Сможешь ли ты понять меня?

— Возвращайся, как можно скорее. Это не шутки и не розыгрыши. Я не посмею шутить подобным образом. После этих слов Кайя услышала длинные, будто тянущиеся гудки. Она тяжело вздохнула и, положив телефон в карман, села на кровать. Путь обещал быть долгим и тяжелым, а потому присесть на дорожку не было бы лишним... — Доченька, ты уверена? — в комнату вошла встревоженная мать, смотря на Кайю. — Конечно, мам, как я могу быть не уверена в этом? — сухо ответила та, тут же начав шариться в рюкзаке, просто перекладывая вещи. Она будто пыталась сделать вид, что ищет что-то, но на деле было не так. — Ох, что же творится-то... Женщина, охая и вздыхая, вышла из комнаты и пошла на кухню, параллельно вытирая выступающие на глазах слезы. Но Кайя не обращала на это внимания. Она молча встала с кровати, и, предупредив мать об уходе, просто вышла из квартиры, не дождавшись ни ответа, ни саму женщину. Неприятный поступок, а совершать его ещё неприятнее. Но Кайя не хотела чувствовать тоску в первый же день и не хотела бы, чтобы это чувствовала мама. Пусть уж она лучше чувствует злость и обиду, чем тоску. И, хотя она прекрасно осознавала, что чувствовать она будет все сразу, все равно не желала видеть опухшее от слез лицо матери и слушать её тихие всхлипы. Также прекрасно понимала она и то, что мать её уже давно встревожена, ещё с момента, как Кайя объявила о своём желании. Идя по улице, Кайя чувствовала взгляд, внимательно смотрящий на неё, пока она не скрылась за поворотом. Оглянуться и посмотреть на маму, смотрящую на неё из окна родной квартиры, стало бы для Кайи поводом тоски с первых же минут. Поэтому, решив не поддаваться чувствам раньше времени и стоять стойко на своём, она шла быстро, не останавливаясь и не оборачиваясь.

***

В тоннеле было сыро и тихо, но людно. Слабое освещение добавляло некой зловещести. Люди, находящиеся здесь, оглядывались на других участников экзамена, будто в попытках найти намеки на враждебность. Однако искать и не нужно было. И так ясно: все пришли с одной целью — получить лицензию хантера. И ради неё практически каждый был готов пробежаться по головам. Именно это не понравилось Ясуши, стоило войти сюда. Множество глаз, полных враждебности, будто впились в пришедших новеньких. Они изучали, будто пытались прожевать их взглядом, до того внимательно и настойчиво они смотрели. Однако, стоило им немного поглядеть и понять, что ничего враждебного из себя новые кандидаты не представляют, все тут же отвернулись и стали заниматься своими делами. — Ну и атмосферка тут... — тихо произнес Ясуши. Замолчал на пару секунд и продолжил, — милая. — Очень, — прицепляя плашку к накидке, согласился Курапика. В отличие от своего друга, тот на вид был более спокоен, однако не менее напряжен и бдителен. Люди вокруг хоть и перестали обращать на них внимание, все равно вели себя напряженно, ожидая подвоха от всех. В принципе, вполне ожидаемо. Каждый бы ждал подвоха от незнакомых людей. Ясуши мельком изучал взглядом каждого из кандидатов. Ну а что, им можно, а ему нет? Конечно, это неуважительно так открыто глядеть на кого-то, но ведь эти люди только что проделали с ним то же самое, верно? Значит, они квиты. Однако Ясуши отвлекся от своего крайне увлекательного занятия, стоило небольшому зеленому существу подойти к нему. Парень принял плашку с номером "406" и выслушал небольшое своеобразное напутствие. Конечно, половину сказанного он пропустил мимо ушей. Плашка была брошена в карман штанов. Конечно, его пытались уговорить прикрепить к кофте, но Ясуши отмахивался, говоря, что