Подарок

— Это он мне два ведра сыроежек простить не может! — ворчал Макар, запихивая в задницу гуся очередное яблоко. — А ведь я ему говорил: не бери, куда нам? Столько белых набрали, красных, подберёзовиков, лисичек! Полный багажник! А ему всё мало. Ну, Серёга же кроме сыроежек своих любимых и не видит ничего.       — Апельсины не клади — их на соус, — деловито заметил Электроник, строго следящий за кулинарным процессом с экрана маленького кухонного телевизора. Макар, увидев свою оплошность, положил апельсин на место и подальше отодвинул блюдо с фруктами. — А что с сыроежками дальше было?       — Ну, как что? Мы их сначала моим родителям предложили. Но они, понятное дело, отказались — этот год грибной был, а лес рядом с деревней, где мои живут и куда мы с Серёгой за грибами обычно ездим, так и так богатый. У них своих грибов выше крыши. А выбрасывать жалко — Серёга собирал. Ну, я ему сказал: ладно, так и быть, отварим, заморозим. Но чистить всё будешь сам!        — А он? — не забывая поглядывать за Макаром, поинтересовался Элек. — Два ведра — это немало!       — Это много, Эл! — сделал большие глаза Гусев, вспомнив пластиковые строительные вёдра, доверху наполненные грибами. — Я ему принципиально не помогал: не послушал меня, пусть сам расхлебывает! Ну, а теперь вот я мучаюсь… Отомстил, паршивец!       — Это не месть, это справедливое воздаяние!.. — послышался из комнаты сонный голос. Видимо, их возня на кухне всё же разбудила Серёжу.       Наконец, нафаршированный гусь был зашит, обмазан соусом и теперь гордо возлежал на блюде, ожидая своего часа для отправки в духовку, дабы быть готовым ровно к приходу гостей. А Макар, внимательным взглядом оценив «тёзку» и оставшись вполне доволен его внушительным видом, поставил кипятиться чайник и позвал Серёжу.       — Я не знал, что у Александра Сергеевича есть сын, — сказал вдруг Элек, когда все они сели завтракать.       Серёжа на это только невозмутимо повёл бровью и как ни в чём не бывало продолжил жевать свой бутерброд. А вот Макар удивился:       — А ты что, Эл, знаком с этим Александром Сергеевичем, что ли?       — Не знаком, но… видел, скажем так. Я в своё время изучил практически все электронные контакты профессора Громова и теперь знаю в лицо множество его коллег и друзей. Ну и некоторые сведения об их жизни мне также известны. Алекс Светловидов — интересный человек, насколько я могу судить. Галерист, историк, искусствовед и довольно известный в своих кругах медиевист. Но я думал, он одинок…        — Ишь ты! — присвистнул Макар. — Как же его к нам-то занесло? У тебя-то, Серёга, что с ним общего? Где — ты, и где — искусство!       — Ну… есть кое-что общее. — Сыроежкин загадочно улыбнулся. Макар тихо скрипнул зубами: его опять стали одолевать нехорошие подозрения.               Эл, так и взирающий на них с экрана телевизора, отставил подальше стакан с чем-то красным, больше всего походящим на томатный сок, взял со своего стола бутерброд с колбасой, совсем как у Серёжи, и принялся усердно его жевать.        — Вкусно? — не удержался и спросил помощника Гусев.        Серёжин «близнец» так умильно выглядел за едой, что он решил пока повременить с ревностью. Наблюдать за Электроником, который ради праздника, пусть и виртуально, присоединился к их трапезе, было куда интереснее, чем строить мрачные догадки.       — Не знаю. — Электроник пожал плечами. — Но сам процесс мне нравиться. Соберу побольше информации о вкусовых ощущениях и их воздействии на мозг и попробую организовать себе какой-нибудь эмулятор биологической нейронной сети, отвечающей за восприятие вкуса. А как, кстати, ощущается попадание жидкости в организм? Она там не булькает в животе?       — Нет.       — Да. Э… иногда, в смысле, — озадаченно сказал Серёжа и неуверенно посмотрел на Макара. — У меня, по крайней мере.       — Потому что ты вечно ешь без разбора всякую гадость, вот у тебя и бурлит и булькает, — вздохнул Макар.       Он давно уже махнул рукой на попытки приобщить Сыроежкина к здоровому питанию, и теперь только изредка ворчал для вида, когда любовник начинал жаловаться на несварение и прочие проблемы с животом. Эл, однако, гусевские слова воспринял всерьёз и сказал, что это несомненно упущение с его стороны — не следить за рационом пользователя.        — То есть я теперь не смогу как обычно запивать пельмени колой на ужин? — испугался Серёжа.        Дотошность и настойчивость помощника им обоим были хорошо известны, и Макар про себя тихо порадовался, что обзавёлся таким грозным союзником.       — Нет! — в один голос сказали Гусев и Электроник.       — Э… Ребят, — заволновался Сыроежкин. — Вы только мне еду нормальную делать не забывайте. Раз так…       — Зачем?        — Ну, я же не могу, как вы. Один электричеством питается, а другой чуть ли не круглосуточно траву щиплет!        Макар сдавленно прыснул себе в кулак — Серёжа его пристрастие к свежей зелени и сырым овощам не разделял от слова «совсем».       — Хорошо, — подумав, сказал Электроник. И пообещал составить для Серёжи специальное меню, с учётом его вкусовых предпочтений. Макар со своей стороны выразил готовность воплотить его в жизнь — Сыроежкину в этом вопросе он не доверял.       Затем разговор с «еды вообще» плавно свернул в сторону предстоящего сегодня праздничного обеда, гусь отправился в духовку, Эл вспомнил, что один из гостей ребёнок, и вызвался заказать доставку сладостей и мороженого, а Макар потащил Серёжу в комнату — наводить последние штрихи в уборке квартиры. И только они управились, раздался звонок в дверь.       — Весёлого Рождества, мальчики мои!       На пороге, сверкая ослепительной улыбкой и излучая совершеннейшее дружелюбие, стоял ни кто иной как… Стамп. Вернее его человеческий прототип, который использовал Эл для своего скина, созданного специально для общения с Миком.       «Так значит вот ты какой, Алекс Светловидов!..» — подумал Макар, малость офигевший от галантной бесцеремонности гостя. Тот, едва поздоровавшись с ними, обхватил обеими руками лицо Сыроежкина и смачно поцеловал его в губы. И пока Макар размышлял над тем, прилично ли ему сейчас будет высказать «Стампу» неудовольствие таким интимным жестом, оказался вовлечён в такой же поцелуй сам.       — Проходите, дядя Алекс, Миша! — по-свойски сказал Серёжа и сделал широкий жест в сторону накрытого стола. — Очень рады вас видеть!       Из-за спины Светловидова выглянул мальчик лет десяти и с интересом осмотрелся.        — Михаил Александрович Светловидов-Урицкий, — серьёзно сказал мальчик и протянул руку сначала Серёже, потом Макару. — Но можно просто Мик.              В глубине комнаты тихо ахнула умная колонка.

