Странные дела

Кеншин Уэсуги жутко устал. Честно, хотя по его внешнему виду это и не скажешь, он жутко устал. Отношения с племянником, что стал его приёмным сыном после смерти сестры, стремились в яму, потому что мальчик после смерти родителей и, честно, его строгость и неразговорчивость тоже виновата, сильно зажался. Кеншин не хотел сваливать на него столько ответственности, но назначил своим наследником, чтобы компенсировать невозможность нормального общения, надеясь, что это поднимет его уверенность. Но это была ноша, от которой парень только опускал взгляд и сутулился. Он не хотел ни власти, ни главенства – лишь родительской любви. И главнокомандующий Уэсуги, на которого в достаточно раннем возрасте свалилась ответственность за клан, а потом и ребёнка, не умеющий выражать свои эмоции, совершенно не подходил на роль идеального воспитателя. Но усталость от собственной несовершенности в талантах родителя была уже привычной – со смерти родителей мальчика прошло уже больше десятилетия. А вот совершенно раздражающие люди, которые в пылу битвы напутали все планы и положения, а так же надоедливые якума действительно вызывали головную боль. Уже вечером, после битвы, он со своими ближайшими вассалами возвращался в замок по пограничным землям и внимательно прислушивался. Осторожность не помешает, даже если ты был прозван богом войны и северным драконом. Всё же он не бессмертный, а вполне обычный человек. А сейчас прекрасная возможность для мародёрства и разбоя. Дезертировавшие солдаты, якума, которые расшевелились в последнее время. Опасно было даже просто путешествовать в этом месте, так что нельзя было праздно и халатно относится к поездке. Почувствовав запах крови, мужчина дёрнул пушистым ухом и глянул в ту сторону, откуда доносился достаточно манящий запах. Под деревом сидела девушка с серебристыми волосами, что болезненно кривила губы, касаясь грязно-кровавого бинта на бедре одной рукой. В другой она держала что-то черное, похожее на тряпку с металлически поблёскивающими вставками. Кеншин дёрнул ушами. Кажется, он знает, отчего в армии Тоётоми настолько всё плохо – уже разнеслись слухи, что они в спешке отступили к своему городу из-за нападения якума и к тому же говорили, что их дух пал. А до недавнего времени в Шинге разнеслись слухи о госпоже с божественной кровью, которую Тоётоми вероломно объявил своей женой. Практически мгновенно, стоило ему её заметить, девица вскинула на него напряжённый взгляд, сжимая в ладони катану… Сзади подошёл Кагэмочи и сразу же обеспокоенно дёрнулся к девушке, которая лишь сильнее сжала своё оружие, панически кидая взгляды по сторонам. Что ей делать? Она не глупа... Но всё равно подняла катану чуть выше, выставляя её перед собой, чтобы можно было быстро выхватить её из ножен. Мира прекрасно понимала, что с двумя не справится, особенно в своём нынешнем состоянии. Тонкие пальцы вцепились в цубу катаны крепче. Напряжённая, но не готовая к битве, она наблюдала острым взглядом за приближающимися мужчинами. – Не беспокойтесь, я медик. Позвольте мне оказать вам помощь,– мягко и обворожительно улыбнулся старый товарищ Кеншина, но девушка лишь настороженно глянула на него, взглядом предупреждая, что если он подойдёт ещё ближе, то она терпеть это не станет. Она была мокрой как мышь, грязной как чёрт и злой как бешенная псина. Терпеть ещё и постороннее присутствие, увольте! Она едва подавила тихое рычание, клокотавшее в горле. – Я знаю,– напряжённо ответила Мира, едва сдерживаясь от рефлекса шлёпнуть по протягиваемой руке. Когда Мицухидэ тянулся к пациенту с такой улыбочкой, обычно ничего хорошего не происходило,- чувствую запах лекарств. Но это ещё не повод для доверия. – Твоя рана вызывает у меня опаску – позволь осмотреть себя. Я действительно не знаю, какие гарантии о ненападении тебе дать,– дёрнул светлыми ушами недовольный оборотень. Ах, ей нужна помощь, отчего тогда упрямится! Мира только что не фыркнула вслух от того как этот возмущённый медик был похож на Акечи-сенсея, от которого только что с дикими воплями драпанул Юкимура. Выражение лица один в один.– Моё имя Амакасу Кагэмочи и я лекарь армии Уэсуги. Если захочешь, я поклянусь своей честью, что не наврежу тебе. Мой господин будет свидетелем этой клятвы. Девушка удивлённо вскинула взгляд на до этого молчаливого второго оборотня. И это здешний Уэсуги? Больше похож на отстранённую ледяную статую. Но, от знакомого ей это в принципе не отличается, так что она чуть хмыкнула. Вот уж, стоило только потеряться от армии Тоётоми, так сразу нашла сходства двух миров… Иронично… Только запаха роз и Касуги, что хвостиком тягается за мужчиной, не хватало. – Хорошо… Я сделаю вид, что поверила вам, господин медик. Раз уж здесь ваш молчаливый господин, о котором так хорошо отзывался господин Шинген. И то из-за жуткой боли,– тихо прошипела Мицунари. Она настороженно подпустила к себе обаятельного оборотня, который осторожно поставил рядом медицинский кейс и разрезал пропитавшиеся кровью бинты. Она поморщилась от боли, когда бинт снимали с раны, но ничего не сказала, прикусив губу. Девушка осторожно огляделась, пытаясь не выпускать из поля зрения двух оборотней. Куда-то в кусты минутой ранее ускакал с лёгким треском Имари, как только его не услышали. Было немного нервно, без знакомых вампиров рядом. В этом мире она раньше никогда не оставалась без них с незнакомцами, так что сейчас определённо нервничала, чувствуя, как её кожи слегка касаются, обрезая рядом с повреждением лоскуты разодранной ткани штанов. Мира зашипела, раздражённо поджимая губы, когда тонкие пальцы нанесли какую-то заживляющую мазь вокруг ранки, неприятно пощипывающую и так раздражённую, даже чуть посиневшую, пострадавшую кожу. После того как медик нанёс мазь и удовлетворился первичным осмотром, который было определённо неудобно проводить в тëмном лесу, ещё и под тенью раскидистого дерева, Кагэмочи начал осторожно заматывать бинт, а после этого немного отодвинулся, улыбаясь. Мицунари лишь поджала губы, не реагируя на его попытки казаться милым. – Вот видишь, всё хорошо. Как тебя зовут?