Тайга

Я причесался перед зеркалом. По Катиному совету надел джинсы, а наверх чёрную рубашку поло. Я пошёл в комнату родителей свистнуть у отца одеколон; когда вернулся, меня ждала Оля. - Тоша, ты куда-то собрался? - спросила она глядя на меня. Вот чёрт. Я совсем не подумал что скажу Оле. Немного прикинув, решил не врать. - На дискотеку, - ответил я на выдохе. Глазки сестрёнки загорелись интересом. - Ухты, а можно мне с тобой? - Нет, Оль. Она для взрослых, и я пойду с Катей, - ответил я как можно мягче и терпеливее, но Оля всё равно немного расстроилась. - Оль, у тебя потом знаешь сколько будет дискотек? Я в твоём возрасте тоже не ходил. Я погладил её по плечу, сев на корточки, а она улыбнулась, и я вдруг подумал кое о чём. Бяше много раз перепадало на дискотеках, никто на них скромно себя не ведёт. Мой первый поцелуй был в двенадцать, первый раз в пятнадцать. Иногда я стеснялся перед Олей своих похождений, но теперь вдруг подумал - всё то же самое будет и у неё, у моей маленькой сестрёнки. Она тоже будет ходить на танцы и когда-нибудь у неё тоже появится парень. Даже если не будет ходить танцевать, всё равно появится. В начале зимы ей исполнилось одиннадцать. Время пролетит, и она станет подростком, а я навсегда запомню её маленькой. С другой стороны, я сам ходил пешком под стол, если подумать, не так давно. Я тоже был невинным ребёнком, как Оля, и таким меня помнят мои родители. А теперь я выше мамы, почти с отца ростом. Меня отпускают ночью на танцы, отец говорит со мной о моём будущем. А ещё говорит как быстро пролетело время и я стал взрослым. Вот сейчас я почувствовал то, о чём он говорил - этот неумолимый ход времени. Оля уловила задумчивость на моём лице. - Всё в порядке, Тоша? - Конечно, Оль, - ответил я, задумавшись. - Держи, это тебе на вечер. Я протянул ей наушники. Рука привычно потянулась к её кассете с детскими песнями, но я вдруг передумал; открыл ящик стола и подозвал сестрёнку. Она ахнула, увидев гору кассет. - Выбирай сама. Можешь просто по названиям, они написаны на кассетах, разберёшь мой почерк? - Оля удивлённо кивнула. - Бери любые, кроме Сектора Газа - их нельзя, хорошо?Это мои любимые группы, что-нибудь тебе понравится. Может, группа Сова..? Оля вздрогнула. Слово сова ассоциировалось у неё с детским кошмаром. Я осёкся, но она быстро успокоилась, вспомнив о том, что может брать любые кассеты. - Спасибо, Тоша, - улыбнулась она и побежала в комнату, крикнув напоследок: - Передавай привет Кате! - Передам! Я посмотрел на часы - пора было выходить. Я обувался, меня провожала мама. - И во сколько ты вернёшься? - она сложила руки на груди. - В час ночи примерно. Не позже двух. Мне же ещё Катю нужно проводить. Мама кивала. - Придёшь пьяный - будешь на снегу спать, - пригрозила она с улыбкой. Я поцеловал маму в щёку и выдвинулся в путь. Под ногами хрустел подтаявший февральский снег, покрытый ледяной корочкой. Я бодро нёсся в сторону Катиного дома мимо пятен оконного света вдоль улиц. Я не привык ходить один в тишине, немного не хватало моих наушников, но я нисколько не жалел, что отдал их Оле и шёл дальше, мыча песни себе под нос. Достаточно отойдя от дома я достал сигареты. Курил я редко - раз в два дня, в три; всё-таки у меня была астма, хоть в последние годы приступы и стали реже. Щёлкнул зажигалкой и вышел к дороге. Здесь фонарей не было, только луна над моей головой. Мимо проехало пара машин, осветив темноту леса фарами. Одна из них стала останавливаться рядом со мной. Это была обычная буханка; в местах где отошла краска проступала ржавчина. Из салона с помехами визжала "Сансара" Алексея Вишни. Высокие ноты звучали как во сне; я услышал приближение машины с плохим радио задолго до, но не оборачивался. - Эй, пацан! Тебя мама не учила, что курить плохо? - раздался знакомый голос из машины. Дверь распахнулась. - ...тем более эту ментоловую хуйню! - Бяша..? - у меня изо рта выпала сигарета. - Блять, напугал. - Мы к тебе заехали, а твоя мама сказала, ты уже ушёл. Вот, догнали, - пояснял Ромка, обнимая Полину за талию. Он как обычно курил в едва открытое окно, Полина улыбалась и даже не морщилась от запаха табака, наверное, привыкла со временем. Я запрыгнул на переднее - буквально запрыгнул, потому что подъём был высоко. - Держим курс до Катькиного дома, - известил Бяша, перекрикивая проигрыватель. - Откуда у тебя эта машина? - спросил я прерывисто; трясло в ней на ямах так, что я чуть не бился лбом о потолок. - Ну, помнишь Дядь Колю ? Мой сосед. Хороший мужик был - он умер недавно, на. Так вот, приехал его сын, петух городской - давай то-сё, завещание быстрее смотреть, а его нет. Да и наследства нет, Колян пропил всё. Этот решил машину продать, а она ржавая вся, да и щас новые вон завозят, не покупает никто. А я знал, где ключи от машины лежат. Пришёл и забрал. Подкрашу, подмажу как новенькая будет, - усмехнулся Бяша, а потом затих и вздохнул. - Вот почему ты журналы стал читать по механике, - догадался я. - Мы