Затерянный в прошлом

      Привычка долго спать не покинула Макара, не смотря на то, что за ночь он несколько раз просыпался с мыслями о необходимом пробуждении и построении нового режима сна. Для него было привычным делом лежать в кровати до полудня, но шум за окном начался с первыми лучами солнца.       Олень, проснувшись, лежал с закрытыми глазами и восстанавливал картину прошлого дня. Впечатлений было очень много, и в основном они касались зверей, с которыми Макар познакомился. Он не знал, кого именно поставить на место самого впечатляющего зверя. Был ли это мудрый и гордый Легат, державший город и ближайшие земли в своих ладонях, или активный, падкий до страсти трибун, который смотрел на каждого похотливыми глазами? А, может, тихий и скромный управитель резиденции или неразговорчивый и исполнительный Аквилифер? Макар не знал, на ком именно сделать акцент своих впечатлений, и понял, что все его новые знакомые гораздо интереснее смотрятся на фоне друг друга.       Встав с кровати, олень принялся разбирать вещмешок, доставая оттуда всё, что могло пригодиться в быту или работе.       - А старик, похоже, знал, что я здесь надолго, - сказал он, пролистывая книгу технологий. – Так, значит… Для изготовления мыла требуется краситель, эфирные масла, мыльная основа. И как я, блин, сделаю мыло, если для его создания нужно мыло? Ну и хрень.       Макар пролистал несколько страниц вперёд, пытаясь найти более реальный и при этом полезный предмет. Его прервал настойчивый стук в дверь, который слегка напугал парня. У входа в дом стоял Маркус, облачённый в своё привычное одеяние, состоявшее из набедренной повязки. Возможно, его нагота никого не смущала, но олень тут же отвернулся.       - Здоровья, сосед, - сказал конь и постучал копьём по каменной плите, лежавшей под ногами.       - Приветствую, - ответил Макар и повернул голову к стражнику. Он заметил, что свободная рука Маркуса стояла на бедре, а большой палец пролез под единственный элемент одежды. – Какими судьбами?       - Мне велено сопроводить тебя до арены. Ты не пришёл к открытию боёв.       - Я просто не знаю, во сколько они начинаются. И не знаю, как вы определяете время. На моих сейчас… - Макар достал из кармана телефон и проверил время. На часах была глубокая ночь. – В общем, мои не ориентир.       - Пойдём скорее, - сказал Маркус настойчивее и снова ударил копьём. – Мы пропускаем бои.       Попросив минуту на сборы, олень схватил рюкзак, который стал в несколько раз легче после того, как парень решил навести в нём порядок, и вышел на улицу.       - Почему твоя одежда закрывает всё тело? – поинтересовался Аквилифер, когда двое зверей начали свой путь до арены. Он смотрел вперёд и говорил, словно рядом никого не было.       Обсуждение одежды происходило на полном контрасте: у оленя были видны только ладони, шея и голова, в то время как шедший рядом конь был скорее обнажён. Макар не знал ответа на заданный ему вопрос, даже никогда не думал над этим, поэтому его догадки были весьма нелепы. Маркус посоветовал ему купить местную одежду и не привлекать внимание.       Оказавшись у арены, олень первым делом оглядел высокий амфитеатр. Огромное овальное здание, внешняя стена которого была украшена колонами и красными полотнами. По центру красовались деревянные ворота с коваными ручками, а от них по сторонам расходились мраморные лестницы ко второму этажу.       Стоявшие у ворот стражники даже не моргнули, когда Маркус провёл Макар внутрь. Войдя в здание, двое зверей оказались внутри небольшого холла, который, вероятно, был предназначен для солидных персон. Посреди комнаты стоял невысокий столик с множеством наполненных фруктами чаш, а вокруг него расположились резные деревянные кресла. Олень заметил, что у стены стояли несколько рабов с опахалами и общались между собой, но, заметив Аквилифера, тут же замолчали.       