Saving You For Myself

Джинкс бросает сверкающий красный камень на стол Силко. Тот перекатывается по дереву, прежде чем остановиться у руки Силко. Это гранат, украденный кем-то у Севики, пока она транспортировала его Силко. Точнее, целый мешок этих камушков. Плата за одну из сделок Силко. Силко был в ярости от того, что кто-то посмел красть у него. Джинкс поднимает мешок и встряхивает его, камни звякают друг о друга. Глаза Силко расширяются. — Где ты их нашла? Она ухмыляется и приподнимает брови один раз, дважды. — Хочешь узнать? Джинкс обходит его стол, садится на край и устраивается между его ног. Силко откидывается на спинку кресла, готовый выслушать ее. Когда его бедра раздвинуты и он так внимательно смотрит на нее, она может представить, как падает и падает в его объятия. Лови меня! И он поймает. Она обхватила бы его своими бедрами. Медленно водила бы языком по его покрытому шрамами лицу, потом бы медленно посасывала его пальцы, все время наблюдая за выражением его лица. И потом… потом… Боль пронзает ее грудь. Они бы не зашли так далеко. К этому моменту он бы оттолкнул ее от себя и покинул комнату. Он бы никогда не повысил на нее голос. Он бы никогда не сказал ей, что она отвратительна. Он слишком любит ее. Но он бы подумал так. Она знает. Иногда она замечает, как он смотрит на нее. В его голубом глазу будто бушует буря. Она знает, о чем он думает. Недоумевает, как он вырастил такую больную и испорченную дочь. Вай возникает за креслом Силко, скрестив руки на груди и скривив губы от отвращения. Может хочешь еще и Вандеру отсосать? — А может быть и хочу. — Джинкс огрызается, просто чтобы увидеть выражение ужаса на лице Вай. Силко хмурится. — Джинкс? Она встряхивает голову, прочищая мысли. Она рассказывала ему о гранатах. — Никто не знал, что гранаты у Севики, кроме тебя и этого слизняка Станнива, так что я проследила за ним и немного пошарила у него в карманах. Джинкс играет пальцами. Она становится все лучше в карманных кражах. Не в силах выдержать ни секунды без прикосновений к Силко, она соскальзывает со стола к нему на колени. Она должна быть осторожна с тем, что говорит ему, но он всегда позволяет ей эту прихоть. Всегда. Это лучшая часть ее дня. Она может гладить его по волосам. Играть с пуговицами на его рубашке. Если она будет медленной и осторожной, то может опустить колени по обе стороны от его бедер. Положить локти ему на плечи, чтобы перекрыть из виду все, что находится в комнате, кроме нее самой. Если она не будет осторожна, он потянется мимо нее за сигарой и скажет, что занят. Если войдет Севика или кто-то еще, он отвернется от нее и будет делать вид, что ее нет, пока говорит о делах. В такие моменты ей хочется кричать. Однажды она спросила его, не думает ли он, что она слишком взрослая, чтобы сидеть у него на коленях, надеясь услышать, что она никогда не должна прекращать так делать. Его пальцы сжимали ее бедра, а взгляд был прикован к обнаженному пупку. Он покачал головой и рассеянным хриплым голосом ответил: — Ты идеальна. Это была одна из лучших ночей в ее жизни. В постели она цеплялась за эхо его голоса. Он повторял эти слова снова и снова в ее голове. Ты идеальна. Она уже так хорошо знала изгибы его плеч, жилистые мускулы его рук, тепло его груди и бедер, что могла в красках представить, как он двигается, когда прикасается к ней. Ее пальцы на клиторе были его языком. Она намокла между бедрами, и в ее фантазии ему это нравилось. Внутри