– он добродушно усмехнулся, собирая свои инструменты обратно.– Думаю, тебе лучше отправится с нами, ведь тут опасно,– он ничуть не врал – якума вокруг было так много, что жуть, а ещё возможные беглые солдаты, другие армии... Ах, бедная маленькая девочка, оставшаяся тут в одиночку. Медик покачал головой. – Мира… Мицунари, точнее. Но мне уже привычнее слышать Мира,– пробормотала девушка, чуть расслабляясь, когда медик отошёл, и вновь напрягаясь, когда подошёл сам Кеншин, вовсе взявший её на руки. Мысль о сопротивлении быстро промелькнула в серебристой макушке, но была отброшена как несостоятельная из-за неприятной раны и того, что оборотень банально сильнее. Как ни тяжело было это признавать, но оборотни и вампиры были однозначно сильнее, чем она. Впрочем, от желания воспротивится чужому возмущающему решению, это не избавляло. Во всяком случае, не полностью. Она прищурилась, кидая недовольный взгляд в подбородок оборотня. С этот ракурса открывался на удивление красивый вид на его длинные ресницы и яркие глаза фиолетового оттенка. Темнее, чем у Хидэёши, холоднее, чем у Мицунари. Мира тихо поёжилась, отводя взгляд. Чёрт побери, почему именно она? Девушка в этот раз промолчала, но напряглась сильнее, сжимая в руках свои вещи. Старший Уэсуги ощущал насколько у неё напряжённая спина, да и видел её застывшее выражение лица, но оставить её тут, учитывая творящиеся беспорядки и якума, противоречило его принципам. Подсадив её на лошадь, Кеншин сел и сам, отправляясь к своим подчинённым. Согласие на поездку с ними девушка конечно не давала, но придётся «похитить» её, чтобы она не убилась или не покалечилась. Разумеется, он не недооценивал её, раз уж она носит с собой оружие, значит, и пользоваться им умеет, но с такой раной ей будет сложно защититься. – Ой, а кто эта леди?– удивлённо склонил голову набок Кагэиэ, смотря на господина и товарища заинтересованным взглядом. Тихо переговаривающиеся Кагэкацу и Канэцугу тоже посмотрели на них с лёгким недоверием. Кеншин взял на руки женщину, ещё и такую странную – разве не необычно это? Та бросила на них незаинтересованный взгляд и вновь отвела тот в сторону чащи леса. – Мы заберём её с собой,– негромко сказал Кеншин, и больше ничего за весь путь не произнёс, хотя один из его вассалов, светловолосый, постоянно пытался что-то спросить. Его взрослые, а он выглядел достаточно юным, товарищи, лишь посмеивались, ведь Кагэмочи давно рассказал Кагэиэ обо всём, что знал сам. Кагэкацу спокойно ехал невдалеке, краем уха слушая обе компании, но не решаясь сказать другу, что всё узнал, ведь рядом был отец, молчаливому размышлению которого мешать не хотелось. Как и всегда впрочем... Мира просто молчала, прислушиваясь к разговорам оборотней, сидя с Кеншином на одной лошади. Любовь мужчин затягивать её в одно седло начала её нервировать очень явно. Он приятно пах какой-то свежестью и она чуть расслабилась, потому что постоянная боль в ноге отнимала достаточно много сил. Некоторое время она держалась прямо на чистом упрямстве, игнорируя мушки перед глазами, но потом просто откинулась спиной на чужую грудь, игнорируя чуть дёрнувшегося оборотня, и прикусила губу, зажмуриваясь. Да что за отвратительная царапина! Почему так больно? Она ранилась, и ранилась не раз, так почему именно сейчас так печётся бедро? Оборотень начал держать еë чуть крепче, осторожно прижимая к себе, чтобы в случае если она всë же потеряла бы сознание, то не упала с лошади. Мицунари на секунду вскинула взгляд, а потом вновь зажмурилась, когда они уже подъезжали к чужому замку. И почему это всё происходит именно с ней? Она никогда не стремилась к необычной жизни – необычности ей хватило в детстве, а теперь в чужом мире, совсем одна, так ещё и обретя… новых друзей?, теперь оказалась вдалеке от них. Ситуация, прямо говоря, швах… Уже в замке ей помогли осторожно слезть с лошади и передали в заботливые руки медика. Мира благодарно кивнула, когда ей помогли идти, потому что не была уверена, что смогла бы сама преодолеть путь до комнаты или лазарета. Боль не уменьшалась, устойчиво раздражая её. Вновь осматривая рану, нехорошо чуть посиневшую по краям, Кагэмочи недовольно качал головой, прочищая оставшуюся грязь, которую в лесу, в полной темноте, заметить, не вышло. Мира отвела взгляд, морщась и стараясь не смотреть в макушку медика с пушистыми ушками. Слишком большой соблазн. – Сегодня переночуешь здесь, ты не возражаешь?– мягко спросил он, вытирая руки от крови. Мира резко кивнула, чуть сжимаясь на месте, утыкаясь носом в своё колено, свободное от бинтов. Кагэмочи вздохнул, осторожно ложа ладонь на её плечо. Пока что он не бинтовал и не наносил никаких лекарств. – Не беспокойся, Мира. Мы просто хотим тебе помочь, и вернём тебя домой, как только ты поправишься. Твоя кровь нас не интересует, потому что главнокомандующий редко когда вмешивается в битвы, пусть противостояние с Шингеном и приносит ему моральное удовольствие и лёгкость. Поэтому не бойся, пожалуйста,– успокаивающим и мягким тоном уговаривал девушку оборотень. Она недоверчиво подняла голову. Серьёзно, потерять такое преимущество из-за морали… Смогла бы она так? Она была не уверена. Вздохнув, девушка подняла на него усталый взгляд. Она всё равно не сможет отсюда уйти, какая разница, согласится ли она остаться тут или нет. Отсутствие выбора удручало и бесило. – Благодарю вас за помощь с раной, но не думаете же вы, что я так запросто вам поверю?