Затерянный в прошлом

      Окончив приём пищи, Макар встал с пола и заглянул в окно. По-прежнему продолжался жаркий день, который отличился событийностью. Олень хоть и был доволен собой, хоть и оставался под сильным впечатлением прошедшего на арене спора, но всё равно переживал. Он не знал, что ему делать с Иннокентиусом – приобрести раба, оказалось, гораздо проще, чем найти ему достойное применение. Макар понимал, что на его жалование они могут вдвоём жить в достатке, но ему хотелось направить энергию далматинца в нужное русло, чтобы тот также помогал им обустраиваться в городе.       - Какие у меня будут обязанности? – спросил далматинец, глядя на задумчивого оленя.       - Я сейчас тоже об этом думаю, - ответил Макар, не отрывая взгляда от одной точки. – Я и своих обязанностей и дел не знаю. Наверное, будешь мне как-то помогать. Но в чём?       - Я мог бы стать твоих телохранителем, но ты и без меня справишься с врагами. С таким-то чудесным оружием.       - Да, у меня из-за него теперь проблемы будут. Чует моё сердце, что Легат это так просто не оставит. Надо его перевести на другую тему, более выгодную. А на какую?       - Продавать оружие очень выгодно.       - И этим ваш мир ничем не отличается от моего.       Неожиданный стук в дверь прервал разговор двух зверей. Стоявший рядом с окном Макар заглянул на улицу и посмотрел, кто именно решил нанести им визит. Рядом с дверью стоял Корнелиус, читавший развёрнутый свиток с белой лентой.       Олень торопливо спустился вниз, поправил покрывшуюся складками одежду и открыл дверь. Медведь сразу же свернул свиток, испуганными глазами глядя на парня.       - З-здравствуйте, Макар, - произнёс он, неуверенно поклонившись.       - Здравствуйте, - тихо ответил олень. – Вроде бы здоровались сегодня.       - Да, да, здоровались… - Корнелиус моментально сжался. Казалось, он не мог найти подходящих слов, чтобы продолжить разговор. Медведь мялся, пытался найти лучшее начало.       - Проходите в дом, - неожиданно сказал Макар, широко раскрывая дверь перед медведем, - нам с вами так и не довелось нормально побеседовать.       - Да я… нет, мне… в общем… спасибо, но…       - Спокойно! – резко произнёс олень, выставляя ладони перед собой. – Сделайте глубокий вдох, - медведь послушно вдохнул. – А теперь медленно выдохните, - Корнелиус сделал и это. – А теперь спокойно говорите. Я вам не сделаю ничего плохо, не волнуйтесь.       - Спасибо. Я просто немного устал за день, - Корнелиус сначала протянул Макару свиток, а после и небольшой мешочек, который снял с пояса. – Это ваше жалование и документы.       - Документы на… - олень махнул головой назад, не желая договаривать фразу до конца.       - Да, конечно. Берегите их, чтобы ваш раб не смог ими завладеть.       Макар сдержанно засмеялся, открывая свиток. Почерк был читабельным, но парню потребовались усилия, чтобы всё прочесть. Раньше он читал только печатный текст.       - Кеша! – крикнул Макар, не отрывая взгляда от Корнелиуса и улыбаясь. – То есть, Иннокентиус!       Торопливые шаги послышались за его спиной. Подбежавший далматинец замедлил ход, подойдя к оленю, и тихо отозвался.       - Это, кажется, твоё, - Макар протянул свиток над плечом, отдавая его в руки пятнистого пса. Он довольно смотрел на Корнелиуса, который пытался найти в себе смелость для возмущения, который хотел возразить. – Что-то не так, господин управляющий?       - Вы отдали документы рабу, - сказал медведь, косо поглядывая на Иннокентиусу. – Он ведь теперь может просто убежать от вас.       - Во-первых, он не раб. Во-вторых, если ему хочется куда-то пойти, то пусть идёт. Он свободный зверь, и может делать всё, что ему вздумается. В пределах закона, конечно же.       - Такой раб стоит пять тысяч денариев! - прошипел Корнелиус, словно не желал, чтобы далматинец его услышал. – Это в тысячу раз больше, чем в этом мешочке.       Медведь указал пальцем на второй предмет, который ранее передал Макару. Олень, вновь привлекая внимание пса, отдал ему и мешочек с монетами, что чуть не вызвало инфаркт у управляющего.       Их кислотный разговор мог продолжиться, если бы не подошедший к парню молодой барсук, представившийся посыльным господина Брутуса, с многократно свёрнутой тканью в руках. Он отдал оленю тёмно-зелёную тунику с белой тогой и завёрнутый в них монокуляр. Одежда также была отдана Иннокентиусу.       - Вы в своём уме? – чуть ли не закричал Корнелиус. – Рабам запрещено носить тогу!       - Он не раб.       - Документально он остаётся рабом, пока не получит бумаги от Легата.       - Это вопрос одного дня.       - Ха! – наигранно усмехнулся медведь. – Да Легат Амадеус может до полной луны один документ подписывать. А ради такой ерунды он и пальцем не шевельнёт, - Корнелиус, уставший от спора с оленем, поклонился, и было начал уходить, но вновь повернулся к Макару. – Он, кстати, требует, чтобы вы пришли к нему вечером и взяли с собой то оружие, которым победили гладиатора на арене. Не разочаруйте его.       Лишь недовольно махнув головой, Макар зашёл в дом и закрыл за собой дверь. Перед ним стоял далматинец, руки которого были забиты разными вещами. Пёс не знал, что с ними делать, но довольно вилял хвостом и блестящими изумрудными глазами смотрел на оленя.       - Что? – удивлённо спросил Макар.       - Ты уверен, что хочешь мне всё это отдать? – настороженно спросил далматинец, но по-прежнему светился от счастья.       - Подожди секунду, - олень взял у пса монокуляр и проверил его целостность. – Всё остальное твоё. Одежду сразу надевай – хочется посмотреть.       - Макар… - тихо произнёс Иннокентиус. Его хвост остановился, улыбка исчезла, а взгляд устремился в пол. Он протянул оленю свиток и мешочек с деньгами. – Мне это не нужно.       - В каком смысле? Ты можешь стать гражданином и быть наравне со всеми жителями города. О тебя теперь не будут вытирать ноги, станут с тобой считаться.       - Я подумал над твоими словами, когда мы обедали. Мне действительно некуда идти, у меня ничего нет, да и кому я вообще нужен во всей Республике? Если ты не против, я бы хотел стать твоим помощником: могу вести быт.       - Я понимаю. Но почему ты не можешь стать свободным? И деньги тебе могут пригодиться на личные расходы: может, ты захочешь купить себе достойную обувь, - Макар указал на рваные сандалии пса, - или, например, украшение, новую одежду, раба собственного – без разницы. Я не могу оставить тебя без денег. И я настаиваю на том, чтобы ты стал гражданином. Это будет торжеством справедливости. Я попытаюсь договорить с Легатом об этом.       Иннокентиус не знал, как отблагодарить Макара за его доброту. Он упал на колени и прижался лбом к полу прямо перед ступнями своего освободителя. Олень принялся его настойчиво поднимать, но пёс упирался, желая показать свою признательность.       Успокоившись после весьма драматичного разговора, оба зверя могли заняться своими делами. Иннокентиус примерил новую одежду, которая выглядела на нём очень эффектно. Тёмно-зелёная туника подходила к глазам пса, а её длина – чуть ниже колена – придавала эстетики. Края туники были украшены белым орнаментом, который сочетался не только с такого же цвета тогой, но и самим телом далматинца.       Иннокентиус выглядел в этом наряде действительно достойно – единственным изъяном была растрёпанная и грязная шерсть. Макар принял это к сведению. Он всё раздумывал над процессом создания мыла, сокрушался, что попал в замкнутый круг. Лишь спустя час раздумываний и поиска решений олень открыл рюкзак, достал из него всё содержимое и обнаружил запечатанный кусок твёрдого мыла.       - Никогда не думал, что буду ему так радоваться, - парень вертел его в руках и подбрасывал вверх. В маленькой вещице он видел решение одной из самых тягостных проблем.       - Это и есть мыло? – спросил Иннокентиус, заглядывая в руки оленя. – Оно приятно пахнет.       - С ароматом дикой орхидеи. Очень элитарно для самого дешёвого мыла из «Копейкиного дома». Но я и ему безумно рад. Теперь хоть не страшно идти на дискуссию к Легату. Главное, правильно на него надавить.       - А если он не согласится?       - Тогда это будут его проблемы.       Дождавшись заката, Макар спрятал пистолет поглубже в рюкзак и отправился на разговор к Легату. Он догадывался, на что будет давить волк, чем он будет апеллировать, но подготовиться к такому было невозможно - Амадеус мог просто надавить на оленя своим высоким положением.       Легат ждал своего гостя в той самой тёмной комнате, где они встретились впервые. Волк всё также растворился в полумраке, задумчиво смотря в одну точку. Перед ним на столе стоял кубок с вином, который он частенько брал в руку, но сразу же ставил обратно, не делая ни единого глотка. Он хотел оставить трезвость ума, хотя соблазн временами перебарывал его.       Олень осторожно зашёл в комнату и поприветствовал Легата, но тот, преследуя свой стиль, лишь махнул рукой, подсказывая Макару, куда тому нужно присесть. Свободное кресло стояло прямо напротив волка. Амадеус сделал два хлопка, после чего в комнату зашли двое слуг, которые зажгли свечи и поставили ещё один кубок на стол. Когда слуги ушли, и олень с волком остались наедине, Легат решил взять начало разговора в свои руки:       - Как вам наша забава? Не слишком ли жестокое развлечение?       - Если честно, для меня это неприемлемое зрелище, - сказал Макар. Он сжал ладони коленями и слегка сгорбился. – Убивать кого-то для досуга? Можно развлечь публику более гуманным способом.       - Ну что вы? Мы никогда не слышали о гуманности, - Амадеус саркастически напомнил оленю о едкой фразе, которую получил в свой адрес на арене. – И о равенстве мы тоже не слышали.       - Я знал, что разговор будет токсичным, но не думал, что настолько, - сказал сам себе олень. – Видимо, я должен буду ответить за каждое своё слово.       - Несомненно.       Волк, державшийся до этого подальше от вина, инстинктивно взял кубок и сделал несколько небольших глотков. Всё это время он впивался взглядом в глаза оленя, заставляя того чувствовать себя хуже.       - Как в ваше время принято наказывать провинившегося?       - Ну… вряд ли такой способ вам понравится.       - И всё же.       - В основном это денежные штрафы. За преступление отправляют в тюрьму. За проступок могут заставить работать некоторое время. Есть, конечно, смертная казнь, которая – почему-то – применяется в самых гуманных странах...       - Любопытно. Телесных наказаний нет?       - За телесные наказания в тюрьму отправляют бьющего.       В голос рассмеявшись, волк прикрыл лицо рукой, словно он услышал нечто постыдное. Он качал головой по сторонам и громко вздыхал. Ему казалось, что Макар специально дурачит его, чтобы избежать жёсткого наказания.       - Как называется та вещь, которую вы использовали сегодня на арене? – строго спросил волк, от волнения теряя контроль над спиртным. Он всё же отпил вина из кубка.       - Пистолет, - ответил Макар, пожав плечами. - ПЛ-15, если вам это о чём-нибудь говорит.       - Никогда не слышал о таком оружии. Почему в его названии число?       - Это количество врагов, которых можно убить за одно мгновение, - олень чуть не засмеялся от собственного ответа. Он сжал губы между зубами, чтобы не улыбнуться и не выдать себя. Ему не хотелось посвящать Легата в тайну цифр на огнестрельном оружии – тем более, у него не было точного ответа.       - Продемонстрируйте мне его.       Не став спорить с высокопоставленным зверем, Макар достал из бокового кармана рюкзака заранее подготовленный пистолет, магазин которого был пуст, а единственный патрон находился в затворе. У оленя был хитрый план, на случай, если волк захочет испытать оружие самостоятельно: он должен был сделать выстрел первым и отдать пистолет Легату. Тот долго бы нажимал на курок и убедился в бесполезности оружия в неумелых руках.       Увидев странное маленькое оружие в руках оленя, волк усмехнулся. Вид пистолета не был грозным или устрашающим, однако его работа днём произвела впечатление. Легат протянул руку, без слов требуя от Макара отдать ему оружие.       - Вы хотите, чтобы я показал принцип его работы? – настороженно поинтересовался олень, помня о патроне в затворе. – Им безумно сложно управлять. Я тренировался больше десяти лет, чтобы овладеть им.       - Я разберусь, - холодно ответил Амадеус.       - Но это оружие будущего. Вы же не…       - Отдайте мне его, - произнёс Легат с абсолютно каменным выражением морды. Он слегка сжал пальцы на протянутой ладони, давая понять, что его терпение постепенно иссякает.       У Макара было два пути: отдать пистолет Амадеусу и молиться за будущее всего мира либо застрелить волка и податься в бега. Олень не хотел испытывать судьбу. В конце концов, огнестрельное оружие – технически сложный предмет, который вряд ли получится создать в условиях Античности. Макар был практически уверен в этом.       - Хорошо, но будьте осторожны.       Олень переложил пистолет так, чтобы тот лежал у внешней стороны его ладони и медленно передёрнул затвор. Выскочивший патрон упал на мраморный пол и со звоном покатился в угол комнаты.       - Монетка упала, - с наигранной улыбкой сказал Макар, протягивая пистолет волку.       Амадеус бесстрашно взял незнакомое оружие и оглядел его. Он оглядывал каждый сантиметр странного металлического изделия, немо восхищаясь тонкой работой кузнецов. В конце осмотра волк медленно наставил дуло на оленя. Это могло выглядеть устрашающе для Макара, если бы Легат держал палец на курке, а не держался за рукоять, как за топор.       - Как им пользоваться?       - Вы хотите, чтобы я рассказал вам, как меня убить? – спросил олень, улыбаясь прямо в лицо волку.       - Кажется, вы сказали, что на освоение этого оружия у вас ушло много лет. Значит, я, впервые им воспользовавшись, не наврежу вам, ведь так?       - Похоже на правду, если бы не одно но. От ствола до моего тела примерно полметра – даже если вы постараетесь промазать, всё равно попадёте. Но у вас даже не получится выстрелить, ведь – как я сказал ранее – оно сложное в управлении.       