Странные дела

Пока дни Мицунари тянулись сплошной серой чередой, армии не сидели и кисли, подобно ей, вовсе нет. У армии Тоётоми и вовсе настала весёлая жизнь – Ханбей кис в больничном крыле, чуть ли не посекундно порываясь встать и спасать Миру, ведь это он "виноват" в случившемся, но ему даже подниматься запрещали – лихорадка стойко держалась несколько дней, да и истощение всех сильно тревожило; Камбей ходил не только хмурым, но и с опухшим носом, говоря ещё меньше чем обычно, чтобы не гнусавить; Мицунари учился писать левой рукой, пока на правой сходили волдыри ожогов; Тошиэ тоже лечился, а Хидэёши... Главнокомандующий хандрил, переоценивая себя и свои действия. Он видел последствия своих прошлых решений – в сизом от дыма небе, в хмурых пораненных подчинённых, в жителях этого города, что теперь улыбались не так ярко. Они старались не показывать того, что им трудно, все: и вампиры, и простые граждане, но он ведь видел, что всё не так. А ещё ощутимо давило отсутствие Миры, что каким-то чудным образом могла оживить каждый их день. Все остро ощущали потерю, не зная даже, как она и что с ней. Её местоположение им удалось выяснить достаточно быстро – армия Уэсуги, с которой им пока не справиться, учитывая занятость в городе и ранения. К тому же, за ними голодно, как стая волков, наблюдали все недоброжелатели. Следовало действовать осторожно, если они не хотят получить удары со всех фронтов и потонуть из-за глупости, зайдя так далеко. Пока в армии Тоётоми царили упаднические настроения и восстановление потерянного, остальные армии, после такой стычки, опасливо принюхивались к остальным соседям и косили заинтересованные взгляды в сторону чуть ослабленного противника. Впрочем, для некоторых более лакомая добыча как раз ускользнула из-под носа – девушки нигде не было. Те, кто знали, благоразумно не говорили это громко, чтобы не началась гонка, а остальные носом рыли землю в поисках божественной крови. Грустный взгляд в окно, по направлению земель Уэсуги, вышел у главнокомандующего Тоётоми совсем непроизвольно. Как же там Мира?.. Это копошение раздражало. Черви, мошки, кто угодно, кроме возвышенных и достойных правителей. Слишком подверженные эмоциям, слишком человечные – близкие к тем, над кем должны возвышаться. Разве высшие существа должны походить на чернь? Или вовсе выходить из неё?.. Им бы раболепо преклоняться пред настоящими высшими существами, а они мнят себя господами. Наблюдающая Сущность тихо фыркнула, чуть кривя нос. Ведут себя подобно букашкам, роясь в земле и беспокоясь из-за каких-то глупостей. Такое чувство, будто они когда-нибудь заполучат что-то столь ценное. "Сущность" усмехнулся, лениво перебирая бумаги и откладывая ненужные отчёты в сторону. Перед ним оказался пергамент с портретом, нарисованным аккуратной кистью – молодая девушка, странная, нездешняя. С кровью Химэмико, значит? Младшие поистине глупы. Разве можно считать замену, слабую стократно, аналогом? "Сила и мощь былых поколений"? Ха-ха, не было в вас этой мощи никогда, глупо даже считать себя достойными Химэмико. Даже Они, что сохранили сильный род, недостойны её, что говорить о подобных слабаках. Да и их эта замена... Пусть и чуть, но похожая – её они тоже недостойны. "Сущность" слабо улыбнулся. Подумать только, даже он не понял, что Они выступят против них тогда. Столица, верховный сенат и хрупкая госпожа со своими любимыми зверушками, Они-наместники, Вампиры-администраторы и Оборотни-генералы, так всегда было. Ну и отступившие в тень остальные, испуганные силами столицы, не смеющие вякать даже в защиту своей любимой госпожи. А кое-кто решил нарушить существующий порядок вещей. И где они теперь? Госпожа вырвалась из-под контроля и пропала. Теперь воцарилось ёкаи знают что, война раздирает и так слабую из-за якума страну. Стоило, Мори, восстание этого? Чужие слова вас так задурманили? Впрочем, предки нынешних Они вряд ли уже ответят, их кости давно сгнили в земле, а нынешние... Нынешние Они для "Сущности" отвратительны. Сидят себе, ничего не делают в своих границах, боясь перешагнуть их и убивая любого, кто на них посягнёт, в своей слепой вере, что "дома" им ничего не грозит. Ироничная улыбка тронула его губы. Он их выкурит из той норки, в которую они забились, отомстит за унижение прошлых лет, как и остальным Гегга. И эту их замену тоже присвоит себе. Чтобы не смели строить порядки, которые разрушили... Да и девчонка… Миленькая. С ней будет почти так же хорошо играть, как было с Химэмико…

