Saving You For Myself

Джинкс прищуривается. — Ты не можешь исправить меня, ты знаешь. Я всегда буду лажать. Ты все еще хочешь меня? Силко пристально разглядывает небольшую девушку, угрожающе нависшую над ним. Волосы распущены и взъерошены, а губы опухли от его поцелуев. — Всегда. Это всегда будут он и она, до самого конца. Он жаждет снова поцеловать ее, но просто сидит, склонив подбородок к ее, ожидая, когда она коснется его губ своими. Он провел слишком много горьких дней, ревниво наблюдая, как мужчины и женщины разговаривают с его Джинкс, заставляют его Джинкс смеяться, пялятся на ее тело. Он победил. Они проиграли. Его руки на ее талии, вес ее тела давит на его колени. Победоносная улыбка приподнимает уголки его рта. Если бы он был котом, он бы замурлыкал. Она самая экстравагантная роскошь, которую он когда-либо жаждал, и он не собирается торопиться, поглощая ее. Взгляд Джинкс останавливается на его губах, и ее рот тоже дергается, как будто она точно знает, о чем он думает. Он хочет, чтобы она дразнила его. Он привык к агонии влечения к ней, так что вытягивать его — прекрасное мазохистское удовольствие. Она игриво проводит пальцем по его нижней губе, ее улыбка становится шире и озорнее. Она скользит кончиком носа по его губам, слегка касается его рта своим, но отодвигается, если он приподнимает его хотя бы на миллиметр. Потянувшись за спину, Джинкс дергает застежки топа, и крошечная одежда спадает. Силко судорожно вбирает воздух, увидев ее грудь. Джинкс выгибается, приближаясь грудью к его лицу и приподняв бровь. Собираешься и дальше просто сидеть здесь? Его руки скользят вверх по ее ребрам и накрывают ее груди. Прикусывает один из сосков, и ее тело со стоном обвивается вокруг него. Силко бросает мрачный взгляд на дверь. Если кто-то войдет, то ее увидят. Он не хочет скрываться. Заманчиво представлять, как он хвастается тем, что она принадлежит ему после стольких лет тоски по ней. Но не так. Только ему позволено видеть ее такой. Он обхватывает рукой ее колени, обнимает ее за плечи и встает. Распущенные длинные волосы Джинкс едва касаются пола, когда он несет ее из кабинета в ее спальню. Он пинком закрывает за собой дверь и кладет ее на неубранную постель. — Моя кровать? Но твоя больше, — отмечает она. Но он хочет ее здесь, среди всего ее беспорядка и всех ее драгоценных вещей. Он так любит ее и все, чем она является. Каждый грязный, непредсказуемый, прекрасный клочок. Он крепко целует ее, когда она хватает его за затылок. Когда он расстегивает ее штаны, она сбрасывает сапоги и приподнимает бедра, чтобы он мог стянуть с нее одежду. Он прижимается губами к ее плечам, груди, животу. Желание заставить ее кончить почти непреодолимо. Положив ладонь на внутреннюю часть ее бедер, он раздвигает ее ноги и ныряет между них, проводя языком. Джинкс задыхается, обхватывает ногами его плечи, ее дразнящее выражение лица становится умоляющим. Силко находит языком ее клитор, закрывает глаза и шумно выдыхает. Как же он скучал по этому, и ему самому не верится, что он ублажает Джинкс. Джинкс. Он внимательно прислушивается к каждой задержке ее дыхания, каждому тихому стону. Вскоре ее голова откидывается назад, а тело становится все горячее и горячее под его прикосновениями. — А ты хорош в этом. — Ее зубы вонзаются в нижнюю губу, глаза блестят. Сильный жар и желание пронизывают Силко. Его руки крепко сжимают ее бедра, язык извивается на твердом сплетении нервов, пока она не всхлипывает его имя. Внезапно она издает сдавленный крик и выгибается под ним, но он крепко прижимается