– спросила она, склоняя голову набок, на что оборотень недовольно дёрнул ушком, за которым девушка продолжала следить заинтересованным взглядом, но кивнул в ответ.– Будь вы вообще не заинтересованы, не знали бы…– Откуда только, действительно, узнали. Мира нахмурилась и поморщилась – узнать о возможной «крысе» в армии Тоётоми хотелось, вот только вряд ли ей всё так и выложат о шпионах в чужой армии. Вставая, молодой мужчина вздохнул, подавая Мире руку и помогая дойти до смежной комнаты, осторожно поддерживая её за талию. Там была кровать и вполне себе сносная комната, только что маленькая. Он иногда засыпал здесь, когда было через чур много работы и он заканчивал так поздно, что идти куда-то в другое крыло уже не было желания. – Поспишь сегодня здесь, хорошо? Завтра тебе подготовят комнату, но сегодня я предпочту оставить тебя в лазарете. Пока что передам тебя этим прекрасным леди,– он кивнул на служанок, обезоруживающе улыбаясь, на что девушки помладше чуть покраснели,– если что, зови,– бросил он через плечо, уже выходя из комнаты. Последние слова девушки он напрочь проигнорировал, прекрасно поняв подтекст. А говорить, что слухом земля полнится и о том, что он прекрасно разбирается в запахах человеческой крови, он поостерёгся. Кто знает, какую реакцию у нежной девочки это может вызвать? Даже если у неё в руках катана, это ещё не значит, что она не ребёнок, как Кагэкацу и Канэцугу, которые едва из шкуры своей не вылезали, стоило начать разговор хоть отдалённо задевающий темы «взрослости» или крови. Девушки приветливо её оглядели, но Мира лишь недоверчиво глянула на них в ответ, не очень веря незнакомцам. Впрочем, делали свою работу они быстро – помогая смыть с кожи пот и грязь и промывая жестковатые, после ледяной и не самой чистой воды, волосы. Поëживаясь от чужих прикосновений, Мицунари терпела, размышляя о том, как там дома. Как-то плавно и почти незаметно для неë, мысли сдвинулись к армии Тоëтоми. Она надеялась, что с ними всë в порядке, особенно с Ханбеем, которого она в последний раз видела в крайне плачевном состоянии. Об остальных она беспокоилась меньше – Мицунари редко когда вылезает из главного лагеря, Хидэёши слишком хитрый и умный, чтобы получить раны (особенно когда рядом нет девушки, на которую надо произвести впечатление), Камбей и Тошиэ сильные, к тому же, один стратег, а второй не боится царапин и не сломим ни одним врагом. Но, как она не храбрилась и не успокаивала себя этими словами, на душе всё равно было неспокойно. Уже чистая девушка, всё такая же задумчивая и чуть отстранённая, с мокрыми волосами, липнущими к простому белому кимоно, которое ей отдали, забрав еë собственные вещи и не забыв поудивляться крою, сидела в выделенной комнате, осторожно рассматривая рану. Отëк и потемнение ещë не спадали, но в целом уже выглядело всë практически не опасно. Услышав звук открывающейся двери, девушка мгновенно схватилась за оружие, наставляя его на вошедшего, но им оказался лишь Кагэмочи, удивлённо приподнявший брови, но промолчавший на необычное поведение девушки, осторожно ложа стопочку одежды на небольшой столик, стоявший у изголовья кровати. Наткнувшись на странный взгляд девушки, он улыбнулся, подходя ближе и вновь осматривая ранение. Оно находилось ближе к колену, так что ничего предосудительного, но Мицунари всë равно бы предпочла видеть девушку, как лечащего врача... Хотя Мицухидэ ею так негативно не воспринимался, не смотря на то, что тоже был медиком-мужчиной. Видимо, в силу привычки? Ну или угрозой саркастичную скотину-медика уже просто не получалось воспринимать, после всех его выходок. – Всë достаточно хорошо, Мира, заживление вероятно будет быстрым,– уверенно наносил мази и накладывал бинты оборотень. Девушка чуть фыркнула, ведь знала, что всë заживëт даже раньше, чем он мог рассчитывать.– Я принëс тебе одежду. Она мужская, но пока твою не восстановят или не найдётся подходящая, походишь в этой. Прости за неудобства. – Ничего. Вы переносите неудобства, не я, да и так мне привычнее даже,– пробормотала девушка, с удивлением косясь на вещи. Было непривычно и неудобно получать помощь от незнакомцев, но сделать что-то самой ей будет сложно сейчас. Чувство неловкости Мицунари претило, поэтому обычно сменялось гневом, но сейчас злиться, кроме тупой ноющей боли, было не на что, так что она лишь плотнее сжала губы.– С-спасибо?– пробормотала она, не совсем уверенная, что именно стоит говорить, когда тебя почти-похитили (ради твоего же блага конечно), но лечат и обращают внимание на твой комфорт. – Не за что,– вновь улыбнулся Кагэмочи, вскидывая на неë довольный прищуренный взгляд.– Отдыхай тут, если что-то понадобится, зови, сегодня у меня достаточно работы в лазарете, так что буду рядом. Ах, ненавижу после битвы всë вновь инвентаризировать!