Шкатулка из света солнца

***

В мире подвластном мечтам, нет места снам.

*** Холод.

Дождь.

Кот.

Чимин чувствует удушье, давящее на глотку как-то тупо, не резко и отчего-то тепло. Тело не слушается, разносясь всюду ноющим чувством, совершенно неотходчиво и Чимин почти стонет, когда с огромным трудом начинает чувствовать мир вокруг. Глаза открыть пока что сложно, от чего парень отчаянно пытается прислушаться к телу и окружению за закрытыми веками. Голова, на удивление не болит вообще, помимо удушья и слабости в теле нет ничего, будто он и не поскользнулся на каменной дорожке и не впечатался смачно затылком о землю, что перед глазами звезды полетели, и щека вовсе не болела… Чимин был уверен, что кот все же поцарапал его, но, как видно, нет. Вокруг было свежо и совершенно спокойно, до ушей доносился тихий шум прибоя, ветер совсем теплый и ласковый, и Чимин как-то забылся. За веками было явно светло, что значило, что пролежал он у дома всю ночь… странно. Разве мама не забеспокоилась бы? Чимин притих, больше не пытался даже простонать от чувства тяжести в ногах и руках, а лишь упал в размышления. Даже обидно как-то, раз его оставили на улице. Море еще раз где-то по правую сторону от него вдалеке прошумело волнами и Чимин только сейчас отвлекся.

Море…

Какое к черту море?!

Сквозь неподвижные веки, он тяжело выдыхает, чувствуя тяжесть на груди и широко открывает глаза, видя перед собой что-то пушистое белое и с редкими крупными рыжими пятнами. Кот. Чертов кот! Точнее его спина или задница, — это значение не имело, потому что Чимин резко подскочил, скидывая животное, что с басистым визгом отлетело на траву рядом и тут же зарычало, шипя на Чимина, но тому было не до этого.

Где он, черт возьми?