к ней, не позволяя отстраниться. Наконец Джинкс падает, тяжело дыша и прикрыв глаза. — Вау. Силко вытирает рот рукавом и целует ее бедро. Она притягивает его к себе и целует, не обращая внимания на свой запах на его губах. Кажется, ей это нравится. Она проводит языком по его нижней губе и прикусывает. Ее пальцы пьяно блуждают по его одежде, пытаясь найти путь во внутрь. В восторге, она скользит ладонью поверх штанов по толстому стержню его эрекции. Голос зовет его из коридора гневным тоном Севики. Джинкс нашла застежку на его штанах и он внимательно следит за ее пальцами, едва дыша. Севика кричит снова, и он раздраженно скрипит зубами. Должно быть, встреча, о которой он забыл. Силко осторожно выпутывается из объятий своей прекрасной девочки и встает. — Останься здесь. Не уходи, — умоляет она. — Остаться здесь с моей драгоценной девочкой, прячась от Севики? — спрашивает он, забавляясь. Джинкс садится в постели, помятая и раскрасневшаяся, ее глаза отяжелели от удовольствия. — Наш маленький секрет, — шепчет она, сжимая пальцами его пояс, и он тихонько смеется. Смех. Смеяться это так странно и прекрасно. Его взгляд скользит по ее обнаженному телу, что никак не помогает его возбужденному состоянию. Когда он уйдет, он будет думать только о ней. Даже больше, чем обычно. Он убирает волосы с ее лица, запечатлевая в памяти этот момент. Джинкс как его любовница. Зрелище, которого он никогда раньше не видел. Дотянувшись до одеяла, он натягивает его на ее обнаженное тело. — Поспи. Я вернусь позже, — бормочет он, целуя ее в лоб.

***

Когда он возвращается домой, уже несколько часов темно, и Джинкс крепко спит в своей постели. Измученный целым днем обманов и интриг, он смотрит, как она спит, его непредсказуемая девочка. Потирая затылок и улыбаясь про себя, он направляется к своей кровати.

***

На границе сна и бодрствования он чувствует, как матрас прогибается. Прошло много времени с тех пор, как он в первую очередь думал об убийцах, когда испытывал это ощущение. Он оборачивается и видит ее. Джинкс, одетую в короткую хлопковую рубашку и почти в его постели. Ее глаза расширяются, когда она замечает, что его торс обнажен. Он слишком устал, чтобы делать что-либо, кроме как стянуть с себя одежду и упасть в постель. — Мне, эм, приснился плохой сон. — Ее волосы заплетены в толстую аккуратную косу. Щеки слегка покраснели, а глаза блестят. Это не вид женщины, проснувшейся от страха. Здоровый глаз Силко сужается. — Лгунья. Слово бьет по ней, словно хлыст. Джинкс собирается уйти, но Силко хватает ее за запястье и притягивает к себе. Его губы накрывают ее, прижимает ее тело к своему сквозь простыню. Одна рука жадно скользит по ее ягодицам, прижимая ее к его утолщающемуся члену. — Силко, — скулит она, когда он оставляет поцелуи на ее горле и пробует ее плоть зубами. Он обхватывает рукой ее лицо и поворачивает на себя. — Ты хочешь быть моей хорошей девочкой или плохой? — Какая тебе нравится больше? — ее улыбка наполняется озорством. — О, мне нравятся обе, дитя. — Он наклоняет голову, чтобы поцеловать ее, бормоча, — Главное, что моя. Его поцелуй жадный, а язык горяч и требователен. Она проводит пальцами по его шрамам, и этот жест заставляет его напрячься. Его шрамы полезны для запугивания врагов, но любовница предпочтет, чтобы их не было. — Я знаю, что некрасив. — Его рот искривляется в горькой улыбке. — Женщины делают вид, что не видят половины моего лица, или настолько напуганы, что боятся подойти близко. — Даже когда он платит женщине, иногда видит их отвращение. — Был ли хоть один