теперь на этой машине будем до ларьков товар возить, не придётся всей Тайгой таскать. Произнёс довольный Ромка, смакуя на языке выгоду и чуть не потирая руки. - А водить ты где научился? - спросил я недоверчиво. - Без прав же нельзя. - Да нигде я не учился, на, я по наитию. А про вождение без прав - ну Серый с Баяном ж как-то катались. И кто меня в этой глуши стопанёт? Остался один Тихонов. И ещё этот, молодой, по распределению - мямля, бля. Остальные в город умотали. У нас все без прав катаются, никто ещё в ёлки не въебался. "Сансара" Вишни сменилась "Сказочной тайгой" Агаты. Мы подъезжали к Катиному дому. Бяша открутил звук на минимум, чтобы Лилия Павловна не выглянула в окно, если она вдруг дома. - Ну иди, Тох. Кради свою принцессу. Я распахнул дверь и захлопнул, двинувшись к её дому по сугробам. Подошёл к подъезду. Я поднял глаза к её окнам - там горел свет. Наверное, собирается. Ещё пока не восемь, Катя же не знала, что я приеду, а не пойду пешком. Я дернул подъездную дверь - у неё был слабый магнит, поднялся на третий этаж, позвонил в звонок. Вскоре я услышал быстрые шаги, дверь распахнулась. - Тоша! - Катя обняла меня и прижала к себе. Она была босиком, и чтобы ей не наступать на подъездный пол, я зашагнул к ней в квартиру. Прикрыл дверь. - Ты так быстро, блин, я ещё не собралась! - и Катя понеслась в ванную. Я разулся и пошёл за ней. Я встал в проходе, опёрся на дверной косяк. На стиральной машине была разложена Катина косметичка. А может не только её, но и её мамы. Катя наклонилась, приблизилась к зеркалу, чуть не уткнулась носом в стекло - и плавно подводила губы коричневым карандашом. Потом взяла маленькую палетку, я догадался, что это тени. Она с щелчком открыла их, и пальцем нанесла на веки серебряный блеск. Я стоял в проёме и почему-то не мог оторвать от неё глаз. Мне понравилось смотреть как она красится. Как осматривает себя в зеркало, поправляет волосы, пахнущие лаком, и защёлкивает палетки. Это было похоже на... искусство. Даже было жаль, что я не пришёл раньше, и она уже закончила. Я бы понаблюдал за ней ещё немного. Может, попросить её, и я бы попробовал сделать ей макияж? Звучит как какой-то странный фетиш, но мне кажется у меня бы получилось. Это ведь похоже на рисование. Катя сложила всё в косметичку и повернулась ко мне. Мы остановились и какое-то время молча смотрели друг на друга. Мне очень нравилось как она выглядит. - Что? - спросила она, усмехнувшись. Я заторможенно помотал головой. - Ничего... Мы замолчали. Катя снова посмотрела в зеркало. - А где Лилия Павловна? - спросил я невзначай. - На каком-нибудь педсовете? Катя опустила глаза. - Она на кухне. Забыла тебе сказать... - Чего?.. Я думал там просто так свет горел... В этот момент я различил шаги. Медленно обернулся. "Блять..." - успел подумать я, слава богу не вслух. - Петров, - раздался сзади меня строгий, но сдержанный голос. - Добрый вечер. - Здравствуйте... Я поднял глаза. Вернее поднял, но не вверх, потому что Лилия Павловна уже давно была ниже меня. А дома, без каблуков, казалась непривычно меньше, даже ниже моей мамы. Катя пошла к себе в комнату, наверное, что-то взять, потому что она уже была одета. - Катя ещё не собралась. Пойдём на кухню. Её тон не предполагал отказа. И я пошёл за ней. Про себя я молился, чтобы она не учуяла от меня сигаретный шлейф - а пропах я сильно, потому что всю дорогу долбаный Ромка чадил в закрытой машине как паровоз. Я весь был как на иголках. Сам не мог понять, почему так волнуюсь. Ну не на расстрел же она меня ведёт! - Налить тебе чай? - учительница подошла к плите и обернулась на меня. Я посмотрел в окно кухни. Было видно посёлок, укрытый снегом, и часть леса. - Я не успею выпить... - Сядь. Я сел. Лилия Павловна села напротив. Она сняла очки, наверное, пытаясь сделать обстановку менее официальной. Стала крутить дужки в руках. - Антон. У нас... не было возможностей поговорить вне школы, - она вздохнула, ей не хотелось использовать привычный официоз. - Я просто хочу сказать, что изначально обо всём догадывалась. Почти сразу, как ты пришёл почувствовала, что у тебя что-то будет с моей Катей. Сначала мне это не нравилось, но... Я ведь понимаю, что у человека не может быть лишь одна учёба. Вы подростки, вы... нравитесь друг другу. Я не буду вам мешать, запрещать ей что-то. Просто обращайся с ней хорошо. И если захотите переспать, то с мозгами ко всему этому подходите..! А-то сломаете себе жизнь, а вам ведь ещё в институт поступать... - Мы пока не собираемся... Я зажато кивал. Лилия Павловна мягко улыбнулась. - Я даже была рада, когда поняла. Правда. Ненадолго повисла пауза. - Ты помнишь... Кислицына? - Помню, - ответил я на тяжёлом выдохе. - На одном только внутришкольном что про него слышала - господи, могила исправит. Так вот, когда Катя гуляла с ним, я очень боялась за неё. Всё думала, что что-то случится, что не доведёт он её ни до чего хорошего... В её голосе проступила тревога, напряжение. Ещё бы она тогда