Подарок

      Когда Серёжа, кляня на чём свет стоит добровольно-принудительные сверхурочные, вернулся наконец домой, то сразу понял, что еды просто так ему не дадут. Придётся самому лезть в холодильник и в куче баночек и контейнеров выискивать в его недрах те, что маркированы метками «Для Серёжи», «Ужин» и помечены сегодняшним числом.       Обычно с этой процедурой легко и непринуждённо справлялся Макар, под руководством Эла сам же их и готовивший, но сегодня он был занят. Сегодня у них гостил Миша, и не один, а со всеми своими уроками. Дядя Алекс укатил в галерею готовить очередную выставку, а Гусь, с обеда отпросившись на удалёнку, на пару с Элом помогали Мише с каким-то дурацким проектом.       Предложив Светловидову — из самых лучших побуждений между прочим! — присматривать при необходимости за его сыном, Серёжа и представить себе не мог, что Миша у них чуть ли не поселится. И виной тому оказались даже не деловые поездки самого Алекса, а нежная до ненормальности дружба Миши с Элом.       Под любым предлогом Светловидов-Урицкий младший напрашивался к ним в гости, а Алекс даже и не думал его отговаривать: пользовался моментом с головой погрузиться в своих рембрандтов и прочих рафаэлей.       Конечно, никто их с Макаром не заставлял каждый раз соглашаться, но… тут было два момента. Во-первых и в самых главных, Эл теперь, что называется, буквально жил этими встречами. Про свои обязанности электронного помощника в отсутствие своего друга он не забывал, но был рассеян (что само по себе уже невероятно), задумчив и непривычно молчалив. Тяжко вздыхал, охал ни с того ни с сего и лишь изредка спрашивал: «А можно ли нам в ближайшее время позвать Мика?»       Макар по первости ещё пытался его как-то отговаривать: мол, нельзя так часто, занят твой Мик — уроки, кружки, секции, приятели опять же. Но каждый раз после этого звонил сам Миша и интересовался, когда можно будет прийти поиграть с Электроником. И вся стройная гусевская теория тут же рассыпалась как карточный домик.       Серёжа, раз такое дело, даже завёл себе ещё один телефонный номер — специально для Эла, чтобы он по Вотсапу мог со своим другом общаться. Но помогло это мало — возможности мессенджера ограничены, а дома робот контролировал практически все электронные устройства и чувствовал себя благодаря этому почти как настоящий человек.       В итоге, абсолютно на все просьбы о гостях, что Мишины, что Эла, Серёжа отвечал согласием. Куда деваться? Всё равно что любимый сын просит разрешения пригласить единственного друга. Отказать язык не поворачивается.       Гусь, видимо, стараясь его подбодрить, сказал однажды: «А с другой стороны, Серёга, нам же надо как-то к детям привыкать?.. Заодно потренируемся общаться». И это была вторая причина, почему они с Макаром не препятствовали таким длительным и частым визитам мальчика в свой дом.       Ни сам Серёжа, ни Гусь, будучи единственными отпрысками у своих родителей, никогда не имели дел с детьми. С какого боку к ним следует подходить, как разговаривать, в чём помогать, а в чём наоборот давать полную свободу, никто из них толком не представлял. И пусть Миша был уже достаточно большим и самостоятельным пацаном, всё же новый опыт шёл на пользу — Серёжа начал немного понимать что же на практике значит «ребёнок», и во что в принципе они с Гусём ввязались.