раз, когда я тебя боялась? Он помнит тот день много лет назад и то, как он хотел убить ее, ребенка, уничтожившего все запасы мерцания и чуть не убившего его. Обезумевшая от отчаяния, она бросилась в его объятия. Не заботясь о том, что он был в шрамах. Просто нуждаясь в нем. — Даже когда стоило. — Мне всегда нравились твои шрамы. Ты сломан, как и я. Ее соски затвердели под рубашкой. Она выгибается к нему, когда он целует ее. Умоляя его без слов прикоснуться к ней. Наблюдая за движением собственной руки, он скользит вверх по ее бедру. Она не надела нижнее белье. Он прикасается к внешним губам, его дыхание сбивается от внезапной влаги на его пальцах, прежде чем погрузиться глубже. Она хочет его. Волна возбуждения накрывает его, и он хочет ввести в нее два пальца, чтобы ощутить ее восхитительную хватку на себе. Женщина, которая хочет его. Но она девственница, он уверен. — Дай мне посмотреть на тебя снова, — шепчет он, приподнимая ее футболку выше груди. — Джинкс, — выдыхает он. — Ты прекрасна. Он припадает ртом к одной из ее грудей и втягивает ее сосок. Сначала нежно, затем сильнее, туго затягивая. Она извивается от его прикосновения, захватывает одно из его бедер своими и крепко сжимает. Ее руки скользят по его плечам. Его израненной спине. Его плоском животе. Его твердом члене. Он смотрит вниз, на ее пальцы, ласкающие его. — Ты толще, чем я думала. Больше, чем я думала. — Ты сводишь меня с ума, дитя, — отрывисто говорит он, хватая ее лицо одной рукой и грубо проводя большим пальцем по ее губам. Она открывает рот и облизывает его, и он не может удержаться от того, чтобы протолкнуть палец внутрь. Джинкс обхватывает его палец, начиная активно посасывать. Силко стонет, а затем его глаза расширяются, когда она отпускает его большой палец и спускается ниже. Нащупывая спинку кровати, он садится на подушки. Он должен увидеть это должным образом. Он должен это услышать. Неожиданно он перестает дышать. В тишине Джинкс смыкает рот вокруг его члена, слегка отстраняется, пока ее щеки не впадают, и выпускает его с тихим хлопком. Черт тебя дери. Он хватается за спинку кровати над собой и смотрит на нее сверху вниз, пока она снова берет его в рот, глядя ему прямо в глаза. Силко на небесах. Он хочет, чтобы это никогда не заканчивалось. Он убирает пряди волос с ее лица, пока она двигает ртом вверх и вниз по его длине. Ее ногти гладят его живот, поднимаясь и опускаясь. Он тяжело дышит. Это все не кажется реальным. Он одновременно парит вне своего тела и захвачен внутри него, чувствуя головокружение от желания, когда удовольствие пронизывает его. Когда он кончает, он не может оторвать глаз от вида ее губ, плотно сомкнувшихся вокруг него. Он чувствует, как пульсация его семени наполняет ее рот, а затем его голова запрокидывается со стоном. — Я все правильно сделала? Все правильно. Как будто Джинкс могла сделать что-то, что не вызвало бы восторга. — Ты невероятна. — Он обвивает ее обеими руками и крепко прижимает к своей груди, ему нужно прикоснуться к ней, иначе он сойдет с ума. Здесь, в темноте, она вся принадлежит ему. «Только ты и я», — ревниво думает он, оглядывая комнату, будто десятки молчаливых людей собрались здесь, чтобы разделить их. Чтобы осудить их. Они не посмеют. Он собирается править Нижним городом вместе с Джинкс, и никто не может помешать ему получить то, что он хочет. Джинкс прижалась щекой к его груди, ее дыхание выровнялось. — Засыпаешь, мое семечко одуванчика? — спрашивает он, касаясь губами ее макушки. Она бормочет в знак согласия, и он накрывает их одеялом.