не волновалась. Тут ко мне пришло осознание, откуда вся эта душевность - может, не так уж я ей симпатичен. Просто она радуется, что Катя сейчас хотя бы не с бандитом. Лилия Павловна уловила мою зажатость и прыснула. - Не стесняйся. Ты ведь здесь уже был пару раз, да ведь? - Чего..? Моё лицо вытянулось, а Лилия Павловна рассмеялась, прикрыв рукой рот. Она разоблачала меня, как открытую книгу - вот в кого у Кати эта её проницательность. - Просто я приходила домой, а сидение унитаза поднято - я и понимала, что был какой-то мальчик. А кроме тебя некому. Я неловко улыбнулся под её тихий смех. - А почему кроме меня некому? На миг повисла тишина. Лилия Павловна обдумывала ответ. - По секрету тебе скажу. Я один раз проходила мимо нашего кабинета после уроков... И увидела как вы целуетесь. В этот момент я почувствовал себя совсем обезоруженным. Как будто меня огрели по голове и я сейчас упаду со стула. - И вы... Не стали подходить? - мой голос прозвучал севшим и сдавленным. Лилия Павловна сделала паузу. - Вы выглядели очень счастливыми... Я бы ни за что не испортила вам этот момент. Я опустил глаза. Задумался. А Лилия Павловна очень тепло улыбалась, наверное, вспоминала что-то своё. Повисла пауза. - Эти дискотеки идут допоздна, но я спокойно ложусь спать. Потому что ты приведёшь её к самой двери, так ведь? - Да, - уверенно ответил я. Лилия Павловна, судя по всему, уже записала меня Кате в женихи. Я уж не стал говорить, что я с её дочерью не встречаюсь - потому что я до сих пор не предложил... "Интересно, она знает, что я лежал в психушке..? У учителей ведь есть личные дела, вдруг там написано... Тем более она моя классная. Скорее всего знает. И она не боится оставлять дочь в отношениях с шизофреником? Хотя её муж ведь был психиатром, может, она к этому привычна, лояльно относится..." Я задумался и затих - поди всё она знает. - Вы приедете на автобусе? Перебила она мои мысли. - На машине... - соврал я. - Нас мой папа заберёт... Лилия Павловна кивнула - поверила. Мы посидели ещё немного в тишине на кухне. "А вдруг я разговариваю с будущей тёщей?" - подумал я вдруг. "И буду потом видеться с ней по праздникам, съедусь с Катей, и она будет приезжать к нам домой... Господи, только подумать". Всё-таки как это неловко, представать перед родителями со своей любовью. Она сказала про поцелуй, и я уже перед ней себя почувствовал, как голый. Как будто она насквозь увидела всю мою подноготную. Было у Лилии Павловны такое - она всех видела насквозь, особенно своих учеников. И она же понимает, что мы с Катей когда-нибудь переспим, как все нормальные пары - и тогда я вообще буду чувствовать, будто ко мне залезли в постель? Это же просто кошмар - вроде бы родители радуются, что их ребёнок с кем-то встречается, но в то же время понимают, чем вы там занимаетесь. Может, Катя потом будет то же самое чувствовать перед моими родителями..? И ей тоже будет не по себе... Не самые приятные мысли, но я как-то сразу себя успокоил тем, что - а как иначе? Это часть жизни, так было всегда. - Я готова! - раздался позади меня радостный голос. Я вздрогнул. Катя показалась в проёме, очень нарядная и воодушевлённая. Надо было сказать ей что-нибудь приятное, но у меня все слова застряли в горле, я расплылся в улыбке и замер. Всё-таки тяжело иногда говорить близким то, что у тебя в мыслях. - Ты... Очень красиво выглядишь. На самом деле мы с её мамой сидели на кухне минут пять. Может даже меньше. Просто я слишком много прокрутил у себя в голове. Мы быстро обулись в коридоре, стали надевать куртки. Лилия Павловна наблюдала за нами, иногда напоминая нам, чтобы мы были осторожны, не совались куда не следует. - Ну почему ты без шапки опять идёшь, Катерина, зима ведь..! - Мам, ну у меня причёска испортится! - и Катя снова встряхнула уложенные волосы. - Там не холодно, - добавил я. - Ветра вообще нет. Лилия Павловна смерила Катю оценивающим взглядом, Катя фыркнула и всё-таки накинула капюшон шубки. - До свидания, - попрощался я. - Хорошо вам потанцевать, - Лилия Павловна прибавила в голос строгости. - Петров, ты за мою дочь головой отвечаешь! Я зажато кивнул. Она закрыла за нами дверь, и мы стали спускаться. Наши шаги эхом разносились по обшарпанному подъезду. В пролёте Катя остановилась. - Извини, что я не сказала, что мама дома... Я вообще думала что её не будет и я смогу потихоньку уйти. Но пришлось признаться, блин. И сказать, что иду с тобой, - Катя раздражённо выдохнула. - Что она тебе говорила? - Ничего особенного. Мы вышли, дошли до нашего транспорта, Бяша завёл мотор. - Нифига у вас автомобильчик! - Катя с удивлённым смехом обошла буханку. - А я-то думаю что это там тарахтит под окнами. Что, Ромочка, на бумер-то не хватило? - Смирнова, ты сейчас со своим суженым на автобусе почешешь. - Сразу угрозы! - Катя цокнула языком. - А я не говорила, что мне не нравится. Похож на микроавтобусы в райцентре. Она оттолкнулась и забралась в машину, я залез следом. - Чё вы так