Выбор

Его губы были мягче, чем казались на первый взгляд. А прикосновения — еще слаще. Весь ее мир сузился до ищущего рта и рваного дыхания. Нежное посасывание и мягкие, покусывающие поцелуи. Один, второй, третий. Идеально. Гермиона потерялась. Все ее существо было сосредоточено на его прикосновениях. Обжигающий жар пронзил ее насквозь, а мышцы живота сжались. Еще одно нежное движение губ, легкое прикосновение языка, и все закончилось. Она могла только рвано дышать. Поцелуй в уголок рта, и ее губы приоткрылись. Ощущение его шершавой руки на шее вызвало неконтролируемую дрожь по спине. Гермиона наклонила голову, прижавшись к его губам, чувствуя, как сладкая мучительная боль пронзила само ее существо. Сириус пошевелился, и внезапно она оказалась зажата между дверью и его крепким телом. Дразнящий поцелуй быстро стал глубже и увереннее. Она, не раздумывая, ответила, чувствуя, как жар между ними только увеличился, обжигая внутренности. Требуя большого. Нуждаясь в большем. Он снова отстранился, и снова все, на что она была способна — это просто жадно хватать ртом воздух. Грудь тяжело вздымалась, губы покалывало от жадных поцелуев. Гермиона приоткрыла затуманенные глаза и ее идиотское сердце затрепетало в груди. Темно-серые глаза смотрели на нее. Они были полны напряжения и молчаливого ожидания, которые она не до конца понимала, но все же хотела разгадать. Губы Сириуса дрогнули. Он слегка качнул головой, прежде чем закрыть глаза и глубоко вдохнуть. Его лоб прижался к ее, и она воспользовалась этой передышкой… потому что ей это было нужно. Еще раз испробовать его губы на вкус, и немедленно. Глаза ее закрылись, когда их дыхание перемешалось. Гермиона очень остро ощущала его присутствие. Прикосновение его кожи к своей. Его тело, что так идеально дополняло ее собственное. — У меня болят яйца. И да, именно так очарование момента было разрушено. Гермиона оттолкнула идиота, смерив негодующим взглядом. — Вот же, придурок! Сириус отшатнулся на пару сантиметров и замер. Честно говоря, это было немного обидно. Резкие и грубые слова не должны быть покорно проглочены. — Что? — со смешком переспросил он, и она просто физически ощутила, как ее взгляд стал еще яростнее. Блэк должен был испепелиться прямо на этом самом, но опять же, чертова физика. Гермиона не ответила на его вопрос, потому что …что она могла сказать? Ты испортил момент? Да, отчасти это было правдой, но прозвучало бы слишком навязчиво и отчаянно, и, несмотря на всю эту ситуацию, ей не хотелось выставлять себя в его глазах еще большей дурой. — Прости, что испортил момент, — проговорил он, снова демонстрируя свою сверх способность в чтении ее потаенных мыслей. — Но нам бы все равно пришлось остановиться. Ты же понимаешь, что мы должны были бы остановиться. Нет, она не собиралась это понимать. Идиот. Если она его не остановила раньше, то лишь потому что не хотела этого. Пока слово «стоп» не сорвалось с ее губ, она была более чем готова к продолжению. Очень и очень готова. Верно? Ага. Все еще готова. Но слишком напугана, чтобы начать все заново. Произошедшее перед этим было на чистых инстинктах, теперь же любые действия должны были бы быть либо спонтанными, либо спланированными, а ей было слишком стыдно, чтобы навязываться ему. Как бы там ни было, он все еще был Сириусом Блэком. Знаменитым, талантливым и красивым в придачу. У него отбоя не было в поклонницах по всему миру, и… вообще. Она не умела проводить аналогии. Без разницы. Гермиона еще раз взглянула на него. Он улыбнулся. Ох, он, черт побери, мог бы трахнуть кого угодно. Честно говоря, он… выражение его лица изменилось, и Гермиона нахмурилась. Сириус отступил еще на шаг. — Ты не хотела, чтобы я останавливался? — спросил он. Не заигрывая, не дразня. Скорее, с подозрением и прищуром. Гермиона нахмурилась еще сильнее. Сириус склонился к ней, пристально всматриваясь в ее глаза. Внезапно, он стал очень несчастным, и она даже задумалась, почему?.. — Ты все еще девственница? Ей потребовалась секунда, чтобы осознать услышанное, и она снова оттолкнула его. Баньши и близко были не способны издавать такой звук. Какого черта он себе