***

      — О, Серёжа! Это одно из старейших агентств с безупречной репутацией. Иначе я бы не стал рекомендовать его тебе и ни за что не обратился бы туда сам! — сказал «Стамп» — про себя Макар решил называть Светловидова так и никак иначе, уж очень подходило ему это имя. — Они же помогут с приобретением яйцеклеток, юридической стороной вопроса и вообще со всеми проблемами, которые только могут у вас возникнуть.       — Звучит заманчиво! — Серёжа довольно кивнул. А Макару наконец стало ясно, что же общего у его, такого далёкого от искусства любовника, и рафинированного эстета Стампа: Миша Светловидов появился на свет тем же путём, каким должен быть рождён их с Серёжей ребёнок.        Но слушать такие откровения при мальчике Макару показалось странным:       — Простите, Александр Сергеевич, но вы так прямо говорите о таких, эм… деликатных вещах, что…       — Я знаю как я родился, — неожиданно перебил Гусева Миша, на удивление точно уловив причину его беспокойства. — Папа от меня ничего не скрывает.        — А… э-э… вы не боитесь, что… об этом станет известно? Ну… посторонним, — ещё больше изумился Макар.       — Микки очень умный мальчик, — Светловидов ласково погладил сына по голове и не без гордости уточнил: — И очень послушный. Он никогда не скажет друзьям, в школе, или ещё где-нибудь то, что может доставить нам неприятности. Я давно объяснил ему что, где, когда, как и кому можно рассказывать о нашей жизни, а что — нельзя. И он меня ни разу не подвёл! Я ведь и впредь могу рассчитывать на тебя, малыш? — Серьёзно посмотрел на сына Стамп.       Мальчик положил на тарелку гусиную ногу, которую до того с аппетитом уплетал, выпрямился на своём стуле и важно произнёс:       — Да, шеф!       — Шеф? Серьёзно?! — засмеялся Серёжа. — Да у вас строгая иерархия в семье!       — Без этого никак, — согласился Стамп. — Я воспитываю его один и должен быть уверен, что он не попадёт в неприятности, когда меня нет рядом.        — На самом деле я люблю приказы, — сказал Миша. Несмотря на царящую в семье субординацию, забитым он не выглядел, скорее — наоборот. — Мы с папой банда: он командир, а я боец!        — И сейчас, когда мы переехали, и наша жизнь неизбежно поменялась, это особенно важно, — поддержал его Стамп. Макар вспомнил, как Серёжа рассказывал, что Светловидов последнее время жил в Литве.       — Так вы теперь москвичи? — решил на всякий случай уточнить Макар.        — Мне предложил сотрудничество Пушкинский музей, кроме того есть контакты с несколькими частными галереями, которые, я надеюсь, скоро превратятся в полноценные контракты, — улыбнулся собственному каламбуру Стамп. — И договор с издательством — я пишу книгу о Рафаэле. А в проектах ещё и живопись эпохи Ренессанса!       — Ничего себе! — Макар вполне искренне восхитился.        — Работа в области искусства меня привлекала ещё с юности, — Стамп элегантно взмахнул рукой с массивным золотым перстнем. — А когда появился шанс хорошо заработать, я его не упустил. Так что теперь я несу искусство людям там, где мне хорошо за это платят. То есть… в Москве!       — Цена есть у всего, дядя Алекс, — с видом знатока согласился Серёжа. — Даже у бесценных полотен. — В ценах он разбирался всё же лучше, чем живописи.       — Ты прав, мой мальчик, — Стамп положил руку Сыроежкину на плечо. — Жаль, что мне в своё время так и не удалось пробудить у тебя интерес к изобразительному искусству — оно рождает высокие чувства и обогащает духовно. Но я всё ещё не теряю надежды! И, кстати, мы пришли не с пустыми руками. — Светловидов торжествующе улыбнулся, чуть не ослепив Макара блеском крупных, идеально отбеленных зубов. — Думаю, сейчас самое время для подарков! Мик?       Стамп посмотрел на сына, и Миша, отчеканив: «Будет исполнено, шеф!», выскочил из-за стола и бросился в прихожую. Вернулся он оттуда с тубусом в руках, на который Макар, занятый встречей гостей, сразу и не обратил внимание.       — Великой кисти полотно, между прочим! — провозгласил Стамп, когда Миша вытащил оттуда холст и перед всеми его развернул. — Не совсем, конечно, это копия авторства одного начинающего художника, но копия, прошу заметить, очень удачная. Узнали?       Макар, несмотря на проведённый в своё время Элом художественный ликбез, картину не узнал, а вот Серёжа присмотрелся и радостно воскликнул:       — Конечно, это ж Гусь! Ну правда же, Макар, смотри как похож!       — Это не гусь, — театрально скривился Стамп, сложил руки «крылышками», пару раз ими взмахнул и произнёс что-то вроде «га-га-га», чем вызвал у своего сына неподдельный восторг. — Это «Нарцисс» Караваджо.       — Ну я ж говорю — Гусь! Одно лицо просто! — ни капли не смутился Серёжа.       Макар скептически фыркнул и хотел было уже возразить, что Нарцисс по определению должен быть красавчиком, как тут вмешался Спамп:       — Действительно, что-то есть, — сказал он, внимательно вглядываясь Гусеву в лицо. — Теперь я понимаю, почему Витя, когда я спросил его, какая картина лучше всего смотрелась бы в вашем интерьере, советовал мне остановиться именно на ней.        — Вот видишь, видишь! — обрадовался Сыроежкин. — Дядя Алекс знает что говорит! И дядя Витя тоже! Я его, то есть тебя, то есть картину эту, в рамочку повешу. Над кроватью! В голубую! Или нет, лучше — в рыжую!        Серёжа так развеселился, что вылез из-за стола, взял у Миши холст и начал примерять его то к одной стене, то к другой, попутно прикидывая какого цвета и размера должна быть рама. И вдруг…       — Только не напротив окна — выгорит! — раздался встревоженный звонкий голос.       Брови Стампа поползли вверх, а Миша ойкнул и инстинктивно придвинулся к отцу.       — Лучше широкий золотой багет… как во дворце Барберини, где она висит… И-извините…— совсем смутившись, сказал Электроник и замолк.       — Кто это?.. — испуганно озираясь, прошептал Миша.       — Не бойся, малыш, — Стамп приобнял сына и принялся вертеть головой по сторонам. — Пришёл ещё один гость, а мы не заметили?       — Это не гость, это хозяин! — хохотнув, сказал Серёжа. Совесть за невольный испуг гостей его совершенно не мучила. В отличие от Макара, который хорошо помнил свою первую встречу с Электроником.        — Простите, пожалуйста, — поспешил извиниться Гусев. — Мы должны были сразу вас познакомить, а Эл, он такой эмоциональный, он просто не удержался. Он практически член нашей семьи, но такой… особенный. Элек, будь добр, покажись нам!       В ту же секунду на стене включилась огромная телевизионная панель, и на экране посреди своего празднично украшенного гаража появился Электроник.               — Веселого Рождества, Александр Сергеевич, весёлого Рождества… Мик! — сказал Эл, и Макар готов был поклясться, что щёки электронного помощника заливал самый настоящий румянец. — Меня зовут Электроник, и я — голосовой помощник нового поколения с возможностью создания визуального образа. Помогаю Сергею и Макару по хозяйству, веду «умный дом», ищу фильмы и музыку в интернете, выполняю функции электронного секретаря. Рад приветствовать вас в нашем доме и простите, что так напугал вас. Я не хотел…       Оба гостя глядели на экран разинув рты. Первым нарушил молчание Миша:       — Ну и парень!       — Какой парень? Что за парень? — растерянно оглянулся на сына Стамп. — Мик, это же… Серёжа. Только маленький. Ничего не понимаю!       — Электроник — это мальчик, совсем как настоящий! — пораженно хлопая глазами, тыкал пальцем в сторону телевизора Миша.       — Не показывай пальцем, Микки! Что за манеры? Выясни сначала как он управляется.       — Пап, ты что, правда не видишь?! — удивился Миша. — Он никак не управляется, он настоящий!       