Подарок

      Макар играл в совершенно дурацкую игрушку на телефоне и сам на себя злился за такое бестолковое времяпрепровождение. Документы на выписку обещали подготовить к десяти, и делать по идее всё равно было нечего, вот он и тыкал тупо по экрану. Убивать время каким-нибудь более интеллектуальным занятием типа просмотра фильма, чтения книжки или хотя бы новостей в интернете не получалось — аж со вчерашнего вечера, когда Серёжа написал ему, что прийти не сможет: дела, мол. Не то чтоб Макар прям ни дня без него не мог… Мог, конечно. Серёжа сам рвался каждый вечер после работы навещать его, Макар не настаивал. Но в последнюю неделю что-то случилось с Сыроежкиным. Он приходил, сидел рядом или гулял с Макаром по коридору, но был как будто далеко, как будто бы не с ним. И каждые пять минут проверял телефон. — С кем ты там переписываешься всё время, Сыроега? Любовника себе завёл, что ли, пока я тут? — пошутил Макар. Думал, что пошутил. — Да не, эт я так, не обращай внимания, — нервно усмехнулся Сыроежкин и сразу же спрятал телефон в карман. А вчера вот не пришёл… И ни разу не написал за вечер. Макар ему тоже не писал — не из мести и не из вредности. Хотел проверить, вспомнит о нём Серёжа или действительно, не до него ему. Геолокация показывала, что с работы Сыроежкин поехал прямиком домой, никуда не заглядывал, даже в магазин. И весь вечер, и всю ночь просидел дома. Неужели домой хахаля притащил? В их, в его, Макара, квартиру! Серёгу своего Гусев подозревал всегда. Во-первых, потому что сам был ревнив и грешок этот за собой знал, а во-вторых, ну как можно не ревновать такого красавчика? Приятели, те, кто, конечно, знал об их отношениях, над Макаром посмеивались — Серёжу Сыроежкина красавчиком и правда можно было назвать, но… в средней школе. Тогда, да, куклёнок был — глаз не отвести. Тонкий-звонкий ангелочек с соломенными кудряшками и пухлыми губками, ладный, точно фарфоровая статуэтка из пасторальной пары. Девки табунами бегали. И Гусь впереди всех. Только вот с годами вся эта милота и очарование куда-то испарились, и вымахал Сыроежкин здоровенным бугаём, на полголовы Макара выше и даже в плечах шире стал. Физиономия огрубела и покрылась жёсткой щетиной, с которой Серёга два раза в день усердно боролся, а кудри свои белокурые он сам нафиг состриг и больше не отращивал — надоели. В общем, объективно говоря Серёга теперь был мужиком симпатичным, но не более. Девицы на него с интересом поглядывали, а вот на шею вешаться уже не пытались. Про парней сказать сложнее, у них вкусы больно разные. Беда в том, что для Макара Сыроежкин всё тем же мальчиком-зайчиком, которого кто ни увидит, непременно в койку завалить пожелает, и остался. «Серёжа, — рассуждал Гусев, — он же внимание любит! Соблазнится на чужие прелести как пить дать. Если только возможность ему такая представится». Короче, Макар и так-то ревновал его по поводу и без, а когда Сыроежкин про него перед выпиской на целые сутки забыл, и вовсе убедил себя, что всё — больше он Сыроеге не нужен. Тот уже явно кого-то себе нашёл — красивее, богаче, моложе и с членом, как у негра в порнофильме. Перейдя на новый уровень и получив целый час бесплатного времени, Макар выключил телефон. Полдесятого на часах, Серёжа всё ещё дома. Означало это только одно — ехать за ним он не собирается. — Да и похуй! — в сердцах сказал Гусев, взял костыли и пошёл на пост — узнавать, готова ли выписка. Бумаги оказались на месте, и Макар, в пять минут собрав свои вещи, покинул палату — домой он и на такси прекрасно доберётся. Без всяких Сыроежкиных. — Стой! Куда собрался?! Без меня! Совсем охренел! — взмыленный Сыроежкин вывалился на него из лифта, когда Макар как раз готовился туда зайти. Выхватил его сумку, ещё раз выругался, завёл малость обалдевшего от такого наезда Гуся в кабину и нажал на первый этаж. — Я телефон дома забыл — он на зарядке остался. Не возвращаться же