Он сидел на мягкой траве, которая едва ли показывалась в его родном Пусане, а тут раскинулась ковром с редкими мелкими цветами, стоящими на тонких стебельках кустиком, а по все ту же правую сторону от него виднелся горизонт моря вниз с обрыва. Сердце бешено заколотилось в грудках, шумя в ушах и пытаясь прийти в себя. Вокруг него было поле, море и дерево, начинающее цветение — по виду оно напоминало персик, но стояло совершенно одиноко посреди поля. — Мрмяя! — послышалось озлобленное и нервное мяуканья со стороны и Чимин резко обернулся на кота, чья шерсть стояла дыбом, а сам он с крайне недовольным и почти оскорбленным видом стоял, поднимая шерсть дыбом. Пак смотрел на кота с секунды, пока краем глаза не заметил что-то рыжее, свисающее на его лицо, и когда он обратил все свое внимание, то отшатнулся от собственной головы. Его волосы, почему-то, были ярко-рыжие. Огненные, похожие на кожурку от апельсина или даже больше на хвост лисицы. В горле неприятно защекотало, когда он, крутя головой за своими волосами, обернулся почти назад и увидел огромное строение. — Замок… — прошептал Чимин, смотря на строение на самом обрыве моря в километре от них, с высокими шпилями башен и сияющей крышей. На вид, как Пак помнит с доп.уроков искусств на его направлении — выполнен он в духе викторианки. — Замок… — более осознанно произнес он, кивая, сглатывая вязкую слюну, поглядывая на кота и… закричав. Он еще никогда так быстро не впадал в сумашествие, никогда не вопит с такой силы, и никогда не чувствовал такой пронзительной боли. Крик продлился не долго, сменяясь писком боли, когда кот, явно не желавший это слушать, с рыком провел ему глубокие полосы на руке, заставив Чимина поджать левую руку к себе, скуля и ноя, пока кот шипел и рычал. — Понял… — проскулил Чимин, проходясь языком по ранке на запястье, а кот просто встал с места и пошел в сторону замка. Пак истерично выдохнул, смахивая с глаз слезинки, проступившие толи от испуга, толи от боли, однако он встал на потряхивающиеся ноги и побежал в след, — Стой! Но кот даже оборачиваться не думал. Позерно поднял хвост трубой и шел в своем темпе, не думая даже как-то тормозить и ждать несносного мальчишку. Чимин подбежал за ним, оглядываясь по сторонам и пытаясь хотя бы сообразить, где же он, но место даже на Корею-то похоже не было, что уже говорить о родном Пусане. Небо покрывалось беловато-персиковым отблеском, окрашивая облака в совершенно неестественно яркие цвета, что проплывали по нему, словно по молоку пенка, то рыжими пятнами, то розовыми, то почти алыми. Вместе с ними переливалось и море, сияя и шумя, от чего Чимин еще раз поднял голову на небо и оглянулся. С противоположной стороны красовалась тонкая темная грань. «Часов пять утра…» — подсказал разум, не рискуя озвучивать больше ничего, потому что кот явно не был настроен на то, чтобы парень распускал язык. Он вообще не выглядел хоть на что-то настроенным. Нервный кусок шерсти… А Чимин его еще и подкармливал… никакой благодарности. Сердце все так же бунтовало, хоть Чимин и пытался его успокоить. Он и так слишком спокоен для того, кто вера вечером испугался до полусмертия простого дворового кота, а сейчас черт знает где, но удар тяжелой лапой его будто бы вернул на землю, заставляя голову насильно протрезветь. Кот шел ровной походкой, немного лениво, от чего километр пути растянулся от пятнадцати минут до двадцати пяти. С каждым шагом замок казался все больше и больше, вымощенный из светлого камня, имея окружности и сеченные линии. Еще там, издалека, Чимин увидел на втором иди третьем этаже большую полусферу, выполненную явно в большинстве своем из стекла, наверняка это была одна из башен, вот только зачем она? Вместо паники, Чимин решил, что разглядывание замка — явно неплохой аналог. Все ближе и ближе, строение на самом обрыве у моря казалось немного странным в ощущениях — оно не выглядело устрашающим, лишь источало дух красоты и могущества. Кот дошел до стен, обошел одну из невысоких башен и за ней показалась большая открытая арка, внутри которой был приятный дворик и открытый коридор меж секторами, который выглядел, как крытый мостик. Кот повернул на лево и Чимин тут же последовал за ним. Внутри каждый коридор был почти пуст и светел. Почти никаких картин, лишь красивые двери, большие окна и сквозные входы и выходы в разные части замка. Чимин восхищенно смотрел на каждую его частицу — раз в панику отдаться не дали, так пусть он хотя бы запомнит это место. Вокруг было пусто и безлюдно, лишь иногда казалось, что по стенам и вокруг него гуляют тени, не задевая его и не причиняя вреда, но будто иногда здороваются, передавая поклон. Кровь в жилах стыла, и постепенно они с котом зашли в темный коридор, в конце которого была большая дверь. Кот сел около нее, смотря на Чимина и елозя по полу хвостом. — Ты хочешь, чтобы я ее открыл? — спрашивает рыжеволосый, смотря неуверенно на дверь и кот кивнул, прикрывая узкие глазенки. И Чимин ослушаться этого бродягу не смеет, явно понимая, что кот в этом месте разбирается в стократно лучше самого Пака. Он немного несмело подносит руки к одной их дверных створ, чувствуя, что дубовая резная дверь в метра три-четыре высотой тяжелая и явно выполнена вручную. Толкнуть ее оказывается действительно тяжело, однако та поддается почти сразу, и Чимин заглядывает внутрь, куда шустро заныривает кот. Это была винтовая башня. Внутри было большое круглое помещение, уползающее к небу этажами балконов и утопая в полумраке. Освежение было скудным — лишь всюду симметрично и по местам расставленные канделябры и огромный выход на уличный балкон, состоящий из трех проходов — центрального и двух немного меньше, что уходили вверх заостренной аркой. Чимин выдохнул, оглядываясь по сторонам и понимая, что это место — библиотека. Все этажи из балконов, коих он насчитал не меньше десятка, были заполонены книжными стеллажами, обвивающими