долго-то, - подал голос Бяша. - Потрахаться что ли успели? - Бяш, ну кто о чём, - засмеялась Катя. - Нас пятнадцать минут не было. Или что вы, совсем в Тошину выдержку не верите, м? Ромка с Бяшей аж не нашлись что ответить. Я почувствовал, что краснею - и подумать только, от такой глупости! - Мы вон и так раньше нужного едем, не знали же что вы эту тарантайку возьмёте. - Подъебать уже нельзя, - пробурчал Бяша. Катя села на заднее, рядом с Полиной - девочки поздоровались и стали обсуждать что-то тихим горячим шёпотом. Недовольное лицо Пятифана надо было видеть, потому что Полина сразу переключилась на Катю, да и при ней он уже не мог обжиматься с ней, как всю дорогу сюда. Я сидел впереди, рядом с Бяшей, сзади уже места не было. Мы выехали на дорогу и Бяша сделал погромче свою застарелую магнитолу, мы болтали наперебой под электронный писк Алексея Вишни и неслись по трассе вдоль заснеженных сосен. Я уже без всякой дискотеки запомнил бы этот день. Я чувствовал общность нашей маленькой группы, которая, казалось, будет всегда. Мы были Вольтроном, теперь - настоящим, потому что с девчонками нас как раз было пять. Тогда я даже не вспомнил, что наши пути разойдутся совсем скоро. Ехали мы, наверное, минут тридцать. Бяша не уставал напоминать, как хорошо, что мы не трясёмся в автобусе. А тряслись мы, между делом, на каждой выбоине, потому что эта машина ехала как гроб на колёсах. - Приехали! - гаркнул Бяша и резко затормозил. Но радио выключать не спешил. Мы вышли, помогая девчонкам вылезти - они обе были на каблуках, а вокруг вязкий, глубокий снег. - Бяш, ты чего не выходишь? - Да он девку свою ждёт. Пойдём, Тох. Но никто не сдвинулся, все остались ждать - нельзя же бросать Будаева одного. Я огляделся вокруг, вверх поднимался пар от моего дыхания. ДК был рядом с лесом, похожий на обычную панельку с высоким потолком первого этажа. До этого я был в ДК только в Шижне, здесь - ни разу. В окнах горел фиолетовый свет, мелькали тени танцующей молодёжи. А перед ним, до дороги и дальше, простиралось бескрайнее поле, всё укрытое снегом. Ветра не было, и мне было совсем не холодно в расстёгнутой куртке. Вдалеке из трубы деревенского домика шёл дым, он опускался и стелился по снегу, как густой туман. Дискотечные песни заглушались в этой тишине, каждый звук разносился в ней эхом. Я слышал стук собственного сердца, чувствовал тепло Катиной руки, которую сжимал в своей. Мне хотелось бежать с ней по этому полю в незримую туманную даль, но мы должны были идти на танцы. Сзади раздался хруст снега от чьих-то шагов. По волосам до плеч я понял, что это девушка. Бяша вырубил радио, вылез и хлопнул дверью. Он пошёл навстречу, обнялся с этой девушкой, она дала заправить волосы ей за ухо. Он улыбнулся, блеснув серебряными зубами. - Это Бяшина подруга с села, Айсылу, - кинул нам Ромка. Она была смуглая. Чёрные волосы и глаза, круглое лицо и пухлые губы. Не прям красавица, но симпатичная. С веселым, но каким-то всё равно отрешённым взглядом. В юбке выше колен и олимпийке. Она была похожа на лошадь, в хорошем смысле. Лошадь с коричневым телом и чёрной гривой. Крупная, но всё равно грациозная, даже шаг упругий, пружинистый - как бег рысцой. Но больше всего бросался в глаза её рост. Она была ростом с меня, может совсем немного ниже - я впервые видел такую высокую девушку. - Поженятся - нарожают детей под два метра, - гоготнул Ромка. - Так, хорош обжиматься! Идём на праздник. - Погодите, на, - окликнул Бяша. - Давайте куртки в машине оставим, там щас поди такая толпа в этой гардеробной, продираться ещё. Все согласились. К тому же Бяша здесь был много раз и всё тут знал. Мы уложили верхнюю одежду на сидения и, нахохлившись, побежали к ДК через ночное поле. Звуки становились громче, а бескрайняя тишина оставалась позади. Мы прижимали девчонок к себе - а то настойчивые сельские парни могли и пристать. Фиолетовый свет засветил мне глаза, уже привыкшие к темноте. Я узнал игравшую песню - частушки Красной плесени, куда же без них. На входе, прям у нас перед носом, из дверей вывалился пьяный парень - прямиком из драки, не иначе. Он распластался перед крыльцом и отключился. Ромка открыл девчонкам дверь, запустил их - они перешагнули валяющегося и прошмыгнули внутрь; потом наклонился, подзывая нас с Бяшей. - Гвоздь с Фантиком если чё потом подтянутся, - подметил он, глядя в сторону ДК. - Если люди захотят пообщаться, говорить буду я. Так, ну на разборки не нарываемся, много не пьём. - Погнали уже, - бросил Бяша, устав слушать Ромкин инструктаж безопасности. Девочки стояли у зеркала в коридоре, Катя расправляла волосы после капюшона, Полина проверяла стрелки. Мы пошли в зал, и пока проходили коридор я рассмотрел кто во что одет. Ромка в чёрную рубашку и брюки со стрелками на ремне. В чёрные кожаные туфли. Он подкатал рукава до локтей. Что-то мне подсказывало, что это была одежда его отца - он постоянно брал его костюм и рубашки, как только дорос. Ему шло. Полина - в тонкой чёрной