было! — Чем ты вчера так занят был? — уже в машине спросил его Макар. — Да… деньги считал, — сказал Серёжа и почесал нос. — У нас так много денег, что ты их несколько часов пересчитывал? — давя в себе ехидство, поинтересовался Гусев. Отмазка выглядела крайне нелепо. — Ну… да. — Рассказывай, откуда? — новость была слишком хороша, чтобы быть правдой. Не вляпался ли Серёга в какую авантюру? — Ты что, продал что-то? У нас ничего лишнего в доме нет. Или ты деньги из воздуха делать научился? — Ага! — радостно отозвался Сыроежкин. — Из воздуха. Как йог! Заработал я. — Серьёзно? Не ожидал, — Макар даже восхитился — неужели Серёжа наконец за карьеру взялся! — Что ж ты раньше-то? — Нельзя было, — Сыроежкин загадочно подмигнул ему в зеркало. — Скилл накапливал. Сюрпризы, однако, на этом не закончились. «Элек, мы дома!» — провозгласил Серёжа, едва они вошли в квартиру. Макар подумал, что костыли — это не только средство опоры, но и вполне себе оружие. Которым он сейчас кому-то накостыляет. Например, этому Элеку. Оттого чтобы приступить к делу, Макара отвлёк плавно включившийся сам собой в прихожей свет и тихий джаз, заигравший где-то в комнате. Серёжа, видимо, настроил наконец эти функции, до которых у них до сих пор так руки и не дошли. — Ну, чего стоишь? Ты иди, — кивнул Сыроежкин в сторону комнаты застывшему в прихожей, словно статуя, Гусю. — А я пока здесь побуду. Барахло твоё для стирки достану. Макар отмер и, стиснув челюсти, двинул смотреть, что же за хрен этот Серёгин Элек, которого тот даже предъявить ему не постеснялся. Но в комнате никого не обнаружилось. — Вы — Гусь? — Чего-о?.. — обалдело прохрипел Макар, в недоумении оглядываясь по сторонам. — Я спрашиваю: вы — Гусь? — невозмутимо повторил невесть откуда раздающийся голос. — Я тебе такого гуся покажу — век помнить будешь! — в пустоту погрозил кулаком Гусев, чувствуя себя при этом полным идиотом. Позади послышалось сдавленное хрюканье, очень быстро превратившееся в откровенный ржач. Сыроежкин от смеха чуть не пополам сложился, и это было уже слишком — мало того, что притащил в дом хахаля, так ещё и издеваются над ним на пару! — Макар Степаныч! — Гусев в сердцах схватил любовника за нос, благо этот нос оказался как раз у него под рукой и чуть дёрнул вниз. — Ай! Нос оторвёшь! — сразу перестал смеяться Сыроежкин. И тут случилось нечто невообразимое: свет во всей квартире разом погас, завыла сирена, послышался звук автоматной очереди и чей-то бас объявил: «Всем оставаться на своих местах! Вы окружены!» Макар выронил костыли и поднял руки вверх, одновременно прыгнув на здоровой ноге так, чтобы прикрыть собой Серёжу от окна — раз в квартире никого нет, стрелять будут оттуда. И только потом сообразил, что всё это больше похоже на какой-то дурдом и, наверное, розыгрыш. — Чшш!.. Не бойся, Гусик, — шепнул ему в ухо Серёжа и обнял, придерживая, поперёк живота. — Всё хорошо. Свет опять зажёгся, и Макар огляделся — в комнате они по-прежнему были одни — загадочный Серёгин хахаль Элек где-то прятался. На своей тумбочке возле кровати Макар заметил какую-то непонятную штуку. — Что это? — он показал на неё рукой: кажется эта хреновина и была источником посторонних звуков. — Это Эл, Элек, — стараясь снова не заржать, сказал Серёжа. — Ты извини, что вы так… познакомились! Это я виноват: всё Гусь да Гусь! Вот он привык. — Простите, Макар, — из динамика раздался смущённый мальчишеский голос. — Я не подумал, что так вас только Серёже можно называть. Действительно, привык… — Значит, мы сейчас по громкой связи с хахалем твоим разговариваем? — Макар вывернулся из Серёжиных рук и поднял с полу свои костыли. — Совести у тебя нет, Сыроега. — Эл не хахаль, ты чего! — то ли испугался, то ли удивился Серёжа. — А кто? — Макар доковылял наконец до постели и, метнув на любовника грозный взгляд, бухнулся на подушки. Серёга в своём репертуаре — во что-то вляпался, теперь не знает как