verbrechen, bestrafung

Линдеманн остановил машину возле колледжа. — Спасибо большое, я вам очень благодарен, Тилль. — Рихард просто нежно улыбнулся, выходя из машины. — До встречи! Повернув руль в противоположную сторону, машина выехала вновь на дорогу, стараясь выровняться и сделать езду более благоприятной. Не сказать ничего в ответ было странной чертой, никогда подобного позволять себе не приходилось, а сейчас получилось только улыбнуться и резко повернуть машину в противоположном направлении. Только тогда, все это время дико стучащее сердце решило успокоиться, дыхание стало более лёгким, однако, бывалая тяжесть, все время давящая на плечи, вернулась с новой силой. Тилль осознал, что именно Рихард вызывал у него по странному тёплые чувства, когда хочется задохнуться в порыве страсти и одновременно с этим утонуть в заботе, дать ему все, что только можно: от денег, до собственного сердца, вырезанного своей рукой из груди на его же глазах. «Невозможна эта резкая связь между людьми» — думал он, продолжая следить за дорогой. Его пугало это, восхищало, желание «ещё» горело, жгло и действительно душило, повязав вокруг шеи тугую верёвку. Просто вот так, с первой встречи, из-за единого случая взять и… Мгновенно свет перед глазами мелькнул, рука дрогнула, поворачивая машину в совершенно иное измерение, на встречную, скользя по дороге как по льду. Да, рискнуть сказать вслух слово «влюбиться» привело чуть ли не к последнему нажатию на газ. Тилль выдохнул, наконец взяв авто под управление и продолжая свою мирную поездку дальше, стараясь не думать вообще ни о чем. Этот Рихард только угробит, да и только. Пары были скучными, Рихард просто просидел их как ни в чем не бывало. На вопросы: «что с тобой случилось?» и «почему у тебя лоб разбит?», он отвечал, что вчера случайно упал с лестницы. Он не хотел, чтобы кто-то ещё знал о произошедшем. После пар, Рихард сразу же поспешил домой, на работе выходной, можно немного отдохнуть. Он снимал небольшую квартиру, недалеко от колледжа, жил Рихард совсем один. По приходе домой, он поужинал лапшой быстрого приготовления, принял душ и завалился в кровать. Как никак, силы были на исходе, после вчерашнего. Круспе сначала не мог уснуть, его морозило. Он, обнимая одеяло, обдумывал все происходящее за сегодняшний день… Рихард поднялся и направился к коридору, достал из куртки визитку с номером, которую обнаружил раньше. Круспе прекрасно знал, чей это номер. Он вернулся в комнату, достал телефон и прилег на кровать, решившись написать сообщение:

«Здравствуйте, это я Рихард. Извините, что так поздно. Как день прошел? Как вы себя чувствуете? Я вот уснуть не могу…»

***

Множество людей, проходящих мимо, ничем толком не примечательных и не выделяющихся, о чем-то все время говорили над ухом, пока попытка углубиться в работу никак не выходила. Мозг наполнен ни тем, цифры все время скачут, сливаются в одно необъяснимое месиво, а голова начинала болеть все сильнее. Обычно такой поток информации никогда не был проблемой, да даже сейчас, разобрав, все же, несколько бумаг, ее и не было. Они элементарны, но сосредоточенность сходила на нет… Поправив ворот рубашки, Тилль отпил немного кофе и откинулся на спинку стула, потирая глаза ладонями. От вечного смотрения в эти листы он действительно уже весь плавился, не хватало разминки, как и телу, так и мозгу. И тут-то его спасло от этой ненавистной рутины уведомление, в сопровождении вибрации. Встав из-за стола и убрав выпавший из причёски локон, он направился в сторону туалета, игнорируя любые приветствия, посланные в его сторону. Шаг за шагом, а тот уже закрывал за собой дверь. В уборочной было более прохладно, чем в зале, потому что здесь не было такого сильного потока людей. Подойдя к раковине и опершись на неё всем весом, глянул в зеркало и хмыкнул, включая кран и набирая в ладони воды. Видеть себя было не самым приятным моментом за весь день. Плеснув в лицо, а после сырой ладонью проведя по волосам, смог убрать торчащие локоны обратно в общую копну, и немного расслабиться. Уведомление