркнув носом, и снова обхватил губы Эрена своими. Так что теперь он по-настоящему расслабился, и Армин немного наклонил голову, и это… вау, да, это было хорошо. Эрен никого так не целовал прежде, но он следовал темпу, заданному Армином, и это казалось таким естественным, и было так легко войти в целомудренный, комфортный ритм. Губы Армина были теплыми и мягкими, и сладкими, из-за сохранившегося привкуса сахарной пудры, и Эрен чувствовал под ним остатки гигиенической помады. То, как он себя ощущал, когда эти губы нежно обхватывали его собственные, было за пределами всего, что он мог себе представить, и у него закружилась голова, когда кровь прилила к мозгу… и к другим местам. Но он не позволял себе думать об этом прямо сейчас. Они отстранились слишком рано (хотя для Эрена даже «никогда» было бы слишком рано), но оставались достаточно близко, чтобы их носы соприкасались. Воздух холодком отдавался на влажных губах. Эрен сделал прерывистый вдох, с трудом сглатывая, прежде чем разрешил себе заговорить: — Итак… Ты правда слишком занят чтением и прочим, чтобы потусоваться? — он пробормотал в крошечное пространство между ними. Армин прикусил губу и отвел взгляд в сторону: — Я … соврал про это. Извини, — он виновато признался, будто Эрен не знал этого с самого начала. — У меня только одно чтение, но оно должно быть сделано лишь к следующей пятнице. — А про помочь дедушке? — Я просто должен помочь ему с ужином, — его глаза снова метнулись к Эрену. — Ты, наверное, можешь присоединиться к нам. Если хочешь. — Так это значит, что ты всё-таки не выгоняешь меня? — Хммм, — Армин сделал вид, что на мгновение задумался над этим. — Ну, ты принес мне цветы и мои любимые кексы, и красивый коллаж. Каким же хозяином я буду, если выгоню тебя после всего этого? — он улыбнулся. Эрен расплылся в улыбке в ответ: — Я рад, что смог вот так легко купить билет в твое сердце. — Кроме того, — продолжил Армин, и в его деловом тоне появилась лукавая нотка, — я не могу отправить тебя на улицу в таком виде. У тебя до сих пор всё лицо в сахаре. Как оказалось, Эрена это более чем устраивало.