Saving You For Myself

Паудер идет по крыше и весело свистит себе под нос. Ей что-то было нужно, она нашла и украла это, всё сама. Если бы ей было кому рассказать об этом. У нее такое ощущение, что Силко не хотелось бы знать, что она ворует вещи, хотя все, что он делает, кажется ей незаконным. Паудер оставила открытым окно на верхнем этаже дома Силко. Она бросает внутрь свою сумку, прежде чем протиснуться и бесшумно упасть на землю. Оборачиваясь, она врезается прямо в Силко. — Где ты была? — спрашивает он. Здоровый глаз сощурен, другой светится красным в темноте, руки скрещены на груди. Паудер крепче сжимает лямки сумки. — Нигде. — Люди, которые лгут мне, заканчивают, сожалея об этом. Где ты была? Она вздрагивает. — Я была… Это сюрприз. Руки Силко расслабляются, а брови приподнимаются. — Что? Паудер сжимает сумку, умоляя его: — Я пытаюсь кое-что сделать и мне нужен особый ингредиент. Так что я пошла и раздобыла его. Пожалуйста, пожалуйста, не злись. С большими голубыми глазами и взлохмаченными волосами она похожа на птенца. Он еле сдерживает улыбку, быстро сжимает губы и возвращает себе бесстрастный вид. Он пытается выглядеть устрашающе. Заставляя людей бояться тебя, ты уверен, что они сделают то, что им велено. Проблема в том, что Паудер никогда не боялась его, как другие люди. Даже сейчас она поняла, что он, на самом деле, не злится, и смотрит на него с озорством. — Тебя кто-то видел? — спрашивает он. Она качает головой. — Меня никто никогда не видит. Я как… Внезапно вокруг нее материализуются Вай, Майло и Клаггор и начинают кричать на нее с сердитыми лицами и оскаленными зубами. ПОЧЕМУ ТЫ ТАК УЖАСНА? ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ УГНАТЬСЯ ЗА НАМИ. ТЫ ВСЕГДА ВСЁ ПОРТИШЬ! ТЫ ПРИНОСИШЬ НЕСЧАСТЬЕ. ТЫ ДЖИНКС. Паудер судорожно хватается за голову обеими руками и кричит: — Оставьте меня в покое! Силко смотрит на нее, задаваясь вопросом, чего она вдруг испугалась. Он не поднял на нее руку. Он даже не кричал. Она отпрянула от чего-то слева от себя, потом от чего-то справа, но там ничего нет. Во всяком случае, ничего, что он мог увидеть. Призраки. Ее мертвые друзья и сестра, которая ее бросила. — Ты семя одуванчика, уносимое ветром, — тихо говорит он. — Никто тебя не видит. Никто тебя не слышит. Он делает шаг назад и протягивает руку. Если она украла, то уже поздно что-то с этим делать. Ей больше не нужно воровать, чтобы выжить, но от старых привычек трудно избавиться. Паудер проходит мимо него, бросая испуганные взгляды в тени. Там больше не прячутся монстры, чтобы кричать на нее. Силко изгнал их несколькими словами. — Я семечко одуванчика, — шепчет она. В дверях она оборачивается к нему. — Но ты меня слышал и видел. Он слабо улыбается. — Потому что я искал тебя и ждал, когда ты вернешься. В следующий раз, когда тебе что-то понадобится, просто попроси меня. Даже если это сюрприз. Когда она уходит, Силко задумчиво смотрит в открытое окно. Когда-нибудь ему может пригодиться маленькое семечко одуванчика, которое никто не видит и не слышит, чтобы рассказывать ему секреты.