было мелким, но резким и понятным. «Ваш заказ скоро будет обработан» — гласило сообщение, согревающее похлеще любого кофе. Равнодушно глянул и смахнул его, убирая телефон в карман и вновь включая кран. Не самое лучшее место для долгой посиделки, но здесь можно было некоторое время побыть в одиночестве. Некоторое. Линдеманн по итогу закончил раньше, чем нужно было. Состояние было никаким: тело ломило, голова гудела, а к глотке все время подходил удушливый ком. Вспоминая сообщение о заказе все чувства обострялись ещё сильнее, а мысли уходили в иное положение, в те моменты, когда ещё не было того здания, стоящего за спиной. Бывалые воспоминания о бегающем от какой-то подозрительной шайки сорванце терзали сердце и, причём, они-то давно уже отошли на задний план. Сорванец крайне похож на Рихарда… Чёрные волосы, лохматые и мягкие, голубые глаза, низко посаженные брови и очаровательная улыбка с ярко выделенными клыками. Первая любовь, что принесла на руки и первую кровь. Под дождём, в приступе агрессии, истерии и полного опьянения, под влиянием иных веществ, убить его… И до сих пор знает об убийстве только сам Тилль. Никто не смог раскрыть. Дождь смыл все улики. Почти все… Телефон снова по знакомому звякнул и Тилль зажал сигарету меж пальцев, доставая его и застывая. Малое окошко, а принесло такой всплеск эмоций, который был испытан только тогда, когда бегать за лохматым юношей казалось обычной, детской забавой. Он даже не решился ответить, не решился ещё раз глянуть на текст и проверить имя отправителя. Это действительно Рихард? Не может уснуть?.. Стоит ли ответить? Что делать-то? Линдеманн ощущал себя в шкуре того самого подростка в пубертате… Он уже было начал печатать, как оборвался и стёр все сообщение к черту. Повернув голову в сторону, выключил телефон и поспешил подойти к машине. Ехать пришлось действительно недолго, Рихард жил не так и далеко. Не наврал тогда, что радует. Но заходить так быстро тому в квартиру Тилль не намеревался. Кинув окурок на влажный асфальт, он стал глядеть в окна, закидывая ключи в карман пальто. По пути он получил сообщение, что заказ выполнен, и данный факт ещё сильнее заставил задуматься. Ради этого человека он, хоть и не сам, но убрал нескольких людей. Можно было обойти иным путем — заплатить. Но кто сказал, что те люди элементарно заслуживали даже несколько долларов? Линдеманн не считал себя Господом, не считал, что может управлять иными судьбами, а тем более отнимать жизни, но когда другой человек старается упрекнуть другого… Уже некоторые моменты выходят за рамки дозволенного. Линдеманн не помнил точного номера квартиры. Сейчас, стоя у железной двери и ожидая ответа хозяина, искреннее надеялся, что не совершил оплошность. В квартире было действительно холодно, осенняя пора дает о себе знать, странно, что отопление до сих пор отсутствует. Рихард потянулся к шкафу, дабы достать оттуда плед. Он укутался в него, и пошел на кухню. Круспе поставил чайник на плиту, позже достал свою любимую кружку, бросил в неё несколько листиков сушёной мяты, дольку лимона и немного сахара. Эффект не только обогревательный, но и успокаивающий. Он залил в кружку кипяток, аккуратно размешал всё небольшой ложкой, взял чашку и пошел в комнату. Рихард всё дожидался ответа на сообщение, которого так и не последовало. Он подумал, что Тилль уже давно спит, наверняка он работал сегодня. Укутался в плед поплотнее, несмотря на то, что на нём теплый свитер и штаны, все равно было холодно, может быть простудился. Он попивал горячий напиток, сидя на разложенном диване, раздумывал о Тилле. Ему казалось, он влюбился в этого серьезного мужчину, но в тоже время пытался как можно сильнее откинуть подобные мысли на задний план, ведь ему нравились девушки, наверное. Рихард никогда такого не чувствовал к людям, это было для него странным, он был неопытен в отношениях от слова совсем, все буквально в один миг перевернулось с ног на голову. Раздумья Рихарда прервал звонок в дверь, он сначала испугался, ведь не ждал никого. В голове пронеслись несколько