кофточке, юбке, сапожках - ничего необычного. Волосы распущены, на глазах острые чёрные стрелки и блеск на губах. Бяша с Айсылу - оба в олимпийках. Мой взгляд остановился на Кате. Её тени с блёстками отражали свет дискотечных огней. На ней был чёрный присборенный свитер, кажется, тоже с блёстками. И узкие джинсы. А я был уверен, что она наденет юбку. Но всё равно было очень нарядно, ноги казались длиннее за счёт высокой танкетки, выделялись бёдра. Ромке махнул рукой Терновой - он вышел из толпы, протягивая руку, поздоровался. Терновой был младше Ромки на год. Худой, с простой улыбкой набок, но с серьёзными глазами. У него сильно выделялись скулы и угол челюсти. Весь угловатый, суставчатый; но он умел драться, как все говорили, бил резко и точно, просто не мог брать массой. Он и был старшим у Зотовских. Немного о Зотовских - это была ОПГ из деревни Зотово, как понятно по названию. Но на самом деле они назывались "Динамовские", уж не знаю из любви к футболу или для ассоциации с динамитом. Одно дело, так их никто не называл, закрепилось "Зотовские". Их деревня была большой, но уж меньше, чем наш посёлок; у нас население было десять тысяч. А у них меньше, и люди оттуда всё убывали, потому что государство отправляло работяг в города на заводы. Зотовских было меньше, чем Тайги, и они были младше. У них не было стремлений открывать бизнесы и вести воровские дела, только одна цель - уехать из родного захолустья. Они редко участвовали в драках, крышевать им было нечего. В общем и целом они были шайкой хулиганистых мальчишек со скромными мечтами. Тогда я не понимал, почему Ромка начал строить с ними какие-то дела, зачем. Но потом мне стало понятно. Ромка через год будет в армии. Вот и передаст пока Терновому свой дворовой авторитет, свои связи. Потому что больше некому, а Ромка всегда смотрел наперёд и знал, что местные гопники без командования не могут. Я отметил, что Терновой подошёл один, без какой-нибудь шайки, значит он не собирался подловить Ромку в меньшинстве и что-то с ним сделать. Наш лидер тут же скрылся в толпе, провожаемый табачным шлейфом. Полина с ним не пошла, осталась стоять с нами. Это вроде по этикету так, если у мотальщиков, конечно, был этикет - девушки на разговоры не ходят. Если парень привёл на разговор девушку, значит он просто ею пытается отгородиться от возможного нападения, а это уже трусость. Я встал, о чём-то задумался. Катя с Полиной переглянулись. Ничего друг другу не сказали, но Катя вдруг обратилась ко мне: - Тоша, я пока с Полиной пойду потанцую, ладно? Пока Пятифана нет. А потом с тобой. - Угу. Хорошо, Кать. Я немного отошёл. Обвёл взглядом зал, оценил обстановку. Народу было много, человек двести точно, возрастом от четырнадцати до двадцати. Бяша с Айсылу прошмыгнули куда-то в самый угол, видимо, не танцевать, а лобызаться. Когда мы заходили, я заметил, что Бяша жал руку нескольким деревенским парням, а Рома - никому, казалось бы, имея бо́льшую известность. Бяшу здесь знали с летних дискотек; кто-то по пути даже припомнил Бяше его пьяные брэйкдансы. Песни Алексея Вишни, которые играли время от времени - тоже, как позже выяснилось, ввёл в моду он. Летом Ромка уехал к своим "авторитетам" и не появлялся дома месяц, чтоб наладить поставки в ларёк - а я лежал в психушке. Вот Бяша и гонял сюда, устав от одиночества. Здесь танцевал, пил, иногда ввязывался в пьяные драки; знакомился с девчонками, прям в кустах за зданием спускал штаны и им присовывал. Так ночь напролёт - танцы да самогон, а с рассветом волочил ноги домой по разъезженной сельской дороге через лес. Потом положил глаз на эту Айсылу, перестал сразу гулять по девкам, и вообще началась школа, так что с лета он здесь не появлялся. Бяша... Своеобразный. Вроде бы прошёл через столько драк, стольким в этих драках разбил морды в кровь - он ведь был вторым в Тайге, сразу после Ромки. С детства почти не видел родителей трезвыми. Трахался со всеми девками подряд. И всё равно это его не запачкало, не сделало грязным. Не озлобило как, например, Ромку. Потому что его ничто не могло запачкать. Он сохранил свою детскую чистоту души, это чувствовалось. Димы с Фантиком - как вообще зовут этого Фантика? - я так и не заметил. Перед моими глазами мелькали десятки незнакомых лиц. Всё вокруг стало мозаикой из тел, дрыгающихся на танцполе, из вздымаемых вверх рук. Из олимпиек, высоких хвостов, ярких макияжей с блёстками, бутылок с алкоголем в чужих руках, огоньков сигарет, порывистых поцелуев у стен, докуда не доставал свет. Толпы ярко накрашенных девчонок подпевали "Russian Girls" Комбинации пьяными весёлыми голосами. Темноту прорезали синие и фиолетовые лучи. Какие-то парни быдловатого вида о чём-то грубо спорили, но пока не начали драться. Пока. Я нашёл взглядом Ромку, он всё ещё обсуждал что-то с Терновым. Я поглядывал на наших девчонок - за ними нужно было следить, а то мало ли кто пристанет. Деревенская гопота ведь не понимает слова нет, их отвадит только то, что