круглый контур стен. На первом этаже был стол, большой и массивный, по бокам стояла ни одна пар трибун, отзеркаленных друг другу. Послышался шорох и Чимин вновь поднял глаза вверх, почти вскрикивая, потому что в пяти метрах над ним невесомо пролетела сова. Она несла в лапах книгу, и парень следил за ней, удивленно поглядывая на кота, что от скуки начал намываться у двери, а после, возвращая внимание сове, Чимин понял, что она тут далеко не одна. Книги из места в место перетаскивали красивые совы, пролетая беззвучно и тучно, вовсе не наводя страх. — Воу… — выдохнул Чимин, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Он сделал шаг вперед, немного оступаясь, когда услышал за спиной громкий хлопок, напугавший его и Чимин почти вскрикнул от страха, когда почувствовал, как над головой пролетело что-то черное, бархатом опускаясь на кресло за огромным столом и с ужасом Чимин понял, что то все это время было развернуто. Он выдохнул, почувствовал дрожь в теле, и в этот же момент кресло начало разворачиваться, являя его взгляду мужчину в темном, что сидел на этом самой кресле, а над ним, развернул свои крылья, восседал огромный ворон. — Добро пожаловать в Вилон де Баш, Пак Чимин. Рад тому, что мы, наконец-то, встретились. Произнес утробный голос и это было последнее, что слышал Чимин, поскольку перетружденный таким количеством эмоций разум дал по газам и Чимин лишь истерично хохотнул, поспешно теряя сознание. *** Утро… Волшебное, тихое утро субботы, встречающее тишиной в светлых стенах комнаты, свежестью после дождливой, аккуратно проходящей через приоткрытое окно и поуспокоившей неплотные вуалевые шторы, ночи и, конечно же, спокойствием. Чимин немного щурится сквозь сон, когда яркие солнечные лучи падают прямо на его глаза, мешая спать. Он крутиться в мягких покрывалах, пытаясь уснуть спрятаться, но сон, как на зло отходит, и постепенно в голову возвращается ясность мыслей. Глаза открываются легко, избавляя от неясной пелены перед ними, и Чимин смотрит в потолок, изучая блики солнечных зайчиков на его глади. На ногах лежит что-то тяжелое, но он не обращает на это внимание, лишь изучает потолок, скользит взглядом по светлым стенам к окну, где рама поднята, стирая грань на одну треть с миром вне дома, а на подоконнике уже родной полуживой цветок денежного дерева, который жив только благодаря тому, что мама иногда вспоминает про его поливку. Цветок, отчего-то, сейчас кажется весьма занимательным, красивым и каким-то особенным, вкупе с чириканьем птиц за окном, отдаленным звуком работы телевизора на первом этаже и кошачьим тихим мурчанием. Чимин еще раз прикрывает и открывает глаза, пытаясь запустить мозг. Тот работать исправно отказывался, однако пара шестеренок из всего механизма, хоть и лениво, но все же отвечать соизволили, прокручиваясь с особой ленцой и скрипом. Вчера вечером он так и не дошел до дома, попал по утру в какое-то приморье рядом с невероятным замком, рядом с которым он, отчего-то, стал рыжим, как мандарин, а потом башня с совами и тот сомнительный мужчина с глазами, как у дракона, и ямочками от ухмылки, который довел его до обморока. Да. Чудно, картинка именно такая, как и должна была остаться, исключая противного кошака, который явно портит Чимину его существование. — Да, — заключает в слух Чимин, прислушиваясь к все тем же звукам, — И главное — без кота. Выдыхает он умиротворенно, кладя руки на живот, на котором было что-то теплое и тяжелое, начиная поглаживаясь голову с острыми ушками и слыша недовольное кошачье бурканье. «Ага. Обязательно. Без кота, но с котом», — как-то издевательски добавляет сознание, и Чимин опять широко открывает глаза, подскакивая на постели и смотрит на того самого кота, что явно не доволен его словами, и силится не кричать, поскольку светлое одеяло под лапками кота промялось от выступивших когтей, оставляя борозды. Рука моментально падает на рот, закрывая его, на что кот медленно моргает, выражая свое почтение, и слезает с чужого живота, давая Чимину скатиться с кровати. Он оглядывает комнату беглым взглядом, все так же прижимая ко рту руку, чтобы не заорать в глотку, понимает, что находится в своей комнате, у себя дома с котом. Ситуация — сюр, ведь прямо сейчас он лежит на полу, одной рукой держась за рот, второй — за кровать, так еще и кот смотрит на него взглядом, который так и говорит зычное и едкое «Идиот», подчеркивая идиотизм ситуации. Когда дышать становится сложнее, Чимин резко прыгает на ноги, щурясь от того, что голова немного поехала, но тут же летит на выход, впечатываясь моськой в стенку напротив входа в комнату и вылетая в коридор, чтобы заскочить в ванную. Ванна встречает его привычными стенами, выложенными из светло-зеленной мелкой мозаики, еще сырой душевой кабиной и, самое важное, большим зеркалом, которое сияет, отражая свет из маленького оконца у самого потолка. Чимин дышит тяжело, подлетает к нему, хватаясь руками за края раковины, чтобы понять, что же тут происходит, но в ответ… гордое ничего. В отражении на него смотрит все тот же он, с черными волосами, с еще более припухшими губами ото сна и «грустной» линией глаз. Он внимательно оглядывает себя в зеркало, истерично переводя взгляд на левую руку, вспоминая, что именно по ней вчера когтями съездил кот, оставляя там глубокие ранки, но и на ней ничего. Смешок срывается с губ непроизвольно. Непроизвольно и истерично, так же, как и последующие, заставляя Чимина скатиться на кафель в ванной комнате. Он смеется, лежа на полу, смотрит на потолок и прикладывает руку ко лбу, скидывая челку с глаз. — Боги… — хохочет он, — конечно же мне все это приснилось! Обнадеженно выдыхает он и прикрывает глаза. Сон. Все было просто сном. Не могло же такого быть на самом деле, наяву! Замок, какой-то неизвестный Чимину контент… Совы, носящиеся с книгами в башне и мужчина, похожий на дракона. Как же он там сказал? «Добро пожаловать в Вилон… де