***

Он просыпается через несколько часов от утреннего света, падающего в окно. Вид спящей рядом Джинкс вызывает у него улыбку. Осторожно, чтобы не потревожить ее, он встает с кровати и направляется в ванную. Долгий горячий душ наполняет комнату паром, пока его мысли блуждают по планам на день, на неделю. Будет много дел, но у него всегда будет Джинкс, к которой он сможет вернуться. Джинкс, которую он может исследовать. Джинкс, благодаря которой его ум остается острым, а тело энергичным. Когда Силко выходит из душа, кто-то подходит к нему сквозь пар и обнимает за талию. — Джинкс, — говорит он, его губы изгибаются в довольной улыбке. В его голосе появилась новая нота, когда он произносит ее имя. Жадный, торжествующий тон. Он поворачивается к ней и прижимает ее к своему влажному телу. Она сняла футболку и теперь тоже голая. Он с трепетом вспоминает, какой мокрой она была прошлой ночью. Такая мокрая, а он даже не заставил ее кончить. Он поворачивает ее к зеркалу и встает позади нее. Его ладонь скользит вниз по ее животу, пока не находят ее влагалище. Она все еще мокрая, и он стонет ей в шею. Когда его средний палец скользит по ее клитору, Джинкс тянется к зеркалу, вытереть конденсат, чтобы она могла видеть их обоих. Его взгляд прямо в этот момент, она видела его последние несколько месяцев, не понимала, что он значит, но теперь она знает. Он представлял, как трогает ее вот так. Он думал о том, чтобы трахнуть ее, и держал это при себе. У них могло бы быть это несколько месяцев назад, если бы она смогла заткнуть эти голоса. Как они посмели удерживать ее от него? Сладостные ощущения прокатываются по ее телу. Силко кладет другую руку на ее грудь и сжимает ее. Как они посмели удерживать ее от этого? Его эрекция зажата между ее бедрами. Она такая мокрая, что покрывает его член. Силко стонет и сжимает ее талию. — Я не уверен, что ты… Джинкс точно знает, что он имеет в виду. — Я уже давно готова. Пожалуйста. Ее мягкое, хриплое «пожалуйста» — все, что нужно, чтобы убедить его. — Раздвинь ноги. Наклонись немного вперед. Идеально, Джинкс. — Он обхватывает рукой свой член, приподнимает к ее скользкому входу, делает вдох и устремляется вперед. Джинкс хватается за таз и вскрикивает от его резкого, внезапного проникновения. Не до конца. Всего в дюйме от головки его члена. Он может ввести еще больше, но заставляет себя остановиться на этом. Он замирает на мгновение, прежде чем отвести бедра назад и снова войти в нее, на этот раз глубже. Его стон глубокий и удовлетворенный. С новым толчком он прибавляет еще один дюйм, а затем еще один. Она так восхитительно сжалась вокруг него, ее тело поддается его настойчивым движениям. — Моя идеальная девочка. — хрипло шепчет он. — Мой ангел. Такая сладкая. Она снова вытирает конденсат с зеркала. Волосы Силко, темные от воды, спадают ему на глаза. Его губы приоткрываются, когда он смотрит вниз на вид своего члена, входящего и выходящего из нее. Силко поднимает подбородок, и они встречаются взглядами в отражении. Они действительно делают это. Это его грубые руки на ее талии. Он — причина того, что ее глаза расширились, щеки покраснели, а грудь и тело восхитительно содрогаются от каждого толчка. — Посмотри на себя, — говорит он, приблизившись к ее уху, все еще глядя ей в глаза. — Ноги раздвинуты. Спина выгибается для меня. Сжимаешься с каждым ударом. Такая хорошая девочка, не так ли? Что-то дикое появилось в его выражении лица, что заставило ее сердце дрожать. Она никогда ни для кого не была хорошей девочкой. Она кивает, завороженная его видом. Одна из его рук скользит вверх по ее телу, мягко обхватывая ее горло. Его руки сильны, и вид того, как он так осторожен с ней, вызывает волну чистого удовольствия, прокатившегося по ней. — Да, так и есть. Папина девочка. — Его толчки становятся жестче и настойчивее. — Ты вся принадлежишь мне, не так ли, Джинкс? — Это ты имел в виду, — шепчет она, ее ресницы трепещут, — когда сказал, что я должна чувствовать