Неожиданно для оленя, волк протянул ему пистолет, будто он не вызвал у него никаких впечатлений.       - Тогда, может быть, вы сделаете выстрел?       - У меня не получится, - ответил Макар, с облегчением выдыхая. Ему всё же удалось обмануть Легата. – Здесь очень тонкий принцип работы, а я сейчас безумно нервничаю. Если вы не против, можем вернуться к этому вопросу утром.       - А если вы поднимите упавшую на пол вещицу и засунете её обратно, пистолет сможет выстрелить? – спросил волк с коварной ухмылкой.       Стыдливо прикрыв глаза, олень нервно засмеялся. Он понимал, что Легат воспримет ложь как оскорбление. Совмещая это с событиями на арене, лучшее, что могло быть уготовано Макару – рабство или каторга.       - Простите… - тихо произнёс он. – Я… да, я пытался вас обхитрить…       - Молчите, - строго сказал Амадеус, вставая с кресла. – Теперь говорить буду я, - он зашёл за спину Макара и аккуратно провёл твёрдой ладонью по рогам, на которых всё так же висели разноцветные стикеры. Он сорвал одну из розовых бумажек и протянул её оленю. – Что здесь написано?       - Здесь… - прочитав слова на записке, написанные не его почерком, Макар мгновенно покраснел и выпучил глаза. – Можно я не буду читать это?       - Читайте. И помните, я почувствую, если вы мне солжёте.       - Это личная просьба от моего… моего… я не знаю, как его правильно назвать, поэтому пусть он будет моим другом. В ваше время принято так дружить.       - И что же это за просьба?       Макар сдержанно и нервно засмеялся. Ему было стыдно произносить такое вслух, хоть он и понимал, что Амадеус не знает таких слов.       - Он попросил меня купить лубрикант и презервативы, - морда оленя загорелась от стыда.       - И что это за вещи? Для чего они нужны?       - Это специальные приспособления для… - Макар старался тщательно подобрать слова, чтобы волк его правильно понял, - плотских утех. Одно используется для… Господин Легат, мне очень некомфортно говорить с вами о таких вещах. Вы один из управителей Республики, а я вам рассказываю про вот это вот всякое такое.       - Я вас понял, - спокойно ответил Амадеус. – Вы настолько слабы, что даже не можете вести мужские разговоры. Только с громовым оружием в руках вы представляете угрозу, а без него, - волк забрал пистолет из рук оленя и прошёл к своему креслу, - вы просто слабый, грязный варвар. Таким не место в нашей Республике.       - По-вашему, говорить о совокуплении, о членах и прочем – мужской разговор? – возмутился Макар. Он и сам не заметил, как из «тихого режима» перешёл в «режим уничтожения». Его голос постепенно усиливался и вот-вот должен был перейти в крик. – Не о справедливости, не о ценностях, не об интеллекте? Нет, зачем это надо – варварское занятие. Настоящие римские мужики говорят только о том, кого они ночами раком ставят. Так по-вашему?       Макар настолько разгорячился, что даже довольно продолжительная пауза не дала ему повода усомниться в правильности своей агрессии на Легата.       - В чём вообще смелость говорить перед старшим по званию о лубриканте и презервативах? Лубрикант – это, грубо говоря, оливковое масло, которое вы используете с господином Трибуном совсем не для готовки. А презервативы… - Макар скинул с плеч рюкзак и в самом маленьком отделении нашёл небольшую коробку, покрытую целлофаном, - это мой подарок вам.       Олень бросил коробок на стол и злобно отвернулся от волка. Он наивно предполагал, что последнее слово останется за ним, но у Амадеуса были другие планы.       - Я несколько лет учился в Элладе у мудрейших учителей, - начал свою речь Легат. – Им известны законы природы и законы жизни. Они изобретают новые науки, они создают божественные механизмы, они словами начинают и заканчивают войны. И даже они с нами – простыми учениками – говорили о коитусе, как о силе наших тел. В афинских храмах и залах стоят мраморные статуи юношей, потому что нет ничего красивее и совершеннее обнажённого тела. Коитус между мужчинами веками считается признаком мужественности. А вы говорите мне о том, что я низко пал, начиная об этом разговор?       - В Элладе мудрецы кастрируют сами себя, чтобы перестать испытывать похоть и отдаваться лишь чувствам! – перехватил инициативу Макар. – Платон писал об истинной любви, духовной и нравственной.       - Но это ведь не противоречит нашему разговору! – впервые за всё знакомство Амадеус повысил голос и даже слегка оскалился. – Я с вами не веду любовный разговор! И попросил вас прочесть ту надпись, потому что вы убеждали меня, что храните на них мудрость ваших земель – это снова обман? Вы просто показали мне это?! – волк махнул головой в сторону лежавшего на столе коробка.       - Могу вам показать, как ими пользоваться, - слова слетали с языка оленя без какой-либо обработки. Он даже не понимал уровень собственного безумия. – Но только на вас.       - Хорошо! – воскликнул Легат. – Что мне нужно делать?       - Раздевайтесь!       Макар встал с кресла, схватив коробок, и подошёл к поднявшемуся волку вплотную. Пока он был отвлечён упаковкой, Амадеус скинул на пол всю одежду, оставшись абсолютно голым перед оленем.       - Что дальше? – спросил он, наблюдая за торопливыми и нервными движениями Макара.       - Одну секунду, - достав презерватив из упаковки, парень наконец смог посмотреть на волка. Он опешил. Перед ним стоял крепкого телосложения самец, который действительно выглядел очень привлекательно именно в обнажённом виде. Макар покосился на висевший длинный волчий член и, осмотрев его, закрыл глаза. Наконец к нему в голову стала возвращаться трезвость ума. – Я… я что-то делаю не так.       - Снова даёте слабину? – стараясь задеть оленя, сказал Амадеус.       - Нет, просто… - Макар глубоко вздохнул и покачал головой. – Надо вас возбудить, а то ничего не получится.       - Займитесь этим, - ответил Легат и на его морде засияла довольная улыбка. Казалось, он был рад этой ситуации. – Или вас это смущает?       - Меня смущает не это…       Макар пришёл в себя, его голова слегка остыла и была готова работать мозгом. Он понял, в какой паршивой ситуации оказался – позволил собой манипулировать, поддавшись на простейшее «слабо». И теперь любой его отказ сопроводился бы негодованием Легата.       Собрав все мысли воедино, олень аккуратно взялся за член Амадеуса и слегка приподнял его. Он поймал себя на мысли, что давненько у него не было секса, что его заводит эта ситуация, и в определённый момент он не сможет с ней сопротивляться, если не охладит пыл Легата.       - Вы забыли, как нужно с ним обращаться? – едко спросил волк. – Я люблю, когда мой член сжимают покрепче.       - Это всё неправильно, - произнёс Макар, но всё равно сжал ладонь сильнее. – А как же Леонтинус?       - У меня на столе три пергамента с именами всех, с кем он спал на протяжении этого года, - с долей обиды сказал Амадеус. – Я уверен, даже сейчас, будучи в другом городе, он не упустит возможность найти себе милого юношу на ночь.       - Но вы ведь не Трибун Леонтинус. Если вы продолжаете быть рядом с ним, хотя знаете о его увлечениях другими, значит, вас держит нечто большее, чем – как вы выразились – коитус.       Улыбка медленно исчезла с лица Амадеуса. Взгляд, который слегка потеплел за последнюю минуту, снова стал холодным и острым, как нож. Легат словно ковырял им дыру в олене.       - Возможно, вы ищите ту самую духовную нить, которая связала бы вас с Леонтинусом?       - Вы забываете, что мы не в Элладе. Это там можно взывать к чувствам, а здесь, в Республике, всё гораздо строже и хладнокровнее. Если мужчина хочет получить удовольствие, если он не привязан ни к кому узами брака, то ему дозволено заниматься чем угодно с кем угодно. Поэтому Леонтинус и трахает всех подряд.       - А вы? – спросил олень и слегка потряс находившийся в руке волчий член. – Мы с вами знакомы два дня. Вы ненавидите меня за мою выходку на арене. Вы ненавидите меня за то, что я забрал у вас очень дорогого раба. Вы ненавидите меня за этот разговор. Но всё равно хотите переспать со мной?       Амадеус задумался. Он опустил голову, смотря на оленью ладонь, зажавшую его член. Ему не хотелось признавать, что Макар задел его в процессе разговора за живое, смог постучать в шкаф, в котором было очень много скелетов.       Некоторые вещи волку не хотелось говорить, например, про похождения его возлюбленного, но что-то подсказывало ему, что оленю можно доверять. И Легат понял, что именно. Он снял ладонь Макара со своего полового органа и сел на кресло.       - Вы знаете, я очень скучал по подобным дискуссиям, - сказал Амадеус, попивая вино. – Учителя заставляли нас спорить с философами прямо на площадях городов, где собирались толпы народа. Поначалу я ненавидел эти занятия, но теперь, уже будучи Легатом Легиона, мне их очень не хватает. Не хватает чужой мудрости или чужого опыта. Не хватает жарких разговоров. Никто не хочет спорить с Легатом, потому что не позволяет дисциплина. Подчинённые только кланяются, ни у кого из них нет собственного мнения. Поэтому я очень рад, что вы теперь работаете на меня.       Волк приподнял кубок, словно хотел произнести тост, и осушил его. Для него вечер можно было считать удачно сложившимся: он выпил хорошего вина, развлёк себя жарким спором – не хватало только ещё более горячего завершения.       - Вы так и не ответили на мой последний вопрос, - начал говорить Макар, отойдя от обнажённого Легата. – Но я уже понял, что любой ваш ответ не сделает мне лучше.       - Насколько я понимаю, у вас есть муж, - сказал Амадеус, подпирая подбородок ладонью.       - Нет. С чего вы взяли?       - Если вы учите меня, как любить, вероятно, вам удалось это постичь.       - Ну… - олень на несколько секунд задумался. Его взгляд остановился. – У меня ситуация примерно такая же, как и у вас с Трибуном. Хочется романтики, дерзких поступков, любви до гроба, но… не всем ведь такого хочется. Поэтому я хотя бы время приятно провожу. Проводил...       - Тогда вы не в силах меня осуждать.       - Прощу прощения, господин Легат, - сказал олень и поклонился волку.       В комнате повисла тишина, которую никто не мог нарушить. Макару хотелось пойти домой и поскорее забыть обо всём, что произошло. Амадеус желал продолжить беседу с придворным учёным, но не хотел быть навязчивым. Он пытался найти тему для разговора, которая заставила бы оленя приходить к нему за аудиенцией снова и снова.       - Есть ли у вас новые технологии, которыми могли бы поделиться с Республикой? – спросил Легат, как бы невзначай возвращаясь к государственным делам.       - Есть одна. Я её подготовил, чтобы отговорить вас от попыток создать огнестрельное оружие.       - И что же это?       - Небольшое производство. Очень дешёвое, но товар можно дорого продавать. Первая партия может быть через неделю. А если обучить рабочих и встроить последовательную цепь производства, то результат будет эффективнее втрое, - Макар говорил рандомные значения, пытаясь громкими заявлениями привлечь внимание Легата.       - Тогда завтра с утра приступайте к работе. Корнелиус выдаст вам все необходимые ресурсы. По всем вопросам обращайтесь к нему.       - Будет сделано, господин Легат, - олень вновь поклонился. По общим правилам он должен был попрощаться и уйти, но у него осталась пару незаконченных дел. – Могу ли я просить, чтобы моего раба освободили?       - Зачем? – недоумённо спросил Амадеус. – Если он вам мешает, продайте его.       - Нет, я бы хотел, чтобы он помогал мне в работе. Я могу обучить его и сделать специалистом. И платить я ему буду сам.       - Хорошо. Тогда передайте документ Корнелиусу, и я со всем разберусь.       - Вы очень добры, - с очередным поклоном Макар понял, что его спина не захочет функционировать нормально спустя неделю службы у Легата.       Взглянув на обнажённого волка в последний раз, олень попрощался и вышел из комнаты. Воцарившаяся ночь заполонила всё темнотой, лишь крохотные огни свечей разрезали тьму светом. Выйти из резиденции не составило труда – лунный свет проскальзывал между колоннами и падал на мраморные полы.       В саду Макар мог с облегчением вздохнуть и расслабиться. Он слушал странную музыку сверчков, игравших на расстроенным скрипках, и успокаивающий шелест листвы. Над травой пролетали светлячки, которые завораживали оленя медленными и плавными движениями. Лёгкий ветер полностью остудил парня, вспоминавшего разговор с Легатом.       Блуждать по городу ночью одному оказалось не самым приятным занятием. Из-за углов слышались чьи-то разговоры, а издали иногда доносились рассерженные крики. Караул стражников, который должен был вызывать облегчение, скорее напрягал Макара, чем успокаивал; привычка любого россиянина – напрягаться, когда рядом проходят слуги закона, хотя ничего противоправного ты не совершил.       Он с трудом вспомнил дорогу до дома, бродя по узким улочкам, но наконец дошёл до нужной двери. Из его головы не выходили слова Корнелиуса, что Иннокентиус при первой же попытке сбежит из города. Олень даже боялся, что придёт в пустой дом и снова окажется один. Но горевший изнутри свет успокоил его. Зайдя внутрь, Макар увидел стоявшего у камина далматинца, который большой деревянной ложкой что-то перемешивал в котелке. В углу дома колодцем стояли дрова, на которых лежал мешок с овощами. На полу у огня пёс расстелил большой кусок ткани. Возле камина стояла глиняная посуда, а рядом с ней ведро воды.       - Вкусно пахнет, - сказал Макар с улыбкой. До оленьего носа доносился запах овощей и трав.       Иннокентиус повернул голову в сторону, боковым зрением заметив зашедшего парня, и довольно завертел хвостом. Макар подошёл к котлу и заглянул внутрь – содержимое нельзя было назвать супом в привычном понимании, это скорее была похлёбка, в которой плавало всё, что можно было съесть.       - Откуда ты всё это взял?       - Купил на три денария. Правда, сначала их пришлось обменять на сестерции, потому что у торговца не было размена.       - Я думал, ты купишь себе новую обувь. Как-то не представительно ходить в роскошной тоге и рваных сандалиях.       - Это не самое важное. Еда, посуда, дрова, мебель более необходимы. Я хотел посмотреть кровать, но не смог найти ни одной лавки. Завтра найду солому, набью ей пару мешков и буду спать на этом.       - Да, я совсем забыл, что у нас одна кровать.       - Ничего страшного, - Иннокентиус положил деревянную ложку поперёк котелка и сел на расстеленный кусок ткани. – Я спал и на полу, и на земле. Знаешь, жить в подвале, будучи гладиатором, не очень-то роскошно.       - Но это ведь не значит, что теперь ты не должен спать в комфорте, - сказал Макар и сел рядом. Он смотрел на полыхавший огонь. – Скажи мне вот что… Как в Республике относятся к половым отношениям?       - К коитусу?       - Да, да, к нему, - недовольно проворчал олень.       - А с какой целью ты интересуешься?       - Я сейчас был в одном шаге от того, чтобы переспать с Легатом.       - Ну, это не удивительно. Такой богатый и влиятельный зверь может себе позволить раздвинуть ноги кому угодно в этом городе, - далматинец слегка заёрзал, медленно подвигаясь ближе к оленю. – У нас к этому относятся с теплом. Это самая популярная тема для разговора. Не удивляйся, если к тебе подойдёт незнакомый зверь и предложит развлечься с ним – ты ему просто понравился. И если увидишь кого-то за этим делом в парке или переулке, не обращай на это много внимания.       - Для тех мест, где я живу, это очень нетипично.       - Тебе следует привыкнуть к нашему понимаю, раз ты живёшь здесь, - сказал пёс, приобняв оленя за талию и положив голову на его плечо. – Это просто способ получения удовольствия.       - Да, я это уже сегодня слышал… - Макар пытался не реагировать на внезапные телодвижения Иннокентиуса, делая вид, что это его никак не беспокоит.       - Я, кстати, так и не смог тебя отблагодарить за моё спасение.       Пятнистая ладонь аккуратно прикоснулась к промежности Макара, отчего тот дёрнулся и неровно задышал. Олень попытался убрать чужую руку со своей интимной зоны, но пёс лишь настойчивее вцепился. Пока недоумевавший парень пытался найти хоть одно слово протеста, далматинец начал исследовать пальцами скрытые тканью гениталии.       - Ничего не говори, - прошептал Иннокентиус. – Не сопротивляйся. Я ведь просто хочу тебе немного помочь с этим, - далматинец сжал в ладони вставший олений член. – Тебя нужно приучить к нашему стилю жизни, чужеземец. И я с удовольствием этим займусь.       Отпустив Макара, пёс встал на ноги и лёгкими движениями рук стал сбрасывать с себя одежду. Сначала на пол упал тога, на неё легла туника, которая полностью оголила пятнистого парня.       Олень мог разглядеть второго обнажённого псового хищника за вечер, но если на Амадеуса он старался принципиально не смотреть, то с Иннокентиуса его взгляд не хотел сходить. Пёс был весьма худощавым: не имел больших плеч, накачанных рук или пресса. Но Макар сразу же приметил широкие бёдра, которые в купе с довольно узкими талией и грудью делали тело пса очень привлекательным. К тому плавный изгиб спины визуально делал ягодицы ещё больше. Олень сразу же понял, почему многие искали в нём объект для развлечений.       - Интересно, тебе больше нравится активная или пассивная роль? – произнёс Иннокентиус и подошёл вплотную к сидевшему парню. Он аккуратно взял его за затылок и притянул поближе к своей промежности, буквально ткнув того носом в член.       Макар не сопротивлялся – ему нравилась игра пса. Он лишь закрыл глаза, предвкушая, что же далматинец будет делать дальше.       - Открой рот, - ласково сказал Иннокентиус, взяв в руку член и поднеся его к оленьим губам. Макар послушно разомкнул челюсти, и мокрая головка проскочила к нему в рот. Олень не спешил с действием, подходя к делу медленно. – Вижу, что тебе такое нравится, - довольно сказал далматинец. – А как насчёт такого?       Пёс отстранился от оленя, вытиравшего рот рукой, и встал на четвереньки, демонстрируя свои шикарные ягодицы. Он изящно выгнул спину, широко расставил ноги – было очевидно, что он знал, как нужно эффектно стоять. А озорной виляющий хвост словно зазывал Макара. Но олень не двигался. Он лишь кормил свои глаза, желая запомнить красивый вид.       - Сразу видно, что ты не местный, - сказал Иннокентиус, когда лёг на бок и соблазнительно приподнял ногу. – Любой римлянин давно бы накинулся на меня. А ты лишь скромно смотришь.       - Я не привык к такому заводному партнёру.       - А я не привык вести. Все обычно просто срывали с меня одежду и говорили, что нужно делать. Но теперь мне представилась возможность самому управлять, - пёс запустил ладони ниже своих гениталий, отодвигая их в сторону, чтобы дать Макару более выгодный обзор. – Как бы я сейчас хотел, чтобы меня жёстко трахнули! Жёстко и беспощадно! Но лучше я приберегу это на потом. Всё же я хочу отблагодарить тебя, а не заставить потеть.       