Баш»? Звучит, как что-то на английском вмесь с французским. Аж смех берет, которым Чимин тихо задыхается, пока дверь в ванную тихонечко не приоткрывается и прямо рядом с ним по полу слышится ровный мягкий шаг. Все было сном: тело его не болит от ударов, все чудесно, нет никаких царапин, зато есть кот и отсутствие воспоминаний о том, как он вернулся домой. Сном. — Мяу, — звучит как-то удручающе, заставляя Чимина открыть глаза и посмеяться еще раз, только уже не без отчаянных нот. — А вот какого черта ты мне не приснился, а тусуешься здесь, я без понятия, — немного грубо отзывается Чимин, подхватывая недовольную морду на руки и выходя из ванны на втором этаже, чтобы быстро спустится вниз. Кот, на удивление, не брыкался, висел тряпичной куклой подмышкой у Чимина, когда он ровным шагом прошел мимо залы, и устремился к выходу из дома, в желании выпнуть кота прочь за дверь, но его остановил голос матери: — Чиминни, ты проснулся, солнышко? — спросила она и Чимин остановился, слыша довольное бургканье кота сбоку. Он закатил глаза, слыша шаг родителя и натянул приветливое лицо, хоть и эмоции, что крутились вокруг головы настолько разными тварями, никак не могли соответствовать эмоции приветливости и спокойствия. — Да, мам, — тепло отвечает Чимин, оборачиваясь и видя, как мама выходит в коридор с кухни. — Доброе утро. Его мать была красивой женщиной средних лет, с приятными чертами лица и припухлым телом, что создавало тот самый сказочный образ «доброй тетки». Наверное, это были излишки профессии, поскольку всю свою жизнь женщина проработала учителем младших классов и дети ее любили именно за доброту и ласку, с которой она преподавала. Чимину тоже в детстве это перепало — она занималась с ним больше, чем учителя в школе, поскольку его учительница на то время особым теплым обаянием не отличалась и предметы усваивались Паком плохо. Сейчас женщина стояла в пороге кухне в фартуке, в руках у нее было полотенце, а выражение лица, что только что было светлым и милым, превратилось в озадаченное, как только она увидела нервно дергающийся хвост кота, выглядывающий из-под рук Чимина. — Что это? — спросила она, и Чимин тут же тяжело выдохнул, переводя недовольный взгляд на кота. Вместе с сонной дымкой страх к коту начал проходить — действительно, это ведь просто кот, чего его бояться и еще и подчиняться его немой воле? Перебьётся, обойдется. — Доброе, мам, — выдыхает Чимин, — это кот. — Вижу, что кот, — кивает женщина, — почему он дома? — Я… — начал выдумывать Чимин, стараясь придумать что-то безотказное, правдивое и хоть немного правдоподобное, — окно еще днем не закрыл. Ночью, может, залез, но я проснулся уже с ним. — На второй этаж? — тут же спрашивает мама, улыбаясь и выгибая бровь. Чимин все детство таскал к ним в дом соседских котов, потому что боялся, что те замерзнут или еще что-то, так что сейчас картина выглядела, как старая привычка, решившая внезапно проснуться и напомнить о себе. — Рядом дерево? — разом отвечает Чимин, разворачиваясь с котом на руках и выдыхая, — Выкину его, когда пойду в школу… Мама пропустила хохоток, выжидая сына, который подошел к ней, и, протянув руку, опустила его голову к собственной досягаемости и оставила поцелуй на темных волосах. На кухне, как и обычно просторно и светло, большие окна впускают утренний свет, а приоткрытое окно также запускает свежесть. Так любила мама, и это же передалось Чимину, что периодически мог позволить себе открыть окно даже в зимний период. На полочках над столом сидят цветы, стекая листочками вниз, в углу, на такой же, но шире, полочке, стоял телевизор с включенными утренними развлекательными программами, а на плитке уже что-то шкворчало. Отец сидел с газетой за своим местом, рядом с ним на столе дымилась кружка кофе и такая же ждала самого Чимина. Старший Пак отвлекся на звуки шагов и голоса, выглядывая из-за газетной ширмы, тут же встречаясь взглядом с глазами кота в руках Чимина. — Доброе утро, шерстяной комок, — со смехом поздоровался с котом отец и тот ему ответил, протяжно мякнув. — Как спалось? — Ты мне или коту? — тянет Чимин, по-детски несерьезно обижаясь, — если ты это ему, то явно прекрасно! Отец рассмеялся, но тут же поправился и спросил это же, но уже называя ласково имя сына. — Не знаю, — отвечает Чимин, присаживаясь на стул и чувствуя, как кот тут же удобно уместился на его коленях. Единственным нюансом было то, что удобно было, явно, только коту, — но чувствую себя хорошо. Мама отчего-то похихикала за его спиной, раскладывая по плашкам жаренный рис с курицей и отдавая их своим мужчинам. — Еще бы, — улыбнулась она, — Вчера пришел раньше обычного и сразу спать ускакал! Даже ужин пропустил! Чимин удивленно перевел на нее взгляд, пока кот вцепился когтями в оголенную ляжку, заставляя прошипеть. Кот на него даже не смотрит, зато вот Чимин прожигает его взглядом, давая понять, что не доволен его поведением, но почти сразу отвлекается на слова матери. «Как это пришел раньше?». Чимин слишком ясно помнит, что задержался слишком сильно, потому что опять не попал на автобус настолько, что уже даже не было смысла идти в сторону станции, чтобы понадеяться на что-то хорошее. В память четко сложилась гармошка событий, где он бежит мокрый, как пес, домой и на пороге его ждет этот комок шерсти, а дальше падение и… сон? — Как пришел раньше? — почему-то говорит Чимин, понимая, что озвучивать этого не стоило — мама тут же складывает удивленно брови и переглядывается с отцом, который прохрипел и спрятался обратно за ширму газеты. — Ну, то есть, у меня телефон сел, мне показалось, что я был дома как и обычно. — Нет, — отрицает женщина, — ты пришел в двадцать минут одиннадцатого. Дальше разговор не клеился. Кот продолжал мурчать на коленках, Чимин притих, пока родители подняли какие-то свои темы, смеясь и обсуждая будни. Наверное, этот сон и возвращение вечером, стало первой странностью.