Маркус повёл Макара по ещё одной лестнице, которая привела их к балкону. Олень наконец мог взглянуть на настоящую боевую арену изнутри. За зрелищем наблюдали горожане разных сословий; свободных мест в амфитеатре не было – многим приходилось присаживаться на ступени. Рядом могли сидеть простые крестьяне в мешковине и довольно зажиточные граждане в шёлке. И вместе они создавали нереальный шум, крича, аплодируя, смеясь и освистывая.       Само поле битвы представляло собой засыпанный песком круг, огороженный стеной из металлических прутьев. Он располагался ниже самых первых рядов, чтобы гладиаторы не смогли навредить зрителям. На самом поле не было бойцов.       Балкон же был поделён на две части: мелкие чиновники и богачи сидели на нижнем уровне, а управитель города и самый богатый зверь провинции располагались выше. Маркус вёл оленя именно туда.       Амадеус сидел по центру балкона на шикарном кресле, положив руки на подлокотники, а по левую сторону от него наблюдал за боями низкий и при этом полноватый барсук, в ладони которого покачивался кубок с вином. У дальней стены олень заметил знакомого медведя, который стеснительно отвёл взгляд, когда парень посмотрел на него.       - Добрый день, господин Легат, - сказал Макар, подойдя к волку и слегка поклонившись. Тот лишь кивнул в ответ и показал ладонью на стоявшее рядом с ним кресло. Олень не стал спорить и аккуратно привел.       - Решили насладиться боями? – наконец заговорил Легат. Он сидел весьма раскованно, свободно, но косился по сторонам.       - Да, решил немного развлечься, - неуверенно произнёс Макар.       - Не стоит пытаться меня перехитрить. Я знаю, что Леонтинус пригласил вас.       Олень замер на мгновение, пытаясь придумать достойную отговорку, но Амадеус продолжил:       - Он весьма любезен с иностранцами, особенно когда дело касается культуры. Ему удалось убедить меня, что бои гладиаторов помогут вам наконец понять, куда именно вы пришли. На ваших землях много арен?       - Ну… как вам сказать?       - Это тот самый учёный, о котором ты мне рассказывал? – встрял в разговор барсук. Макар заметил, что на каждом его пальце было по золотому перстню, а на шее висели несколько украшений сразу.       - Да. В самом Риме нет никого умнее.       - Как же тебе удалось его заполучить? – спросил барсук, продолжая оглядывать оленя. – Консул собирает вокруг себя умнейших граждан Республики. Говорят, половина его учёных слуг пришла из Эллады, а математики и астрономы при дворе когда-то жили в Египте. Откуда он прибыл?       - Как обычно, ты задаёшь много вопросов, Брутус, - сказал Амадеус, вздохнув. – Ты можешь спросить у него сам, он ведь свободный зверь.       Приказав одному из своих слуг переставить кресло Макара ближе к своему, барсук перешагнул красную черту, которую нарисовал волк. Присев рядом с настойчивым Брутусом, олень частенько поглядывал на Легата, выражение морды которого становилось злее с каждой минутой.       - У вас странная одежда, господин учёный, - произнёс барсук шёпотом. – И этот странный мешок за спиной… Все учёные ваших земель ходят так?       - Нет. Я ведь странствующий учёный, поэтому у меня всегда с собой есть необходимые инструменты, которые помогают мне исследовать мир.       - Вы носите с собой штангенинструмент и линзы?       - Эм… Нет, но у меня есть много других полезных вещей, - Макар снял с плеч рюкзак и достал оттуда монокуляр, который осторожно протянул барсуку. Брутус взял в руки совершенно незнакомый для себя предмет и принялся вертеть его по сторонам. – Это такое устройство, чтобы хорошо видеть объекты на расстоянии.       Олень любезно помог барсуку посмотреть в монокуляр. Радости богатого римлянина не было предела – он радовался, как маленький ребёнок, восторженно говоря всё, что первое приходило на ум. Брутус комментировал всё происходившее под его острым взглядом, требовал от Амадеус, чтобы тот это увидел, но Легат лишь стал краснее от злости.       Пока барсук рассматривал пришедших на арену горожан, а волк, отвернувшись, закрыл глаза, Макар незаметно встал с кресла и подобрался к Корнелиусу. Медведь, увидев подошедшего к нему парня, вновь опустил взгляд.       - Что не так с Легатом? – тихо спросил Макар, оглядываясь. – Он не рад моей компании? Могу уйти, если я его смущаю.       - Нет, он совсем не поэтому злится, - отмахнулся медведь. – Просто Брутус очень навязчивый, всегда задаёт много вопросов. Он всегда ищет во всём выгоду. Так что будь с ним осторожнее.       - Благодарю. Но причём здесь Легат? Он должен быть рад, что его внимание перешло на меня.       Корнелиус лишь пожал плечами, всё так же не поднимая глаз.       - У Леонтинуса работа? – спросил Макар. Медведь наконец поднял глаза и посмотрел на оленя. Его взгляд казался одновременно напуганным и возмущённым, что оленю показалось весьма странным. Он принял это к сведению.       - Да, он ушёл в другой город договариваться о ковке оружия и доспехов, - колючий взор Корнелиуса не сходил с парня – медведь даже не моргал. – Почему ты интересуешься?       - Разве он не правая рука Легата? Я думал, Трибун должен везде следовать за Легатом и обеспечивать его безопасность.       - В этом ли причина вопроса? – коварно спросил Корнелиус, чуть прищурившись.       - Не буду лгать, Леонтинус показался мне более открытым, чем Амадеус. С ним общаться спокойнее; по крайней мере, он не смотрит на меня свысока.       - Я понимаю тебя, - медведь опустил взгляд и вздохнул.       Оленю только предстояло разобраться с невероятно сложной системой взаимоотношений тех кругов, куда ему было суждено попасть, но одно он был готов прогнозировать уверенно – лев являлся яблоком раздора. А значит, откусив хоть немного от этого плода, можно было обречь на себя гнев многих высокопоставленных граждан, включая самого Легата.       Присев обратно, парень вновь заговорил с барсуком, который не мог наиграться с монокуляром. Макар посоветовал перевернуть увеличительный прибор и тем самым вызвал новый виток восторга у Брутуса. Тот смеялся в голос и хлопал себя по ногам, когда всё перед его открытым глазом отдалилось.       Макар посмотрел на волка и встретился с ним взглядами. По выражению и позе Легата можно было сказать, что он хотел придушить барсука своими же руками. Чтобы разрядить обстановку, олень достал из рюкзака швейцарский нож и протянул его Амадеусу. Волк не стал строить из себя гордого и обиженного и взял мультитул. Поначалу он отнёсся к странному предмету недоверчиво, но спустя минуту ему пришлось сдавливать улыбку, рассматривая различные виды крохотных ножей, выскакивавших из основания.       Раздав детям игрушки, Макар облегчённо выдохнул и откинулся в кресле – он мог расслабить и посмотреть на арену с точки, куда разрешалось пройти редкому зверю. К тому моменту закончилась подготовка к очередному бою, в центр круга вышел одетый в белоснежную тунику серый кот и заговорил в рогообразный инструмент:       - Мы наконец готовы представить вам наших следующих бойцов! Гладиаторов с разными судьбами, но сейчас они сойдутся в смертельной схватке!       - А, точно, они же бьются насмерть… - сказал сам себе олень и нервно почесал подбородок. Он не был морально готов смотреть на кровавую бойню, в конце которой один из бойцов должен был умереть.       - Встречайте!       Из-за больших кованых ворот, располагавшихся под сектором с балконом, бок о бок вышли два облачённых в доспехи бойца. Один из них был одет в блеклое подобие легионерской формы и держал в руках солидное копьё; он сразу же оглядел арену и яростно закричал, заводя публику своей энергетикой.       - Суровый сицилиец, который мастерски владеет копьём, поразил на своём пути три десятка гладиаторов. Он опытный боец, покоряющий города один за другим. Но сможет ли он одержать очередную победу?       - Купил его за три тысячи денариев год назад, - сказал Брутус, смотря на гладиатора сквозь линзы. – Сейчас он стоит восемь, а то и десять тысяч! Но я надеюсь, что смогу получить от него гораздо больше выгоды.       - Это ваш гладиатор? – спросил Макар.       - Естественно, друг мой! Я мог бы собрать отряд отменных головорезов, который был бы равен Легиону, но тогда некому будет развлекать народ.       