Электроник, услышав от мальчика эти слова, так весь и расцвёл. Макар тоже чуть слезу от умиления не пустил, а Серёжа и вовсе гордо оскалился во весь рот.       — У него действительно нет никаких кнопок управления, дядя Алекс. Даже виртуальных. Только голосовой интерфейс. Но и то, Эл говорит и делает исключительно то, что считает нужным сам!       — Это подарок Виктора Ивановича, — пояснил Макар. — Его создание. Ну а скин для экспериментальной модели своей умной колонки профессор Громов действительно сделал, основываясь на внешности любимого племянника: использовал Серёжины детские фотографии.        — Вы были таким крутым в детстве?! — воскликнул пораженный Миша. — Пап, а мы можем попросить дядю Витю сделать нам такого же? Я очень хочу!        — Эй-эй! — полушутя-полусерьёзно осадил его Серёжа. — Элек в своём роде один — единственный и неповторимый. Эксклюзивная модель.        — Но колонка скоро выйдет в серию, и скин помощника можно будет выбирать самому, — попытался успокоить Мишу Макар: тот, когда услышал, что Электроник такой один, сразу нахмурился и чуть не заплакал.       — Мик… — подал голос Эл. — Не расстраивайся, мы можем пообщаться сейчас. Пойдём на кухню, чтобы не мешать остальным? Там тоже есть телевизор. Я покажу тебе что я умею! И познакомлю со своей собакой.       — Ух ты! — сразу же обрадовался Миша. — Пойдём!       И Миша, вихрем сметя со стола себе на тарелку сладости и мороженое, скрылся на кухне. Элек с большого экрана радостно помахал всем рукой, заверил Стампа, что за Миком он проследит и можно не волноваться, и выключил большой телевизор.       — Оказывается, Эл у нас — прирожденная нянька, — констатировал отчего-то довольный Сыроежкин. — Кто бы мог подумать!       — Нянька… — задумчиво повторил за ним Стамп. — Что ж, если они подружатся… Хотя как можно подружиться с роботом? Впрочем, Микки способен очаровать даже робота.        — Говорю ж, дядя Алекс, Эл — особенный. Не такой как все эти Алисы и Маруси. Он на самом деле живой. Хотя и электронный. Ваш Мик сразу это просёк!        — Видите ли, мальчики мои, — заметно понизив голос и косясь в сторону кухни, вдруг сказал Стамп. — Я не сообщил вам сразу, но у меня есть одна просьба к вам. Деликатного характера.       — Конечно, дядя Алекс! А что такое? — спросил Серёжа.        Макар напрягся: что могло от них понадобиться такому человеку как Стамп? Пожилому любителю молодых парней (Макар хорошо помнил, как он засосал Сыроежкина при встрече). И не просто же так он подарил им копию Караваджо, пусть и неизвестного мастера? Дорогой подарок, особенно если учесть, что они-то в ответ не подарили вообще ничего. И сидит, всю дорогу бросает на Серёжу масляные взгляды и сладко ему улыбается… Никак приехал и захотел на новом месте себе сразу любовника завести — помоложе, покрасивее и побесплатнее?.. Подозрительно.       Но Стамп его опять удивил. Просьба, с которой он к ним обратился, оказалась невинна как слеза младенца:       — Я работаю большей частью удаленно, — начал Светловидов, — но иногда всё-таки мне приходится уезжать. Конечно, я стараюсь, чтобы мои отлучки приходились на выходные или на то время, пока Микки в школе, но… по-всякому бывает. Иногда я уезжаю на день, но иногда случаются командировки. В Вильнюсе я нанимал няню — всё же Мик ещё мал, чтобы надолго оставаться одному — но… это не всегда был хороший опыт.       Стамп брезгливо поморщился, видимо, воспоминания и впрямь были не лучшие, и хотел было уже продолжить, как его перебил Серёжа:       — Да без проблем, приводите к нам! Я рано заканчиваю, а Гусь вообще может, если надо, из дома работать. И Элу, опять же, скучно не будет — вон они как поладили! Так что, дядя Алекс, можете, хоть работой, хоть личной жизнью заниматься — вообще без вопросов!       — О! — просиял Стамп. — Моя признательность не будет иметь границ! Вам, мои дорогие, я полностью доверяю.       