Иннокентиус приказал Макару раздеться. Олень слегка опешил, но выполнил требование пса. У него не было такой ярко выраженной сексуальной черты тела, как у далматинца, но он был немного крепче в туловище и груди. Единственное, чем мог похвастаться Макар, это размер своих гениталий, но для него этот фактор был скорее отягощающим.       - Это мне уже очень нравится, - сказал далматинец, на четвереньках подобравшись к оленю и максимально приблизившись к его гениталиям. – У тебя очень большие шары. И широкий член.       - Всё обычное, - ответил Макар стеснительно. – Есть и больше.       - Но далеко не у каждого всё такое… - закрыв глаза, Иннокентиус взял в рот каменный член оленя и поигрался с ним языком, - вкусное.       Пёс не стал придерживаться такой пассивной игры, как Макар, и сразу же начал увеличивать амплитуду движений. От резкого начала у оленя захватило дух, он тихо застонал, что было усладой для ушей далматинца.       Вдоволь размявшись, Иннокентиус решил продемонстрировать спасителю свои умения и целиком заглотил его член, носом уткнувшись в живот. Он чувствовал как задрожал стоявший парень, понимал, что долго тот не продержится, если пёс будет держать темп. Поэтому он решил немного изменить игру.       - Ложись на спину, - дал очередную команду далматинец, и олень послушно её выполнил. Иннокентиус забрался наверх, исполнив стандартную позу «шестьдесят девять».       - Как же я обожаю эту позу, - сказал он, заталкивая свой член в открытый рот Макара. – Люблю трахать чужие рты и при этом сосать члены. Если бы у нас сейчас ещё было бы по два горячих самца позади, то я бы моментально закончил.       Продолжив демонстрировать свои феноменальные способности в оральном сексе, далматинец также двигал бёдрами, проталкивая член всё дальше во рту Макара. Эта поза была идеальна для них: олень мог лежать и практически не двигаться, а пёс получил полный контроль над телом партнёра. Иннокентиус частенько прерывал себя, чтобы уделить внимание мошонке Макара – он жадно облизывал её, игрался пальцами. Но не только он решился дополнить горячий половой акт.       Олень, который до этого даже не двигал руками, воспринял слова пса, как лёгкий намёк. Он измазал палец в слюне, которая перемешалась с обильным количеством преэкулянта, и смазал ей розовое анальное кольцо далматинца. Не успел Макар прикоснуться подушечкой пальца к чувствительной зоне, как Иннокентиус довольно взвыл и даже сделал настойчивое движение навстречу.       Указательный палец очень легко проскочил внутрь попки пса – можно было сказать, что тот даже ничего не почувствовал. Два пальца выдавили из далматинца протяжный стон, а три пальца – заставили его дрожать от удовольствия.       Оба парня усилили свои движения, когда поняли, что оказались достаточно близко к краю. Макар – по заказу пса – насиловал розовую дырочку Иннокентиуса своими пальцами, пока сам далматинец не желал оленя, используя его рот. Они одновременно приблизились к концу: пёс опустил свои бёдра до предела, заливая своё семя глубоко внутрь рта оленя, пока тот изливался фонтаном на мягкий собачий язык.       Иннокентиус проглотил всё до последней капли и хотел такого же жеста от Макара, поэтому долго не освобождал его рот от своего члена. Он сделал несколько последних толчков и упал рядом с оленем.       - У меня никогда такого не было! – довольно произнёс далматинец, облизывая губы. – Оказывается, вести в коитусе очень приятно – можно исполнить любое похотливое желание. Тебе понравилось?       Макар ничего не ответил – он пытался поймать дыхание и прийти в себя. Иннокентиус и без слов понял, что его друг был более чем удовлетворён.       - Вот так мы и развлекаемся в Республике.       - Если бы у меня не было интернета и компьютера, то я бы тоже только этим и занимался.       - Если ты не против, мы могли бы заниматься этим каждый день. Могли бы приглашать кого-то к нам в компанию или заниматься этим в разных местах. Поверь мне, коитус никогда не надоест, если находить разнообразие.       - Верю, - сказал Макар и, шатаясь, встал на ноги. – Я очень хочу спать.       - Хорошо. Я могу разместиться здесь.       - Я думаю, после того, что только что произошло, мы можем разделить с тобой кровать. Нам обоим хватит места.       - Тогда я доделаю похлёбку и присоединюсь к тебе. Доброй ночи.       Попрощавшись с Иннокентиусом, Макар поднялся на второй этаж и лёг на кровать. Ему было непривычно засыпать обнажённым, да ещё и без одеяла, но прошедшие день и ночь настолько измотали его, что он отключился, когда его голова коснулась подушки.