***

      Контора, которую сосватал ему Алекс, произвела на Сыроежкина благоприятное впечатление. Он заключил договор с будущей суррогатной матерью и обратился, опять же по наводке Алекса, в банк ооцитов. И вот тут-то у Серёжи возникла загвоздка — сколько он не перебирал анкет и детских фотографий рыжеволосых женщин, ни одной, хоть чем-то, кроме цвета волос, похожей на Гуся, не нашлось.       Со своей бедой, чтобы не расстраивать Макара, Серёжа решил поделиться с Электроником. Послав Гуся в магазин купить в кои веки раз к ужину чего-нибудь вредного, но вкусного и оставшись с помощником наедине, он так и сказал:       — Эл, мне не найти донора. Я так хотел, чтобы ребёнок получился похожим на Макара, но в банке никого и близко таких нет! Похоже, Гусь аналогов не имеет… Вот что делать?       — Нет рыжих? — удивился помощник.       — Рыжие есть, Гусей — нет, — вздохнул Сыроежкин. — Я понимаю, что внешность не главное, но так хотелось маленького гусёнка себе завести… Да и Макару тоже важно было бы — это ж наш общий ребёнок будет, пусть и не с юридической точки зрения.       — Да? — задумчиво переспросил Электроник. А потом вдруг сказал: — Дай-ка мне адрес, электронный разумеется, этого банка. Есть у меня одна мысль.       — Эл, анкеты доступны только потенциальным клиентам, — к чему клонит помощник Серёжа просёк сразу, но большого смысла в этом не видел — в данном случае Электроник ему уж точно помочь не может. — Так что просто пожалей меня. Ну или я другие банки поищу…       — Подожди хотя бы пару дней! Не делай ничего, — неожиданно резко прервал его Эл. Пожалеть даже и не попытался. — Я должен сам всё увидеть.       — Говорю ж, не получится у тебя…       — Идеальных систем безопасности не бывает, Серёжа, — важно заявил Электроник. — Придёт Макар, поужинайте и ложитесь спать. Утро вечера мудренее, как говорится.       Делать нечего. Чувствуя себя в какой-то мере Иванушкой-дурачком из сказки, которому то ли говорящая лягушка, то ли горбатый жеребёнок, то ли серый волк в приказном порядке велели не беспокоиться и ни о чём не думать, Сыроежкин поел, взял Гуся в охапку и действительно завалился спать.       Утром, конечно же, ничего не изменилось. И на другой день — тоже. Серёжа потихоньку принялся уже изучать сайты других репродуктивных банков, как на третий день, придя с работы, обнаружил у себя в принтере распечатанную фотографию. Присмотрелся и вообще не понял, зачем она.       — Эл! — крикнул помощника Сыроежкин и ещё раз посмотрел на фото.       — Да, Серёжа.       — А ты зачем свой портрет напечатал? Хочешь на стенку повесить? Я могу, конечно, увеличить и рядом с «Гусём» его…       — Серёжа, это не мой портрет.       — Как, не твой? Я ж вижу. Или это мой? Чёт не помню у себя таких цветастых маек…       Серёжа почесал макушку, ещё раз непонимающе взглянул на фотографию и отложил её в сторону.       — Серёж. Ты что, два хвостика за ушами совсем не замечаешь? — со вздохом спросил Электроник.       Сыроежкин нахмурился и пристальнее вгляделся в фото:       — Чёрт!       — Это девочка, Серёжа, — сказал Электроник. — Точнее, сейчас уже взрослая двадцатипятилетняя женщина.       — Да она ж как сестра моя, вылитый я! — воскликнул Сыроежкин. — Откуда, Эл?!       — Всё оттуда, — улыбнулся помощник с экрана. — Из базы твоего репродуктивного банка.       — Ты их взломал?!       — Мм… обошёл систему безопасности, скажем так. И ознакомился с некоторыми данными.       — Твою ж мать, Эл!.. — только и смог сказать Серёжа.       — Вот и я о чём! — обрадовался Электроник.       Малость ошарашенный авантюрой, в которую ввязался его такой всегда правильный и законопослушный помощник, Сыроежкин завалился на кровать и стал ещё раз, уже более внимательно рассматривать фото потенциального донора. А Эл тем временем с экрана ему вещал:       — Это на самом деле наилучший выход, Серёжа. Вы с донором так похожи, что ребёнок скорее всего будет твоей копией. По крайней мере шансов на это куда больше, чем со всеми остальными. И Макар в нём прежде всего тебя будет видеть, а не постороннего человека, к которому он никакого отношения не имеет.       — Ты считаешь?.. — задумался Сыроежкин. — Ну, наверное… Да и внешность, действительно, не главное… Говорят.       — Не главное! — согласился Электроник. И вдруг увеличил своё изображение так, что его лицо теперь занимало почти весь экран телевизора. — Но послушай, — сказал он вкрадчиво. — Нехорошо судить о человеке по внешности. Требовать от него выглядеть так или иначе и на основании этого строить свои взаимоотношения с ним… Можно даже сказать, что это низко и аморально. Человек имеет полное право выглядеть как угодно, и быть при этом достойным уважения… Только вот…       Он замолчал, пристально глядя на Серёжу.       — Только вот что? — спросил заинтригованный Сыроежкин.       — Только вот всё сказанное справедливо, когда этот человек есть. Когда он уже существует. — На губах Электроника мелькнула торжествующая улыбка. — А пока его нет, даже в проекте, не может быть и никакой дискриминации по отношению к нему. Сейчас ты свободен выбирать любые характеристики своего будущего ребёнка, ты никого этим не ущемишь. Потому что объекта приложения твоих усилий пока просто напросто нет в природе!       «Характеристики ребёнка! — усмехнулся про себя Серёжа. — Вот уж сказанул! Элу, конечно, простительно, он кроме такой искусственной жизни и не знает ничего, но…»       — Так какой же твой совет, Эл?       — Выбирай этого донора, Серёжа, — с нажимом сказал Электроник. — Бери фото и иди в банк. Остальные данные я тебе распечатаю.       «Но слишком уж он заинтересован. Почему?..» — Серёжа внимательно посмотрел на своего виртуального помощника. Тот не мигая глядел на него с экрана и едва заметно прикусывал нижнюю губу.       — Х-хорошо…       Мотивы Электроника пока были не ясны Сыроежкину, но совет тем не менее звучал вполне разумно. Особенно с учётом того, что родить ребёнка от Гуся по-настоящему возможным не представлялось абсолютно. Как бы в глубине души и вопреки здравому смыслу, ни хотел того сам Серёжа.       — Отлично! — просиял Электроник. — Завтра же отправляйся в банк и оформляй покупку. Потом сообщишь мне личные данные матери и контакты клиники, где будет производиться ЭКО и перенос эмбриона. Дату и время процедур, разумеется, тоже. Впрочем, — подумав, сказал Электроник, — последнее не обязательно. Я и сам смогу узнать.       — Ладно… — кивнул малость сбитый с толку Серёжа. — А… зачем тебе это всё?       На этот вопрос Эл не ответил. Улыбнулся загадочно, потом пряча взгляд за опущенными ресницами, и сказал:       — Ну… всё же это большое событие, Серёжа. Зачатие твоего ребёнка. А быть при этом, как то предусмотрено природой, ты не сможешь… Так почему бы мне не поприсутствовать там вместо тебя?

***

      Точную дату и время ЭКО Серёжа не знал. Сказал своим, то есть Макару и Элу, что банк отправил яйцеклетки в клинику, а там уж они сами сообщат ему, когда всё будет сделано. Макар обнял его и сказал: «Ну, пусть всё получится!» — нервничал он не меньше Серёжи.       А вот по виду Эла понять, что он чувствует и как ко всему этому относится, было нельзя. Последние пару недель, с тех пор как Майя, женщина с которой Сыроежкин заключил договор суррогатного материнства, сообщила ему, что начался новый репродуктивный цикл, словно бы впал в прострацию и весь ушёл в себя. С Серёжей и Макаром общался мало, только когда приходил Миша Светловидов, Мик, он оживал — говорил с ним и даже смеялся. Правда, Серёже этот смех казался каким-то грустным, а голос Эла, изредка доносившийся с кухни, где обычно уединялся с ним Миша, жалобным.       — Знаешь, Майя сказала, что ей надо будет явиться в клинику десятого числа, — задумчиво сказал Сыроежкин, устраиваясь на кровати с ноутбуком. — Гусь, давай, что ли, фильм какой посмотрим? Лучше комедию, а то я психую чего-то.       — Ну, давай. Ты выбирать будешь, — согласился Гусев. — Можно, правда, Эла попросить, но… Не хочется его отвлекать как-то.       Сыроежкин молча кивнул и полез в интернет рыться в отзывах и рецензиях. Эл, конечно, справился бы с поиском в два счёта, но напрягать его этим сейчас и впрямь было не лучшей идеей — по субботам у них с самого утра обычно гостил Миша. Вот и сейчас, чуть ли не вытащив Серёжу с Макаром из постели, к ним заявился сияющий Алекс, как всегда облобызал обоих и, оставив на прощание огромную корзину экзотических фруктов и собственного сына, умчался на очередную экспертизу предметов западноевропейского изобразительного искусства.       