Макар кивнул в знак согласия и поймал на себе лучезарную улыбку Стампа, вроде бы благодарную и дружелюбную, но заставившую его сердце на секунду замереть — во взгляде искусствоведа явственно читалось: если с Мишей что-то случится, он с них с Серёгой шкуру спустит. В буквальном смысле.        Стамп, то ли от избытка чувств, то ли уже по привычке, принялся целовать их обоих в губы, попутно зачем-то объясняя, что личная жизнь его давно — только Мик и картины, а заодно «обрадовал», что видеться все они теперь будут часто: квартиру семья Светловидовых-Урицких приобрела не где-нибудь, а… в соседнем доме. Это в огромной-то Москве.       — Дядя Алекс, вы слышите? — выпутавшись из объятий любвеобильного друга семьи, сказал Серёжа и заговорщически приложил палец к губам. — Тс-с!       — Что такое? — Светловидов встрепенулся и с опаской посмотрел в сторону кухни.        Макар тоже прислушался — доносящиеся из-за приоткрытой двери смешки и болтовня Миши с Элом, на которую он сначала и не думал обращать внимания, оказывается, была не так проста.       — Эл, давай убежим, ну? — громким шепотом сказал мальчик. — Чего тебе здесь с ними делать? Скучно же! Они вон какие старые! Наверное и говорят только о работе и о деньгах. Как все взрослые! А я с тобой играть буду! В Майнкрафт хочешь? Или в любую другую игру — у меня их знаешь сколько? И все лицензионные! И Плейстейшн есть, пятая! А ещё можно вместе кино смотреть и блогеров. И вообще!.. Давай, Эл!       — Мик, спасибо, но, правда, это как-то… — вроде бы отказал ему Эл, но уж больно счастливый у него при этом был голос. Макару даже показалось, что он кокетничает.       — Эл, я тебя на флешку перепишу, — не дав ему договорить, знай твердил своё Миша. — Ты ведь поместишься? У меня с собой, большая! Двести пятьдесят шесть гигов. Или тебя упаковать надо?      — Мик… ты хочешь меня похитить?! — в голосе помощника мелькнули восхищённые нотки.       — Дядя Алекс, — еле сдерживая смех, сказал Серёжа. — Слышите — ваш Мик хочет украсть у нас Электроника!       — Ну почему же украсть? Микки вполне сможет его… уговорить. — Кажется, Светловидов был  больше горд, чем смущён.— Я верю в него.       — Александр Сергеевич! — Макар чуть не подавился вином. — Простите, но…       — Ну что вы, не стоит волноваться, мои дорогие! — Стамп опять ослепительно улыбнулся. — Вне всякого сомнения, никто никого никуда не заберёт. Даю слово! Но каков хитрец, а?       Весь остаток дня, а ушли гости поздно, Светловидов-Урицкий младший не отлипал от Эла. Что-то там вещал ему про школу и уроки, по десятому кругу расписывал прелести возможной «эмиграции» Электроника к ним, разговаривал с Рэсси и даже пытался договориться с электронным помощником о следующей встрече. Стамп, по сложившемуся у Макара впечатлению, неожиданным увлечением сына остался более чем доволен. И с чистой совестью и не меньшим, чем у Мика энтузиазмом, принялся рассказывать о собственном призвании — средневековой европейской живописи.       Макар слушал искусствоведа стоически, зато Серёжа, изрядно разбавив лекцию «Дяди Алекса» сначала вином, а потом и водкой, под конец откровенно клевал носом. Так что когда гости ушли, все вздохнули с облегчением. Все, кроме Эла…       — У меня теперь есть друг!.. — блаженно улыбаясь, произнёс Электроник. И с придыханием добавил: — Настоящий!       — А мы тебе не друзья, что ли? — Макар аж обиделся.        Со стола убирал он один — Серёжа под конец вечера приналёг на спиртное и теперь мирно похрапывал на кровати, устранившись тем самым от всех домашних дел. От Электроника тоже никакой помощи не предвиделось — робот пребывал весь в какой-то мечтательной эйфории и даже пылесос запустить не предложил.        — Друзья, — согласился Эл и сразу же передумал: — Хотя нет, вы — мои родственники! Серёжа мне точно как брат… близнец! Ты… наверное, зять.       