Второй боец вёл себя гораздо скромнее и казался более сосредоточенным. Его обмундирование было беднее: лишь нательный доспех, обмотанный снизу красной тканью, словно юбкой, и закрытый шлем, в котором были только прорези для глаз и носа. Он волочил свой меч по песку, пока не дошёл до нужной точки и не принял боевую позицию.       Макар смотрел на него внимательнее, чем на другого бойца. Интуиция настойчиво подсказывала ему, что именно странно одетый далматинец был фаворитом противостояния, хотя тот был значительно меньше грозного тигра.       - Его противником станет любимец публики, проводящий свой десятый бой на нашей арене, - продолжил стоявший посреди амфитеатра зверь. – Он быстр и ловок, молод и горяч. Но сможет ли он выжить в этой схватке? Сейчас мы это узнаем!       - Макар, как вы думаете, кто победит? – спросил барсук, постукивая ладонью по деревянному подлокотнику кресла.       - А кто хозяин второго бойца?       Брутус вроде бы замялся, прохрипел несколько невнятных слов и махнул головой в сторону Амадеуса, единственного опечаленного зверя на всей арене. Казалось, даже у гладиаторов были более весёлые лица, чем у него.       - Мы поспорили с господином Легатом на небольшую сумму. Люблю лёгкие деньги. Мне нужно только пить вино и наблюдать за зрелищем – победа придёт ко мне на серебряном блюде. Если хотите, можем заключить ставку, но вам придётся ставить на бойца Амадеуса.       - Я не располагаю финансами для пари.       - Это не проблема! Мне бы хотелось поспорить с вами на эту чудесную штучку – очень она мне приглянулась. А чего бы хотели вы?       - У меня весьма странная необходимость… Мне нужна хорошая местная одежда, чтобы я мог снять с себя этот душный комбинезон. Желательно, чтобы в ней можно было бегать и прыгать.       Барсук искренне засмеялся, словно услышал добротную шутку. Отсмеявшись, он удовлетворённо кивнул.       Когда бой начался, Макар поставил локоть на подлокотник и прикрыл ладонью глаза, оставляя только промежутки между пальцами для наблюдения за сражением. Он был готов прикрыть глаза в любую секунду, чтобы не видеть кровавой расправы одного гладиатора над другим.       Не смотря на уверенность Брутуса в победе тигра, полосатый зверь начал бой из рук вон плохо – он не мог попасть остриём копья по далматинцу, легко отворачивавшегося от колющих ударов и парировавшего их мечом. Сам пёс не успевал атаковать, постоянно защищаясь от стремительного нападения большого кота. Далматинцу даже приходилось отбегать от тигра подальше, чтобы перевести дух и выпрямиться.       Бой длился несколько минут, но никто из гладиаторов так и не смог ранить соперника. Ближе всех к первой успешной атаке был тигр, который, устав от манёвров пса, взмахнул копьём наотмашь и сбил с ног далматинца, но тот успел встать до очередного удара.       Макар пытался понять тактику обоих бойцов. Тигр, скорее всего, знал о прыткости соперника, поэтому пытался нанести хоть один удар, желая остановить его или замедлить. Пёс же, казалось, работал на выносливость, стараясь измотать врага. И оба их плана не выглядели совершенно: бой затянулся. Они даже пару раз отступали друг от друга и ходили кругами.       Находившийся всё время в защите далматинец наконец решил атаковать – причём выполненный им приём оказался максимально эффективен. Он встал в стойку фехтовальщика и одним рывком, вытянувшись в струну, провёл лезвием меча по руке тигра.       Макар прикрыл глаза и отвернулся. Он ждал душераздирающего крика, но из-за шума трибун ничего не услышал.       Тигр лишился возможности атаковать – копьё было слишком громоздким и тяжёлым, чтобы пытаться наносить удары только одной рукой. Полосатый зверь ушёл в защиту, но, как вскоре выяснилось, был в ней совершенно слаб: первой же атакой он разрубил орудие соперника пополам и толкнул ногой ошеломлённого тигра. Оказавшийся на земле кот протянул ладонь вверх, прося далматинца пощадить того.       