– воскликнул он, всплескивая руками и слыша тихие смешки от девушки. Наконец-то хоть усмехнулась, а то всë такая серьëзная! Кагэмочи сам улыбнулся и мягко покачал головой. Хорошо, что ему удалось её немного растормошить. Он всë же вышел из комнаты, оставляя Мицунари одну. Она лишь вздохнула легче, когда оборотень вышел, и осторожно прилегла, уже не чувствуя такой усталости, как недавно. Спать в незнакомом месте с незнакомыми людьми, было... Она готова признать, что страшно. Особенно, если учитывать, что её постоянно преследовали кошмары на новых местах. Но Мира лишь раздражëнно прикрыла глаза, осторожно ложась головой на наконец-то, не в обиду другим армиям, достаточно мягкую подушку. Она всë же полностью закрыла глаза, слыша за недостаточно толстой стеной копошение медика и какие-то странные отрывистые звуки, похожие на музыку, внушающие меланхолию, но заснуть в тот день едва ли смогла, на секунды проваливаясь в полудрëму, но быстро просыпалась, вздрагивая и хрипло вздыхая, хватаясь за катану. Возможно, причиной такому рваному сну была боль, что так и не прекратилась, а может недоверие к Уэсуги. Нет, она была почти уверена что ей ничего бы не грозило, но всë же. Мицунари вяло думала, в перерывах между дремоты, что так и до тика или паранойи недалеко. Так что ранним утром, когда возня за стенкой наконец закончилась, и беготня началась по всему замку, девушка уже не спала, полуслепым стеклянным взглядом сверля потолок. В дверь раздался тихий осторожный стук и Мира наконец отмерла, переводя взгляд на дверь. Глаза были сухими и наверняка даже немного покраснели, на зубах, казалось, всё ещё скрипел песок, а в голове едва ли была хоть одна связная мысль. – Входите,– хрипло и недовольно произнесла она, осторожно садясь. Было желание съязвить: "не закрыто и не закрывается", но это было правдой, так что не очень к месту, с человеком, который ей... Помогает, как не хотелось сказать нечто обратное. Хотя тут же в голову пришла мысль о том, что здесь она находится не по своей воле и почему бы не выразить протест… Но невообразимым усилием воли девушка отогнала эти мысли. – Ты уже просну...– начал было Кагэмочи, но, заметив хмурый взгляд девушки с залëгшими под глазами тенями, осëкся.– Не смогла уснуть? От боли или с непривычки?- сочувствующе спросил оборотень.– Если хочешь, в следующий раз могу дать обезболивающее, но, понимаешь ли...– он замялся, чуть отводя взгляд и осторожно подходя к девушке, чтобы сменить повязки на новые. – Я понимаю,– передернула плечами Мира. В роли сильнодействующих обезболивающих здесь использовались наркотики. Испытывать их действия на себе она не хотела, так что отказалась.– Не настолько больно, я могу потерпеть. Тем более, что у неё достаточно быстрый обмен веществ. Действие скоро пройдёт, а вот осадок этих веществ в организме может иметь накопительный эффект. Кто её потом от отравления или, что ещё хуже, зависимости, будет избавлять? Вряд ли она получит квалифицированную или хотя бы адекватную помощь в таком случае в этом мире. Во всяком случае Мицунари не слышала о подобных возможностях. – Хорошо. Цвет раны стал лучше, да и отёк практически спал. Думаю, вскоре все вообще пройдёт. Переодевайся, я подожду тебя за дверьми. Думаю, скоро нас будут ждать. Что делать с тобой так же решат на общем собрании,– обнадёживающе сказал Кагэмочи, вновь улыбаясь и поднимая на неё взгляд. Мицунари лишь кивнула, подтверждая, что услышала его. Она и не сомневалась в том, что заживёт быстро. Хотя в этом мире всего уже можно ожидать. Мира недовольно фыркнула, поëжившись. Кагэмочи заметил это действие, но просто тихо вздохнул, покачивая головой. Она очевидно им не доверяет, поэтому такая нервная. Его это огорчало – всё же в девушке он видел практически такого же ребёнка, как и в Кагэкацу, поэтому её недоверие ему было немного неприятно, но ничего он поделать не мог – сам юный Уэсуги тоже редко кому доверял свои мысли, пусть и не из-за опаски, а скорее из-за смущения. Мира же быстро, как могла, переоделась, морщась от того как неудобно было в чужой одежде. Впрочем, поделать ничего она не могла и с этим, разве что заупрямиться, а потом сидеть в нижнем кимоно перед незнакомыми мужчинами. Она была лишена бесстыдства в некоторой мере из-за окружения, но не настолько же. Вздыхая и по стеночке, так было удобнее всего, добираясь до двери, она осторожно ту отворила, выходя в медицинское крыло. Маску брать не стала, как и сумку, попросту не видя в том смысла. Крови здесь, кроме её собственной, не было, скрывать что-либо от оборотней она не собиралась, так как скрывать было нечего, медикаментами из сумки её и тут обеспечивают (сам их лекарь), так что вряд ли она кому-нибудь понадобится. Да и вряд ли слуги опустятся до воровства странных вещей "гостьи". Во всяком случае, на это была надежда. В некоторых вещах она предпочитала оставаться наивной и не вспоминать детство. Хотя привычка к собственничеству до сих пор была в ней очень и очень сильна. Под руку её тут же подхватил Кагэмочи, осторожно помогающий идти. Мицунари не возражала, все равно пути она не знала. Залипая то на стены, то в конец коридора сонным взглядом, девушка мало следила за дорогой, хотя мысленно и пыталась прикинуть путь. В главном зале Кагэмочи помог ей осторожно примоститься на дзабутоне, а потом сел к, похоже, своему другу (вяло соображая, девушка вспомнила его по голосу – в пути Кагэмочи тоже беседовал с ним). Тот приветливо помахал Мире, на что она неловко кивнула. Позже подтянулись и остальные. Как заметила девушка, тут были не только оборотни, но и обычные люди. К словам Кеншина приходилось прислушиваться, так как это не знакомый прилипчивый Хидэеши, отходчивый Шинген или милый Юкимура (что уж вспоминать родной мир – уже тут