позволяет? — Что?! — взвизгнула Гермиона, снова толкая его для пущей убедительности, щеки просто пылали огнем. Тон Мародера сменился с подозрительного на — иначе и не скажешь — повелительный. Как будто этот чертов ублюдок имел право на такую информацию. — Катись к черту, Сириус! Серые глаза изучали ее лицо, а она отчаянно боролась с желанием отвести взгляд в сторону, чтобы ничем не выдать себя. Хотя, выражение ее лица и так было слишком очевидным. Ухмылка снова вернулась на его губы, и это чертово чувство опасения, которое он вселил в нее, вскипело и… да, переродилось в проклятое возбуждение. Все внутри изнывало от желания. Он же сможет? Ей нужно было лучше контролировать себя. Жизнь и так была сложной. А он так тем более. Она кожей это чувствовала. И ей ужасно хотелось прикоснуться к нему. Серьезно. Держи себя в руках. Сириус мурлыкнул, и его легкая улыбка стала для нее настоящим чудом. -Ладно. Ладно? Вот же. Вел он себя как озабоченный придурок. — Не твое дело. Но ему было все равно на ее слова. Взгляд его блуждал по ней, заставляя гореть каждое место, где хоть на мгновение задерживался. Обжигающее возбуждение — это словосочетание и в сотую долю не было способно описать то, что чувствовала Гермиона. Неправильно. Все было неправильным. На самом деле, даже ее реакция была не правильной. Все это было слишком опасно, и ей нужно это остановить. Серые глаза встретились с ее глазами, и между ними снова возникло притяжение. Она облизнула губы, и взгляд Сириуса тут же прикипел к ее рту, следуя за движением ее языка. И это было странно. Ей одновременно хотелось сбежать и остаться на месте. Он пробуждал в ней странные чувства, черт побери. И она не была уверена до конца, ей это нравится или нет. Она подумает об этом позже. Сириус не отводил от нее взгляда, даже отступил на несколько шагов назад, а она с трудом смогла подавить порыв и не потянуться за ним следом, чтобы удержать его на месте. Ей пришлось сглотнуть и отвести взгляд, прежде чем желание наброситься на него или задушить чуть утихло. Этот раздражающий, сексуальный мерзавец… и она его хочет. Мозолистые пальцы скользнули по ее левой руке, оставляя после себя обжигающую дорожку, которая, по-видимому заканчивалась у нее во влагалище. Его пальцы переплелись с ее, и, потянув его за собой, Гермиона попятилась в сторону кровати. При этом дрожь пронзила ее, когда ноги ударились о матрас. И готовность оказаться на нем была слишком постыдной. Мир померк и сузился до его одетого торса. Честно говоря, ей и этого было вполне достаточно. Гермиона еще раз облизнула губы, а взгляд карих глаз лихорадочно скользнул по его телу. В его глазах все еще был обжигающий огонь, и пустота в груди скрутила внутренности новой волной боли. Сириус наклонился к ней за еще одним поцелуем, от которого начисто перехватило дыхание. Всего поцелуй, но и его было достаточно, чтобы она оцепенела. А затем он отстранился, отступая к окну. — Нам нужно поговорить об этом. Да, нужно, но если честно, разговоры сейчас вовсе не были в приоритете у Гермионы. Она оперлась о край кровати, ища равновесие, и крепко сжала кулаки, гася в себе сексуальное неудовлетворение. — Хорошо. Татуированные пальцы зарылись в волосы. — Я не думал, что ты сбежишь от родителей. Я всего лишь хотел уговорить тебя провести со мной немного времени, чтобы я смог с твоей помощью написать пару новых песен. Гермиона почувствовала, как вожделение внутри буквально испаряется на глазах, и отвернулась, не желая, чтобы он видел, какой эффект произвели на нее его слова. Почти сразу же мозг переключился в режим самобичевания. Неудивительно, что даже мысленные упреки были так похожи на голос ее матери. — Да уж, — отозвалась она, не сумев скрыть ту боль, которую причинили его слова. И как только она могла быть такой дурой? — Прекращай. Гермиона взглянула на него. Потребовалось приложить недюжинное усилие, чтобы просто перевести взгляд с носков его туфель и снова взглянуть на Сириуса. Горло перехватил спазм, стало больно дышать. И глаза чертовски жгли подступающие слезы. Гермиона качнула головой, не понимая такой реакции. — Не злись на меня за то, что я сказал тебе