***

Мира поёжилась, сидя на тёплой дощатой энгаве и смотря на тренировку Кагэкацу и Канэцугу. В очередной раз оборотни сошлись в учебном поединке, но в этот раз исход уже не был так очевиден – оба оборотня теперь выглядели так, будто были как минимум на одном уровне подготовки, хотя опытный тренер заметил бы всё-таки разницу. А ёжилась девушка отнюдь не из-за погоды – было достаточно тепло. Просто почему-то показалось в один момент, что за ней наблюдают. Пристально так, морозяще. Впрочем, ощущение быстро прошло, а к ней уже подходили оборотни – один надувшись, а второй сверкая искрами в ярко-голубых глазах. Кагэкацу всё ещё был неловок в общении или в обращении с оружием, несомненно, но на данный момент доверял Мире, поэтому позволял себе расслабиться. Не то чтобы она создавала ощущение ровесника или равного, скорее доверительного семпая, хотя и не давила, просто… она позволяла быть собой. Не наследником Уэсуги, а немного глупым кохаем, которого можно поддразнить или похвалить в зависимости от ситуации. И Кагэкацу это отношение импонировало. Это не было дружбой, ещё нет, но с ней было приятно говорить, или молчать, слушая размеренный голос. Он эгоистично и немного глупо надеялся, что сможет подружиться с ней. Даже если они будут по разные стороны баррикад в будущем, как только она вернётся в армию Тоётоми. – Я победил!– обрадованно воскликнул Кагэкацу, устало плюхаясь рядом с ней на веранду. Канэцугу лишь сложил руки на груди, дуясь на обоих за веселье. Нет бы, порадоваться за друга. Впрочем, это не её дело. Да, неприятно, даже если это отношение не к ней, но всё равно. Или он дуется, что это не его обучение дало такие результаты? Кто знает. Мира чуть улыбнулась парню, кивая ему, но почти сразу же отвела взгляд, прикрывая глаза. Парень тихо вздохнул, качая головой. Такое чувство, будто они поменялись местами – вначале их общения это Мира поддерживала разговор и всегда смотрела прямо, а теперь, подобно ему смотрит куда-то в сторону и хандрит. Возможно, дело в том, что она хочет обратно к армии Тоётоми?.. Но она всё ещё не оправилась от травмы, нужно повременить. К тому же, у них проблем выше крыши и сейчас ей возвращаться опасно... Он знает, он внимательно слушал и анализировал, привязавшись к девушке и не желая отправлять её навстречу опасности. Сама Мицунари о его мыслях не догадывалась, слишком занятая собственными мыслями о ноющей боли и лёгком раздражении. Впрочем, она вскоре встряхнулась, сгоняя с себя остатки мутной и нудной мысли и более осмысленно глянула на отдыхающего Кагэкацу. Канэцугу ушёл приводить себя в порядок, так как друг, немного не рассчитав, повалил его в пыль. – Хей, Кагэкацу, как на счёт продолжения тренировки? Я могу показать тебе пару стоек. – Тебе нельзя напрягаться,– улыбнулся юный наследник, покачивая головой.– Будет не хорошо, если рана откроется, так что давай воздержимся от подобного? – Я не имела в виду ничего особо напряжного, а ходить я уже могу,– фыркнула Мира. Хотелось хоть как-то сбросить излишки напряжение, что-нибудь сделать.– Я от скуки скоро помру! Мне же буквально ничего делать нельзя. Кагэкацу вздохнул, но всё же сдался под уговорами нудящей девушки. Он встал в стандартную стойку и тут же чуть не упал, потому что Мира резко дернула не больной ногой, буквально ударяя его по голени. Возмущённо подняв голову на довольную девушку, что даже не встала, Кагэкацу возмущённо дёрнул ушами. Но она лишь чуть усмехнулась, перестукивая ноготками по веранде, и только после некоторых раздумий поднялась на ноги, ещё раз проверяя как стоится. – Твоя стойка всё ещё недостаточно устойчивая. Вес должен распределяться равномерно, не переноси столько веса на опорную для последующего рывка ногу, это слишком очевидно,– едва не мурлыча ехидно глянула на Кагэкацу девушка. Уже не самые основы. Но всё равно то, что казалось Мицунари лёгким, особенно после наблюдения за тренировками вампиров. Вот уж кто скользил по траве не оставляя следов. Даже она с трудом замечала их движения, особенно если про её присутствие забывали и отрывались по-полной, так сказать. А ведь скорость – её специализация… Грустно, что с Гегга ей не сравниться в прямом честном бою. И как хорошо, что судьи, если ей таки придётся столкнуться со «злым и страшным» вампиром или оборотнем в качестве противника, не будет. Грязную игру никто не отменял, а от неё подобного ожидать не будут. Она постаралась, создавая себе репутацию импульсивной и прямой особы дома, настолько, что это вошло в привычку. Не то чтобы это шло вразрез её характеру, но не в такой же степени! Так что да, при первом взгляде на неё большинство противников будут ждать быстрой прямой атаки. Никто не подумает, что она умеет тихо отойти, подождать, а потом ударить в спину. Не то чтобы это когда-либо ей пригождалось, кроме совсем уж запущенных случаев, но это не отменяло того, что она так умеет. Люди почему-то всегда забывали, что её учителем был тактик Ханбей, а не практик Хидэёши, который больше подходил под описание «прямой и честный». – Но как тогда?..