все ныло от возбуждения, и единственное, что могло бы помочь, — это ввести два пальца, но угол был неудобным и неглубоким, и она заскулила от разочарования. Это совсем не то, что ей было нужно. Но она не может получить то, что ей нужно. Ничто так быстро не остановило Силко, как ее намек, что если он хочет прикоснуться к ней, если хочет поцеловать ее и раздеть, то может сделать все это прямо на своем столе. Иногда ее неудовлетворенность настолько велика, что ей хочется схватиться за косы и закричать: Ты сказал, что это мое решение! — Я нашла их в карманах Станнива. Так что я украла их обратно, — заканчивает она, не углубляясь в подробности. Неудовлетворенность высасывает всю радость из истории, которой она хотела его развлечь. — Хорошая девочка, — бормочет он, его глаза бегают по ее лицу. Тыльной стороной пальцев гладит выбившуюся прядь ее волос. — Работа. Хорошая работа. Но сначала он сказал хорошая девочка. По телу проходит жар, и ее грудь вздымается и опускается с тяжелым вздохом. Силко, похоже, этого не замечает. Как он может не замечать? Его рука нежно поглаживает ее бедро. Она сжимает его бедра своими коленями, и он издает такой звук, словно сдерживает стон. Ему нравится? Или ему не нравится? Что это значит? ЧТО ПРОИСХОДИТ? Силко опускает взгляд вниз, на ее руки, которые внезапно сжали его рубашку мертвой хваткой. — Джинкс? — Был недавно в хорошем борделе? — говорит она сквозь зубы. Она знает, что если посмотрит ему в глаза, то может сделать что-нибудь безумное. Исцарапать ему лицо, например. Здоровый глаз Силко сужается от злости. — Что ты сказала? Туда он и отправился несколько месяцев назад, после того, как поднял тему секса. По улицам Нижнего города ходят слухи. Тот день мог бы закончиться совсем иначе. Он был весь в крови. Она задыхалась от удивления, что он так разозлился при мысли о том, что кто-то прикасается к ней. Он притянул ее к себе, прижался лицом к ее шее, вдыхая ее, будто тонул, а она была его последним источником воздуха. Но нет, он сбежал и трахнул незнакомку, которой пришлось еще и заплатить. Позже она узнала, что раньше девушек легкого поведения посылали к нему домой. Силко трахается. Он любит секс, но не хочет ее. ПОТОМУ ЧТО ТЫ ЕГО ДОЧЬ, БОЛЬНАЯ СУКА. — ЭТО НЕ ТАК, — закипает она от призрака Вай. Злость уходит с лица Силко, его рука ложится на ее щеку. — Они снова говорят с тобой? Дитя, не слушай их. Они лгут тебе. Ты не можешь им доверять. Но что, если они правы? Силко долго пристально смотрит на нее. — У меня есть для тебя работа. Хочешь побыть моим маленьким семенем одуванчика? Тихим и невидимым. Ее глаза расширяются от восторга. — Ты хочешь, чтобы я была твоим телохранителем? — Абсолютно исключено. Севика мой телохранитель. Ты должна быть вне поля зрения. Возьми пистолет. Возьми два. Используй их, чтобы защитить себя, если потребуется. Но она не хочет быть вне поля зрения. Она хочет быть рядом с ним. — Я могу помочь Севике. Я так же хороша в бою, как и Севика. — Севика это Севика. Ты Джинкс. — Он произносит ее имя с гордостью, и ее сердце наполняется теплом. — Я хочу, чтобы ты искала ловушки и уловки. Севика не может этого сделать. Джинкс опускает свои бедра на его, обдумывая сказанное. — Ловушки и уловки. Я хороша в них. Он легким прикосновением проводит пальцем по ее носу и губам к ее подбородку. На его покрытом шрамами лице снисходительная улыбка. Ей хочется съесть его, когда он так на нее смотрит. — Да, дитя.