если прицепит к ней, то потеряет в первые же полчаса. Он в очередной раз окинул взглядом толпу и заметил небольшую фигуру, которая лениво плелась к ним. Мужчина, представившийся Томпой, первым завел разговор. — В первый раз сдаете экзамен, да? — после недолгого приветствия поинтересовался мужчина. — Ага. А как вы поняли? — удивленно спросил Гон. — Я сдаю экзамен уже в 35-й раз. Впервые пробовал сдать в 10 лет, — ответил Томпа, явно гордясь этим. — Так вам 45? А по Вам и не скажешь, — ухмыльнувшись, сказал Ясуши. — Да? Вот спасибо, порадовал старика, — посмеялся Томпа. — Выглядите на все 60, — тут же добавил парень, довольным взглядом смотря на то, как выражение лица мужчины тут же изменилось с доброжелательного на недовольное. И, конечно же, после такого разговора Томпа не желал ни о чем говорить с Ясуши. Поэтому вскоре парень стоял в сторонке от компании, краем уха слушая, о чем они болтают и фыркая на ранимость Томпы. Но, несмотря на свою обиду, он все же предложил юноше лимонад. Ясуши показалось это подозрительным. Он бы ни за что не стал предлагать своему обидчику какой-либо подарок, а обидели старикашку, похоже, довольно сильно, потому что он то и дело бросал на него косые взгляды. И потому, вместо того, чтобы сразу попробовать сладкую газировку, Ясуши понюхал её, прежде чем пить. Но не успел он сделать глоток, как тут же заметил, что остальные ребята уже отказались от напитков, сказав, что они испорчены. Казалось бы, неудивительно, но Ясуши так от этого разозлился. Он был готов драться с Томпой за то, что он посмел раздавать некачественные напитки. Курапика всячески успокаивал своего друга, пытаясь удержать его. Конечно же, под шумок мужчина сбежал. — Ты дурак что-ли! И так было ясно, что шарлатан он обычный, — ругал друга Курапика. — Да как он посмел! Ладно я еще, я его обидел, но вы-то что плохого сделали! — громко воскликнул Ясуши, привлекая к себе ненужное внимание. Курапика не нашёл лучшего выхода, кроме как ударить друга по затылку и потащить за шиворот к стенке, чтобы тот остыл. Ясуши недовольно хмурил брови и дул губы, скрестив руки на груди, пока Курапика ругал его за излишнюю эмоциональность и лишнее привлечение внимания. Вот только Ясуши совсем не слушал монолог друга. Он увидел, как к новенькому подходит Томпа и сует баночку газировки. Парень, конечно же, не смог остаться в стороне и побежал к ним. — Эй, парень в чёрном плаще, не принимай ничего от этого старикашки! — кричал он, подбегая к Томпе и скидывая с его рук банки с газировкой. В итоге Томпа и Ясуши снова стали спорить, и, пока на него не обращают внимания, незнакомец ушёл в сторону. Но путь его быть не к стене и не в толпу, чтобы слиться с остальной массой, а прямиком к троице, после которой он пришел. Если быть точнее, то шёл он к одному человеку. — Давно не виделись, Курапика, — скидывая капюшон с головы, произнес неизвестный. — И тебе привет, Кайя. Давно не виделись, — пожав руку старой подруги, ответил парень. — Какими судьбами? — От матери сбежала. Последние два года были определенно не самыми лучшими, — вздохнув, сказала Кайя. — После смерти отца мать совсем с катушки съехала и никуда меня не пускала. Когда я ей высказала, что собираюсь пойти на экзамен Хантера, она вообще со мной месяц не разговаривала. В общем, несладко мне пришлось. — Курапика, это кто? — глядя на незнакомку, спросил Гон. Кайя опустила взгляд и посмотрела на мальчика. — Привет, я Кайя, — мягко улыбнулась она, протягивая руку для рукопожатия. — А я Гон, — тут же представился он, пожимая руку, — Гон Фрикс! — Какой славный малый, — погладив