– смущенно спросил оборотень, действительно не совсем понимая, о чём говорит Мира. Она всё-таки не была профессиональным сенсеем в боевых искусствах и объясняла как могла – то есть запутанно и больше полагаясь на практические примеры и собственную демонстрацию, нежели на теорию и объяснения. – Первый шаг должен быть достаточно лёгким,– быстро кивнула она, ожидая последующие вопросы, без напряжения в движениях становясь на землю, а потом шагая вперёд. Кагэкацу действительно даже не заметил, с какой ноги она стала шагать – это был неочевидный шаг, быстрый, скрытый за другими движениями, словами, лёгким колебанием одежды. А после она стала напротив него, не вынимая катану из ножен и направляя на него с лёгкой усмешкой на губах.– А потом противник уже не заметит, с какой ноги ты шагаешь, но по их положению всё равно сможет определить твой следующий шаг. Не давай ему этого, будь быстрее и не таким очевидным. Следи за моими ногами – сейчас я шагну вправо, будто уходя от твоего удара. Они скорее играли, нежели тренировались, Мира всегда предупреждала о следующем шаге, потому что ни одного удара так и не было нанесено, они кружили вокруг друг друга, играли в своеобразные догонялки, от которых начинала кружиться голова. Это действительно затягивало, заставляя неотрывно наблюдать за партнёршей, иначе Кагэкацу сказать и не мог. Мира лишь едва видно весело усмехалась, замечая этот неотрывный взгляд небесных глаз. Это было забавно – она так давно не занималась чем-то подобным, весёлым. Казалось, даже её извечное напряжение от всей этой ситуации немного отступило. "Дети" настолько увлеклись своим своеобразным танцем, что даже не заметили, что за их обучением наблюдали. Кагэмочи тихо фыркнул, прикрывая улыбку ладонью, когда заметил, с каким увлечённым лицом их юный господин пытался догнать девочку. Впрочем, он намеревался вскоре прервать эти игры, так как всё ещё волновался за рану девушки, которая уже начала заживать, но всё ещё приносила некоторые беспокойства. Впрочем, он напрасно переживал, Мира вскоре сама тяжело вздохнула, поднимая руки вверх и признавая поражение, садясь обратно и вытягивая ноги. Обеспокоенный её бледным лицом, Кагэкацу поджал уши, начиная интересоваться самочувствием девушки. Он совсем забыл о состоянии «семпая», из-за их весёлого времяпровождения. Кагэиэ тоже с интересом наблюдал за тем, как двое юных дарований кружили по полю, не сражаясь, но двигаясь вполне выразительно, и тоже взял себе на заметку обучение в игровой форме – для самых непоседливых. Кеншин лишь отстранённо наблюдал за ними, с лёгкой теплотой смотря на наконец-то весёлого и живого племянника, который даже раскраснелся от веселья игры. Или из-за девушки? Старший Уэсуги не знал и загадывать не стал, просто радуясь приятному зрелищу. Пока "детишки" развлекались, забыв о последствиях военных действий за территорией замка, взрослые тоже ушли отдохнуть – некоторые предыдущие дни были наполнены суматохой и даже волнениями, в связи со всеобщим помешательством после крупной битвы. Кто-то видел в этом возможность и, кажется, в их ряды мог просочиться шпион. К тому же, коммуникация между членами союзов нарушилась на некоторое время, та же армия Датэ до сих пор не выходила на связь. Это было тревожно. Масамунэ был молодым главнокомандующим, мало ли что могло произойти после такого крупного сражения в армии Датэ, так что Кеншин слегка переживал. Не то чтобы он так сразу проникся этим союзом и своими «товарищами», но пока они хотя бы на бумаге вместе, стоило проявить беспокойство о тех, с кем они делят одну сторону. Хотя, честно говоря, если бы главнокомандующего Уэсуги спросили, кому он больше в этом союзе доверяет, он бы поставил на Оду… Слишком уж Датэ самостоятельны и своевольны, а вот Нобунаге их договорённость, пусть и обозначенную лишь на словах, нарушать было невыгодно. Во всяком случае, он не видел ни одной стоящей причины расторжения их союза в ближайшее время. Кеншин скосил взгляд на девушку. Даже она вряд ли бы послужила причиной раздора, даже если армия Оды её бы очень захотела. Хотя, в конце концов, возможно он был слегка наивен – и Ода, и Датэ нашли бы способ обойти договорённости, не нарушая условий договоров. Вопрос разнился только в количестве разрушений, которые это принесёт для Уэсуги. Ещё и поэтому, девочка должна вернуться в армию Тоётоми, в каком бы качестве она не нравилась Кагэкацу, и как бы положительно на него не влияла. Это вопрос уже не только его благополучия, а сохранности их подчинённых и города. Его приёмный сын умный мальчик, даже если не из этих причин, он должен понимать, что ей тут не место.