у девушки уже есть парень, который за неё вступится. Полина сейчас тоже была в моей зоне ответственности, если ей что сделают - Ромка мне голову оторвёт. Катя с Полиной держались за ручки и танцевали, подпрыгивали и покачивались на каблуках. Полина подняла руку, Катя взяла её и покружилась, как в вальсе. Они смеялись, на их лицах блестела косметика. Они выглядели очень весёлыми. Я про себя усмехнулся, что позвал Катю на танцы, а у меня её увела Морозова. Поскорей бы уже Ромка вернулся, чтоб Полина вернулась к нему, а Катя - ко мне. Но Ромка пока не возвращался, песни сменяли друг друга, а Катя с Полиной, похоже, решили про нас забыть. Я встал у стены, смотрел на девочек. Иногда переводил взгляд куда-нибудь ещё. Мне было плохо видно их через толпу; стало уже немного скучно, хотелось пойти покурить. Я снова поднял на них взгляд, но они вдруг перестали танцевать. Их закрывали спины и плечи танцующих, сквозь всё это телодвижение я разглядел, что к ним кто-то подошёл. Какие-то парни. Наверное, полезли знакомиться. Я отлип от стены, стал продвигаться к ним на помощь. Меня до последнего не пропускало всё это разгорячённое сборище; я еле продирался, передо мной кто-то упал на пол. -...вы из посёлка, девчонки? Мы вас здесь раньше не видели. Познакомиться не желаете? А мы вам тут всё покажем. - Извините, мы не заинтересованы, - сдержанно ответила Полина. - Но я уверена, вы обязательно с кем-нибудь познако- Но Катя перебила её, натянув на лицо дерзкую улыбку. - ИДИТЕ НАХУЙ! - произнесла она чётко и крепко взяла Полину за руку. - Не лезьте к моей девушке, с ней я танцую! Катя рассмеялась, как сумасшедшая, и сделала уверенный шаг вперёд. - Мы лесбиянки, да-да-да! Так что в знакомстве с вами мы не нуждаемся! Оба парня вздрогнули и отшатнулись, а судя по их физиономиям были крайне удивлены. - П-поняли, девочки... Ну мы пойдём... - Идите-идите! Озадаченные парни скрылись в толпе, а Катя с Полиной переглянулись и согнулись от смеха. - Видела, видела какие рожи у них..! - Катя, блин... Ну ты и выдала..! - Полина закрывала лицо рукой. - Я смотрю моя помощь вам не нужна, - хмыкнул я. Катя обернулась на меня, немного раскрасневшаяся от веселья. - Тоша! Ты пришёл. - Не хотел мешать танцевать тебе и твоей девушке. - Ну-ну, не ревнуй! Откуда-то вышел Ромка, приобнял Полину. - Что, обсудили всё? - спросил я. - Да чё там, так, небольшое сотрудничество... С соседями мир надо держать, - смеялся Ромка. - Гвоздь с Фантиком подошли, давайте, встаём в круг. Я огляделся - всё было мирно, никто даже не смотрел на нас косо. Мы встали в круг, шагая в него и вышагивая. Наша компания из десяти человек заняла место, занимающее дальний угол и центр. По залу тянулись штук восемь таких кругов, меньше или больше. Рядом со мной танцевала Катя, напротив - Бяша. Я не любил эти о-пэ-гэшные танцы, но в тот момент они чувствовались по-особенному, как хоровод на ёлке в детстве или что-то ещё такое сплочающее. Вокруг мелькали яркие дискотечные огни в синем свете. Все выглядели весёлыми, и я сам был готов рассмеяться. Зотовские и правда просто позвали нас на дискотеку, из их группировки было немного пацанов, большинство - просто сельские ребята, и не меньше половины были девчонки. Катя тоже выглядела счастливой, я не жалел, что её привёл. Хотелось остановить этот момент, или хотя бы попросить у кого-нибудь сфотографировать нас на память, но было некому. Постепенно круг разошёлся по парам, Катя взяла меня за руку и повела. Она остановилась и повернулась ко мне, не отпуская моей руки. Народ продолжал двигаться. Я перестал замечать что происходит вокруг, расплываясь в улыбке. Катя выронила короткий смешок. Она начала танцевать, и я немного отошёл назад, глядя на неё. Как прекрасно было каждое её движение. Вроде бы она нигде и не училась, наверное, у неё это было от природы - лёгкость, умение слышать музыку. А может это у неё осталось с тех времён до травмы ноги в мясорубке, когда она занималась художественной гимнастикой. Сквозь гром песен я улавливал стук её каблуков. У неё получалось так красиво двигаться даже под Красную плесень. И не скажешь, что когда-то она ходила на костылях, что в её левом сапожке на высокой танкетке зияет пустота вместо двух пальцев, потому что она танцует лучше всех. В какой-то момент свет стал слабее, зазвучало знакомое вступление, проникающее в тело до самых костей. Катя приблизилась, обняла меня за шею, а я положил руки ей на талию. Смотрел в её зелёные глаза напротив. Они так странно, красиво блестели, и я не мог оторвать взгляд. Потом опустил глаза и просто обнялся с ней. Мы стали покачиваться из стороны в сторону, аккуратно ступая. Вообще мы оба умели танцевать вальс "по квадрату", но здесь было мало места, и мы не могли. Да и не хотели выделяться. Играла "Я хочу быть с тобой" Наутилусов. Самый проникновенный, самый любимый медляк молодёжи девяностых. Что бы ни говорили, никакая западная музыка так не цепляла, не заставляла о стольком задумываться.