правду. Честное слово. Я не рассчитывал на это… То есть, конечно же, я надеялся, но не ожидал. Ей пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем до не дошел смысл его слова. — Что, прости? Но Мародер, похоже, даже не услышал ее. — А так даже лучше… Мне не придется убеждать тебя, чтобы ты пошла со мной, и не придется беспокоиться о том, чтобы завоевать твое расположение, ведь ты теперь и так моя девушка… Гермиона от удивления чуть не подавилась слюной, а этот идиот продолжал говорить. — Значит… это сокращает мою поездку вдвое, — он нахмурился, почесав затылок. — Однако, я этого не планировал… Черт. Придется пойти в этот чертов… и тебе надо будет надеть что-нибудь красивое. Надо попросить Луну, чтобы все организовала. Она все еще не могла отойти от того, как Сириус легко назвал ее своей «девушкой». Определенно, ей понадобилось время, чтобы отреагировать. Гермиона вскочила, как только он достал свой мобильник. — Сириус, остановись! — вскрикнула она, вполне обоснованно расстроенная и чувствуя, как с каждой секундой внутри нее все сильнее закипает злость. Дрожащими пальцами она поправила волосы, закрыла глаза и покачала головой. Все казалось таким бессмысленны, и как же она это ненавидела. Она стояла перед ним посередине комнаты, оформленной в розовых тонах, в комнатных тапочках и пижаме. Одетая в его кожаную куртку, пока он обсуждал, что надо купить ей, его девушке, что-нибудь красивое, что-то, что в ее мире означало недорогое платье, а не брендовые вещи, которые могут себе позволить только богатые. — Что, черт возьми, происходит?! — спросила она, потому что, честно говоря, у нее не было ни единой догадки. У Сириуса даже хватило наглости выглядеть раздраженным. Он даже закатил глаза, и, черт возьми, она собиралась его ударить букетом из этих засушенных роз, что стояли в нелепой вазе в номере. Наверное, придется ударить и не раз, чтобы причинить хоть какой-нибудь реальный вред, но она не собиралась отступать. — На чем я остановился? Нет, засушенные розы — достаточно острые. А ей понадобится что-нибудь тупое. — Начни сначала, — процедила она, стиснув зубы. Ублюдок лишь улыбнулся. Проклятие, она убьет его голыми руками. Это будет гораздо более интимно и кроваво. — Ладно, — согласился он, сверкнув глазами. Ох уж этот блеск. Он не внушал ей ни грамма доверия. — Жила-была прекрасная принцесса, которая нажралась в Вегасе, где и повстречала прекрасный член… — Сириус! Его смех был слишком уж счастливым и радостным. И это вызывало у нее раздражение. — Ладно-ладно, — проговорил он, отсмеявшись. Но стоило ей только отвернуться и направиться к двери, как Сириус тут же прекратил паясничать. — Прости, слышишь? Извини меня! И пусть он все еще улыбался, его улыбка была… ох, она была чертовски прекрасной. От нее у Гермионы сильнее забилось сердце. От нее же перехватило дыхание. Бабочки вспорхнули в животе, а между ног пронзительно запульсировало. Все это заставляло ее желать большего, и она ненавидела себя за свои желания. Он отвел ее обратно к кровати и сел ярдом. В голове снова пронеслись чудесные фантазии, которые ей хотелось бы воссоздать с ним в мельчайших подробностях. Их взгляды пересеклись и замерли, пристально изучая друг друга. Смех его затих. Соски Гермионы затвердили, и все это было предвкушении чего-то грандиозного. Кажется, он тоже это понял, потому что внезапно отвел взгляд, громко откашлявшись. Встал и быстро подошел к окну. Когда он заговорил, голос его был хриплым. — Ты застряла у меня в голове, Гермиона, — признал он. Ни капли сомнения или смущения. Просто констатация факта. — Чем больше я вспоминал, тем хуже мне становилось. Я думал, что уже успел все повидать, но я ошибся. Стоило мне увидеть тебя, и все это дерьмо всколыхнулось во мне с новой силой. Я пришел сюда из-за музыки, но остался только из-за тебя. Прекрасные слова. Вот и все, чем они были. — То, как ты отреагировала, увидев меня… это было слишком приятно. Я думал, что ты захлопнешь дверь у меня перед носом, но ты так не поступила, что ж, — он не сводил с нее глаз, заставляя чувствовать себя совершенно беззащитной. — Я видел, как ты смотришь на меня, и… черт! — Сириус