К сожалению, странности стали только нарастать.

*** — Чимин, что с тобой? — Тэмин стоит над его партой, смотря, как Чимин истерично вырисовывает на листочке звездочки и прочие закорючки, мало похожие на что-то вразумительное. И в правду… что это с ним? Чимин отвлекается на Тэмина, смотрит в его глаза и пытается найти в них ответ на его же вопрос. В последнее время все ни к черту и в правду становится странным. Слишком странным. — О чем ты? — спрашивает друга Пак, хлопая глазками и скидывая волосы назад. — Не прикидывайся, Чимин-а! — тут же не без раздражения отзывается Ли, присаживаясь на корточки рядом с партой, от чего его лицо видно причудливо лишь по нос, создавая образ недовольной рыбы. — Ты уже пятый день, как с потолка упавший! Ходишь так, будто впервые себя в отражение увидел и постоянно пялишь на свои руки! Тэ тут же вытягивает свою руку, обхватывая ручонку Пака и разглядывая ее. Все, как и обычно, разве что та исцарапанная вся — кот все продолжает шататься с ним, а выкинуть себя в кусты не дает — рычит, кусается и царапается. Противный, как черт, одним словом. — Ну… Просто… — отмазывается Чимин, хотя отмазываться-то и нечем — он в ауте от этой жизни и объяснения ей найти не может. Хотя нет, одно может — у него либо обострение шизофрении, которой никогда, собственно, не было, либо тот удар о мокрую землю все же состоялся, и он умер, а сейчас доживает альтернативу. Чего-то более адекватного в арсенале догадок просто не было, поэтому чем боты, тем и рады, как говориться, поэтому Чимин придерживается тактики не засорять себе мозг, однако вокруг происходят странные вещи. Все они были крепко связанны с временем. Буквально этим утром, когда он безбожно опаздывал, он решил срезать по дворам и каким-то чудом обнаружил, что давно знакомый ему переулок перекосило и дорожка вывела его прямо к углу школы. Это было невозможно с точки зрения физики, однако как-то происходило, и не единожды. Он то ускорял микроволновку, всего лишь прикоснувшись к ней, что та, бедолажка, резко начала накручивать секунды, то ускорял себе дорогу, к чему даже получалось приноровиться. Однако игры со временем были не всем и даже не самым худшим! В него начали летать вещи. Чимин обещал себе не думать, потому что только он начинал думать о чем-то — как эта вещь, если была в пределе видимости, падала, летела ему в голову или наоборот уползала прямо на его глазах. Честно, выглядело это все как постепенный слет с катушек, приправленный тем, что при всех этих границах безумия присутствовал кот. Чимин этого кота уже невзлюбил, хоть и продолжал впускать его по вечерам в дом, когда тот темным силуэтом смотрел на него с ветки дерева желтыми, как янтарь, глазами. — Просто. — все же завершает Чимин, тяжело выдыхая и вставая со своего места. — У нас остался только английский? — Да, — как-то без интереса ответил Ли, вставая с места и так же собирая свои вещи, чтобы уйти в кабинет напротив, — Чим, точно все в порядке? Чимин пожал плечами. Тэмин его хороший друг, можно даже сказать лучший, — они учатся вместе со среднего сектора школы, проводят много времени вместе, секретничают, но отчего-то про свою больную голову говорить совсем не хочется. Хочется, чтобы урок английского закончился как можно скорее, однако о таком желать нельзя, по аналогии, время может резко утечь из-под пальцев, а это страшно. … — Ты сегодня опять на подработку? — спрашивает его Тэмин, переобуваясь и оставляя школьную обувь в шкафу. — Нет, — мотает головой Пак, — у меня нет смены на сегодня, поэтому я сразу домой. Чимин на вопрос отвечает немного тормозливо, пропадая в мыслях. Тэмин над ухом довольно жужжит, радуясь тому, что наконец-то сможет пройтись с другом немного дольше, а вот сам Пак где-то во льдах, как Аанг — и желательно бы оставить его там на «подумать» на столько же лет — он не против. Сегодня, во время уборки, опять произошла странная вещь. — Ты все еще думаешь Бенсу? — с фырком и выраженной неприязнью спрашивает старший, хлопая друга по плечу, — он подонок, вот ему и досталось! — С чего бы мне о нем думать? — цедит Чимин, одергивая плечо из-под руки друга и надевая на него сумку. — Не беспокойся, я, если что, натравлю на него кота. Тэмин рассмеялся со слов друга. Он был единственным (за исключением родителей), кто вообще знал про этого кота, даже видел его один раз за это время, но это погоду не делало. Говоря о Бенсу — тот стал странностью номер триста пятьдесят два (на деле — всего тринадцатой за шесть дней). Как только прозвенел звонок с английского, который вела крайне медленная во всех проявлениях мисс Чон, что и писала, и говорила, да и даже жила, словно Тротила, все закопошились к выходу, но тот перекрыл их класс.