"Я пытался уйти от любви,

Я брал острую бритву и правил себя;

Я укрылся в подвале, я резал

Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь..."

Из барахлящих колонок тянулся голос Бутусова, я обнимал Катю и не хотел отпускать. Даже глаза прикрыл, и всё вокруг - огни, свет, люди, ненадолго исчезло. Но потом я заметил Ромку с Полиной - они тоже обнялись и качались. Им эта песня очень подходила, не знаю почему. Если бы их отношения были музыкой, это была бы "я хочу быть с тобой". - Им эта песня очень подходит, да? - тихо сказала Катя, не поднимая головы с моего плеча. - Чего...? - "Я хочу быть с тобой". Роме с Полиночкой. - Да... Я просто сейчас о том же самом подумал. - Нам она тоже подходит. Только не от Наутилусов - а в исполнении Аквариума. Слышал когда-нибудь? Я любил Аквариум, и эта их перепевка, более размеренная и отстукивающая, наверное, и правда нам подходила. - Слышал... - признался я. - Ну вот! Она прямо-таки... мы. Всегда напоминает мне о нас. Я улыбнулся. - И правда. Мы продолжали покачиваться, обнимаясь, пока медляк не закончился. Жаль, что он звучал всего четыре минуты. Включилась Комбинация, пары разомкнулись, и Катя тоже от меня отошла. Начались другие песни. А я всё думал о нашем с ней недолгом медляке. - Тоша, пойдём отдохнём давай, я устала, - Катя схватила меня и повела к выходу, как только доиграл American boy . Уличный воздух охладил разгорячённую кожу, но после танцев было совсем не холодно. Мы оставили шумные песни за закрытой дверью. Перед нами простиралось всё то же бескрайнее поле, полное тишины, и звёзды в небе. Мы встали у крыльца, Катя оперлась на балку под заснеженным козырьком. - Знаешь, мне эта песня - американ бой, всегда напоминает о тебе, - вдруг поделилась она. - Обо мне? Я вроде бы не американ. - Ну как ты не понимаешь, дуралей? Когда ты приехал, ты для нас тоже был как будто из другой страны! Ты был другой. Катя никогда об этом не заговаривала. - Меня ведь дразнили. - Тебе завидовали! Неужели ты правда не понимал? Ты ведь жил в Москве той жизнью, которую мы представить себе не могли, - Катя горько усмехнулась; её голос стал тише. - Наверное, я тоже завидовала. Она пожала плечами. Я задумался над её словами. - Теперь понял? Мы здесь ничего не видели, а тут пришёл ты. Не такой, как другие парни. Ты больше всех читал, лучше всех рисовал, был там, где многие из нас никогда не побывают. Самый... крутой. - Крутой значит... - я расплылся в наглой улыбке. - Не зазнавайся, Петров! Вот поэтому я тебя лишний раз не хвалю, чтоб тебя не тянуло красоваться! - Красоваться..? - Не замечал за собой? У тебя бывает тяга к показушности, - Катя закатила глаза. - Ну а как не быть, я же самый крутой. Катя зло пихнула меня в бок. Попала локтём прям под рёбра, я аж поморщился, но всё равно не мог сдержать улыбки. Мы встали, облокотившись на перила у крыльца, опустили глаза. - Подожди, скоро я и правда тебя увезу. В Москву. Покажу тебе свои любимые места. Я мечтательно смотрел в ночную снежную даль. - Все вы так говорите. - Чего..? Катя повторила громче. - Все вы что-то там обещаете. Хотя лучше вообще ничего не обещать, если не сможешь исполнить. Полине ты тоже Москву обещал? Я замолчал. - Ну, мы говорили об этом... - Вот видишь, - хмыкнула Катя. А я нахмурился. Почему-то мне стало обидно. - При чём здесь Полина..? Зачем напоминать о бывших. Я ведь у тебя тоже не первый..! Катины плечи опустились, руки вжались в перила. Я споткнулся на полуслове. Не надо было напоминать Кате о её бывшем, даже в ответ - её опыт был явно хуже, чем мой, вполне обычный. Мы опустили глаза. Что-то внутри неприятно меня царапнуло. И у Кати тоже поубавилась спесь. - Прости! - выдали мы одновременно, подняв головы. - Это я начала... - Ничего. Я тоже хорош... Мы слегка виновато улыбнулись друг другу и замолчали. Но всё-таки сколько бы мы ни спорили, иногда задевая друг друга, сколько бы Катя надо мной не подшучивала - мы всегда могли рассказать другу другу всё; любые свои мысли. Может, поэтому мы и спорили, что на самом деле умели друг друга слушать. - Знаешь, все эти годы