людей, любящих подсесть ей на уши было много), а их противник, поведение которого неизвестно. Впрочем, ничего особо интересного не было - сначала они обсуждали итоги прошедшей битвы, потом планы на будущее... Мицунари мирно осматривала оборотней, хотя самой хотелось встать и громко возмущённо начать расспрашивать их, какого чёрта они её привели слушать их планы. А вдруг она расскажет об этом Хидэëши там?.. Но тут она замерла, выпрямив и так прямую спину до состояния прута. Хах. Они ей не доверяют, и вовсе неспроста тут распинаются о своих планах. Просто не видят в ней угрозы? Нет, объяснение проще. Не планируют отпускать. Она тот час же насторожилась, чуть щурясь и сжимая пальцы на катане. Слухи об этой дурацкой волшебной крови распространились, что ли? Хотя, им и слухи не нужны - кровь-то под самым носом была! Кагэмочи заметил, что она как-то странно смотрит на них, да и вообще выглядит так, будто готова к драке и взволнованно дёрнул светлым ухом. Кажется, им нужно или быстрее говорить, или вовсе закругляться, а не то она надумает себе чего-то не того. Вот же нервный ребёнок! Когда только успела уже что-то надумать? Впрочем, тут Кагэиэ тоже уловил его беспокойство. И понял его верно, спрашивая у Кеншина насчëт их гостьи. Тот недовольно сжал губы, но отпустил человеческих коллег, дернув головой. Они дождались пока все, не заинтересованные в тайнах Гегга выйдут и продолжили обсуждение. Мицунари за время ожидания издёргалась ещё больше и даже начала нервно перестукивать ноготками по катане, провожая каждого выходящего из зала раздражённым взглядом. Она тоже не очень-то хочет здесь оставаться! – Замок уже полон слухов о ней, потому что её защищал Тоëтоми Хидэëши. И более того, по слухам в ней течёт кровь Химэмико!– взволнованно воскликнул Канэцугу, который уже уловил слухи, курсирующие по замку, об их необычной гостье. – Он меня невестой своей объявил, естественно, он будет меня защищать,– равнодушно, хотя так и тянуло скатиться к рычанию, сказала Мицунари. Тонкие пальцы нервно тарабанили по острому колену, показывая всем взвинченное состояние гостьи. Кагэкацу чуть повёл плечами, с интересом поглядывая на неё – редко кто прямо сразу решал дать отпор острому языку Канэцугу и вступать с ним в спор. Он помнил очень мало таких людей. Не успел тот ответить, как начал говорить сам главнокомандующий, не обращая на склоку детей ни малейшего внимания. Разве что ухо да хвост чуть дёрнулись. – Пока она восстанавливается, побудет у нас. Все мы понимаем, насколько важна еë кровь. Так как она подобна крови Химэмико, то обладает невероятной мощью, способной переломить исход сражения. Именно поэтому мы не будем её использовать. Я запрещаю это, не смотря ни на что,– не обращая внимания на слова девушки (и на неё саму), сказал глава клана Уэсуги.– Её жизнь может быть важна для нас. Нам не нужно такой ранней войны с армией Тоëтоми. – Но если мы используем эту силу, никакая армия больше не будет нам помехой!– взволнованно воскликнул Канэцугу, вновь вставляя своё слово, не обращая внимания на "лёгкое" раздражение девушки и вздох старшего товарища. Мицунари же, после выступления обоих оборотней, чувствовала себя настолько на взводе, что сдержать негодование смогла только благодаря долгим годам тренировок и тому, что уже настроилась на деловой лад, анализируя каждое слово и ища двойные, а то и тройные смыслы, как и учил наставник. Нечитаемое лицо Кеншина просто бесило, а недовольное лицо Канэцугу так и напрашивалось на кулак в скулу. Кеншин лишь покачал головой на его восклицания. Он это прекрасно понимал, но говорить ничего не стал. Это ведь банально скучно, действовать с божественной мощью. Да и быть зависимым от девушки и её крови? К тому же, разве сама она будет рада использованию её крови против своих же друзей? Использовать другого человека в роли своеобразной пищи-помощи вообще звучит как отвратительное деяние, разве не слышит он своих же слов. Да и… Одного, даже самого сильного оборотня, против армий будет мало. – На этом всë. Свободны,– холодно обронил Кеншин и вновь замолк. Он склонялся к мнению, что вывод к которому пришёл сам, даже если тот был неверен, в стократ лучше и полезнее, нежели мысль разжёванная прямым текстом. Поэтому чаще он предпочитал отмалчиваться. Иногда это приводило к не очень хорошим результатам, но это было уже устоявшейся привычкой, так что он ничего не менял. К тому же, чистые неприятности это никогда, насколько он помнил, не приносило. Кагэиэ и Кагэмочи кивнули и ушли, Канэцугу тоже пришлось подчиниться. Четвëртый подчинëнный Уэсуги, какими-то чертами на него походящий, чуть задержался, когда его целенаправленно позвал Кеншин, останавливая. – Кагэкацу, я хотел бы, чтобы ты присмотрел за девочкой. Рассчитываю на тебя,- чуть склонил голову набок мужчина. Его подчинённый склонился в традиционную низкую сейдза. Мицунари отвела взгляд, чуть нервно кривясь. Вот же странные. Не привыкла она к этому, даже если сама жила в достаточно традиционной семье с пяти лет. Мицунари прищурилась, недоверчиво смотря на юного оборотня. И это она, девочка? А этот парень тогда вообще "малыш"? Он выглядел младше неё! И плевать, что старше своего возраста она выглядела из-за причёски по большей части, и выражения лица. Тем временем, Кеншин уже встал и начал уходить. Когда на одну угрозу в помещении стало меньше, девушка чуть расслабилась, оставаясь практически наедине с Кагэкацу. И где она слышала это имя?.. – Меня зовут Кагэкацу Уэсуги. Я приëмный сын и наследник Кеншина Уэсуги,– представился он, повернувшись к ней и опустив голову себе в колени. – Мицунари,– кивнула ему девушка, смотря в синюю макушку с лёгким недоумений. Она, с выпрямленной спиной, раздраженно-холодная, и он, с опущенной головой и чуть сгорбленными плечами, жутко отличались друг от друга. К тому же, племянник Кеншина... Так вот откуда она слышала это имя!