себя хорошо? Она отчетливо помнит эти слова, хотя он сказал их много лет назад. — Это лучше, чем хорошо. Ты мое все, дитя. Ты все, чего я всегда желал. — Он целует ее шею и глубоко вдыхает. Порох и солнце. Сладкий аромат ванили. — Я никогда не отпущу тебя. Я никогда не остановлюсь. Он слегка толкает ее вперед, кладя руку ей на затылок, и начинает вдалбливаться в нее. Его член блестит от ее влаги. Она стонет его имя. Он чувствует, как она сжимается вокруг него, и стискивает зубы, изо всех сил стараясь держаться. Давая ей время, в котором она нуждается, надеясь, что она так же близка к разрядке, как и он. Не имеет значения, если она не кончит сейчас, он снова может использовать свои пальцы или язык. Она никогда не останется без удовлетворения, и она может научиться испытывать оргазм на его члене, если она не… Джинкс издает сдавленный крик, и ее тело напрягается в его хватке. Силко задыхается от шока и удовольствия. Наконец, он утыкается лицом между ее лопаток и обхватывает обеими руками ее тело, когда оргазм обрушивается на него. Медленно он вытягивает из нее свой член и большим пальцем открывает ее влагалище, наблюдая, как из нее медленно вытекает его сперма. Он встречается с ней взглядом в зеркале. Ее глаза полуприкрыты. Ее губы покраснели, как и ее соски. Ее вагина — великолепный беспорядок. — Разве ты не прелестна, дитя? Она озорно поднимает на бровь. — Ты все еще называешь меня дитем. Улыбка трогает уголки его губ. — Ну, ты мое дитя. Я не хочу ничего менять. Я хочу добавить еще к тому, что у нас есть. Можешь звать меня Силко. — Он поворачивает ее и нежно целует. — И ты также можешь называть меня папочкой, если хочешь. — Он наклоняет голову в другую сторону и снова целует ее. — Ты думал об этом. — Ты все, о чем я думаю. Все, Джинкс. Все, что я делаю — это для нас. Она убирает его мокрые волосы со лба и целует его в ответ. — То же, что и раньше, но больше. Мне нравится. Я не хочу, чтобы ты отталкивал меня, как делал это много раз. Она внимательно наблюдает за ним, выискивая любые сомнения, но его нежный взгляд непоколебим, и он качает головой. — Нет, дитя. Больше никогда. Джинкс обвивает его шею руками, чуть не плача от счастья. — Ты действительно имеешь это в виду? Он берет ее на руки и несет обратно к кровати. Они лежат бок о бок, она прижимается спиной к его груди, а его сильное тело обвито вокруг нее. Тело Джинкс кажется жидким и тяжелым в его руках, и Силко сонно улыбается про себя. Женщина, которую он может любить и с которой может заниматься любовью. Та, кто понимает его до глубины души и будет рядом с ним, когда он поднимется, чтобы взять из этого мира то, что должно принадлежать ему. Джинкс переплетает свои пальцы с пальцами Силко и наслаждается ощущением его обнаженного тела, обволакивающего ее. В его объятиях она чувствует себя королевой. Голоса в ее голове умолкли, потому что все это время они были неправы. — Это мы, — яростно шепчет она. — Мы против всех. — Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Я умру первым. — Он прижимается поцелуем к ее горлу. — Это обещание. Джинкс переворачивает в его руках и обнимает его за шею. — Позволь мне помогать больше. Я хочу видеть, как ты правишь этим городом. Это твое законное место. — Наше законное место. — Силко гладит ее по волосам, размышляя. Если она хочет больше участвовать в его планах, он будет более чем счастлив. — Скоро День Прогресса, а миротворцы бродят по улицам. Севика отправляет партию мерцания. Иди с ней и убедись, что ничего не случится. Миротворцы всегда нервничают в День Прогресса, маршируя по Нижнему городу так, будто это место принадлежит им. Она им покажет. Она и Силко строят свою империю за спиной Пилтовера. Единственный человек, которому она может доверять. Единственный мужчина, который действительно принадлежит ей и никому больше. Она покажет ему, насколько она сильна, и он полюбит ее еще больше. Джинкс тихо смеется и целует Силко в губы. — Счастливого Дня Прогресса, ублюдки.