***

Так продолжалось несколько мирных дней. Мицунари от скуки иногда давала Кагэкацу уроки, сама развлекаясь, когда рядом не было Канэцугу. Не то чтобы ей было жаль ему что-то показывать - просто спорить с ним сверх меры она не хотела. Это раздражало, поэтому она предпочитала проводить время с неконфликтным и мягким юным господином, а не с его склочным другом. Но конфликты всё равно имели место быть – Канэцугу имел острый язык и любил его использовать не по делу, а Мицунари в ответ на оскорбления молчать бы не стала, поэтому всегда ему отвечала. Слово за слово и в процессе могла бы даже завязаться драка, но всегда их что-то останавливало – чаще всего напоминания Кагэкацу о том, что им не стоит цапаться и его успокоения. Но некоторые темы значили для Мицунари через чур много, чтобы попросту игнорировать слова Канэцугу... Так, однажды они зацепились из-за армии Тоëтоми, потому что оборотню не стоило так презрительно плеваться ядом. Мира не хотела встревать в бессмысленный спор, но он задел её друзей, поэтому сразу вскинулась, начиная заранее бессмысленный – с этим непробиваемым придурком-то, спор. Кагэкацу пытался их остановить, но его уже не слушали, встряв в громкую скандалистую ссору. Он нервно дёрнул ушами, наблюдая за тем, как они кричали всё громче и громче, буквально орали друг на друга, экспрессивно махая руками и раздражаясь всё больше и больше. Мицунари прикусила губу, сжимая ладонь и пытаясь успокоиться. Этот оборотень не знает, что несёт. Что ей злиться. Это ведь даже не о её мире... Но даже если и так, то всё равно раздражение накатывает постоянно. Там её друзья, а он не должен судить о том, о чём не знает. Какие причины вынудили Хидэёши уйти из армии Оды, она и сама не знала – не то чтобы не интересовалась, но мысли главнокомандующего всегда были мягко говоря не изведаны, к тому же, привыкла, что они ни от кого не зависят, поэтому и не придавала значения "предательству", хотя и фыркала от рассказов о «комбо предательств». Но для Канэцугу это казалось прямо-таки какой-то слабой точкой, о которой он постоянно говорил. И это бесило! Он, так же, как и она, не имел права рассуждать о тех событиях, зная о них с десятых уст! И все те отвратительные слова про армию Тоётоми были вампирами не заслужены... – Предатели всегда будут предателями,– презрительно выплюнул он,– думаешь они о тебе позаботятся?! Чёрта с два, никому из них ты к чертям не сдалась, сейчас они, как грязные крысы, заботятся лишь о себе!– рявкнул он.– Думаешь они хоть что-то делают ради тебя?! Терпеть этого она уже не могла! О ситуации в армии Тоётоми не знал только идиот, они ослаблены прошедшей битвой и Мицунари не винила их за беспокойство о, как она уже знала, пострадавшем городе. Будто в армии Уэсуги не озаботились бы сначала спасением мирного населения! А если бы не озаботились, то разве не это должно вызывать разочарование?! Он все их действия очернять будет? Да, Мира и сама ненавидела предателей, но армия Тоётоми с предательством у неё не связывалась. Или она настолько размякла и привыкла к ним, что просто не могла считать предателями… Плевать! В любом случае идиотов она не любит больше – а перед ней был идиот первостатейнейший! Главное лишь то, что сейчас она их понимает, а в прошлом она даже не знает, что было, поэтому судить и осуждать не будет. В вампирах она была уверена, хотя бы из принципа спора с Канэцугу. Нет, конечно, это шутка, она действительно им доверяет и знает, что Хидэёши и Тошиэ, как минимум, как самые горячие головы армии, отправятся её спасать как можно скорее, но уже сама молила о том, чтобы их отговорили. Не стоит она разрушения всех трудов Хидэёши и остальных по созданию их армии. Поэтому она лишь раздражённо фыркнула, сжав зубы. Мира вскочила, но сдержала себя от резких высказываний, сжимая руки в кулаки. Лишь бы не сорваться… Она всё ещё не дома, а Канэцугу всё ещё не глупый одноклассник, которому можно вмазать за идиотизм, а чужой генерал. Впрочем, желания это не умаляло, скорее кровь только больше кипела в желании продемонстрировать ему, что, не смотря на звание, он не может смотреть на неё сверху вниз. Мира всегда была таким человеком – очень не любила когда кто-то, не являющийся реально лучше её, считает себя выше. А то что он не являлся было явно – она была способна продержаться в бою с Тошиэ некоторое время (пусть и лишь в учебном), а Канэцугу никак не выглядел сильнее него. В тот день они разошлись мирно – Мицунари с собой позвал Кагэмочи, сменить