нового знакомого по плечу другой рукой, произнесла девушка. — Чем-то Аки в детстве напоминает. — Ты тоже её знала? — в разговор включился Леорио. — А как не знать. Курапика, ты что, рассказал им про неё? — Ни за что в жизни бы не рассказал, — сухо ответил тот. — Это все Ясуши разболтал. — Кстати, насчет Аки... Можем отойти на пару слов? Курапика тут же напрягся, будто предчувствуя что-то неладное. А Кайя лишь отвела взгляд, окидывая им толпу, будто ища среди неё знакомый силуэт. Без слов, она ушла в безлюдный уголок, ведя за собой Курапику. — Слушай, Аки разве не с вами должна была быть на экзамене? — тут же спросила Кайя. — Верно, должна была. Однако её отец ей запретил, и в итоге она предпочла остаться дома. — Черт... — девушка занервничала. Глаза её забегали, брови нахмурились, а губы тут же стали кусать белоснежные зубы. — Она точно не тут? — Точно. Чего ты так о ней колышешься? — скрестив руки на груди, спросил Курапика. — Она дома, наверняка слушает радио, готовит там, и все в этом роде... — В этом и проблема, что она не дома, — нервно выдала Кайя, тут же поймав на себе недоумевающий взгляд. — В смысле? — В прямом! — шикнула та. — Я думала, она наконец взбунтовалась... Думала, сбежала-таки на экзамен, а она вон оно что.... — Да что случилось? — уже не выдержав, спросил Курапика. Напряжение и давящая атмосфера тут же повисли в воздухе. Курапике уже стало все равно на то, что их мог слушать кто-то посторонний. Внезапное беспокойство за подругу заставило его наконец снять маску равнодушия и спокойствия. — Аки не вернулась домой в день, когда вы уехали на экзамен. Эти слова будто заставили все вокруг застыть. Время словно остановилось, в голове крутились слова, которые только что были произнесены четко, явно без ошибки или намека на неё. Воздух вдруг стал еще более душным и противным. В голове всплыл образ Аки, стоящей на берегу и махающей уплывающему кораблю, пока люди вокруг расходятся. — Как это.. Не вернулась? — наконец выдавил из себя Курапика. — Вот так вот, — ответила Кайя, потупив взгляд. — Мне звонила Мико и сказала, что Аки пропала. Я знала, что днем ранее вы должны были отправиться на экзамен, поэтому не придала этому особого значения. Подумала, мол наконец девка взбунтовалась! Столько запретов у неё было, лопнуть же можно. Туда нельзя, это не делай, то не думай. Я даже обрадовалась при мысли, что у неё наконец-то появилась хоть капля эгоизма и она пошла против своего стремного папаши... — Что значит "стремного папаши"? — Тебя только это волнует? — фыркнула Кайя. — Все вы, парни, такие. Обращаете внимание совершенно не на то, что нужно... — она скрестила руки на груди и, продолжая нервно дергать ногой, посмотрела в сторону пустой серой стены. — То он и стремный, что ведёт себя как-то непостоянно. То сюсюкается с Аки, как с маленькой, то через секунду кидает на неё такой зверский и грозный взгляд, что мурашки по коже бегут, а сердце в пятки уходит. И Курапике стало так странно. Почему все видели подобное, а он нет? Нет, конечно, парень тоже замечал чудаковатое поведение мужчины, но всегда ссылал его на возраст. — Ты преувеличиваешь. Он хороший мужик, любит свою дочь и беспокоится о ней... Они же друг у друга одни остались совсем. — Это Аки у него одна осталась. Видно же, что в нем она опоры не видит. Ты вообще помнишь, сколько раз она при нас ему врала, а потом, получая одобряющую реакцию от отца, сразу же расцветала на глазах. Курапика тут же вспомнил первую его встречу с Ясуши. В тот день он заметил, как Аки жаждет внимания отца. Помнил, как она бегала за ним хвостиком