плохих мыслей: «А что если они узнали мой адрес…». Тот нервно глотнул, отставил кружку с напитком на тумбу, и тихо направился к двери. Сначала прислонился к ней, дабы услышать хоть что-то, но так ничего и не услышав, он решил аккуратно открыть дверь. Перед ним виднелась уже достаточно знакомая фигура, это был Тилль, он не ожидал его здесь увидеть, но все страхи и сомнения словно испарились. — Здравствуйте, Тилль. Проходите. — Тилль как обычно, одет в своё темное классическое пальто. О да, оно действительно прекрасно на нём сидит. — Вы так и не ответили на моё сообщение, я думал, вы уже спите. — Рихард одет максимально в домашней одежде, закутанный в плед, с растрёпанными волосами. Тилль еле заметно улыбнулся, как снова увидел эту прекрасную и уже знакомую для него фигуру, стоящую в проёме двери. Видимо, Рихард никак не ожидал увидеть неожиданных гостей… Перейдя порог, этот самый гость медленно снял пальто, стараясь при этом рассмотреть прихожую. Повесил на один из свободных крючков, стараясь сохранять спокойствие из-за резко нахлынувших чувств. Слушая Рихарда и не разрывая с ним этот внезапный контакт, что создался спустя малое мгновение, Линдеманн поправил рукав рубашки, только бы скрыть дрожание в руках. Так хотелось просто взять в объятия, как в тот раз, сказать, что все хорошо, убрать от мира сего и дать только безопасность. Даже самому не верилось, что желания были настолько безобидны… Этот юнец был крайне странен для восприятия: чрезвычайно красив, суетлив, уже повидавший на своём счету опасные вещи, однако, полностью раскрыть его, словно книгу, ещё не было дано. И все равно Тилль видел с ним эту странную связь, словно их пальцы были сейчас переплетены, а обе пар глаз видели в течение жизни одни и те же картины… В виде сильно льющего дождя. — Прости. — Спокойно ответил Тилль, не убирая с лица лёгкой улыбки и снимая туго зашнурованную обувь. — Я, как увидел твоё сообщение, решил сразу приехать. Возможно, это очень бестактно… Рихард смущенно отвел взгляд, но быстро поменял тему, поежившись из-за проскользнувшего холода. — У меня тут прохладно, давайте я сделаю Вам чай. Тут же все слова закончились, как с таким детским трепетом Рихард повёл Тилля на кухню. Сердце сильно кололо. Прекрасное понимание Тилля о том, что тот сейчас был также очарован, как и Линдеманн, делали Рихарда крайне уязвимым. Да, хозяин квартиры невероятно мил и приветлив, при этом ещё выглядит как жаворонок… Подогревает интерес. — Какой хотите? Черный, зеленый, фруктовый. Может быть, с лимоном и мёдом, с мятой или же с корицей? — Тот поставил чайник, и улетучился в комнату за своей кружкой. По возвращению он оставил её, сам снял с себя плед и накинул Тиллю на плечи, мило улыбаясь. — Рихард. — Он коснулся ладони, как только та оказалось на собственном плече. Видимо, он действительно очень замёрз, раз рука была чрезвычайно холодной. Некая дрожь даже прошлась по собственной, хотя сам Линдеманн был тёплый. — Я пришёл, чтобы согреть тебя… Касание… Рихард мило улыбался. Рука Тилля была такой теплой, он хотел бы обнять его, почувствовать это тепло всем телом. — Согреть? Меня? Тилль резко поднялся, прижимая Круспе к себе и без какой либо жалости впиваясь в губы крайне настойчивым поцелуем. Рихард сначала испугался столь резких движений, это было для него неожиданностью. Целовал гость настойчиво, не желая отпускать, Круспе со временем принял поцелуй. Очень смешанные чувства, ему нравилось это, но его терзают сомнения. И внезапно появилась на пояснице иная ладонь. Кожа в ее районе действительно была холодной и прижал Тилль того к себе ещё сильнее, не желая выпускать настолько опрометчиво попавшего к нему в капкан звереныша. Пальцы крепкой хваткой сжались на затылке, а потом, мягко и без резкости, выпустили волосы. Выдох, осознание, что нельзя так пугать его. Но это не помешало развороту, совершен который был одним чётким движением к столу. Рихард аккуратно поместил свою руку в районе ребер Тилля. Казалось бы, Линдеманн берёт силой, и отсюда не выбраться, поцелуй был очень крепким, как