Заполненный амфитеатр завопил от восторга. Были слышны различные возгласы, требовавшие то пощадить павшего гладиатора, то лишить его жизни. Брутус недовольно махнул рукой, а Амадеус, наконец развеселившийся, улыбнулся.       Далматинец развернулся к Легату, пытаясь узнать вердикт боя. Но ему не удалось даже вдохнуть в лёгкие воздух победителя. Тигр толкнул отвернувшегося пса под колено и, поднявшись, выхватил меч, который приставил к шее далматинца.       - Ха, вот так! – крикнул Брутус, вскочив с кресла. – Убей его!       - Разве это честно?! – возмутился Макар. Олень посмотрел на Легата, махавшего головой по сторонам. – Он ведь сдался, поднял руку!       - Если хотите, можете помочь ему, - съязвил барсук. Правда, парень не понял его сарказма.       Олень ловко перешагнул через низкую перегородку балкона и спрыгнул к трибунам амфитеатра. Горожане были буквально повсюду, пройти через такую толпу было очень сложно, но Макар, расталкивая всех по сторонам и перепрыгивая через ряды, добрался до края. Он чувствовал, как его пытались схватить за рюкзак, но ему удалось совершить очередной прыжок и приземлиться на мягкий песок арены.       - Стоп! – закричал он, поднимая руки вверх. Олень уверенно шёл к бойцам, чей бой, казалось, длился целую вечность. Вся арена затихла в предвкушении нового зрелища. – Господин Легат, вы не можете оставить это просто так! Это же нечестно. Где принцип?       - Вы до сих пор не поняли, в какое место попали, Макар, - грубо ответил Амадеус. Тысячи глаз были устремлены на него. – Я не знаю, как принято на ваших землях, но мы сражаемся до последнего вздоха. И если наш враг замешкался и дал слабину, он тут же падёт на землю и умрёт.       Слова Легата были восприняты публикой крайне положительно: все аплодировали своему лидеру, скандировали его имя. Но их восторженный рёв тут же прекратился, когда волк поднял руку.       - Вы хотите оспорить мои слова, Макар?       - Хочу! – твёрдо сказал олень, что вызвало удивлённый гул. – Вы правы, я ещё не имею полного представления, куда именно попал. И даже за несколько лет не смог понять сущность этого народа. Но я не собираюсь жить по вашим не писаным законам. На моей земле принято уважать принципы – и я буду действовать так же.       - Какие же принципы позволили вам встать передо мной и заговорить? – Легат поднялся с кресла и подошёл к ограде балкона.       - Принцип равенства и принцип гуманности. Вы о таких не слышали.       Очередные резкие слова заставили многих зрителей схватиться за сердца. Они никогда не видели, чтобы кто-либо говорил с Легатом столь дерзко.       - Вы совершили огромную ошибку, когда ступили на песок посреди боя, Макар, - вновь заговорил Амадеус. – Теперь вы - участник сражения. Это будет бой до первой крови. Если проиграете, станете моим рабом.       - А если я выиграю, вы отдадите мне его, - уверенно ответил олень, показывая рукой на лежавшего далматинца. Ему казалось, что со стороны балкона были слышны возмущённые ругательства от Брутуса.       - Договорились. Начинайте бой!       Макар торопливо отбежал подальше от смеявшегося над ним тигра и скинул рюкзак с плеч. Он рылся в нём, одновременно смотря на приближавшегося гладиатора. Народ кричал, свистел, требовал эпичного сражения, но олень продолжал сидеть на песке.       Совершенно неожиданно для всех тигр решил поднять градус драматизма до всех возможных пределов – он отбросил меч в сторону.       - Я уничтожу тебя голыми руками, - сказал гладиатор, потирая ладони в предвкушении.       - Очень сомневаюсь. Олень достал руку из рюкзака, встал на ноги и направил пистолет на оторопевшего тигра. Поначалу рёв арены затих, но после раздался диким хохотом. Макар почувствовал себя посмешищем. Он оторвал взгляд от прицела и посмотрел на балкон – Легат скрестил руки у груди и улыбнулся. Парень переместил взгляд на далматинца, вставшего на одно колено, державшего в руке половину копья с остриём.       