вечером, показывая подсолнух и радостно лепетала о чем-то. О чем угодно, лишь бы говорить. Так жадно искала внимания единственного родителя, что несла всякую чушь, а тот даже не слушал, лишь делал вид, якобы ему интересно, и кивал. — Я... — Ага, понял наконец, — усмехнулась Кайя. — Он явно желает подчинить её своему контролю и, похоже, у него это уже вышло. И, действительно, так и было. Аки никогда не перечила отцу, а самая бунтарская реакция была только на его слова о матери накануне ухода Курапики на экзамен. И такой сломанной, уставшей казалась девушка в тот момент, столько боли и отчаяния в её глазах отражалось, что казалось, будто в его неловких объятиях она легко рассыпется на кучу острых осколков, каждый из которых оставляет в душе глубокие и больные раны, стоит только к нему прикоснуться. — У меня порой ощущение, что ты совсем не видел того, что происходит у тебя перед носом. Даже я, которая уже как два года не приезжала в деревню, отлично помню насколько порой странной она была. Хотя, сейчас странной мне кажется не она, а ты. Как можно было не заметить, что в доме творится что-то неладное? Курапике же было нечего ответить. Он был настолько сильно зациклен на продумывании плана своей мести, что совсем не обращал внимания на Аки. Точнее, он всегда шёл с ней туда, куда она поведет, лишь бы отвлечься от тяжёлой реальности и немного развлечься. А Аки же никогда не отвергала его. Всегда принимала, гуляла с ним и проводила время тогда, когда того хотел он. И в итоге Аки стала опорой как минимум для троих людей. Для своего отца, для Курапики и для самой себя. Ей было не на кого положиться, кроме как на себя. Она не требовала помощи и не требовала понимания, не совершала попыток высказать всю боль и обиду, лишь принимала и проглатывала. Единственное её желание — не оставаться наедине с собой и своими мыслями. И ради исполнения этого желания она была готова рисковать собой и своими чувствами. — Я вижу, до тебя сейчас доходит все, что ты профукал, живя все эти четыре года под одной крышей с Аки? — все это время, пока Курапика размышлял, Кайя наблюдала за его бледнеющим, странно-испугавшимся выражением лица. — Как я понимаю, сказать тебе нечего. Поэтому скажу я, — вздохнув, произнесла она, — ничего не говори Ясуши. Он слишком импульсивен, когда дело касается Аки. Услышав о том, что она пропала, он тут же уйдет с экзамена и побежит на её поиски, совсем плюнув на то, как долго он сюда добирался и чего это ему стоило. — Но! — Никаких "но", Курапика, — нахмурившись, тут же произнесла Кайя. — Раз уж мы пришли сюда, мы должны дойти до своего максимума. Хотя бы ради Аки. Я уверена, она в порядке. — Откуда такая уверенность? — Курапика наконец смог вернуть самообладание. — Ты ведь знаешь о том, что произошло, только от Мико. Прошло уже достаточно много времени. — Вот именно. Прошло достаточно времени, чтобы она вернулась домой. Ей некуда больше идти, кроме как домой. Поэтому, если она ещё не двинулась головой, то уже наверняка отсыпается в мягкой кровати. — Она не... — Да-да, она не сумасшедшая, я понимаю, — сказала Кайя. — Но сам подумай, она девушка умная и столько лет справлялась со всем сама. Неужели она не способна подождать нас некоторое время? Сказав обо всем Ясуши, мы только потревожим его лишний раз. Слышал такую фразу? "Слово — серебро, молчание — золото". Курапика лишь промолчал. И Кайя приняла это за немое согласие. Впрочем, выбора ни у него, ни у неё не было. Оставалось лишь плыть по течению судьбы. И пока Курапика и Кайя играли в гляделки, в тоннеле послышался приближающийся, громкий звон...