рук — высокий, новенький преподаватель с красивой линией аккуратной бородки и модными очками (в аккомпанемент к жутко модным шмоткам), на которого все девчонки наводили шума в чате класса. Мистер Ким — милый и обоятельный в характере мужчина с ямочками, — опять улыбнулся и скомандовал группе конкретных лиц из класса остаться на дополнительное дежурство, в число которых и попал Чимин. Что он так делал, если мероприятие, как можно было понять, предназначалось как «исправительные работы» для хулиганья — Чимин не знал, пока не вспомнил одну занимательную вещь — он все еще был старостой этого дрянного класса. Отрада в этой ситуации была одна и звали ее Тэмин, который сочувственно присвистнул, скинул вечно ему мешающий пиджак, растягивая попутно пару пуговиц на рубахе, и молча взял в руки тряпку. Все шло относительно спокойно, никто никому не мешал, да и по большей части все хотели домой, потому что пятница — мало последний день занятий, так еще и самый загруженный на неделе. Там, за окном была свобода, а сам Чимина, в придачу с неумолкающим Тэмином и еще тремя людьми надраивали полы и оттирали парты от нарисованных непристойностей. Блеск. Все было тихо, пока не послышался звон и Чимин не поднял голову, почти безразлично смотря на то, как главное хулиганье класса опрокинуло воду прямо на штаны какого-то худенького мальчишки, которого запихали к ним в класс недавно, а на этой неделе этот несчастный был замечен за рисованием на парте, рисовал, к слову, красиво. Чимин выдохнул, понимая, что Бенсу, — неказистый задира под два метра роста, странного телосложения и с походкой, будто его в подмышки напинали, — прямо сейчас разведет здесь петушачьи бои, если, не дай Судьба благосклонная, новенький додумается ему ответить. А он додумается, Чимин, от чего-то, уверен. — Ах ты, ублюдок, — цедит облитый парень, подходя к Бену, хоть тот и был на голову выше него самого. — Что, челкарик? Неужели, я задел твои новомодные штанишки этой колодезной водицей? — с издевкой пролепетал задира, резко хватая новенького за длинные космы, собранные на затылке в пучок. — Началось… — спокойно и как-то меланхолично шепчет Чимин, на автомате выдвигая руку в сторону и перекрывая дорогу Тэмину, который вечно падок на поиски справедливости. Чертов супергерой, которого день за днем приходится вести в медпункт и клеить ему его любимые пластыри с котятами. Блестяще. — Тэмин, сиди на жопе ровно. — Ты сейчас отхватишь! — выкрикивает новенький, одергивая чужую руку со своих длинных волос, когда Чимин берет легкими воздух, и рявкает сдержанно, громко и ровно. — А ну хватит! — ревет он, от чего оба зачинщика останавливаются, переводя на него взгляд. Бенсу фыркает презрено, смотря на старосту, что смотрел на него ровно. В свое время, на первом году обучения, Пак ни раз отхватывал от него то за сережки с маленькими камушками, которые ему мало брат подарил, так еще и ему самому жутко нравились, то за выглаженные вещи, то за еще какую хрень редкостную. В общем, до чего мог докапаться — до того и докапывался, ему особо повода не надо было. — О мой Бог, — с наигранным переживанием и печалью произносит хулиган, — наша принцесса не в духе? Чимин выдохнул еще раз, выпрямляясь и смотря на него ровно, пытаясь не показывать все свое раздражение. Голова и так болит последние дни и далеко не от скачек давления, а от того, что его тревожат вещи большей странности и важности. — Угомони свое ранимое эго и закончи работу, — фыркает Чимин, стараясь быть снисходительным. — А то что? — интересуется Бенсу, зная, что, как и прежде, останется безнаказанным, однако Чимина это все бесит настолько, что кулаки сами невольно сжимаются до белых костяшек, а в голове подкипает. Пак прикрывает глаза, дышит, — пытается, — размеренно и с каждым вдохом считает. Раз… Два… Три… а дальше не выходит, потому что котелок внутри головы начинает выкипать, парить и дымиться. Отчего-то нервозность с каждой секундой нарастает все больше и больше, и уже бесит даже то, как Тэмин под боком что-то выкрикивает, так же остервенело и бойко, но Чимин не слышит, лишь открывает глаза и цедит то, что обещал закопать под старой ивой у утеса. — А то в группу класса пойдет очень интересное фото, где ты жмешься с каким-то младшеклассником, придурок, — получается это сказать ядовито, с примесью рыка и искреннего гнева. В какую-то секунду в воздухе повисла тишина. Слова Чимина расплывались по воздуху лениво, но гулко и застревающе, превращая секунды в часы. Пак стоял. Он не желал сдвигаться с места и даже взгляда не поменял, смотрел остервенело и выжидал, пока шок и немой ужас не сойдет с лица задиры, а одурманенное дыхание Ли за его спиной не станет ровнее. — Эй, бро, что этот додик несет вообще? — отзывается из угла третий из «штрафников» сегодняшнего дня, что до этого предпочитал отмалчиваться, однако Бенсу не ответил ему. На его лице внезапно поселилась агрессия, превращая диск его морды в искаженную красную гримасу. Чимин честно еще никогда не видел, чтобы чье-то лицо настолько сильно меняло свой цвет, раздувая вены по лбу и тут же наливая желваки. Картина не из приятных, особенно когда эта туша два на два тяжелыми шагами резко начала наступать на тебя. Отвратительно, но Чимин так и стоял, слыша гул шагов отделено, будто из-под воды, выкрики Тэмина тоже смазались, а вот замах руки слышался хорошо. Пак было хотел прищуриться, чтобы удар по его лицу пришелся не так сильно, хотя бы в эмоциональном понимании, как краем глаза увидел что-то светлое и рыжим пятном.