Собрав волю в кулак, Макар опустил дуло пистолета ниже и уверенно нажал на курок. Раздавшийся выстрел заставил каждого на арене заткнуться, боязливо отшагнуть назад. Для них это был раскат грома, который раздался посреди ясного дня – на такое был способен только сам Юпитер. Их удивление переросло в панику, когда тишину разорвал истошный крик тигра. Гладиатор схватился за бедро, куда попала пуля, и упал на песок. Сквозь его ладони потекла кровь, а испуганный народ побежал к выходу из амфитеатра.       Макар сначала хотел помочь тигру, но вспомнил о его подлости и прошёл мимо, подойдя к далматинцу. Пёс, стоявший на колене, поднял голову – сквозь плотный шлем были видны только его блестящие зелёные глаза. Олень протянул ему ладонь, за которую боец боязливо взялся и встал.       - Благодарю вас, хозяин, - сказал далматинец и низко поклонился. У него был довольно высокий, молодой голос.       - Давай сразу договоримся, что ты не будешь меня так называть, - возразил олень, поправляя рюкзак. – Как тебя зовут?       - Иннокентиус, мой господин.       Злорадно засмеявшись, олень на секунду отвернулся от пса. Было крайне невежливо высмеивать имя другого зверя прямо перед ним, но парень не смог удержаться.       - Мда, прямо как попугай из мультика, - сказал Макар, проводя пальцами по опущенным векам. – Тогда можешь звать меня Макариус.       Несколько раз моргнув, олень вновь посмотрел на балкон. Не смотря на то, что все зрители выходили из арены, Легат продолжал стоять на том же месте и смотреть на парня. У волка был сосредоточенный, пронзительный взгляд, от которого по телу Макара пробежал холод.       - Пойдём скорее домой, пока нам дают возможность уйти.       Олень подхватил пса под локоть и повёл в сторону ворот, откуда выходили все гладиаторы. Амадеус смотрел им вслед – ему хотелось крикнуть едкую фразу в адрес Макара, но обильный поток мыслей в голове не позволил сложить в голове даже одно предложение. В нём смешались удивление, страх и восхищение, которые заставляли сердце биться быстрее.       Когда двое зверей скрылись за воротами, он развернулся и оглядел балкон. Брутус ушёл, оставив на кресле монокуляр, а Корнелиус стоял на коленях, сложив ладони у груди, и молился. Амадеус поднял кубок с вином и разом осушил его. Он по-прежнему не знал, с чего ему следовало начать думать и как объяснить произошедшее самому себе.       - Корнелиус, - тихо сказал волк, подойдя к медведю. Тот торопливо встал и поклонился. – Подготовь документы о передаче раба и отдай их Макару вместе с жалованием. Сделай это сегодня же.       - Да, господин Легат.       - И передай, что я жду его сегодня вечером у себя на приёме.       - Не лучше ли дождаться господина Трибуна для обеспечения вашей безопасности?       - Леонтинус вообще не должен будет об этом узнать. Пусть занимается другими делами, а с нашим гостем я разберусь самостоятельно.       - Но он может навредить вам.       - Я плачу ему пять денариев в день, Корнелиус. Зачем кусать руку, которая тебя кормит? Но я не могу оставить всё, как есть. Мне нужно как-нибудь наказать его за дерзость. Но это уже мои проблемы.       Волк приказал привести слуг, чтобы те убрали на балконе, и ушёл в резиденцию в сопровождении Корнелиуса. Легат абсолютно не жалел о потере раба – его даже не беспокоило то унижение, которое Макар вылил на волчью голову.       Его беспокоило странное чувство, вырывавшееся из груди: от него становилось жарко, на лице блестела улыбка. Он никогда не испытывал ничего подобного, и ему хотелось поделиться этим ощущением только с одним зверем, но разум останавливал разгорячённого волка. Внутреннее противоречие съедало его, перерастало в чувство, которое он мог сравнить только с ревностью. Охладив свой пыл непродолжительными физическими упражнениями, Легат собрал несколько греческих свитков, что любил читать наедине, и уединился в дальней комнате.