и его руки. И тот зажал Рихарда меж собой и мебелью, продолжая глубоко целовать его, снимая одной свободной рукой плед с плеч. Рихард не был готов к дальнейшим действиям Тилля, он прекрасно понимал к чему шло. Симпатия — симпатией, но Рихард был вообще не уверен. Он же знаком с этим человеком всего-то несколько дней, так просто, отдаться в руки практически чужому человеку? Или не такому уж и чужому?.. — Спокойно, — шепнул он, как плед оказался на стуле. — Я не сделаю тебе больно. — Он провел ладонью по лицу, целуя во вздернутый нос и улыбаясь. Их тела плотно соприкасались, Тилль ощущал Круспе целиком и полностью, не переставая восхищаться. — Если ты не будешь сопротивляться. — С лица рука скользнула под футболку. Этот контраст тёплой ладони и холодной груди заставил нервно выдохнуть. — Да, ты прекрасен, черт… — Нет, нет… — Рихард заметно покраснел, убирая руки Тилля из-под футболки, оперся о стол и отвёл взгляд куда-то в нижний угол. — Не бойся. — Шепнул он на самое ухо, нарочно щекоча Рихарду нервы. Да, этот парень мешкался, путался, не знал, куда деть себя и что сделать ради защиты. Как сладок был образ потерянного щенка, он невероятно заводил, как дьявольскую игрушку где-то внутри. Но Тилль не являлся человеком, что не мог держать свои прихоти в руках и поэтому так резко брать Круспе в капкан не собирался. Хоть были мысли. И даже если Линдеманн по странным обстоятельствам изголодался из-за отсутствия компании того рядом… — Я просто… — Рихард был явно растерянным в этой ситуации, он не знал в какой угол ему податься. — Я не уверен, это мой первый раз. Будет… Может. — Тилль сейчас как голодный зверь, может напасть в любую секунду. Взгляд его пронзительный, бесовский. Рихард действительно как маленький щенок, ищущий укрытие. Все эти действия, заставили его тихо прошипеть сквозь зубы. Кровь разгонялась по всему телу, уже действительно становилось жарко.  — Я не сделаю тебе больно. — Он щекотно провел по коже на боку пальцами, вновь стараясь проникнуть под ткань. — Прости, но я не мог не уделить внимания такому красивому человеку, как ты. Ты заинтересовал меня ещё с самого первого дня, когда только увидел. Даже если наша встреча произошла довольно неловко, я все равно буду вспоминать этот день как что-то светлое… Как то пятно. — Последние слова он снова шепнул, улыбаясь и незаметно кусая за шею, надеясь вызывать от тела Рихарда реакцию. Возможно, по спине мурашки пробежались, или же малая дрожь... — Красивому? Вы преувеличиваете… Никто никогда на меня даже внимания не обращал. Вы действительно хороший человек, Тилль. Вы мне очень сильно помогли. — Тот искренне смотрел ему в глаза. Подхватив его под коленями, он посадил Круспе на стол, скрещивая его ноги вокруг собственной талии и, на этот раз, плавно целуя, постепенно делая напор более сильным. Не давал перехватить инициативу, водил ладонями по бедрам, неприлично близко к паху, прилегал грудью, а после, внезапно, поцеловал сладко в щеку. Позволил себе забраться одной рукой под футболку, более требовательно изучая чужое тело, запоминая каждый рельеф и выступ. Судя по всему, Рихард был крайне неопытен, хотя это и удивительно. Столько годов явно не был паинькой, а здесь факт, что являлся девственником. Это ничуть не смущало, наоборот, становилось ещё интереснее. Линдеманн вёл себя с Рихардом именно как с тем, кого надо хорошо изучить не только зрительно, но и осязаемо. Он был невероятно чувствителен, каждое касание вызывало малую дрожь. И согреться у того явно получилось. — Что же ты так боишься… — Он взял его за подбородок, смотря в глаза совершенно равнодушно, стараясь понять его, сделать так, чтобы было приятно обоим, а не только самому Тиллю. — Я знаю, что нужно делать и раз сказал об отсутствии боли, значит, её действительно не будет. — Снова поцеловал, только в лоб. — Позволь мне взять тебя… — Ладно, я всё-таки доверюсь вашему опыту… — хотел бы Рихард, чтобы всё прошло действительно хорошо, безболезненно, принесло удовольствие. — Я не отдаюсь каждому встречному, нет-нет, не подумайте. Вы