Кот.

Там был кот, который прошелся по окну элегантно, с присущей коту грацией, и в этот же момент Чимин будто услышал тонкий звоночек колокольчика, раздающийся в воздухе с умиротворением и спокойствием. Он прикрыл глаза, сделал ровный вдох и… будто бы понял, что сделал, потому что следующие секунды будто стали инстинктом, в котором Чимин, разрезая временную нить, видел, как медленно плывет рука Бенсу, и ловко, одним движением собственных рук, сияющих яркими золотыми искорками, перенаправил его кулак в его же собственное лицо. Секунда, вторая и вот все как прежде, только в какую-то из низ в обезображенную шоком мину Бенсу бьет со всей дури его собственная рука, от чего вся его туша отшатывается назад, он феерично поскальзывается о лужу, которую сделал сам же, и, в приятное завершение, бьется своей физиономией о шкафчики в конце кабинета. Чимин выдыхает немного устало, возвращая в руки тряпку и продолжая оттирать парты. — Нам осталось только прибрать воду и полить цветы, так что скоро домой. Слова Чимина расплываются в воздухе спокойно вместе со звуком трения тряпки о парту, пропитываясь этой тишиной вокруг. Никто больше ничего не сказал, а Бенсу ушел почти сразу, как только его дружок поднял его на ноги. Сейчас же они с Тэмином уходили последние, оставляя журнал класса в отведенном месте в учительской. — До сих пор понять не могу, как так получилось. — Тянет Тэмин, пожёвывая трубочку от купленного в автомате молока, — он ведь так ровно целился, а потом, будто желтая вспышка и все — он уже от своего же удара на пол падает. — Тоже не знаю, — отвечает Чимин, оглядываясь по углам. Кота не видно… А хотелось бы. Почему-то, Чимин уверен, что дело именно в этой пушистой заднице, что не отходя маячит рядом. Сейчас же его нигде не было и это было верхом странности, считая даже то, что произошло получасом ранее. Пак выдыхает, продолжая идти с другом, который без умолку о чем-то трепался, переключаясь с темы Бенсу на что-то более интересное. Вот правда Чимин уже не слушал, — все что его интересовало — где кот и был ли тот странный сон с мужчиной с драконьими глазами и в правду сном. … Ночь наступила незаметно, но Чимин все никак не мог уснуть. На душе будто буянили звери, а успокоить их все никак не выходило. Откровенно говоря, он ждал кота, все выглядывал в окно, сидел на потели, смотря в потолок и даже выходил на улицу. В наушниках играет тихая инстументалка для какой-то песни, которую ему когда-то скидывал Тэмин, но из всей композиции ему понравился только минус, а в голове ветер. Так тихо… ни единой мысли, а на душе черти, будто произойдет что-то. — Чертовщина… — ругается тихо Чимин, руками протирая лицо. На часах почти четыре утра, а он все еще глаз сомкнуть не может. Нет, можно, конечно, свалить на тот несчастный час сна, который он провел днем на диване, незаметно вырубившись под какую-то дораму, но ощущение были не такие, когда выспался и больше просто не хочешь, напротив — Чимин спать хотел. Усталость никуда не делась, однако уснуть не получалось от слова «вообще». Он смотрел в потолок, изучал его гладкую поверхность, притворялся шпионом, когда тихо спускался на безлюдный первый этаж, чтобы налить себе кофе и нарезать аккуратно красные спелые яблоки, с которых стекал сок по рукам и оставлял неприятное липкое ощущение. Время шло. Шло оно медленно и противно, будто насмехаясь над бедным Чимином, говоря, что все те скачки, которые происходили до этого сейчас никоем образом не пройдут, а, вообще, очень хотелось бы. Хотелось бы чтобы настало утро или же, на край, тот момент, когда тело отключится, но руки не искрились, как делали это до во все моменты странности, и от этого становилось тоскливо. Он упал обратно на кровать. На нем был свитер и домашние штаны — он выходил так на улицу около часа назад поискать кота, хоть и отрицал внутри себя этот незначительный факт, а переодеваться отчего-то было лениво. В эту ночь окно закрыто, на улице немного холоднее, чем было, а мерзнуть Чимин не любил. В какой-то момент он скидывает с себя наушники, оставляя их лежать на вздымающейся груди, а сам прикрыл глаза и свел брови к центру. Думать было уже не чем, если честно, но он все крутил в голове то, что происходило с ним эти дни. Что за скачки времени? Что за чертово Вингардиум Левиоса или левиоса — черт его знает, Чимин не помнит точно, — он эту сагу крайний раз пересматривал годы назад, хоть и имел все издание, собираемое братом с самого момента выхода первых книг. На самом деле, это реально попахивало дуркой, если и не попахивало, то откровенно несло. А самое главное — Чимин был спокоен, как удав. Какого вообще черта, он просто так принимал это, как должное? Может дело было в коте, который смотрел ему в глаза всякий раз, когда эта чертовщина происходила, и фокус внимания уже был не на прилетевшем в голову телефоне с тумбы в другом углу комнаты, а на пушистом комке наглости, который как-то оказался на его шкафу. — Черт его знает… — выдыхает это Чимин, неприятно замечая, что опять все его мысли сошлись на этом блохастом. Над головой будто карусель. Мысли все вертятся, песни играют приглушенно и умиротворяюще откуда-то с груди, а сон, паскуда, так и не идет к нему на встречу. Хотелось тяжело выдохнуть, но его подобие йоги прервал стук в окно, который заставил Чимина подскочить на постели. После стука последовал скрежет, уже какой-то родной и даже не так сильно раздражающий, а наоборот — ободряющий и заставляющий подскочить на ноги и подойти к окну, чтобы одернуть штору и увидеть кота. Кот. Он сидел на подоконнике и смотрел на него своими желтыми глазами, раскрывая пасть толи в зевке, толи в глухом и хрипловатом возмущенном «мяу». Руки почему-то затряслись, когда Чимин пытался поднять раму, но та отчего-то не поддавалась, когда кот посмотрел на него уже знакомо, как на идиота, и повел взглядом на задний двор, где средь рустов маминой гортензии был небольшой пустой участок газона, где в детстве играли они с Енхи, а сейчас летом они ставят так качели. Кот одарил это место взглядом, еще раз коротко посмотрел сквозь стекло на Чимина и начал спускаться вниз по кроне дерева. И это был самый настоящий призыв к действию. Потому что Чимин и не заметил, как сорвался со всех ног вниз по лестнице, не беспокоясь о том. Что может наделать шума, и вылетел на улицу, пробегая сквозь аккуратные ряды кустарника и выбегая на то самое пустое место. Кот ждал его у забора, лениво зевая и потягиваясь. Он посмотрел на Чимина, оглянулся на забор и тут же поднялся на ноги, идя ровно в… щель между заборными досками. Пак честно думал, что тот сейчас запрыгнет на него, но вместо этого он аккуратно прошел и вошел ровно в пространство меж деревяшек. Чимин от такого поворота его жизни честно выпал в осадок, хлопая широко отрытыми глазами. Он подбежал к тому месту и отшатнулся от удивления еще больше, потому что то же самое место, посмотри на него с едва ли другого ракурса, раскрывалось бледно-голубым порталом? Трещиной прямо в воздухе! И в нее, прямо сейчас, вошел кот, явно зовя Чимина за собой. Пак смотрел на трещину, что светилась едва заметно и тут же протянул к ней руку, которая сразу пропала внутри света и растворилась внутри. Он одернул ее, поднося к себе и видя легкий налет сияющей пыли, что переливалась синькой в ночи. — Воу… — вылетело с губ как-то естественно, и Чимин тут же испуганно ущипнул себя. Больно.