***

      - Вот это и есть наш с тобой дом, - сказал Макар, открыв дверь перед далматинцем и пропуская того внутрь. Пёс практически не оглядывал комнату, в которой оказался, считая свободный шалаш лучше золотой клетки. – Я сам сюда заехал только вчера, поэтому пока что нет вещей многих необходимых вещей. Кровать только одна, но мы с этим разберёмся.       - Я могу спать на полу, - ответил Иннокентиус. Он слегка поднял шлем и протёр шею ладонью. – Мне не привыкать.       - Нет, мы что-нибудь придумаем. Тем более, не такая уж и большая проблема смастерить кровать. На моих землях из какой только фигни мебель не делают – только из дерева не делают.       - Вы чужеземец?       - Кеша, пожалуйста, не обращайся ко мне на вы. Ты не мой раб, а я не твой хозяин. Если ты не против, я оставлю за собой право старшего, но могу пообещать тебе, что никогда не стану приказывать что-то или издеваться над тобой.       - Тогда зачем ты меня спас? Обычно рабов продают, чтобы разбогатеть.       - И продавать я тебя не собираюсь. Мне нужен друг, партнёр, компаньон – как угодно это называй, сути не меняет. Вместе легче вести быт.       - Но я ведь просто лишний рот.       - Какой же ты депрессивный и пессимистичный, - злобно вздохнул Макар и, подойдя в упор к псу, посмотрел в его глаза. – Наоборот надо радоваться – ты теперь не раб. Или… тебе нужна полная свобода, а я заставляю тебя делать то, что ты не хочешь?       - Нет, я очень рад, правда. Просто я… всегда считал, что смерть должна прекратить мои мучения, а теперь оказывается, что у меня появился шанс вернуться к нормальной жизни.       - Вернуться? Ты не был рабом? – удивлённо спросил олень.       Иннокентиус мягко взялся за шлем и снял его со своей головы. Макар мог наконец увидеть лицо зверя, которого спас от рабства: главной отличительной чертой было крупное чёрное пятно вокруг правого глаза. У пса были лёгкие висячие уши, выразительные, испуганные зелёные глаза и усталая улыбка.       - Ты очень молодо выглядишь, - отметил олень. – Я бы даже сказал, что ты младше меня.       - Какие будут обязанности у меня?       - Да подожди ты с делами! Надо сначала с тобой разобраться, чтобы ты себя комфортно чувствовал. Что ты обычно одеваешь?       - Я делаю так.       Пёс взялся за красную ткань, державшуюся на доспехе, и развязал её. Макар сразу же закрыл глаза руками и отвернулся, когда понял, что у далматинца нет на теле набедренной повязки. Иннокентиус снял с себя всё и завязал кусок ткани вокруг талии, как банной полотенце.       - Мда… - промычал олень, осматривая пса. – Так себе, если честно. Но ничего страшного в этом нет. Один весьма богатый гражданин должен мне пару вещичек. Правда я подстрелил его гладиатора, что было против правил… Но будем надеяться, что он не станет жадничать. А теперь давай придумаем себе что-нибудь поесть.       Оба зверя сели на кровать на втором этаже. Макар достал из рюкзака армейский паёк и отдал Иннокентиусу пачку галет и две консервы. Пёс долго осматривал странные предметы в своих руках, пока олень собирал таганок и подготавливал его к использованию на полу.       - А как это есть? – поинтересовался далматинец, пытавшийся прокусить консерву с рисом и овощами.       - Подожди секунду, - Макар поджёг таблетку сухого спирта, открыл одно из блюд, которое ранее отдал псу, и поставил его разогреваться. Вкусный запах сразу же наполнил комнату. Иннокентиус смотрел на всё с удивлением, потирал глаза, думая, что находится во сне. – Пока твоя еда греется, мы можем поговорить. Ты что-то у меня спросил, но я уже позабыл.       - Ты пришёл из другой страны? – спросил далматинец, переминая в руках пачку галет.       - Ну да. Из далёкой-далёкой страны.       - Долго ты шёл до Рима?       - Довольно-таки. Больше двух тысяч лет на это потратил. Лучше бы я в Тюмени сейчас сидел, кашу гречневую кушал и телевизор смотрел. Но решил жизнь разнообразить, попутешествовать.       - Расскажи мне о своих землях. Люблю рассказы про дальние страны.       - За раз всего не расскажешь. Если коротко, то страна большая. Не богатая, но и не бедная. Народу не много, но и не мало. С одной стороны, могло быть гораздо лучше, есть огромный потенциал, а с другой, мы не последний кусок хлеба доедаем. Средненько у нас всё. Могу много интересных историй рассказать, но чуть позже. Лучше ты мне ответь на вопрос: ты не был рабом?       - Ну… - Иннокентиус волнительно прикусил губы, сгорбился. Данная тема была максимально болезненной для него, но он должен был поделиться ей со своим спасителем. – Отец продал меня в рабство за долги. Я был самым младшим из сыновей, поэтому мне пришлось принять такую судьбу.       - Прости, я не думал, что это так ужасно.       - Это не твоя вина, - далматинец положил пачку на кровать, поставил локти на колени и спрятал своё лицо за ладонями. – Поначалу я был не совсем обычным рабом. Мне не нужно было таскать тележки от рассвета до заката или работать на полях. Я умею читать, писать и считать, поэтому меня заставляли возиться со свитками и табличками, потому что хозяин торговал ими. Переписывал одно и то же сотни раз, иногда даже не спал ночами, когда появлялся большой заказ. Было вполне неплохо – меня не били, кормили, жил в тепле. Но однажды ночью, когда хозяин напился вместе со своими друзьями, он приказал мне…       Пёс остановил рассказ. Слова словно застряли в его горле, но Макар и без них понял, что пытался сказать Иннокентиус.       - В общем, у меня появились другие обязанности, далёкие от письма.       - И часто это происходило? – обеспокоенно спросил олень.       - Каждый вечер. Но потом один из друзей хозяина выкупил меня. Он был легионером, ему требовался помощник – и это же прекрасно, иметь в распоряжении раба, который и работой по дому занят, и помогает в тренировках, и отсосать может. Я, если честно, не жалею, потому что второй хозяин был ласковее и не дарил меня своим друзьям на ночь. Он же и научил меня драться, бороться. Только он погиб в первом же бою, и меня забрал себе Легат.       - С Легатом, наверное, было тяжелее всех. Думаю, у него невыносимый характер.       - Он не занимается делами рабов. А Трибун дал мне право выбрать, чем именно я буду заниматься. Мне пришлось переспать с ним, чтобы получить такое право, но это к лучшему.       Макар нервно засмеялся, схватившись за голову. Он и представить не мог, сколько именно мужчин Трибун положил на кровать. А ведь лев вчера написал ему вполне романтическую записку.       - Что-то не так? – спросил Иннокентиус.       - Всё нормально. Я просто чуть-чуть охреневаю. Ты продолжай, - олень снял консерву с таганка и поставил рядом с собой на пол. Над огнём нависла следующая банка.       - Я попросил его сделать меня гладиатором. Сегодняшний бой был десятым – за девять боёв я никого не убил, всех щадил, но брал верх. И вот, история закончилась появлением оленя-чужеземца, который спас меня от неминуемой гибели.       - Помотала тебя жизнь, конечно. Но всё к лучшему – у тебя теперь много разного опыта, который поможет в будущем.       - Когда мы сюда шли, я думал, что ты меня взял как раз для этих целей.       - Для каких? – удивлённо спросил Макар.       - Я не против, если честно, - сказал чуть громче Иннокентиус, словно бы уговаривал оленя. – Мне и самому нравится такое. У меня большой опыт в этом, как ты сказал. Я даже как-то привык, что у меня каждый день бывает секс. Поэтому я легко могу помочь тебе развлечься.       - Теперь я дважды охреневаю… - Макар поднял с пола уже слегка остывшую банку с горячим рисом, пакет с галетами был наконец открыт, из другой упаковки олень достал пластиковую ложку – всё это он отдал далматинцу. – Ешь.       Поначалу Иннокентиус отнёсся к неизвестным блюдам настороженно, но, попробовав рис с овощами, голод в его глазах многократно усилился. Он старался есть аккуратно, не набрасываться на пищу, хотя ему хотелось проглотить всё вместе с банкой и ложкой. Его даже не смутило, что рис был слишком горячим и обжигал нёбо.       - Компания вокруг меня собирается просто потрясающая, - с сарказмом сказал Макар, когда лёг на бок на полу, наблюдая за далматинцем. – Ко всему прочему цирку добавился ещё и пёс-нимфоман.       Олень сорвал стикер с рогов и прочитал забытую записку. На ней была надпись «Сегодня в 20:00», которую украшали несколько криво нарисованных сердечек. Макар усмехнулся, смял стикер и положил его рядом собой.