просто мне нравитесь… — «Божечки, Рихард зачем ты это сказал» — пронеслось у него в голове. Щеки того сразу же покрылись ярким румянцем, он смущен от своих же слов. Но Рихарду было страшно, он пытался отдаваться Тиллю, но всё же как-то неуверенно: все ещё боялся, слегка дрожал. Он положил свою руку, тому на плечо, аккуратно поглаживая. Да, Тилль крайне активный в этом плане, нападает, не давая толком ничего сделать самому. Мурашки давно прошлись по телу, до сих пор не отпускали. Неожиданно он взялся за концы футболки, потянул их вверх, смотря Круспе в глаза и говоря даже без слов, что все будет хорошо. Да, доверять почти первому встречному, который ведёт себя крайне странно, не лучшая мысль, сам Тилль это понимал. И нет, не считал Рихарда чужим человеком, он казался крайне знакомым… «Давай» — меж тем шепот мягко пронёсся, убирая это странную паузу. Тилль поднял одну из рук Рихарда, давая себе снять с него вещь. Теперь рассматривал его, не стесняясь, скользил взглядом от одного момента к другому, ощущая, как жаркая волна пронеслась по груди, растворяясь по итогу внизу живота. Он бы хотел оставить на каждом сантиметре поцелуй, яркий засос, и сделал его прямо над ключицей, во впадине, спускаясь потом ниже, целуя грудь. — Приму во внимание: вряд ли нам будет удобно за столом. — Хмыкнул Тилль. — Не проводишь в спальню? — Его дыхание уже было сбито и тяжело, пропуская иногда даже лёгкие хрипы. — Пойдём те… Из-за ласки Рихард стал более уверенным. Сложилось ощущение, что за эти пару минут он получил любви больше, чем за всю свою жизнь. Он ухмыльнулся и слез со стола, попутно хватая Тилля за руку. Он повёл его сквозь небольшой коридор, вот поворот, и они уже в комнате. В ней темно, только лишь фонари с улицы немного освещал им путь. Рихард поцеловал Тилля в губы, очень нежно, поглаживая аккуратно рукой по щеке. Это был практически его первый поцелуй, он пытался сделать его чувственным, сладким, искренним. Позже Круспе спустился к шее, начиная её требовательно целовать, он иногда кусал и оставлял засосы. Он расстегнул рубашку Тилля, снял её с него и откинул куда-то подальше. Да-а-а, чутье Рихарда его не подвело: Тилль действительно подкаченный, с прекрасным мускулистым телом. Рихард помалу провёл пальцами от впадины между ключицами до самого низа, попутно спускаясь на колени. Но несмотря на резкий приход к постели и приятным ласкам, из головы Тилля все никак не выходили слова Рихарда, сказанные совсем недавно так искренне и смущённо, словно признавался он какой-то девчонке со двора. Это не смогло не позабавить, и даже вызвало лёгкую ухмылку, но вообще дело-то не в этом. Сам смысл сказанного предложения дёрнул сердце, эмоции и мысли. Наверное, данные слова были ожидаемы, раз он смог отдаться, и разрешил взять себя, но черт, какой же трепет вызывали простые на первый взгляд фразы, но такие значимые сейчас. Он позволял целовать себя, разрешал касаться шеи, крайне чувствительной в проходящие минуты. Рихард был просто обожаем, когда переходил даже на укусы, они ещё больше заводили и прокатывали мурашки по коже. Тилль томно наблюдал за этим, улыбаясь и вздыхая от каждого прикосновения. А когда тот начал снимать рубашку, касаясь кончиками пальцев горячей кожи… Страсть тёплыми отголосками отдавалась в комнате, заполняя каждый её периметр, пока в самом центре находились два жадных тела, нуждающихся в ласке и прикосновениях, к полному завоеванию иной души, к открытию самого откровенного. Дыхание сбитое, тяжёлое, хриплое, движения плавные, только иногда отдающие режущей резкостью, только ради поддержания баланса. Скитание ладоней от груди, ниже, к ногам, вверх по бедру и снова вниз, вверх, к шее. Укус, поцелуй, движения, стон. Низкий, бесстыдный, говорящий о желании большего, хотелось проникнуть внутрь, в тело, не дать улизнуть, усадить на себя и двигаться… быстрее, медленнее, резко, плавно, как только можно или же нельзя. Голод, отсутствие каких-либо рамок и принципов, красота чужого тела, любовь к нему, к проникновению… Отрицание личности. Тепло, жар… Ночь.