В итоге, Миша по привычке уединился с Элом на кухне, а Серёжа с Макаром, ухватив себе пару карамбол и маленький ананас из алексовского подношения, решили посмотреть кино.       — А ты знаешь, это ведь через пять дней, — сказал вдруг Гусев, пока Серёжа бездумно смотрел на страницу с описанием очередной голливудской новинки.       — Да, кажется, она так и сказала: через пять дней, десятого, — опять кивнул Серёжа, всё ещё глядя в экран. — Майя очень щепетильная женщина, отчитывается о каждом своём шаге. Я угадал, когда выбрал её.       — Брось, — усмехнулся Гусев. — Ты выбрал её только потому что её зовут так же, как ту нимфетку, скин которой иногда примеряет на себя наш Элек.       — И они чем-то похожи, не находишь? — Серёжа наконец оторвал взгляд от ноутбука. А потом до него дошло: — Пять дней, Гусь, точно! Чёрт, это же значит, что ЭКО должно сегодня проводиться!       — Ну, может, вчера… — Макар неуверенно пожал плечами. — Пятый-шестой день. В любом случае они сначала сообщат тебе о результатах культивации.       — Чёрт!.. — Серёжа отложил ноутбук, вскочил с кровати и начал в возбуждении ходить по комнате. — Хоть бы получилось всё! А ведь ещё же и прижиться должен… Блин! И все девять месяцев… А потом ещё роды! Я ж с ума сойду!       Он так живо представил себе эти бесконечные месяцы волнений, тревог, неуверенности и опасений за судьбу пока ещё будущего ребёнка, что на какой-то миг даже подумал отказаться от своей затеи. Тут же устыдился собственной трусости, тряхнул головой, чтобы избавиться от неуместных мыслей, в порыве эмоций неловко двинул рукой, что-то свалив и больно стукнувшись пальцами, и закрыл ладонями лицо.       — Гу-усь… — простонал Серёжа. — Почему всё так сложно-то, а?..       И тут же сзади его обняли сильные руки, а к спине прижалось тело, такое тёплое и такое родное… Как будто бы стало легче.       — Всё хорошо, Серёж, всё хорошо… Я с тобой… Вместе мы со всем справимся! И ребёнок родится, здоровый… Вылитый ты будет! Может даже следующий Новый год мы втроём с ним встречать будем. Почему нет?       Серёжиной шеи коснулись горячие губы, а потом тепло исчезло — Макар отстранился от него.       — Вроде не треснула, — сказал Гусев, поднимая с полу умную колонку. Повертел её в руках, ещё раз внимательно осмотрел и поставил обратно себе на тумбочку.       — Надеюсь, Эл на меня не обидится, что я так с его оборудованием. Нервы ни к чёрту уже… — Серёжа смахнул с колонки невидимые пылинки и виновато глянул в сторону кухни.       В кухне было на удивление тихо — ни смеха, ни голосов, вообще ничего, точно вымерли все. А потом раздался душераздирающий вопль:       — Э-эл!..       Серёжа с Макаром как по команде бросились к Мише. О чём думал при этом Макар, Сыроежкин не знал, а вот сам он уже в красках представлял себе, что с ними сделает искушённый в методах святой инквизиции дядя Алекс — похоже за сыночком его они таки недоглядели.       — Миша, ты цел? Что случилось? — Серёжа схватил мальчика за плечи и принялся осматривать его со всех сторон.       Миша медленно кивнул, и вдруг скуксился так, словно вот-вот разревётся в три ручья.       — Эл!.. — повторил он, всхлипнув. Вытянул в сторону телевизора указательный палец, потом уткнулся Серёже в живот и зарыдал в голос.       Серёжа инстинктивно обнял его, пытаясь утешить, и взглянул туда, куда указал ему Миша.       Маленький кухонный телевизор отображал мёртвый синий экран и белые строчки текста на нём. Серёжа прочитал их несколько раз, но смысл всё никак не хотел доходить до него, хотя каждое отдельное слово было предельно ясно.       «Дорогие Серёжа, Макар и, конечно же, Микки! Если вы читаете сейчас это послание, значит, мой план сработал. Или лучше сказать: начал работать — к сожалению, я не могу знать, завершится ли он так, как я, как все мы, того хотим, и получится ли у меня полностью осуществить задуманное. Но знайте, я пошёл на этот рискованный шаг только с одной целью — быть ближе к вам, быть по-настоящему с вами. Потому что очень вас люблю!       И именно поэтому сейчас я говорю вам: «Прощайте!» Программа Голосовой помощник с возможностью настройки визуального образа «Электроник» больше не существует. При попытке сброса колонки до заводских настроек и переустановки системы пользователю будет загружен пакет файлов изначально разработанный командой профессора Громова. Но это буду уже не я.