выкрутиться. — Я — Электроник. Ваш голосовой помощник нового поколения, — подал голос Элек. — Установлен на умной колонке и контролирую ряд подключенных к системе устройств. Помогу вам организовать быт, подберу музыку и фильмы согласно вашим пожеланиям, буду с вами в качестве электронного секретаря и стану вашим собеседником, когда вы того пожелаете. — Ничего себе! — Гусев аж присвистнул. — Как Алиса, что ли? — Хм… Да, — голос помощника выражал явное неудовольствие. — Но лучше. Намного лучше. — То есть свет, музыка — это всё твоих рук дело? — Да. — И «стрельба» тоже? — Да… Простите меня, — теперь помощник говорил как провинившийся школьник. — Я испугался. — Испугался? — Макар не поверил: как может испугаться программа?! Хотя, и это он тоже не мог не признать, общался этот Электроник совсем как живой человек. — Вы схватили Серёжу за нос… Ему должно было быть больно. Я просто защищал его, как мог… Мне жаль, что пришлось напугать вас, Макар, — из динамика послышался огорченный вздох. — А потом вы так трогательно закрыли его собой… Простите. Это всё из-за того, что я невежливо повёл себя при встрече с вами. — Ладно, проехали! — с облегчением выдохнул Гусев и протянул к Сыроежкину руки. — Иди ко мне, Серёга! Я соскучился… Почему-то заниматься любовью Серёжа согласился, только предварительно отключив и спрятав свою колонку. Макар сначала удивился, но потом поймал себя на мысли, что после общения с голосовым помощником нового поколения, такое же желание посетило и его. Странно.

***

Выходные пролетели быстро — Макар и глазом моргнуть не успел, как наступил понедельник, и Серёжа пошёл на работу. У самого Гусева была ещё неделя больничного, и провести её ему предстояло весьма скучно: ввиду собственной ограниченной мобильности. Единственное развлечение — «пообщаться» с Серёгиной колонкой Электроником, с которой он так по-идиотски успел поконфликтовать (как вообще можно конфликтовать с колонкой?!) сразу после своей выписки, и разобраться наконец с «умным домом», раз уж Сыроежкин его настроил. Что касается денег, огромных, по мнению Макара, то внятного объяснения, откуда они, Серёжа ему так и не предоставил. Сказал, что действительно заработал, но естественно, не сам по себе, а при помощи своего дяди Вити. В это верилось с трудом — никакими навыками, которые могли бы пригодиться в айтишном бизнесе профессора Громова, Серёжа не обладал. И Макар пришёл к выводу, что Серёжа их попросту у богатого дяди одолжил, а от него скрывает. А раз так, лучше эти деньги не трогать, и уговорить Серёжу поскорее вернуть всё родственнику — зачем осложнять отношения с профессором возможной невыплатой долга? Лучше уж Макар сам кредит в банке на пять лет возьмёт — как они и планировали с самого начала. Колонку Серёжа зачем-то не просто выключил, он её ещё и в чемодан засунул. А чемодан спрятал в шкаф. Сказал: «Я, Гусь, целый месяц, можно сказать, на голодном пайке сидел, так что выходные собираюсь провести в кровати — будем упущенное навёрстывать. Не вздумай отлынивать!» Макар отлынивать не собирался, тем более, что на одной ноге всё равно далеко не ускачешь, и супружеский долг исполнял честно и на совесть — все двое суток с небольшими перерывами. Но про колонку в шкафу нет-нет да и вспоминал в процессе — как будто они не гаджет с глаз долой убрали, а живого человека в чемодан запихнули. Макара иррационально мучила совесть. Поэтому, проводив ни свет ни заря любовника на работу, Макар полез в шкаф извлекать на свет Серёгин подарок. Водрузил на прежнее место, включил, плюхнулся обратно на кровать и понял, что сна у него ни в одном глазу. — Электроник?.. — неуверенно поприветствовал голосового помощника Макар. — Доброе утро, Макар! — тут же отозвалась колонка. — Как вы себя чувствуете? Хорошо ли спали? — Можно на «ты», — Макар немного смутился и инстинктивно натянул одеяло повыше — спал он обычно без одежды. Ощущение разговора с живым человеком