бинты, а юные оборотни остались на тренировку. Навыки Кагэкацу явно улучшились за время, что Мира провела с ними, так что лицо юного Уэсуги всё чаще сверкало от довольства. Он давно не чувствовал себя так прекрасно – на тренировках всё хорошо, его дополнительные занятия стратегией всё так же интересны, Мира всегда с интересом говорит с ним, как с равным, позволяя быть главным в их странном «дуэте», когда не учила. Но вот на её «уроки» она всегда брала главенство и ведущую роль на себя. Впрочем, у неё всегда это получалось так мягко, что и не возникало мысли, будто она главная. Просто ведущая в их немного странной весёлой игре. «Семпай» ей подходило идеально. Он чувствовал себя сосредоточенным, наконец-то имея на плечах не обременяющую тяжким грузом ответственность, а ту, которая ему нравилась. Ту, которая оставляла отклик и давала понять, что он старается не зря, смотрела на него мягкими серыми глазами, благодарила, хотя и не должна была, хвалила и позволяла быть особенным. Выделяла его, а не кого-то другого… Кагэкацу было сложно понять и описать, что он чувствует, но ему однозначно нравилось то, что он ощущает. И Мира ему тоже нравилась. Правда он об этом не скажет – это эгоистичное чувство, желание похвалы и поддержки, даже не влюблённость. А может и она – он не разбирал, но говорить ничего не хотел, лишь иногда позволял себе чуть-чуть расслабиться и опустить голову рядом с ней, желая обнаглеть и попросить её о том, чтобы она погладила его по голове и сказала ещё раз, что он всё делает правильно, что его старание не напрасно. Он никогда этого не сделает, но мечтать это не мешает. Во время очередной тренировки, на которой Кагэкацу уже уверенно держался наравне с Канэцугу и побеждал, Мира опять сидела в стороне, наблюдая за тем, что они делают. После удачного выпада Кагэкацу, его друг потерял своё оружие, поэтому победа конечно же была определена за юным господином Уэсуги. Сверкнув довольным взглядом, тот улыбнулся, предлагая немного передохнуть и Канэцугу, бурча, согласился. Окрылённой победой Кагэкацу подошёл к Мицунари, улыбаясь и мягким тоном интересуясь у неё, всё ли в порядке. – Да, я в порядке,– кивнула она в ответ,– спасибо за беспокойство. Ты всё-таки освоил этот приём,– ещё довольнее сказала девушка, когда вспомнила о том, как он закончил поединок – красивой подсечкой, которой она сама как-то любила пользоваться, особенно в поединках с Кацуиэ, который иногда был до жути предсказуем. Техник, жуткий причём, без малейшей романтичной или живой нотки в бою. Мицунари это не нравилось в нём как в партнёре по спаррингу, потому что техничность занижала его реальные навыки, но даже так он почти превосходил её, поэтому она не жаловалась вслух. Кагэкацу смущённо опустил голову, кивая и скрывая чуть покрасневшие щеки за прядями челки, как почувствовал, что в пряди зарывается тёплая ладошка, едва трепля голубые пряди и чуть-чуть касаясь оснований пушистых ушей. Сердце сразу же взволнованно забилось под самым горлом, и Кагэкацу опустил голову ниже, желая скользнуть под чужую тёплую ладонь, которая могла бы погладить сильнее. Но это лишь больше смущало, так что он лишь замер испуганным деревцем под чужими пальчиками. Но Мира быстро убрала ладонь, бормоча извинения, на которые парень хотел сказать, что ничего, как со стороны на них налетел Канэцугу, тотчас же начиная говорить что-то резкое девушке. Она напряглась в ответ, тут же начиная язвить в ответ, уязвлено щурясь и напрягаясь. Кагэкацу было хотел начать успокаивать её, или его – своего друга, но его попросту задвинули в сторону, возвышаясь грозной горой над хрупкой светловолосой девушкой. Та напряглась, он видел даже, как она на секунду дёрнулась к своей катане, и сам потянулся бы к оружию, если бы знал, кого ему защищать. Он знал, что Мира сама в состоянии себя защитить, да и Канэцугу тоже, но не мог не волноваться за обоих. – Ты, неблагодарная дура, не понимающая, что хорошо, а что плохо! Точно также как и предатели-Тоётоми!– рявкнул он и Мира не сдержалась, резко дёргаясь вперёд, желая ударить его за необдуманные слова, но подавила этот порыв, сжимая ладони в кулаки. Не то место, не то время, не тот парень.