рассмеялся, протягивая к ней руку, и она с радостью за нее ухватилась. — Клянусь, я просто хотел поговорить с тобой сегодня. Возможно, немного поухаживать за тобой, воспользовавшись моим потрясающим умением покупать пончики и приносить кофе, но теперь ты здесь, рядом со мной, и я совершенно не знаю, что с этим делать, но мне это нравится. Нравится, что ты сейчас именно здесь. Сириус Блэк, ярчайшая звезда в рок-музыке, нес какую-то несусветную чушь, и это было чертовски мило. Более того, он и сам об этом догадывался. Еще одна улыбка тронула его губы, и он взглянул на нее из-под упавших на глаза прядей. Гермиона боролась с желанием откинуть волосы с его лица, открывая вид на прекрасное лицо. Вместо этого она осторожно вытянула ладонь из его пальцев и для верности уселась на нее. Она скользила взглядом по комнате, стараясь не пересекаться с ним взглядами. Он был прекрасен. Он был рок-звездой. Сириус Блэк. Единственный, о ком она когда-либо мечтала в своей жизни. Но, как бы не хотелось верить в обратное, все это лишь самообман. Недостижимая и далекая мечта, которая никогда не сбудется. Пора возвращаться в реальность. И он не был частью ее реальности. Когда она снова встретилась с ним взглядом, его улыбка исчезла. Похоже, он и правда умел читать ее мысли. Это одновременно и взволновало ее, и огорчило. — Тебе не стоило сюда приходить, Сириус. Мне жаль. Серые глаза застыли. Желваки проступили на лице, а тон изменился: — Почему? — Потому что ты не настоящий. Он нахмурился, и Гермиона моргнула, пытаясь прогнать жжение в глазах. Каким бы нелепым и бессмысленным не был этот ответ, он был самым лучшим из всех, которые она могла ему предложить. Как она могла ему объяснить, что то, что он ей предлагал, то, что представлял себе, — это не более, чем глупая мечта? Дело в том, что иногда и Прекрасный Принц мог ошибиться. Она встала, чтобы уйти, и на этот раз она не даст ему и шанса остановить ее. Гермиона должна была предвидеть, что он не даст ей так просто покинуть номер. Он догнал ее, когда она была уже у самой двери. Его тело прижалось к ней, не давая ей открыть дверь. Мягкие губы скользнули к раковине ее уха, прошептав: — Ты помнишь, почему мы летели той ночью? Почему мы возвращались? Гермиона нахмурилась. Она не помнила, и пусть любопытство грызло ее, она боялась услышать ответ. Его руки переместились ей на талию, прижимая еще крепче к себе. — Ты собиралась сказать родителям, чтобы они отвалили. У нее от удивления отвисла челюсть: — Что? Гермиона почувствовала, как он кивнул, его движение взъерошило ее волосы. — Ты сказала, что больше не будешь делать то, что они хотят. Что ты будешь жить для себя, и к черту их, если им это не понравится. Ты сказала мне зафрахтовать самолет, потому что хотела сказать им это лично. Она и правда не знала, что ответить на это. Но Сириусу, похоже, ее ответ и не требовался. — Ты сказала, что хочешь свободы. Хочешь рисковать и чувствоваться себя живой, а когда я предложил тебе сбежать со мной, ты даже ни на секунду не задумалась… У него была эрекция. Она чувствовала ее. Их дыхание снова тяжело раздавалось в тиши комнаты, а сама Гермиона подалась назад, плотно прижимаясь задницей к его твердому члену. — А что случилось потом? — выдохнула она. Ему потребовалась минута, прежде чем он ответил. — Ты сбежала от меня к родителям. Сириус отстранился и она тут же почувствовала одиночество. Рука ее все еще лежала на дверной ручке. Оставалось только нажать и повернуть. Вместо этого она развернулась к нему. — Мы сами не понимаем, что творим, Сириус. — Нам и не нужно. — Нет, нужно! Здоровые, нормальные отношения всегда имеют смысл! Он лишь покачал головой. — Но мы далеки с тобой от нормальности, Муза. Ты не созданы такими. — Но я не такая, как ты. Я не могу все бросить ради мимолетного увлечения, которого может и не быть, — она оттолкнула его, чувствуя себя в ловушке, запертой между его телом и дверью. — Лав сказала, что через две недели ты приступишь к учебе. Гермиона кивнула, сбитая с толку внезапной сменой темы. — Она так же сказала, что твои родители оплачивают все, поэтому они и не хотели, чтобы ты работала. Еще один