только усилилось. — Нормально я себя чувствую, хорошо даже. И спал хорошо. «Правда, мало», — хотел добавить Макар, но постеснялся: Серёжа его заездил и даже ночью разбудил под предлогом, что «всё равно днём отоспишься». — Отлично! — обрадовался голосовой помощник. — Могу сварить тебе кофе. Какой предпочитаешь? — Спасибо, — поблагодарил Электроника Макар и задумался: роботов вообще благодарят? — Но я чай лучше. Это Сыроега у нас кофеман. — Тогда, может быть, пообщаемся лично? — предложил помощник. — А то, получается, я тебя видел, а ты меня — нет. — Точно! — усмехнулся Макар. — Серёга ж говорил, что у тебя визуал есть, да ещё настраиваемый. Что мне надо делать, чтобы тебя увидеть? — Смотреть на экран, — сказал Электроник, и в тот же момент Макар услышал, как вышел из спящего режима Серёжин ноутбук. А потом включился телевизор. — Только я подозреваю, что остальные мои скины тебе интересны не будут. Макар догадывался, что выглядит он глупо, но стереть с лица дурацкую счастливую улыбку не мог. На экране большого телевизора, который так удобно висел прямо напротив кровати, в каком-то странном помещении, так похожим на старый сарай Серёжиного бати, на ступеньке деревянной лестницы сидел… Сыроежкин. Ещё совсем подросток, на вид и четырнадцати нет. — Серё-ожа-а!.. Серёжа… — От умиления Гусев все слова, кроме имени своего возлюбленного забыл. — Серёженька. «Серёжа» на экране смущённо улыбнулся и скромно опустил глаза. — Значит, действительно похож, — сказал Электроник, когда Макар пришёл в себя. — Мне приятно, что созерцание моего облика доставляет вам обоим такое удовольствие. — Ещё какое удовольствие!.. — Гусев потихоньку начал вспоминать русский язык. — Ты же… он же… хорошенький был! Просто, ну!.. В общем… Я в шоке, короче. Никак не ожидал. Даже одежда та же! — Одежда, кстати, тоже настраивается. — Да… И что же… я могу попросить тебя?.. — Можешь, конечно. — Нет! Нет! — Макар усиленно замотал головой. — Так нельзя. Это раньше можно было, а сейчас — нет. Ты… он… ты мелкий теперь для меня. Как ребёнок! Поэтому просто свитер свой поменяй и всё. — На что? — заинтересованно спросил Электроник. Зелёная водолазка тут же исчезла с него, и теперь он восседал на деревянном столе, куда успел перебраться в процессе разговора, по пояс голый. — А… Оденься, — сказал Макар и захлопнул рот. На Электронике появилась какая-то белая футболка с коротким рукавом и выцветшим рисунком на пузе. — Подойдёт? — Нет, — опять покачал головой Макар. — У Серёги тогда, как бы сказать, такой лонгслив был… — Майка на помощнике тут же обзавелась длинными рукавами. — Синий. — И покрасилась в синий цвет. — Во. А манжеты и ворот — красные. И ещё две широкие полосы наискосок по груди — снизу красная, сверху белая. И на рукавах у пройм… Точно! Помощник соскочил со стола и гордо продемонстрировал обновку, покрутившись на экране во все стороны. — Только знаешь, Эл…лектроник… — Можно просто Эл. — Эл. У неё одна деталь была… Важная. Для меня важная, — Макару вдруг стало неловко. — Она, ну, то есть футболка эта, по левому плечу, на шве, разорвана была… — сказал он и понял, что краснеет, как школьник. — Так? — удивился Электроник. Футболка расползлась на нём до половины плечевого шва. — Д-да… — Макар облизнул пересохшие губы. — Я могу интерпретировать твою реакцию на эту одежду как чрезмерную. — Электроник склонил голову набок и внимательно посмотрел на Макара. — А поскольку человеческие эмоции, их проявление, распознавание и правильное определение являются предметом моего изучения… Макар, я прошу тебя объяснить мне, чем вызван настолько сильный отклик с твоей стороны. — Фу-ух!.. — только и смог сказать на это Гусев. Элек, даром что робот, оказался прав. С этой Серёгиной футболкой, самой по себе совершенно непримечательной, была связана история, некогда перевернувшая всю гусевскую жизнь. Только вот стоит ли рассказывать её… компьютерной программе?