– Не против, если я буду обращаться к тебе без особого почтения, юный наследник? – Как из армии Тоëтотоми? Исида?– выскочил из того коридора в который ушёл до этого Канэцугу. Девушка удивлённо приподняла бровь, удивлённая его познаниями. Кагэкацу вздохнул и чуть кивнул на заданный ею до того как пришёл Канэцугу вопрос. – Думаю, мы примерно одного возраста, можешь обращаться ко мне неформально, если пожелаешь. – Да, Исида Мицунари. Так зовут меня и Мицунари, который парень и подчинëнный Хидэëши. Мы полные тёзки,– кивнула она Канэцугу, тихо фыркая. Откуда же он знает Мицунари? Потом она вновь обратилась к более приятному в общении оборотню.– Благодарю за разрешение, Кагэкацу-сан. – Они как-то переписывались, Канэцугу даже сокрушался, что он из другой армии,– робко вставил своë слово Кагэкацу. А теперь уже не переписываются, так поняла его слова Мицунари. Причина ей была неизвестна, но достаточно интересна. Можно будет спросить, когда... Если, вернëтся в армию Тоëтоми у Мицунари.– Не за что...– совсем тихо пробормотал он, чуть краснея, слыша такое обращение. Его тихие слова потонули в возмущении Канэцугу, что начал спорить с девушкой, возмущаясь такому фамильярному обращению. Слово за слово и они сцепились в споре, всё больше и больше раздражаясь. Парня злило не только самовольство девицы, но и слабовольность друга, разрешающего звать его неуважительно кому попало. Так ещё и тема того позорного общения с предателем всплыла! – Не наговаривай на меня, Кагэкацу! Кто будет общаться с предателем?– тихо зашипел Канэцугу, раздражённо посматривая и на девушку, и на него.– И вообще, вдруг она шпионка, хватит с ней попусту болтать! – Можешь звать меня Мирой,– почти миролюбиво ответила она, находя достаточно отвратительным то, что говорит Канэцугу, раздражённо щурясь на него и обращаясь к Кагэкацу,– раз уж вы знакомы с Мицунари, думаю, это будет уместно. Он все же, ваш первый знакомец с подобным именем. К тому же, вы уже обсуждали ваши дальнейшие планы, почему-то на меня внимания не обращая. Раньше нужно было думать, разве нет? Канэцугу надулся, раздражаясь, и уже хотел возразить или спорить, но Мира говорила только правду и исключительно правду, поэтому сказать было нечего. Не успел Канэцугу и рта раскрыть, как они оба услышали тихий смешок от Кагэкацу. Тот посматривал, то на друга, то на девушку и чуть прикрывал ладонью улыбку. – Вы немного похожи со стороны,– усмехнулся он, едва слышно хихикая. Они даже на его слова оба взвились и нахмурились почти одинаково.– Не хочешь поесть? Не думаю, что ты успела позавтракать. Мицунари кивнула, слегка опираясь на протянутую руку, чтобы встать, и следуя за Кагэкацу, холодным взглядом смеряя его друга. Он ей сразу не понравился. С того момента, как сказал об использовании её крови, так и вовсе чуть ли не во враги был записан. И... Похожи? Она была лучшего мнения о Кагэкацу. Ни черта она не похожа с этим парнем! Присев в какой-то комнате, чтобы позавтракать, оборотни и девушка разговорились. Хотя, говорили преимущественно именно парни, рассуждая о Кеншине, его решении и величии... Так у наследника комплекс неполноценности что ли? Почему такие упаднические мотивы? – Господин Кеншин сражается во имя справедливости, ему нет дела до земельных разделов остальных главнокомандующих,– нёс чушь с умным лицом Канэцугу. Мира приподняла бровь – он совсем идиот что ли? Не было бы дела до войны, оставался бы в своих границах, исключительно защищая их, но она точно знала, что были и иные мотивы – рассматривала с Мицунари карты, говорила с Шингеном, из щебета Ханбея тоже часто можно было выделить интересную информацию. Имея хоть немного мозгов, можно было сопоставить картину, поэтому она и не реагировала на слова Канэцугу, считая их очередным трёпом. – Его интересует защита своих территорий и благоустройство и безопасность для жителей,– продолжил Канэцугу, вновь отрываясь от еды ради разговора.– Ему нет дела до напрасного кровопролития... Он постоянно отправляется в храм после битв, чтобы очистить разум и тело, молясь за покой погибших солдат и задаваясь вопросами: "не напрасно ли было сражение", "не погибли ли люди зря"... Принципы справедливости. Он играет на биве, чтобы почтить память предков. – Если ты не спала, то наверное могла слышать её,– смущённо вставил Кагэкацу,– лазарет не так далеко от любимой беседки отца. Мира тот час же поняла, что за заунывные звуки слышала вчера. Задумчиво размышляя о том, стоит ли играть такое возле лазарета, где обычно надежды и так не много, девушка не понимала всей прелести этого инструмента. Инструмент был, честно говоря, на любителя. Об игре главнокомандующего Уэсуги она сказать ничего не могла, так как в инструментах не разбиралась, да и в общем в музыке разбиралась плохо. Но оборотни смотрели на неё ожидающими глазами. Не могла же она огорчить детей и сказать, что ей не нравится?.. На самом деле вполне себе могла, да, поэтому просто кивнула, показывая, что слышала, но не оценивая. – Он удивительный человек,– вздохнул Кагэкацу.