– А ты, Кагэкацу! Как ты можешь потакать ей?! Если с её приходом ты стал чуть лучше – ха, неужели перед девушкой не охота падать в грязь лицом? – это ещё не повод возгордится и уделять меньше времени тренировкам! Не ты ли хотел стать похожим на госп!.. Договорить он не успел – Мицунари попросту дёрнула его на себя, а потом ударила в нос. Тот противно хрустнул, девушка отстранённо глянула на скрючившегося воющего оборотня и стряхнула кровь с кисти, чуть ухмыляясь. Резко вскидывая на неё взгляд полный ярости, Канэцугу что-то пробормотал, зажимая нос. Мира усмехнулась, вновь замахиваясь. После тявка в сторону друга она его слушать уже не желала. Но вот только и сам Канэцугу, разозлённый выходкой гостьи – подумать только она коснулась ушей Кагэкацу, а потом ударила его самого! – не собирался попросту терпеть удары. Хотелось ещё добавить этому идиоту, но он резко поднял на неё взгляд ещё более злой, чем был до того у неё и бросился в ответ. Несдержанный юнец, едва ли сильно старше самой Миры, резко дёрнулся, собираясь ударить, как она скользнула в сторону, под громкий крик Кагэкацу с призывом остановится. Остановиться? Ну уж нет! В её крови уже кипел азарт и она всё ещё жутко злилась, так что приготовилась надавать оборотню тумаков. Тот тоже не собирался сдерживаться, и была бы девушка побита, если бы не была такой быстрой. Впрочем, свою долю она всё же получила, но уже после того, как ударила Канэцугу по лицу ещё пару раз. После этого он окончательно разозлился, и девушка получила в бровь. Было больно и неприятно, она зашипела, на секунду теряя координацию, что позволило парню всё же достать её - он резко замахнулся рукой и оставил на щеке девушки, трясущейся головой, пару царапин длинными ногтями. Он хотел оставить лишь пощёчину, видя, что она злится, чтобы остудить ей голову в логичном порыве, но только не рассчитал. Она увернулась, вот только не до конца. И все трое замерли, смотря на пару царапин на лице Мицунари, появившихся от действий оборотня. Канэцугу замер, действительно не рассчитывая на такой результат. Оба драчуна остановились на пару секунд и у обоих дёрнулись носы от запаха крови. Канэцугу напрягся и, когда девушка уже хотела вновь ударить, налетел на неё с тихим низким рыком, прижимая к земле ладони. Мира вскрикнула, когда его колено болезненно оказалось прижато к её животу. Парень же склонился над ней, поводя носом. Её кровь так приятно пахла... Кагэкацу вскрикнул, смешавшись и не зная что делать, когда шипяще-рычащий комок из его друга и гостьи прокатился поднимая пыль, возле него. Мицунари немного испугалась, хотя никогда не признает этого, когда чужие руки сжали её запястья. Даже не из-за этого действия, скорее от того насколько противник выглядел несоображающим. Болел помятый бок, немного шея, спину больно кололо галькой и саднило щеку. И оборотень глядел на неё хищно, будто бы без единой мысли в раздражающих глазах. Мира пнула его коленом куда-то в пресс, но он лишь дёрнулся, заворожено склоняясь над ней. Она сомневалась, что может сбросить его с себя, но всё равно барахталась, не собираясь сдаваться. Вот ещё! В пьяном азарте и злости сражения он и забыл, что противник - девушка, так ещё и необычная, поэтому сейчас облизывал губы. Он не сможет сдержаться от желания... Молодой и горячий на голову парень склонился ниже, чувствуя, как под ним рыпается добыча и сглотнул. Всё ещё немного дезориентированная девушка почти скинула его, так как почувствовала над щекой чужое резкое дыхание, вновь рыпаясь, но на этот раз оборотня, болезненно вякнувшего, взяли за шкирку. Тихо рыкнув, Мира уже думала начать брыкаться ещё сильнее, как Канэцугу резко сдёрнули с неё, на что она дёрнулась по инерции следом, но он всё же отпустил её руки из жёсткой хватки. Тихо шипя, Мира потёрла рукой болящий, явно синяк останется, живот. Её приложили спиной о мелкую гальку, головой тоже, щека была немного рассечена, да и бровь побаливала. Поморщившись, девушка глянула на Кагэиэ, который и сдёрнул молодого и сейчас поджавшего уши оборотня с девушки. Тот понимал, в чём провинился и готов был отвечать за свой проступок, но и девушка, уже немного остыв, после обеспокоенного взгляда Кагэкацу, отвела взгляд, признавая, что сама виновата. Драку-то она начала. Хотя вину она чувствовала постольку-поскольку, лишь за то, что заставила волноваться юного оборотня и свою несдержанность. Всё же слова Канэцугу приводили её в ярость. Такого она от него не ожидала, признаться честно. Ублюдок. Смотря в светлое голубое небо после случившегося, она размышляла, не желая вставать и слушать чужие разбирательства, но над ней навис обеспокоенный Кагэкацу, с трясущимися руками. Она тихо фыркнула, резко садясь. – Ты в порядке?