По-настоящему больно.

— Быть не может… — Чимин прошептал это, одновременно сглатывая ком в горле. Он вновь посмотрел в эту лунку света, что была похожа на заячью нору и воровато оглянулся вокруг, решая, что если не сейчас — то никогда. Почему-то он еще никогда не был уверен настолько в чем-то, а сейчас его переполняла уверенность, что только пройдя за котом он узнает обо всех странностях, что происходят вокруг него. Зачем-то хватанув грудью воздуха, он ныряет вперед, ожидая увидеть внутри портала что-то невероятное, но на деле же вываливается сразу по ту сторону, больно ударяясь об пол всем, чем только можно было. Чимин тут же шипит, открывает глаза и первое, что он видит — раздраженная кошачья морда с зияющими в темноте глазами. В ночи кот выглядел еще более жутко и устрашающе, но впечатление о нем у Чимина было уже создано, а желание выписать за такую мину чирка — никуда не ушло. Он встал на ноги, отряхнулся и воровато оглянулся вокруг — знакомые стены… Явно стены того дворца, который он уже видел черт знает где — толи во сне, толи наяву, хотя, если сейчас все в заправду, то явно наяву. Вокруг ничего — лишь пустой коридор и огромное зеркало, из которого Чимин и вывалился только что. О зеркале он узнал тогда же, когда и испугался своего собственного отражения, пока рассматривал пространство вокруг, но кот долго пугаться не дал — опять пошел своей дорогой, оставляя Чимина на произвол Судьбы. — Постой! — жалостливо проскулил Чимин, спотыкаясь выбегая за котом, что опять повел его в неизвестном направлении. Чимин не осекался больше, шел ровно и совсем скоро начал узнавать места. Кот вел его все той же дорогой, проводя мимо открытых залов, окон с невообразимыми видами на другие корпуса замка, своды башен и море, сейчас залитое вместо воды лунным светом, что потихоньку начинает менять свет, отдавая власть рассвету. Спустя некоторое время показалась и та большая дверь, которая Чимину так же была знакома. Кот не привычно уселся рядом, а весело подскочил к ней и с особым удовольствием потянулся и провел когтями по всей ее поверхности, как только позволили его размеры. Чимин немного удивился такому поведению мохнатого, ведь такой наглости даже от него он не ожидал, однако тут же подхватил этот комок шерсти на руки и аккуратно постучал в дубовые своды, не дожидаясь ответа открывая их. Двери открываются так же, как и в минувший раз — относительно тихо, лишь с тупым гулом, что подобало большим дверям, вот только картина внутри его ждала немного другая. Вокруг все так же — всюду горят свечи, летают совы с книгами и без, вот только спускаясь взглядом все ниже, он заметил, что за одной из трибун стоит черная фигура. Он почти взвизгнул от испуга, однако вовремя сдержал себя. За трибуной стоял высокий мужской силуэт в чем-то в виде рясы. Его широкие плечи облегала черная рубаха, уходящая в подолы из-под которых почт не было видно объемных штанов и тяжелых шнурованных ботинок. Он стоял к нему спиной, держа руки в перчатках над развернутой толстой книгой, и в какой-то момент послышался звон, а от его рук начало исходить черное свечение, окутывая книгу и заставляя ее воспарить. В секунду книжонка стала окутана темным дымом, а затем ее силуэт исказился настолько, что та уже не была не похожа ни на что. Чимин завороженно смотрел, как из черной массы с трепетом прорываются очертания, и в какой-то момент начал обрисовываться облик. Это была птица… Птица… которая в секунды стала совой! Такой же совой, как и десятки, рассекающих воздух с книгами! Когда трансформация была завершенная, совенок осел на руку мужчины, что ласково погладил его по голове и выпустил в воздух. Он не оборачивался, но Чимин четко осознавал, что его присутствие не замеченным не осталось. И это была чистейшая правда, потому что в следующую же секунду по телу прошли мурашки, ведь мужской голос обратился к нему: — Интересно? ***