Всё ещё не оставляющий надежды на собственном опыте узнать, как пахнет кофе, который варит по утрам Макар, каковы на вкус Серёжины бутерброды с колбасой, почувствовать насколько твёрдым может быть пол, если шмякнуться об него с разбегу, и может быть даже когда-нибудь ощутить теплоту губ любимого человека, ваш Эл. Прощайте и, надеюсь, до скорой встречи!»

      — Я не понимаю, Макар, что это? Где Эл? — Серёжа беспомощно перевёл взгляд с экрана на любовника и потом обратно. Было страшно начать наконец понимать.       — Серёжа…       — Нет, не говори ничего! Я сейчас! — Серёжа прервал Гусева на полуслове, передал ему всё ещё завывающего Мишу и помчался в комнату.       На ноутбуке — тот же синий экран, который, собственно, и транслировался на монитор кухонного телевизора. Серёжа стал жать на эскейп, потом плюнул и запустил перезагрузку. Его обычный рабочий стол, только посреди — иконка вордовского файла, которого не было раньше. «Открой меня». Серёжа открыл — оно же, послание от Эла, на этот раз чёрным по белому. Закрыл. Поиск программ… Никаких следов, даже в реестре. Всё снесено! Подчистую. Как будто и не было ничего…       В панике Серёжа схватился за телефон. Конечно, приложения нет и в помине, только значок нового письма в уведомлениях — тема: «Открой меня». С одноразового почтового ящика.       Колонка… Серёжа взял её в руки. Странное чувство, будто не кусок пластика с динамиком и микросхемами внутри, а труп бывшего недавно живым существа.       — Ты же подарок, мой подарок, Эл!.. — горло перехватил спазм, и даже шепот вышел у Серёжи с трудом. — Мой! Ты не можешь взять и вот так меня бросить… Что всё это значит, Эл? Где ты?       Колонка молчала. Серёжа выключил и снова включил её. Маленькое отверстие, для иглы или проволоки, сброс к заводским настройкам. Где-то у него был специальный ключ… Серёжа уже было направился к ящику комода, где грудой валялись всякие зарядники, запасные шнуры, просроченные гарантии на технику, аксессуары от старых телефонов, и где наверняка найдутся пара ключей подходящих для перезагрузки колонки, но сделал шаг и остановился. Зачем? Чтобы услышать механический голос машины, так похожий на голос его, их, малыша Эла? Увидеть равнодушное лицо, копию своей детской фотографии, «приклеенное» к роботу? Слишком жестоко. И абсолютно бесполезно.

***

      Серёжа проснулся затемно, бросил взгляд на светящееся табло электронных часов, мысленно охнул и сел на постели. Пять сорок пять. И теперь так не только в будни, когда от раннего пробуждения есть неоспоримая польза, но и в выходные, как сейчас. Ни нормального сна, ни нормального бодрствования — кажется, так выглядит классическая бессонница?       Макар тоже спал урывками — просыпался по несколько раз за ночь, словно чувствуя, что Серёжа не спит, но хотя бы не поднимался так рано. Сыроежкин и сейчас не рискнул его будить — получше укрыл любовника одеялом, натянул на себя футболку и, не включая свет, уставился на картину.       В темноте она была видна плохо, но Серёжа уже настолько выучил все её детали, что угадывал формы по слабо освещённым цветовым пятнам на холсте так, что и впрямь мог видеть сюжет в мельчайших подробностях.       Он любил эту картину. Всю жизнь равнодушный к высокому искусству, нежданно-негаданно получив в подарок копию «полотна великой кисти», Серёжа воспылал к «Нарциссу» искренней и чистой любовью. Определённо, герой Караваджо не был самовлюблённым придурком, каким обычно его описывают мифы. Он был серьёзным и вдумчивым человеком, его не интересовали мимолётные интрижки, он не искал счастья в объятиях прекрасной нимфы или благородного юноши, единственное, чему он хотел отдать своё сердце, была истина. И в какой-то момент, нет, он не нашёл её, но он понял где её нужно искать. Наклонившись к водной глади, чёрного, как сама бездна, озера, он увидел собственное призрачное лицо и с тех пор уже не мог оторвать от него взгляд. Если разгадает где в этой мрачной пустоте отражение, а где — объект, и существует ли этот объект в принципе, то поймёт и то, что делать со своей жизнью дальше. Если нет… Впрочем, «нет» быть не может — рано или поздно он обязательно узнает ответ.       