– хрипло и тихо спросил Кагэкацу, резко и быстро моргая. Он был испуган, когда его друзья сцепились между собой в драке и ничего не мог поделать. Это было жутко, пугающе, он не хотел повторения этого. – Со мной всё в хорошо,– тихо ответила девушка, осматриваясь по сторонам и замечая обеспокоенно идущего к ней медика и даже самого главнокомандующего Уэсуги, шагающего следом. Стирая тыльной стороной ладонь кровь со щеки, девушка глянула на Кагэкацу – тот по виду всё ещё был в шоке или ужасе, но не выглядел заинтересованным в её крови. Болезненно потянуло ногу – кажется, с раной вновь что-то случилось. Вполне возможно, что она открылась от резких рывков и дёрганий самой Миры, а может и от удара о гальку. На опустившего взгляд Канэцугу, она внимания не обращала. Тот был в равной степени виновен. Наверное… Впрочем, её вина ею скорее ощущалась за то что она наделала глупостей перед Кагэкацу и поставила его в неловкое положение. Когда Кагэмочи обеспокоенно присел перед ней, спрашивая об ощущениях, она наконец очнулась от своих мыслей и вскинула взгляд на Кагэкацу, осторожно дёргая его за рукав формы, на что он только поджал губы, прикрывая глаза и глубоко склоняясь. Мира быстро поняла причину, когда её резко подняли на руки вновь и в нос бросился узнаваемый лёгкий морозный запах. Она раздражённо зашипела, вскидывая взгляд на главнокомандующего Уэсуги. – Я хотела бы поговорить с Кагэкацу. Опустите меня,– холодно и резко сказала она, не видя как чуть дрогнул юный наследник. – Твоя рана вновь открылась. Тебе должен оказать помощь лекарь. Потом мы разрешим эту ситуацию,– сказал в ответ мужчина, игнорируя возмущённую напряжённую девушку на своих руках и её возражения, и сына, замершего в поклоне и бормочущего извинения. Мицунари сжала зубы и кулаки, пытаясь сдержать себя от новых резких слов. И так уже сегодня наворотила дел.– Идём,– сказал мужчина подчинённому и сыну. Оставив её в лазарете, Уэсуги, оба, ушли в главный зал. И почему-то Мире казалось, что она знает, о чём они будут разговаривать. Как только Кагэмочи быстро осмотрел её ногу, подвернув достаточно широкую для этого штанину, качая головой на небольшое пятно крови на бинте, девушка тут же вскочила. Что с ней случится, через бинт-то? А там драма назревает, которую необходимо решить. Она не любила создавать недоразумения. – Сидеть,– грозно нахмурился врач, усаживая беспокойную девчонку обратно на место. Мира только раздражённо сжала челюсть. Да не собака она, команды выполнять не обязана! Чужие руки неприятно давили на плечи, Кагэмочи недовольно хмурился, дёргая пушистыми светлыми ушами и отпускать её не собирался. Не сейчас, когда эта беспокойная девчонка в очередной раз попала в лазарет с открывшейся раной. – Будто вы не понимаете, что там сейчас будет!– раздражённо прорычала она, порываясь вновь встать. Ладони в тонких перчатках всё ещё мешали, нажимая на её плечи. Медик просто тратил их общее время на бесполезные препирательства. – Я знаю это лучше тебя,– вздохнул Кагэмочи.– Но что мы, я или ты, можем сделать? Кеншин не умеет выражать свои чувства, а Кагэкацу слишком ответственный ребёнок, который возьмёт всё на себя, как всегда. А главнокомандующий всё примет, потому что он его наследник и их решения равноценны. Если ты вмешаешься, что изменится? Мы не раз уговаривали их поговорить. Что-нибудь изменилось? Нет! – Равноценны?..– неожиданно-задумчиво пробормотала девушка, кося взгляд на медика, что быстро перематывал её ногу вновь, сменив мазь и бинты. В голове быстро заметались мысли. Не то чтобы она считала себя хорошим адвокатом или стремилась к чему-то подобному адвокатской деятельности, она и оправдываться не особо умела, не считая это нужным, но наставник считал уместным и нужным умение оборачивать ситуацию в свою сторону. Поэтому, узнав такую полезную информацию, девушка тот час же слегка расслабилась и приулыбнулась. – Да. Практически, Кагэкацу этим не пользуется, потому что он мягкий мальчик, но, теоретически, его слово лишь чуть ниже, чем слово господина Кеншина. Любой его приказ будет выполнен как приказ главнокомандующего,– вздохнул с небольшим облегчением Кагэмочи, чувствую, что девушка чуть расслабилась и перестала дёргаться, чтобы тот час же бежать разбираться. – Что значит в вашей культуре прикосновение к ушам?– спросила Мира чуть задумчиво, резко переводя тему. В её голове уже пронеслась идея, но стоило всё же ещё кое-что прояснить. Всё же, не просто же так Канэцугу так сильно на неё взъелся? Ответ мог обернуться как в её пользу, так и против. Она надеялась, что это не какая-то мелочь, отчасти, иначе придётся надрать задницу этому придурку при следующей встрече сильнее. – Ох, вот всё из-за чего?