я так скучал по Москве, а теперь думаю, что буду скучать по посёлку ещё сильнее. Мы здесь пережили столько всякой херни... А хорошего всё равно было больше. И потом я вспомню это время как самое лучшее. С танцев доносилась приглушённая музыка, разговоры. Катя думала о чём-то своём. - Ты... Правда хочешь меня увезти..? Её голос был мягким, тихим. Я не хотел отвечать не подумав. - Да. Не оставаться же тебе здесь. - Ты сам ещё не уехал! - Как-нибудь уеду, - выдохнул я спокойно. - К тому же если ты поступишь в Москву, получится, что ты сама себя отсюда увезёшь. Она заметно повеселела. - И правда. Получится, что я сама всего добилась, всё в моих руках! Катя гордо выпрямила спину, посмотрев на меня с бойким вызовом, а я почему-то весь растаял. - В твоих, Кать, - улыбнулся я ей. Её уверенность меня всегда... завораживала. - Капец духота, бля! - раздалось за моей спиной. Из дверей вывалились Ромка с Бяшей и дружно прикурили от одной зажигалки. Они сели на крыльцо. - Дайте тоже зажигалку. Я из-за вас ведь сигарету выронил. - Еблом щёлкал, вот и выронил, - огрызнулся Ромка. - Да убери ты свои ментоловые, чё как девка-то? Возьми нормальные наконец! - Нет, спасибо, - буркнул я и достал свои. - Не нужны мне твои, вонючие... Катя с укором посмотрела на меня, закрывающего ладонью огонь зажигалки. - Ой, астматик - а всё не бросишь! Вы-то, дебилы, куда смотрите? - она строго окинула взглядом нас всех троих. - Я пойду дальше с Полиной танцевать. Раз вы всё равно пока тут сидите. Катя упорхнула за дверь. Мы сидели на лестнице плечом к плечу. - Ну что, Тох, нормально всё? - Нормально. Давно я так не веселился, да и с Катей никуда не ходил. Я, если честно, ждал худшего. - Мы тоже, - признался Ромка. - Но им, понимаешь, самим эти разборки эти незачем. Ну, старшим. Скорлупе-то только скажи слово и они полезут махаться, а нам с Терновым уже это не интересно. Нам деньги надо заработать и съебать отсюда. Только ради этого ещё не распускаю Тайгу. Мы друг за другом выдыхали дым. И я вдруг спросил то, о чём так долго думал. - А что вы... После школы будете делать? Они переглянулись. Повисла пауза. - Вы ведь не будете в колледжи поступать... - Да какой колледж, меня в МГУ заждались, Тоха! - Ромка рассмеялся и Бяша подхватил его гогот. - Будем бизнес крутить, пока идёт. Хотя надоели мне эти ларьки, если честно. Слишком много возни с ними. Потом в армию, - вздохнул Ромка. - Два года и домой. А там посмотрим, что буду делать. Я кивнул несколько раз. - А Полинка, наверное, поступит. В Москву хочет. Так что мне тоже надо в Москву ехать, там уже дела крутить. Я уже представлял, каких дел Ромка "накрутит". - Значит, ты здесь ларёк свой оставишь? И он просто будет стоять? - За ним Бяша присмотрит же, - объяснил Пятифанов, хлопнув товарища по плечу. - Но тебя ведь тоже в армию призовут? - Не призовут. У меня плоскостопие сотой степени, на, - Бяша топнул по крыльцу кроссовком. - Да прорвёмся, я наверное в училище поступлю какое-нибудь, да и пойдёт. - Пойдё-ёт! - гаркнул Ромка. - Тоха. Приезжайте потом к нам в Москву с Катькой. Ну, когда я стану авторитетом!.. а, бля, ты же тоже в Москве будешь - и ты, Игорён, приезжай с Алс... Айлы... со своей. - Думаешь... у меня с ней получится? -Да получится, от-ве-ча-ю! - ржал Пятифанов. - Где ещё ей найти парня выше неё! Я улыбнулся. Мы замолчали. Всё сливалось в одну какую-то картинку, в одно цельное воспоминание: гогот Ромки с Бяшей, запах сигарет и одеколона, шум дискотеки и тишина заснеженной улицы, мы, стоящие на крыльце - и наши надежды на будущее. Мы шагали в неизвестность. Но мы к этому были готовы. Даже если жизнь нас разведёт, даже если мы будем видеться слишком редко, наша дружба останется с нами. Я их не забуду. Здесь глубоко дышалось, грудь наполнялась холодным воздухом. Не зря мы пошли. Мы раньше никуда вместе не ходили - разве что устраивали посиделки в гараже. А теперь у нас будет ещё одно общее воспоминание. Ещё одно из очень и очень многих. Мы докурили, побросали окурки в снег. Встали, отряхнули штаны, слегка замёрзнув без курток. Пора было возвращаться.