Клубок

Бесит. Период премий еще не завершился, а они снимают To Do. Заранее. Выйдет все это в лучшем случае через несколько месяцев, но после премий они должны начать интенсивную подготовку к очередному камбэку. Камбэкаться реже, чем два раза в год – для них вариант так себе. Среди групп четвертого поколения и так огромная конкуренция. Нет, они привыкли пахать, как проклятые. И вообще с самого начала знали, на что шли. Просто…они снимают несколько эпизодов параллельно, в течение нескольких дней. Причем не подряд. Такой вот мудреный производственный процесс. Башка пухнет. От недосыпа, от необходимости запоминать кучу разрозненного текста. Бомгю нещадно тупит и путает реплики. Он просто хочет спать. Мемберы не ругаются и даже не закатывают глаза – все периодически косячат. Зато съемочная команда готова его прибить. И приглашенный сонсэнним раздраженно поглядывает на часы. Бомгю готов поставить почку на то, что сонсэнниму хорошо заплатили, но не повыделываться он не может. Конечно, кому приятно возиться с пятью сопляками по полдня? Особенно если эти сопляки тупят, изображают клоунов вместо того, чтобы выполнять очередную миссию, и занимаются неуместным флиртом. С флиртом в основном перегибает Ёнджун. Раньше он так развлекался и снимал стресс. А потом это пришлось по душе фанатам, и теперь хочешь-не хочешь, а надо. Бомгю видит, как у старшего хёна дергается глаз после очередного дубля, где он должен игриво подмигнуть…кому-то. Кому он подмигивает в этот раз – одному из них, сонсэнниму, операторам – неважно. Монтажеры вставят этот кадр, куда нужно. - Стоп! – негодует режиссер. – Бомгю-ши, не спи! В сценарии черным по белому написано: смех! В этом месте ты должен смеяться, а не засыпать стоя. - Простите! – кланяется Бомгю. - Соберитесь все. Еще дубль. Десять секунд. Приготовились. Они возвращаются на свои места. Бомгю незаметно щипает себя за запястье. Надо проснуться, или они застрянут тут до ночи. Смотреть мемберам в глаза стыдно. Но Тэхён пихает его плечом в знак поддержки, а Хюнини улыбается и шепчет одними губами что-то матерное и веселое. Они не злятся. - Еще дубль. На этот раз с репликами все в порядке. Но сценаристы решили, что «творение» Хюнинкая недостаточно рукожопо выглядит. Не смешно. Не смешно, блядь! - Хюнинкай-ши…погни вот тут и…да, еще. Пойдет. Десять секунд, приготовились. Не забываем улыбаться! Кислая мордаха макнэ за секунду озаряется улыбкой. Кай играет из-за всех сил. А что они вообще сейчас делают? Бомгю кидает взгляд на какую-то хрень из говна и палок, валяющуюся перед ним на столе, и не может вспомнить, когда он успел ее сваять. - Еще дубль. Бомгю готов побиться головой о стену. И кажется, не он один. В этот раз сонсэнним что-то напутал. А они, между прочим, сейчас максимально сосредоточены. «Вошли в зону», что называется. Это сбивает. И бесит. Они устали. - Еще дубль. – звучит в стопятисотый раз за день. Как же бесит! Субин находит его в уборной, с трясущимися пальцами и почти расплакавшимся. Обнимает длиннющими руками, прижимает к груди, тихо басит: - Ну все-все. Все хорошо, все закончилось. Сейчас поедем домой. Тебе просто надо выспаться. - Я…однажды сорвусь и убью кого-нибудь. – всхлипывает Бомгю. - Если тебе понадобиться кого-то убить, скажи нам. Вместе придумаем, куда труп прятать. Бомгю глупо хихикает. Срыв откладывается на неопределенное время. Дверь туалета распахивается, и Бомгю дергается. Но это всего лишь Ёнджун. Хён пару секунд смотрит на них устало и безразлично, а потом ухмыляется: - До дома потерпи, там поревешь. - Я не реву, я зол. – фыркает Бомгю. Ёнджун проходит мимо них к умывальникам, плещет в лицо водой, и снова зависает взглядом – на этот раз в свое отражение. Что он там видит, никому неизвестно. Вряд ли любуется темными кругами под глазами – на них все еще мейк. Субин тянет руку, цапает старшего за запястье, подтаскивает поближе. Ёнджун не сопротивляется и молча приваливается к ним сбоку. С его намокшей челки капает вода, впитывается в рукав Бомгю. Холодно. Бомгю морщится, но не жалуется, и тоже приобнимает хёна одной рукой. Субин доволен – он вообще тактильный маньяк. Они, кажется, заторчались в уборной. Потерявшие их младшие врываются запыхавшись, будто искали по всему зданию. - А дома антистресс уже не канает? – усмехается Тэхён, складывая руки на груди. – Водитель скоро нас пошлет и уедет. Налетевший на него со спины Хюнинкай толкает его к ним: - Обнимашки! Так они оказываются в тесной уборной на две кабинки в своеобразном многослойном сэндвиче, где ингредиенты абсолютно не сочетаются между собой. Идеальное определение отношений внутри коллектива. Но Бомгю ничего не стал бы менять. Ему все нравится. - Бомгю-хён, если надо выпустить эмоции, могу предложить спарринг. – говорит Тэхён, когда они идут по парковке. Бомгю предпочел бы снять стресс другим способом. Он выдавливает улыбку и собирается сказать Тэхёну, что он в порядке. Но не успевает. На их плечах виснет Хюнини: - А давайте лучше устроим подушечный бой? Все впятером! - Откуда столько энергии? – ворчит Ёнджун. - Я думаю, Хюнинкая интересует не сам подушечный бой, а то, чем у нас все бои заканчиваются. – Субин понижает голос. Чтобы при всем желании никто, кроме них пятерых, не услышал. - Мой вопрос все еще остается актуальным. – фыркает Ёнджун. Если Субин прав, Бомгю готов поддержать идею Хюнинкая всеми руками и ногами.