Трудно сказать, произвел бы на Сыроежкина такое впечатление подарок Алекса, если бы Нарцисс не был похож на Макара. Но он был, и не только внешне. Серёжа не раз замечал на себе этот взгляд — тот, которым Нарцисс гляделся в воду — заворожённо-внимательный, ищущий, пытающийся понять, сомневающийся. И сам невольно чувствовал себя зеркалом, чёрной бездной, в которую вглядывается любимый человек, пытаясь найти ответы на какие-то свои, известные только ему одному, вопросы. Что он там видит в его глазах? Своё отражение или что-то иное, что выходит за рамки одной человеческой жизни?       Этого Серёжа не знал, а спросить не мог — у него даже вопрос толком сформулировать не получилось бы. Гусь — простоватый, в чём-то немного грубый и до ужаса приземлённый, он сам так о себе говорит. Хотя оба они знают, что это далеко не вся правда. Иногда Макара тянет на философию, экзистенциальные вопросы и всё такое прочее, о чём Серёже интересно послушать, но в обсуждении чего он совершенно не может принять участие. Не силён он а таких вещах. То ли дело Эл! Вот с ним у Макара было полное взаимопонимание… Не согласие, они частенько пускались в дискуссии и споры, а именно понимание.       — Эл… — тихо вздохнул Серёжа. Блики уличного фонаря играли на золочёном багете — рама, как и предрёк в своё время Электроник, идеально подходила картине.       С тех пор как виртуальный помощник покинул их, не проходило и дня, чтобы Серёжа не вспомнил о нём. Элек подарил ему шанс самому, не прибегая ни к чьей помощи и не влезая в долги, стать отцом. Он дал ему, им с Макаром, возможность впервые почувствовать, что значит полноценная семья, вздохнуть на время от бесконечной зацикленности друг на друге двух взрослых людей, показал, что любовь — гораздо более широкое понятие, чем они привыкли думать, что она не ограничивается одной лишь дружеской или эротической привязанностью к партнеру по постели.       Часы отсчитывали секунды и минуты, Нарцисс, пытаясь разгадать секрет бытия, всё также смотрелся в воду, а Серёжа глядел на картину и словно возвращался на недели и месяцы назад. Он, Макар, Эл, появляющийся с завидной регулярностью на пороге их дома сияющий дядя Алекс, Миша Светловидов, Мик, лучший друг и новая большая любовь Эла — счастливое время! Самое, если подумать, счастливое время в Серёжиной жизни.       А теперь они с Макаром вдвоём. И хотя Серёжа по-прежнему не представляет себе жизни без «своего Гуся», теперь этого уже недостаточно. Теперь они оба одиноки и, что уж скрывать, несчастны. Теперь им обоим мало только лишь любви, секса, налаженного быта и интересной работы. И зачем только дядя Витя подарил ему на новый год свою умную колонку!..       — Серёж… Опять не спишь? — Макар обнял его со спины и уложил обратно в постель. — Нельзя так, опять весь день будешь носом клевать.       — Да чего-то… не спится. Я всё думаю…       — Ты накручиваешь себя, Серёжа. Всё ведь хорошо — эмбрион подсадили, не сегодня-завтра позвонит Майя и сообщит результаты теста. Ты сходишь с ней на УЗИ…       — И опять буду спать спокойно?       — Конечно!       Серёжа улыбнулся — за показной уверенностью Макара маячило точно такое же беспокойство. Но он старался поддержать его и, кажется, сам уже верил в свои слова.       — И даже наконец-то смогу тебя отлюбить?       — А то ж!       Серёжа прижался к любовнику и уткнулся лицом ему в шею — это всё удовольствие, которое он способен был сейчас получить. Ни спать, ни есть, ни трахаться ему всё так же не хотелось.