кивок, а затем в голове всплыл медленный и методичный план убийства лучший подруги. — Они хотели, чтобы я могла полностью сосредоточиться на учебе. — Дай нам время до начала занятий, пусть это будет испытательным сроком. Проведи эти две недели со мной, будь моей музой. Я заплачу тебе за твое время. Тебе хватит на всю жизнь и даже больше, хочешь, я тебе даже гонорар выплачу. Слишком много вопросов крутилось в голове. Но один из них был важнее всех остальных. — Ты сказал «девушка»… Сириус криво улыбнулся. — Ага, — отозвался он, почесывая подбородок, — и это немного непривычно. Я ни с кем не встречался уже несколько лет, так что в этом плане я немного заржавел. Пожалуйста, не стесняйся меня дергать, если я что-то сделаю не так. Не то, чтобы я сомневался в твоих способностях уберечь меня от глупостей, но все же как-то так. — Я твоя девушка? И этот придурок невинно кивнул. Гермиона старательно пыталась проигнорировать, бабочек, решивших устроить в ее животе битву не на жизнь, а на смерть. У нее никогда не было парня. В ее жизни просто не было места для него. Плюс ее родители. Если уж на то пошло, Гермиона и вовсе была удивлена, как это они решили, что она уже созрела для свиданий? И то, что их кандидат в женихи был до дикого старомоден, вовсе не имело значения. Да, у нее были короткие встречи с парой парней в подростковом возрасте, плюс еще несколько во время университета, но дальше пары поцелуев и невинных прикосновений дело так и не продвинулось. И она, черт возьми, никогда не позволяла себя влюбиться по уши. И после всего этого… девушка? Чертовщина. — Так что все это значит? — спросила она, потому что, черт побери, и правда не понимала. Гермиона застонала. Она же девушка, разве это не значит, что подобное должно быть ей интуитивно понятно? Что-то в ее матке и яичниках, то что делает ее восприимчивой к его прикосновениям и прочей ерунде? — Не знаю. Это было слишком давно. Она промолчала. — А ты что думаешь? Что она думает? Да что она вообще могла на это ответить? «Нет, спасибо, и проваливай?» Или «да, пожалуйста, и возьми меня прямо здесь? Гермиона нахмурилась. — Ты не шутил насчет денег? — Я поговорю с юристами, чтобы они составили для тебя контракт. Что-то вроде контракта ассистента, только с гонораром. Я буду отдавать тебе тридцать процентов от всех продаж и даже укажу тебя в со-авторах. Я не подведу тебя, Гермиона. Никогда. И она поверила ему, и чем он больше говорил, тем больше ей нравилась его идея. Финансовая независимость от родителей была ее мечтой. — И что мне нужно будет сделать? Сириус улыбнулся, ясно понимая, что этот раунд оказался за ним. — То же самое, что ты делала в самолете. Гермиона нахмурилась, пытаясь воскресить в памяти хоть что-то из того полета. — Мы же просто разговаривали?.. — Именно. Просто сиди со мной и разговаривай, как тогда. — Тогда все эта история с девушкой… — Да? — Что это значит? Он пожал плечами и шагнул к ней, мгновенно вызывая дрожь по спине и невольную улыбку. Она попыталась скрыть ее, но ничего из этого не вышло. — Ну, — проговорил он, растягивая слова. — Это дает тебя исключительные права на меня. А заодно и на все это, — он широким жестом обвел свое тело. — Я буду твоим, а ты будешь исключительно моей. И никто иной не посмеет и пальцем прикоснуться к тебе. Но против экспериментов с женщинами я не имею ничего против. Экспериментируй сколько душе угодно. — Ладно. Немедленно этим и займусь. — Как пожелаешь. Еще один шаг. Второй, и он снова очутился в ее личном пространстве, и, черт возьми, Гермиона отчаянно в этом нуждалась. — Когда ты говоришь «исключительно твоей»? — Я моногамен. И я не привык ни с кем делиться. Она взглянула ему в глаза. — Я тоже. Сириус вздернул подбородок. — Понял. — Кажется, это совсем плохая идея, — проговорила Гермиона, когда он сделал еще шаг в ее сторону. Сердце бешено колотилось, а знакомая сладкая боль нарастала внутри нее. — Знаю… но кажется, что именно так и будет правильно, верно? Очень правильно. — Что скажешь, Муза? Не хочешь попробовать? Должно быть, ее улыбка была слишком очевидной, потому что он, наконец-то, преодолел последние разделяющие их миллиметры.