***

Его семя одуванчика на балках под крышей склада. Невесомое. Наблюдает. Слушает. В соседней комнате работает машина, так что слышит она немного. На складе ящики с товарами, которые Силко хочет купить. Джинкс следует уделять больше внимания деталям его планов. У него их так много, что трудно уследить за всеми. В дальнем конце склада Силко и Севика ждут продавца. Силко небрежно оглядывает склад и поднимает взгляд на потолок. Слегка приподнятая бровь означает, Увидела что-нибудь? Джинкс слегка машет ему рукой, давая понять, что все выглядит нормальным. Она сидит на деревянной балке, покачивая одной ногой, ее пальцы играют с тонким проводом. Она рассеянно дергает его, прежде чем задуматься, зачем здесь наверху провод. Она наклоняется, чтобы присмотреться к нему, а затем следует взглядом вдоль балки. На самом деле, вдоль всего склада, туда, где стоят Силко и Севика, и вниз, к куче ящиков. Но почему? Она осматривает пустынный склад сверху вниз, а затем снова обращает взгляд на ящики. По затылку пробегают мурашки. Похоже на то, что могла бы сделать она. — Это бомба, — шепчет она, осознавая происходящее. И уже громче повторяет, — Это бомба. Силко и Севика не слышат ее из-за шума машины. Она спрыгивает с балки и бежит к ним, размахивая руками, чтобы привлечь их внимание. Джинкс кричит во все горло, и наконец, ее слышат. Силко поворачивается к ней. Его глаза расширяются в ужасе. И он бежит. — Сюда! — кричит Севика. Всего в десяти шагах слева от них есть дверь, а прочная кирпичная стена защитит их от взрыва. — Джинкс, возвращайся. Но девушка продолжает бежать к Силко. Ее охватила паника и желание добраться до него. Не думая ни о чем другом, кроме него. — Джинкс. — В ужасе он смотрит на нее. Севика бросается к Силко, пытаясь отвести его в безопасное место, и вцепляется в его пальто. Джинкс видит только Силко. Силко видит только Джинкс. Силко вырывается из рук Севики. Он бежит к ней, крича, чтобы она вернулась, но Джинкс его не слышит. Она в слепой панике, ее единственная мысль — добраться до него. Предупредить. Спасти. Бомба взрывается. Севика ныряет в дверной проход. Испуганное лицо Джинкс озаряется огнем. Когда языки пламени устремляются к спине Силко, он прижимает к себе Джинкс, укрывая ее от взрыва. Они падают на землю, когда огонь и обломки обрушиваются на них. В ушах звенит. Глаза щиплет от дыма и пепла. Она не может дышать. Ее тело прижато к земле и она изо всех сил пытается пошевелить руками. — Силко? Его тело давит на нее, он не двигается. Она трясет его за плечи. — Силко? Силко, пожалуйста, очнись. Но он не двигается. Почему он такой тяжелый? Ужасное слово мелькнуло в ее голове. Мертв. — Нет, нет, нет, нет. Прости, прости. Силко! — на ее глазах наворачиваются слезы. Он свален на нее, как тряпичная кукла, но она все равно не может его сдвинуть. Поврежденный глаз осуждающе впивается в нее. Его пальто горит. Ей в ноздри ударяет запах горелой плоти и волос. Над ними появляется Севика, ее лицо покрыто сажей, а глаза полны паники. Она срывает с себя плащ и накрывает их им. На мгновение мир покрывает тьма. Она убирает плащ и скатывает Силко с Джинкс. Джинкс садится, тяжело дыша. — Он жив? Он в порядке? Вместо ответа Севика взваливает Силко на плечо и направляется к выходу. Его кровь заливает ее плечо. Его одежда и тело дымятся. — Севика! Севика поворачивается к Джинкс, ее лицо озаряется яростью. Ее взгляд скользит по девушке. С ней все в порядке. А ее босс пострадал. — Держись подальше. Просто убирайся к черту отсюда. — Но я могу помочь, — вопит Джинкс, дрожа всем телом. — Что я могу сделать? — Ты хочешь что-то сделать? Иди за Синджедом. Приведи его на базу. Джинкс быстро кивает. Синджед. Она может привести Синджеда. Она побежит со скоростью ветра. Джинкс мчится по улице, по ее лицу текут слезы. Она едва видит, в ушах все еще звенит, но она продолжает бежать, пока не достигает его дома. Барабанит в дверь кулаками. Когда Синджед открывает дверь, Джинкс падает в его объятия, рыдая. — Силко. Он попал под взрыв. Пожалуйста, ты нужен прямо сейчас. Несколько минут спустя она и Синджед стоят над бессознательным телом Силко. Севика уложила его на кровать. Синджед медленно убирает потрёпанную