Сможешь ли ты понять меня?

Летняя ночь всегда ощущалась по-особенному. Чистое тёмно-синее небо, усыпанное яркими звездами-светлячками, что освещали спящую деревню. Луна была словно волшебной каждую ночь. Тишину и умиротворение не должно ничего прерывать в столь поздний час, однако Аки совсем не спалось. Уже давно перевалило за полночь, но что-то не давало ей покоя. И это что-то было мыслями. Только ночью они могли подкрасться к девочке, проникнуть в её разум. Чаще всего она давала им волю, принимая свою участь. Избавиться от них она бы не могла. Чтобы уйти от собственных мыслей, ей нужно было отвлечься. Для этого подошло бы что угодно:готовка, игры, музыка, газеты, новости, разговоры, прогулки и многое-многое другое. Ночь — время для отдыха, поэтому Аки никогда не нарушала тишь темного времени суток, давая отцу отдохнуть после тяжёлого дня на работе. Рассматривая ясное ночное небо, Аки считала звезды и одновременно думала обо всем происходящем. Вспоминала про маму, думала про отца и Курапику, строила планы на следующий день. Но сегодня мысли были слишком навязчивыми. Это пугало Аки. Это все правда происходит со мной? Неужели я правда существую? А в чем смысл моего существования? Должна ли быть у меня какая-то цель? Я больше не вернусь к своей прежней жизни? Больше никогда не смогу вдохнуть свежий воздух своей родной деревни, не пропитанный запахом дыма и пороха? Все эти мысли так сильно беспокоили Аки, так душили её. Она не хотела думать о них. Не хотела, чтобы они пробирались в разум все глубже и глубже. Не хотела, чтобы этот кошмар начинался снова. В голове вновь всплыл пейзаж из окна в ту злосчастную ночь. Тогда она точно также лежала в кровати и строила планы на следующий день, прекрасно понимая, что снова проспит до обеда. Ах, как бы Аки хотела, чтобы это было правдой. Как бы она хотела проснуться в своём родном доме; зайти в кухню, параллельно слушая, как ругает её мама за поздний подъем. Аки присела на кровати, отвернувшись от окна. Если бы она могла, прямо сейчас бы расплакалась. Но глаза были сухими. Поправив чуть спутавшиеся волосы, она окинула взглядом свою комнату. Ничего не меняется. Надежда заснуть тут и проснуться дома угасает с каждым днем. Постепенно девочка начинает принимать реальность. Это больно. Тут до ушей её донеслись тихие шаги, что шли в направлении к кухне. Аки удивленно похлопала глазами, сразу взглянув на настенные часы. Три часа ночи. Отец уже давно должен спать. Курапика по ночам никогда не выходит. Не уж то вор? Девочка нахмурилась и встала с кровати, вытащив из-под неё старую папину гитару. На цыпочках она вышла из комнаты и, забежав в кухню и тут же включив свет, уже замахнулась гитарой на “вора”, только вот это был никто иной, как Курапика. Он испуганно отошел от Аки, держа в руках кружку с водой. — Ой, прости, — тут же спрятав за спину инструмент, в пол голоса произнесла Аки. — Ты чего не спишь? — Не спится. А ты? — с облегчением выдохнув, ответил тот. — Тоже. Повисло молчание. Аки и Курапика смотрели друг на друга, не отрывая взгляда. Девочка рассматривала слегка растрепанные пшеничные волосы и чуть видные синяки под глазами, а он пытался разглядеть гитару за спиной. — Ладно, я спать пойду, — вдруг прервал идиллию Курапика. Он взял кружку с водой и собрался уже идти в комнату. — Стой! — А? — Пойдём гулять! Курапика удивленно посмотрел на Аки. Она невинно похлопала глазами, ожидая ответа. — Уже поздно, поспать бы. — Да ну, я же знаю, что ты спать не будешь. — Нет. По крайней мере постараюсь спать. Если считать овечек, то можно заснуть. — Пф, это не работает. — У тебя так часто бессоница? — Всегда. А у тебя? — Тоже. — Тогда пошли погуляем. — Ты от меня не отстанешь, да? — Конечно. Курапика тяжело вздохнул, потерев глаза указательным и большим пальцами. — Ладно. Подожди только, я переоденусь. — Ура! За Ясуши тоже зайдем! Аки радостно улыбнулась Курапике, после чего, выключив свет на кухне, тихонько забежала в свою комнату. Мальчик проводил взглядом соседку, в очередной раз отметив её чудачность. Слабо улыбнувшись чему-то своему, он скрылся за дверью своей комнаты. Через минут пятнадцать Курапика