***

Иметь парня было чертовски здорово. А целоваться с ним до беспамятства и того лучше. К сожалению, через час после начала их сеанса по узнаванию друг друга с новой стороны, его телефон зазвонил. Спустя еще полчаса после начала разговора Сириус выглядел ужасно недовольным. — Все нормально? Он покачал головой. — Помнишь, вечеринку, о которой я тебе рассказывал? Ее перенесли на неделю. Похоже, теперь это корпоратив, который будет приурочен к выходу на пенсию генерального директора филиала корпорации или что-то в этом роде, я точно не знаю. В любом случае, вместо следующих выходных, она пройдет в эту субботу. — Через шесть дней. Сириус кивнул: — А это значит, что мне нужно вернуться на работу. Гермиона села в постели, почувствовав внезапную нервозность от того, что это все значило. Их отношения были еще слишком новыми и хрупкими, и она совершенно не могла себе представить, как сможет вписаться в его жизнь. — Не надо, — проговорил он, останавливая ее. — Не надо так нервничать. Мне это не нравится. — Я и не нервничала. Сириус сердито взглянул на нее. -Не стоит мне врать, черт возьми. Ага, мы не будем друг другу врать, поняла? Конечно, мэм. Да в самом деле, я не стану терпеть такое отношение, Сириус. — Прости. Он поцеловал ее в висок, и она мягко улыбнулась, потому что… — Все то совершенно не важно, — пояснил он, пытаясь успокоить ее и без того расшатанные нервы. Честно говоря, просто удивительно, как легко ему было ее успокоить. И немного пугало. — Выступление продлится неделю, а это значит, что нашу неделю запланированного отдыха просто придется перенести на более поздний срок, а мою рабочую неделю — на ранний. Он улыбнулся ей той самой улыбкой, которую она так любила, и Гермиона почувствовала, как и сама начала невольно улыбаться ему в ответ. — Теперь все нормально? Она кивнула и притянула его к себе, когда Сириус попытался ее поцеловать. — Все хорошо. Но прежде чем их губы встретились, его мобильный снова ожил. — Черт возьми, — прорычал он в чертову штуку, — я целуюсь со своей чертовой девушкой! Это должно быть просто пиздец, как важно! Она даже не попыталась скрыть свою гордую и счастливую улыбку. Сириус назвал ее своей «девушкой». Гермиона улыбалась, как полоумная, и прекрасно осознавала, как выглядит со стороны. Но впервые в жизни, ей было на это абсолютно наплевать. Все происходило слишком быстро, и это немного пугало, но она хотела этих перемен в своей жизни. И пусть ее все еще терзали сомнения, но она была такой, какая есть. Впереди было еще слишком много неясностей, но она хотела дать ему те две недели, которые он просил. Если все получится, то они все сделают правильно. Если нет, то она просто потом разберется с последствиями, насколько это будет ей по силам. По крайней мере, сможет рассказать в старости внукам, как круто она отжигала в молодости с рок-звездой. Гермиона наблюдала, как он разговаривает, расхаживая по комнате, и неустанно пополняла свою коллекцию «Моментов с Сириусом Блэком». Сириус Блэк расхаживал по комнате, а она в это время впервые решила изучить их негаданное пристанище. Повсюду были розы, а еще пахло кошками. Впрочем, этому не стоило удивляться, ведь этот мотель принадлежал миссис Фигг, а она была той еще кошатницей, пусть и с весьма старомодным вкусом. Из-за этого обстановка мотеля была немного устаревший, но от этого не лишенной своего очарования. Сбросив вызов, он снова устроился рядом с ней. — Хочешь вернуться в Лондон? Гермиона взглянула на него. — Наверное. Но зачем? — Это из-за работы. Саундчеки и все такое. К тому же, мне бы хотелось познакомить тебя с остальными участниками группы. Питом и Джеймсом, в конце концов. Лунатику же еще предстоит только вернуться из Лос-Анджелеса. Что скажешь? Хочешь познакомиться с моими друзьями? Гермиона кивнула, потому что слова он вряд ли бы смог разобрать, настолько у нее пересохло от волнения в горле. Он начал рассказывать о том, что она точно должна будет им понравиться и так далее, и тому подобное, но она практически его не слушала. Внезапно, ее охватило волнение, ведь совсем скоро в ее жизни должно было случиться еще одно внезапное и совершенно невероятное событие — встреча с Мародерами.