одежду с Силко. Вся его спина покраснела и покрылась волдырями. В его плоть вонзились куски металла. Матрас пропитался кровью. Ноги Джинкс подкашиваются, и она падает на пол. Силко не может умереть. Не может. Она долго сидит в таком положении, наблюдая, как Синджед работает над Силко щипцами, иголками, нитками и бинтами. Наконец, он отступает. — Как он? — спрашивает она дрожащим голосом. — В ожогах. — Но будет ли он… он будет… — Ее испуганные глаза скользят по забинтованному телу Силко. Волосы на затылке сгорели, глаза закрыты. Слезы катятся по лицу Джинкс. Он уже пережил столько боли в своей жизни. Почему он должен страдать еще больше? — Жить? — Синджед хмыкает, кажется, безразлично. — Не знаю. Синджед поворачивается к Джинкс, свернувшейся на полу. Ему стоит обработать и ее раны. Если Силко выживет, то выпотрошит Синджеда за то, что не позаботился о ней. Но когда он осматривает ладони Джинкс, руки, ноги, на ней нет ни ожога, ни царапины. Ни один волос на ее голове не обгорел. Силко укрыл ее от взрыва, пламени и горящих обломков. Синджед оглядывается на изуродованное тело босса. — Хм. Хорошо, я вернусь завтра. Дайте ему воды, если проснется. Джинкс сидит, свернувшись калачиком, у стены, обхватив руками колени. Безмолвные слезы текут по лицу. Севика хватает ее за ворот футболки и встряхивает. — Почему ты не вернулась? — рычит она. — Я могла бы спасти его. Спасать его — моя работа, а не твоя. Ты просто мешаешь. Ты всегда мешаешь! Джинкс двигает ртом, но ее горло плотно сжато. — Я пыталась… пыталась… — Пыталась помочь? Ты бежала, как идиотка, и ему пришлось спасать тебя. Ему не следовало брать тебя с собой. — Севика с отвращением отталкивает ее, разворачивается и уходит, бормоча, — Ты приносишь несчастье. Джинкс часами смотрит на изуродованное тело Силко. У нее нет ни единого ожога или пореза, чтобы она могла разделить с ним эту боль. Она смотрит на свои целые руки. — Позвольте мне взять половину его ожогов, — шепчет она. — Позвольте мне взять их все. Это моя вина. Это все моя вина. Наступает ночь, она встает и бесцельно бродит по опустевшему дому. Стоя в кабинете Силко, она плачет при виде его пустого кресла. Голоса кричат. ВОТ К ЧЕМУ ПРИВЕЛА ТВОЯ БОЛЬНАЯ, ИЗВРАЩЕННАЯ ЛЮБОВЬ. ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ОН СТРАДАЛ, ПОТОМУ ЧТО НЕ ЛЮБИТ ТЕБЯ. ТЫ СДЕЛАЛА ЭТО С НИМ. ТЫ ПРИНОСИШЬ НЕСЧАСТЬЕ. ТЫ ДЖИНКС. — Прости, прости, прости, — всхлипывает она. — Я больше никогда не буду так думать. Просто верните его мне. Спасите его. СЛИШКОМ ПОЗДНО. ТЫ ЕГО ПОГУБИЛА. КАК ГУБИШЬ ВСЕХ. — Помогите ему. Пожалуйста, помогите ему. Я не знаю, что делать. Она даже не знает, кого просит. Ее мучители не собираются ей помогать, но что-то может подслушивать. Ей нечего предложить, кроме самого дорогого, что у нее есть. Всю любовь, которую испытывает к Силко. Каждую драгоценную каплю для человека, который безоговорочно любил ее все эти годы. Джинкс падает на колени. — Я больше никогда не буду думать о нем так. Я буду… я буду стараться. Я никогда не рассержусь на него, как бы я ни была расстроена. Я не буду эгоисткой, клянусь. Пожалуйста. Ни разу он не злился на нее. Ни разу не упрекнул за все ее промахи. Никогда не отталкивал ее, потому что ее кошмары раздражают, а он устал. Его объятия всегда были открыты для нее. Он всегда был добр и терпелив. Кроме… кроме того единственного раза. Тот прекрасный, ужасный момент, когда он так нежно сказал ей, что когда дело касается любви, когда дело касается мужчины, ей должно быть хорошо, и принимать его должно быть ее решением. Ее сердце наполнилось счастьем, она точно знала мужчину, которого хотела. Она прижалась к нему страстно, с любовью. Только для того, чтобы он оттолкнул ее. Потому что он не имел в виду его. Ей мог бы принадлежать кто угодно, но только не он. Мужчина, с которым она сравнивает всех остальных и они всегда будут хуже. Единственный мужчина, которому она доверяет любить ее в лучшем виде и обращаться с ней в худшем. Единственный мужчина, которого она носила в своем сердце, с тех пор, как была еще Паудер. Его руки обняли ее среди пламени и опустошения самой ужасной ночи в ее жизни. Он спас ее той ночью. Но она не смогла спасти его.