***

Силко надевает куртку, пока стоит в дверях комнаты Паудер. Она лежит на полу и рисует цветными мелками. Добавляет острые зубы к огромной фигуре, нависшей над синеволосой девочкой. — Пойдем со мной, — коротко говорит он, поправляя галстук. Она поднимает глаза от рисунка: — Куда мы идем? — Наружу. Ему есть с кем встретиться, и Паудер следует больше узнать о Нижнем городе. Он хочет показать ей, как выглядит этот город сверху. Эта девочка узнает, что значит быть лидером. Ничто так быстро не заставит твоих демонов замолчать, как ощущение собственной силы. Снаружи ему приходится все время замедляться, чтобы она могла догнать его длинные шаги. Повсюду толпы людей и шум. Паудер, кажется, боится идти посередине улицы, и он продолжает оглядываться, чтобы найти ее, когда она инстинктивно прячется в тени. Двух пьяных мужчин выталкивают из таверны на дорогу прямо перед ними, и они продолжают драться. Один из них кричит так громко, что Паудер вскакивает и хватает Силко за руку. Он смотрит на ее пальцы, сжимающие его. — Почему ты это делаешь? — Извини, — бормочет она и начинает отстраняться. Странно. Кто-то инстинктивно приближается к нему для утешения, потому что боится. Ещё никто так не делал в его жизни. Он быстро смыкает свои пальцы вокруг ее. Они продолжают идти, и Силко чувствует на себе взгляды. Люди недоумевают, что он делает с ребенком. Теперь Паудер подняла голову и идет уверенно, он рад это видеть. Он делает нужные ему покупки, и каждый раз, когда они выходят на улицу, он протягивает ей руку, и она с улыбкой вкладывает свои пальцы в его. Его маленькое семя одуванчика, покачивающееся рядом с ним. Их путь внезапно преграждает крупная фигура. — Силко! — рычит он, — Так это ты украл у меня. Силко отпускает руку Паудер и встает перед ней. Он чувствует себя странно, когда делает это. Обычно его телохранители угрожающе встают перед ним, когда есть опасность. Он важен. Они нет. Он чувствует ребенка, цепляющегося за его рукав, ребенка, которого он защищает, потому что она… важна? — Карлофф, — говорит Силко, узнав мужчину. Его охватывает холодная ярость. Он ничего не крал у этого человека. Во всяком случае, ничего, о чем он должен знать. — Прочь с дороги. Еще до того, как слова срываются с языка Силко, его сердце пропускает удар. Паудер. Она сделала это. Карлофф тычет мясистым указательным пальцем в сторону ребенка, который выглядывает из-за спины Силко. — Она. Она украла всю мою пыль от упырей. Пыль от упырей используется, среди прочего, для изготовления дымовых шашек. Силко притягивает девочку к себе. — На каком же основании? — Я видел ее! Силко смотрит на Паудер, которая уткнулась лицом в его жилет. Она смотрит на него, ее глаза полны ужаса. — Отдай ее. Она должна мне. Паудер всхлипывает и крепче сжимает Силко. К нему не приставали на улице с тех пор, как шрам на его лице был свежим. — Отойди, — сквозь зубы говорит Силко. — Или я выпотрошу тебя, как рыбу. Карлофф переводит взгляд с Силко на Паудер. — Почему? Кто она? — Я сказал. Отойди. Карлофф задерживается еще на мгновение, затем разворачивается и уходит вниз по улице. — Силко… — начинает Паудер. — Ты украла у него. Я знаю. — Я хотела, чтобы это был сюрприз. Я собиралась сделать самые удивительные дымовые бомбы. Карлофф — один из самых богатых торговцев Нижнего города. Силко знает, что этот человек не позволит воровству пройти так просто, и, конечно же, он ждет у входной двери, когда они возвращаются домой. — Иди в свою комнату и закрой дверь, — тихо говорит Силко, подталкивая Паудер в глубь коридора. Паудер отходит на несколько шагов, но не может оставить Силко одного, когда во всем виновата она. Она прокрадывается в гостиную, слушая, как Карлофф разглагольствует о возмещении ущерба, деньгах и доверии. Силко слушает с каменным лицом, пока Паудер наблюдает из-за дивана. Карлофф хватает Силко за лацкан. Силко быстро, словно змея, хватает из куртки нож и перерезает мужчине горло. Кровь брызжет повсюду, он хватается за горло и падает на пол, сквозь его пальцы течет кровь. Паудер охает и быстро закрывает рот ладонями. Ей хочется отвести взгляд от мертвых, пристальных глаз мужчины, но она не может. Снова смерть. Снова кровь. Она приносит несчастье. Ничего, кроме несчастья. Рука тянется за диван и вытаскивает ее. Лицо Силко наполняется яростью, он все еще держит окровавленный нож. — Прости, прости, прости, — кричит Паудер. Ее грудь вздымается. Она почти в истерике. — Это моя вина, что ты убил этого человека. Это все моя вина. Я проклятье. Я Джинкс. Вся злость покидает Силко и он отбрасывает свой нож в сторону. Он берет ее на руки, приносит в свой кабинет и садится с ней в кресло. Она хватается за его окровавленную рубашку и всхлипывает. — Тише, дитя, — бормочет он. — Это не твоя вина. Я предупредил его на улице, что будет, если он не отступит. Никто не виноват, кроме него самого, что он мертв. Силко гладит ее по волосам и прижимает к себе это маленькое семечко одуванчика, которое он хочет защитить, независимо от того, сколько неприятностей она причинит. Из-за неё он мог бы убить десять человек сегодня, и это не имело бы значения. Но слезы продолжают течь из глаз Паудер. — Я Джинкс. Может быть, мне просто следует называть себя так. Джинкс. Ему нравится. Если ты примешь то, что, по мнению людей, делает тебя слабым, то это уже не слабость. — Джинкс. Так я буду звать тебя с этого момента. — Он целует ее в висок. — Не плачь. Я не злюсь на тебя. Всегда будет только одна Джинкс, и я всегда буду защищать тебя.