и Аки встретились у входной двери и вышли из дома, тихонько захлопнув дверь. На улице в лицо сразу дунул лёгкий ветерок. По спине пробежались приятные мурашки. Аки вздохнула полной грудью, чувствуя приятное покалывание в легких. — Так прохладно и хорошо! — посмотрев на Курапику, радостно воскликнула Аки. — Не то, что днем! — Да, днем жарковато, — кивнул он, посмотрев на небо. — А Ясуши разве не спит в такое время? — Неа. Он говорит, что только ночью у него есть свободное время, поэтому обычно допоздна сидит за какими-то книжками. — Вот как. Трава приятно щекотала ноги. Было так тихо, что Аки казалось, будто она слышит, как стучит её сердце. На самом деле, стучало оно так сильно от волнения. Она надеялась, что отец не проснется и не обнаружит их с Курапикой пропажу. Если такое случится, он ведь всю деревню на уши поднимет. Вскоре ребята подошли к дому Ясуши. Аки подошла к окну комнаты мальчишки и, привстав на носочки, легонько постучала в окно. Через пару секунд из окна выглянуло лицо мальчишки. — Ясуши, пошли гулять! — Ведьма, ты время видела? Я уже спать собирался. Не хочу никуда. — А я тебя не спрашиваю, хочешь или нет! Ты идешь с нами гулять! — Куда хоть? — В лес. — Ты что, ритуалы по жертвоприношению проводить будешь? — Да-да, пошли уже! — Ой, ты неисправима. Отойди от окна. Аки послушно отошла, а Ясуши присел на подоконник и спрыгнул на мягкую траву. Он тут же заглянул в комнату, словно проверяя что-то. После этого мальчик прикрыл окно, и уже втроем ребята отправились в лес. — Ну, рассказывайте, чего вам не спится? — начал разговор Ясуши. — Просто не спалось, — пожала плечами девочка. — Мне тоже. — Ааа, ясно. А что в лесу делать-то будем? — Проводить ритуалы по жертвоприношению. — Вот точно ведьма. Аки звонко посмеялась, а Курапика слабо улыбнулся. Ясуши ухмыльнулся, посмотрев на небо. — Я хотел вас завтра отвести в одно место, но, похоже, выпала возможность сейчас. — А? — Аки и Курапика одновременно посмотрели на Ясуши. — Неподалёку от поляны с озером я нашёл такое! В общем, сами сейчас все увидите! — Вот ты всегда так! — надув щеки, пробурчала Аки. — Интригуешь и ничего не говоришь! — Так интереснее. Вскоре ребята зашли в лес. Ясуши прошёл вперёд, указывая путь. Они подошли к какому-то склону. Взглянув наверх, Аки отметила, что там очень много травы. Ясуши ловко забрался по склону, за ним Курапика. Девочка была самой последней, но все же вскоре они вместе стояли недалеко от края, склона, смотря на поле. Трава слегка колыхалась на ветру, а все было усыпано цветами, закрывшими свои бутоны. Небо тут было открыто так, как нигде в деревне. Не было ни домов, ни деревьев поблизости, лишь поле, усыпанное спящими цветами и травой. В самой середине был виден старый дуб. — Было бы лучше, конечно, привести вас сюда днем, но тогда бы палящее солнце припекло макушки, — усмехнулся Ясуши, гордо поставив руки по бокам. — Тут красиво! Жаль, конечно, что цветочки спят, — Аки присела на корточки и провела пальцами по нежному бутону. — Днем все поле тут усыпано ромашками, — проходя дальше в царство цветов, произнес мальчик. — Но даже если бутоны закрыты, все равно красиво. Что скажете? — Волшебно! — радостно воскликнула Аки, посмотрев на Ясуши с улыбкой во все тридцать два зуба. — Красиво, — в пол голоса ответил Курапика, рассматривая местность. Втроем они устроились под деревом, лёжа на спине и смотря в небо. — Как думаете, ромашки хоть и всегда спят ночью, но им ведь тоже бывает лень просыпаться? — посмотрев на закрытый бутон цветка, спросила Аки. — Что за глупый вопрос? — Все цветы без исключения просыпаются с восходом солнца, я в книге читал, — ответил Курапика. — Но все же, я думаю, что какие-то ромашки просыпаются сразу, какие-то потом, на некоторых солнце не может попасть из-за других, а бывают те, что засохли из-за того, что солнца слишком много. Ромашки разные, они не выбирают. Некоторые больше никогда не просыпаются. — Почему? — Такова судьба. Естественный отбор. Но иногда на ромашки влияют далеко не солнце и не условия жизни, а люди. — Естественный отбор? — Аки перевела взгляд на небо. — Со звездами также? — Неа, — ответил