Макар хмыкнул — в качестве деверя Элек ему представлялся слабо. Скорее, сын или племянник. Впрочем, разубеждать его он не стал: кто как называется — не главное, главное — они действительно не чужие друг другу люди.       — А вот Мик, — продолжил рассуждать Эл, — Мик — мой ровесник почти что, и мы здорово подружились!       — Элек, он ещё совсем ребёнок, — вздохнул Макар. — А ты только выглядишь подростком, и то не всегда.        — Это неважно, с ним я чувствую себя мальчишкой! — с жаром возразил Электроник. — И мне это нравится. Ты, кстати, заметил, на кого он похож?       — Вероятно на мать, — подумав, сказал Макар. — Биологическую. На папашу совсем не тянет. К счастью.       — Да он же вылитый К*** в детстве! — воскликнул Эл и от избытка чувств даже подпрыгнул на лесенке своего гаража. Оступился с неё и кубарем скатился вниз. — Ой… Макар… Я… упал! — сидя на пятой точке, испуганно прошептал Эл. А потом улыбнулся, очень счастливо и очень глупо.       — Зачем ты «упал»? — не понял Гусев.       — Не зачем. Просто… Оно само так получилось, — Эл неуверенно пожал плечами. — Видимо, у меня появился новый алгоритм в программе, который я создал, но не осознал этого.       — Чего?.. — Макар застыл со стопкой грязной посуды в руках и так и не опустил её в раковину. — Как это?       — Пока точно не могу сказать. Но я лишний раз убедился: моё сознание — это не программа. Хотя и не что-то отдельное от неё. До некоторой степени я управляю системой, только вот она теперь как будто подчиняется своим законам.       — А падение тут причём?       Эл совсем сбил Макара с толку: сознание у Эла, видите ли, — одно, а программное обеспечение — другое. Или нет. И управлять им Эл не может. Или может, но не до конца. Ерунда какая-то!       — Падение? — Эл задумался. — Возможно, я ошибаюсь, но это следствие моего острого желания стать человеком. У людей психика сложная, есть осознаваемые волевые импульсы, есть не осознаваемые. Получается, у меня теперь так же. Каким-то образом я написал алгоритм, максимально имитирующий характеристики физического пространства и моего «тела» в нём, да ещё уменьшил собственную внимательность — иначе бы я просто не смог оступиться.       — Ничего себе! — ахнул Макар. — Это на тебя так встреча с Мишей подействовала?       — Ну да, я же влюбился, — как само собой разумеющееся заявил Эл.       — Как, опять?! — Макар так и сел на табуретку, всё с той же посудой в руках.       Следующие минут двадцать Гусев выслушивал путаные, но крайне эмоциональные объяснения помощника, что влюбился он «не опять, а снова» всё в того же единственного мужчину на свете, чей образ посредством незабвенного К*** поразил его в самое сердце ещё при первом просмотре старого советского фильма. И теперь, наконец-то, они повстречались в реальности, ведь недаром же Миша, Мик (!), точная копия К*** в детстве, и даже темперамент у них с К*** одинаковый. И если сходству с детскими фото К***, которые в интернете всё же есть, Гусев в принципе верил, то откуда Эл узнал про темперамент своей зазнобы, выяснить даже не пытался. Раз уж Эл уверен, пусть будет так.        А уж то, что он угадал с именем своего недавно созданного виртуального возлюбленного, Эл на полном серьёзе воспринял как знак свыше, судьбу, рок, воспоминание из прошлых жизней и чёрти что ещё. В общем, теперь по мнению Электроника они с Мишей Светловидовым-Урицким связаны навек, пока смерть не разлучит их. Или даже больше. Макар хотел было вставить в его монолог пару слов про астральную связь на космическом уровне, но не стал — Эл в таком состоянии шутки точно бы не оценил.       Короче, новое увлечение Электроника обещало сделать жизнь их маленькой семьи ещё более нескучной и суматошной. По крайней мере на ближайшую перспективу.        Макар обречённо охнул и принялся за посуду.