– Удивительней кого-либо. Кому-то вроде меня никогда не сравниться с ним... Его слова... Были похожи на её мысли на самом деле. Господин Ханбей, наставник, был недосягаем для неё, восхитительный, превосходящий всех остальных людей, а уж её навыками и знаниями... Она считала, что никогда не станет похожей на него и считаться его преемницей никак не может. Никто её в этом не разубеждал, потому что и о мыслях-то таких не особо знали. И, опять же, кому она была нужна? Она старалась, что воспринималось как должное. Она ведь обязана им фактически за жизнь, так что это правильно. Она должна стараться больше. И вернуться домой, чего бы ей ни стоило. После завтрака Кагэкацу и Канэцугу хотели потренироваться. Так как Мира теперь была под присмотром Кагэкацу, ей пришлось идти с ними. Да и, в общем-то, дел кроме сопровождения этих двоих у неё все равно не было, так что какая разница... Сидя на веранде и наблюдая за внутренним двориком, на котором тренировались оборотни, Мицунари прикусила губу. Боли особой уже не было, точнее она уверенно её игнорировала, но неприятные ощущения все равно не оставляли. А ещё крики двух оборотней начинали раздражать. Она следила за их тренировкой краем глаза – ничего интересного лично для себя не почерпнула, только узнала, что у одного, мнящего себя великим учителем, удар проставлен хорошо, а у другого, ученика, немногим хуже. Вот только Кагэкацу старался выглядеть отрешенным, действовать аккуратно, хотя в итоге выходило только дёрганнее... Победил Канэцугу, что не удивительно. Мицунари прищурилась, недовольно шипя, когда вместо того, чтобы поддержать друга, Канэцугу начал задирать нос. То же хорош учитель – не объяснить ошибки, не поправить, только пригласить на новый поединок! Так ему сенсеем не стать. Отрешенный и расстроенный Кагэкацу подошёл к ней, чтобы проверить, все ли хорошо (или попросту отвлечься от неудачи, кто знает), но она попросту схватила за край рукава взмыленного парня и потянула к себе. Удивлённый взгляд юноши стал ей наградой за неожиданное действие. – Сядь, пожалуйста. Я бы хотела немного с тобой поговорить,– негромко пробормотала девушка, раздражённо подёргивая молодого оборотня за рукав, чтобы он сел, а не возвышался над ней нервной стенкой. А то раздражает. – Прости, но мне нужно тренироваться,– неловко сказал он в ответ. Его уровень навыка требовал повышения, ему некогда рассиживаться, стоит тренироваться больше. Но Мира такая серьёзная, да и ему сказали за ней смотреть... – Об этом нам тоже нужно поговорить,– фыркнув, кивнула девушка, чуть поднимая катану и демонстрируя её юному господину Уэсуги. Кагэкацу вздохнул, но все же послушал девушку и присел рядом, неловко отводя взгляд.– Неплохо сражаешься... Для новичка. Удар поставлен правильно, но траектория атаки через чур очевидна. К тому же... – Хей, чего ты там бормочешь!?– влез в нудное перечисление косяков юного господина от девушки Канэцугу, на что она недовольно прищурилась, а внимательно слушавший до того Кагэкацу поджал губы. – Жалуюсь, что хочу пообедать. Будь другом, сходи на кухню, пока мы с Кагэкацу посидим и посплетничаем?– мило прощебетала Мицунари, ехидно скалясь, неосознанно копируя манеру одного знакомого врача. Кагэкацу удивлённо скосил на неё взгляд – ему она показалась достаточно приятной в общении особой, а с Канэцугу язвит жутко. Отчего-то ему это показалось даже милым, и он усмехнулся в ладонь, отводя взгляд. Его друг и Мира явно подружатся, если перестанут настолько жутко собачиться. – Канэцугу,– чуть жалобно пробормотал парень, пытаясь остановить завязывающуюся ссору.– Уже действительно время к обеду. Ты лучше ладишь с людьми на кухне... На это возразить было нечего, так что светловолосый оборотень ушёл, образно говоря, громко топая ногами. Шумно, но ушëл, так что Мира даже чуть расслабилась, вновь обращая свой взор к Кагэкацу. – На чем мы там остановились? Ах, да. Твой удар может быть очевиден, этого не отринуть, но только если ты будешь достаточно быстр, то никто не сообразит. Но ты не достаточно быстр, что хорошо видно в вашем учебном бою. Ты уверен, что выкладываешься на все сто? Ты будто затормаживаешь, перед тем как атаковать противника. Это из-за того что он твой друг или ты просто слишком много думаешь?– протараторила девушка, решив делать, пока есть возможность. Кагэкацу замер, опустив взгляд в пыльную землю. Видимо, или сам раздумывал, или не знал, что сказать.– Знаешь, есть такое выражение: "иногда чтобы что-то сделать, нужно думать меньше". Это твой случай,– дёрнула головой Мицунари, начиная разминать немного затекшее от однообразной позы тело. Кагэкацу ей ничего не ответил, задумчиво прикусив губу, не отвлекаясь ни на что, пока девушка не встала, начиная разминаться уже более активно. Он нахмурился, уже было, начиная говорить о том, что ей нельзя напрягаться, но Мицунари сама расшипелась, болезненно морщась и села обратно, опираясь на руки и рассматривая бедро, будто могла что-то увидеть под штанами. – Очень болит?– смущённо дёрнул ухом Кагэкацу, чуть поджимая губы и сочувствующе поглядывая на девушку. Её слова вызвали в нём отклик, и он серьёзно задумался. Он... Может лучше? Притормаживает? Мицунари скосила на него взгляд, напрягаясь, но потом всë же кивнула, тяжело вздыхая. Болело. Но не больше, чем раненная гордость, ноющая от того, что приходилось принимать чужую помощь. Так они и молчали, думая каждый о своëм, до самого прихода недовольного Канэцугу. Мицунари бы опасалась от него гадости, но вряд ли Кагэкацу, как ответственный ребёнок, допустил бы чтобы ей повредили. Да и сам Наоэ не стал бы так подставлять друга. – Чего расселись?