Ясуши. — Звезды слишком большие для человека, их он уничтожить не может. Они лишь со старостью погибают, ну или от чёрной дыры. — Как сложно, — пробормотала девочка. — Вообще, я думаю, мы счастливые люди. — Почему? — Мы сейчас смотрим на небо и возможно видим звезды, которые в будущем не смогут увидеть наши потомки. — Ну, звезды как звезды, их же миллионы. Наверняка они повторяются. — Нет, вовсе нет. Каждая звезда уникальна, — покачал головой Ясуши. — Например, самая большая звезда Млечного Пути находится в созвездии Большого пса. А полярная звезда самая яркая и находится в созвездии Малой Медведицы. — Но зачем выделять какую-то самую? Неужели другим звездам от этого не обидно? — Ведьма, иногда я поражаюсь твоему странному мышлению, — вздохнул Ясуши. — Понятно же, что звезды не живые, они просто существуют. — Неа! — возразила Аки. — Они не просто существуют! Они освещают землю ночью! — Странная ты все-таки. — Сам-то не лучше. Так за разговорами они и не заметили, как стало светать. Аки взглянула на восходящее солнце. — Мы засиделись немного, похоже, — сделала вывод она. — Ой, да ну, кто нас искать будет. Все адекватные спят в это время, — хмыкнул Ясуши. — Смотрите, цветы распускаются. Аки и Ясуши посмотрели в место, куда указывал Курапика. И в самом деле, одна ромашка уже почти раскрылась. — Круто! — Ясуши сел и потянулся к ромашке, тут же сорвав её. — Смотрите, какая красивая! — Ну зачем? — расстроенно спросила Аки. — Она же завянет так! — Она все равно через пару дней уже бы засохла. На самом солнечном месте стояла. А так, я облегчил её страдания, — рассматривая белоснежные лепестки, ответил Ясуши. — Ты должен съесть её! — Что? — Я говорю, съешь ромашку! — Зачем? — Мне мама говорила, если съесть цветочек, то он вырастет у тебя в желудке! Ты убил её, поэтому должен возродить! — Дурочка совсем? — А где твоя мама? — вдруг спросил Курапика. Аки удивленно посмотрела на него. — Ты так часто её упоминаешь, но я еще ни разу ее не видел. — Мама? — Аки грустно взглянула на восходящее солнце. — Не знаю. Но скорее всего мама сейчас рисует закаты и восходы, — грустно улыбнувшись, ответила она. — Твоя мама художник? — Можно и так сказать. А где твои родители? — Они — ромашки, которых сорвали. Аки грустно посмотрела на Курапику. Тот смотрел на горизонт пустым взглядом. Она хотела было что-то сказать в поддержку ему, но её прервали. — Одна закаты рисует, других сорвали... Вы точнее сказать не можете? Аки и Курапика недоуменно смотрели на Ясуши. — После этого я еще и глупая. — Ой, да вы нормально объяснять просто не можете! Говорите какими-то загадками... Философы. — Что ж, я пойду, наверное, — встав с травы, произнес Курапика. — Пойду спать. Вы тоже не засиживайтесь. Больше ничего не сказав, Курапика ушёл с поляны, даже не оглянувшись. Аки и Ясуши лишь проводили его взглядом, после чего продолжили болтать. — Получается, уже 4 утра. — Ага. Получается, что так. Солнце сейчас в это время восходит, — кивнула Аки, смотря на восход. — Нам тоже стоит возвращаться, пока родители пропажу нашу не заметили. Так и было принято решение вернуться. По пути в деревню Аки и Ясуши молчали, сил на разговоры уже не было. Они соскребали последние на то, чтобы дойти до кровати и заснуть. Разойдясь на привычном повороте, Аки поплелась домой. На пороге стоял отец, что хмуро смотрел на неё. — И где ты была, юная леди? — Гуляла. — С кем? — Одна. — Предупредить нельзя было? — Я просто хотела погулять. Ночью не спалось совсем, вот и вышла подышать свежим воздухом... — Где Ясуши? — А что с ним? — Его родители ищут по всей деревне. Вы же наверняка вместе где-то были. — Ну, мы в лесу были... На восход смотрели. — Аки, и зачем же ты тогда соврала мне в начале? — вздохнул мужчина. — Я же не буду ругать тебя за правду, — отец приобнял Аки, поглаживая её по спине. — Я хочу для тебя только лучшее. Твоё поведение мне не нравится. Никогда не ври папе. Рассказывай мне все, ведь рано или поздно правда все равно вскроется. Аки отвела взгляд, заметив краем глаза выглядывающего из окна Курапику. Тот кивнул ей, после чего зашторил окна и скрылся в темноте комнаты. — Да, папа. Я поняла. Прости.