– сразу вызверился Канэцугу, заметив их, мирно сидящими друг с другом, недовольно переводя взгляд с наглой девчонки на друга и обратно. Ему это не нравится! Почему только Кагэкацу так доброжелателен к этой девчонке, видно же сразу, что она подозрительная, нездешняя и находится здесь по какой-то дрянной причине! Мицунари тихо фыркнула, посчитав отвечать на дурость оборотня, ниже своего достоинства и отвернула от него голову. Кагэкацу неловко глянул на друга, но тот возмущаться не стал, ставя поднос рядом и садясь к другому оборотню. Такое положение дел устраивало и Мицунари, и Канэцугу, поэтому юный Уэсуги вздохнул с облегчением. Если эти двое не ссорятся – уже благо. Мицунари раздражённо поджала губы, прикрывая глаза и дергая головой. Как же порой раздражает постороннее присутствие, особенно когда ты хочешь побыть один и просто подумать. Над тем, как себя вёл или будешь вести, пожалеть себя или побранить. Мире до жути не хватало наставника рядом. Хотелось просто поговорить с ним, обнять, его, уткнуться носом в колени, если позволит. Или помочь с волосами, тоже, если позволит. Есть не хотелось. Было лишь лёгкое ощущение тошноты и желание оказаться подальше от незнакомцев. Кагэкацу обеспокоенно глянул на неё и поддерживающе сжал ладонь Миры. Он не знал, о чем она беспокоится в данный момент, но его обеспокоил её отстраненный, какой-то даже грустный взгляд. Глянув на него в ответ, она чуть вздернула бровь, но вырывать руку из чужой хватки не спешила. После быстрого обеда оборотни вновь приступили к тренировке. Впрочем, за одну тренировку результаты улучшить сложно, поэтому и даже часы занятий и три вымотанных человека (Мира даже наблюдать устала) не исправили ситуацию. За ней к ужину зашёл Кагэмочи – помочь сменить бинты и проводить до комнаты. Так и закончился её первый полноценный день в армии Уэсуги – с ужина в тёмной раздражающе-одинокой комнате, похожей на тюрьму. Выспаться ей тоже едва ли удалось – ночью опять приснился уже приевшийся кошмар о тьме – только теперь за ней наблюдало уже две пары глаз – одни привычно-красные, в троящемся экземпляре, а вторые золотистые. Между их обладателями будто шла незримая борьба, в которой сама Мицунари участвовала только если в роли приза. Естественно, что проснулась она, едва ли выспавшись, недовольной до жути и "радующейся" новому чудному дню в компании Канэцугу. Так как Кагэмочи предупредил её о своём отсутствии ещё вчера, а она в свою очередь заверила его, что сама прекрасно справится с перевязкой, то с утра ей не пришлось терпеть чужих прикосновений. Дни тянулись серой чередой будней – скучных, равнодушных, полных тянущей раздражающей боли в ноге. Когда она наконец немного поправилась и смогла нормально сама ходить, лишь чуть прихрамывая, Мицунари сразу же выскочила на тренировки оборотней. Делать она ничего особо не могла, но это не мешало ей иногда, когда рядом не было Канэцугу, что-то подсказывать Кагэкацу или даже обадривать юного господина. Дни всё ещё тянулись серой чередой скуки, но теперь Кагэкацу иногда брал её в библиотеку-архив, где проходили его уроки. Теперь дни проходили ещё более весело – ей не запрещали гулять между стеллажей и брать книги на своё усмотрение, читая их когда заблагорассудится. Не считать же возмущением злое бурчание Канэцугу, который если бы не на это, то на что-нибудь другое бурчать начал. К тому же, занятия по стратегии у Кагэкацу тоже были достаточно интересными – Мицунари раньше вникала в военное дело лишь по отрывочным ведениям от разных источников, начиная с тёзки и заканчивая отрывочными разговорами, которые она просто мельком как-то слышала. Тут же была практически программа. Разве что, Мицунари не совсем ей интересовалась, просто в целях общего развития. К тому же, Кагэкацу выглядел так, будто цвёл от похвалы – почему бы не проявить внимание и не похвалить его потом ненавязчиво? Оборотень становился будто бы увереннее с каждым днём. Удар становился чуть твёрже, движения более точными и быстрыми, теперь он не мазал по Канэцугу и иногда даже задевал того, почти догнав сверстника в навыках. Канэцугу потел на тренировках, смотря на сосредоточенное, будто обрёдшее какую-то уверенность и внутреннюю цель лицо друга, который обычно витал в облаках. Он не понимал в чём дело, но радовался за Кагэкацу. Тот быстро закрывал разницу между их навыками, так что даже ему приходилось потеть на тренировках и тренироваться больше, чтобы не отставать от друга. Он не совсем понимал причины такого прогресса, но нет-нет, а поглядывал на девушку – чем она смогла так замотивировать Кагэкацу? Почему у неё это получилось лучше чем у него – его друга? Но он быстро выбрасывал это из головы, ведь эта... ведьма!, точно-точно не при чём, просто их тренировки наконец начали давать плоды, Кагэкацу сосредоточился сам, углядев наконец какую-то цель помимо "достичь уровень отца" и стремится к ней. В глубине души, он, даже не желая признавать заслуг незнакомой нездешней девчонки, понимал, что именно она сказала что-то такое, что дало Кагэкацу надежду на то что его цель не несбыточно. Вслух или даже себе он это конечно никогда не признает. Мира наблюдала со стороны со смешанными чувствами – было и забавно следить за оборотнем, и в груди была какая-то гордость за "ученика", но так же в сердце оседал тяжёлый камень, когда она вспоминала армию Тоётоми и собственный мир. Было сложно, она хотела домой, а призрачные обещания здешних оборотней о возвращении обратно в армию Тоётоми таяли, будто несбыточные грёзы, снившиеся ей в далёком детстве.