– пробормотал медик.– Это не так страшно, но действие достаточно личное, потому что при определённых обстоятельствах это может быть даже возбуждающим, извини за подробности. Прикосновения к хвосту или ушам обычно разрешаются лишь близкой семье или друзьям, хотя, конечно, могут быть и исключения. Но вряд ли Кагэкацу был бы против, потискай ты его уши,– вдруг веселее хмыкнул медик, улыбаясь чему-то своему.– Тем более в ситуации похвалы – ни для кого не секрет, что ты решила немного поиграть для него в сенсея. У тебя неплохо получается,¬– девушка лишь фыркнула – она отвела несколько уроков Иайдо целому классу младших школьников. После этого занятия с Кагэкацу были для неё мелочью и приятной лёгкостью. Тем более когда она вела себя не как сенсей, а лишь давала советы и слегка указывала. Таких подробностей Мира не знала, но то что уши достаточно чувствительная часть тела она и так понимала – это было не так уж удивительно и для обычного человека. Впрочем, Канэцугу действительно мог разозлиться, считая, что друг смутится или что-то в этом роде, а может и просто не доверял ей, поэтому не считал достойной подобной чести как признание близким другом. Может быть, может быть. Всё же, и она не позволила незнакомцу держать её, там, за талию. Да и волосы гладить, хах. Сглупила, бывает. Но это лишь плюс, если её действия сочтут оскорблением. Улыбка девушки стала чуть шире. Слова медика о том, что в похвале это не порицается, и о том, что сам Кагэкацу был бы не против, она пропустила мимо размышлений, просто отметив то, что последний факт был даже приятен в какой-то мере – наверняка это значило, что молодой оборотень считал её хорошим другом, а это многого стоило на самом деле. По губам девушки скользнула лёгкая усмешка и она чуть отвела взгляд, ставя ногу, которую до того держала немного навесу, обратно на пол и разматывая штанину. Улыбнувшись, она всё же попросила медика проводить её до зала, на что он только тяжело вздохнул, но в этот раз спорить не стал, только обработал царапинки, полученные при драке. Не все, лишь те что были на лице, но торопящаяся девушка сначала даже им внимания уделять не хотела. Когда они дошли до зала, там уже сидели взрослые, чуть грозно взирая на юношей. Оба склонились в виноватых поклонах, на что улыбка Миры стала только чуть более нервной. Ей разрешили пройти и сесть чуть в стороне, но пока, слушая сбивчивые извинения от молодых оборотней, она не вмешивалась, лишь склонив голову и улыбаясь. – Я виноват. Вы приказали мне присматривать за ней, отец, но я не уследил, допустил эту ситуацию, не смог вмешаться, и её рана вновь раскрылась. Я приношу свои извинения,– тихо говорил Кагэкацу. – Мы побеспокоили тебя,– прохладно сказал Кеншин, обращаясь к гостье. Создавалось ощущение, что слова сына он игнорировал, от чего неприятно сделалось уже Мицунари.– Теперь я буду за тобой присматривать. Кагэкацу чуть дрогнул плечами, но прикрыл глаза и даже не возразил. Канэцугу виновато дёрнул ушами, вступаясь за друга. Он действительно ощущал себя виноватым, так что говорил от всего сердца. – Это я виноват! Кагэкацу тут не при чём… Приношу свои извинения! – Я отказываюсь,– почти одновременно с Канэцугу сказала девушка, усмехаясь. В зале повисла тишина, пока сама Мицунари не нарушила её вновь, повторяя предыдущую фразу, будто кто-то мог не услышать её громкий уверенный голос,– Я отказываюсь от вашего присмотра. Меня вполне устраивало времяпровождение с Кагэкацу. Если вам охота наказать кого-то – наказывайте меня. Я начала эту заварушку. Я вела себя неподобающе и это моя вина, что началась драка. Я это признаю. К тому же… Какое право кто-либо вообще имеет право наказывать невиновного? Сложно следить за непослушным ребёнком, как и невозможно предугадать всё. Мы не сошлись с Канэцугу характерами, признаю, мы оба друг на друга через чур резко реагируем. Но, хочу заметить. Это – не ваше дело. Это детские разборки не поладивших ребятишек. Почему вы сейчас разбираете это как огромное происшествие? За всё время своей речи Мицунари звучала всё резче и резче, голос повышал интонации, тон набирал обороты, но на её губах всё так же сияла тонкая улыбка, даже не ставшая оскалом. Какого чёрта эти оборотни действительно разбирают такую мелкую стычку как что-то серьёзное? Да у неё дома на это бы сквозь пальцы глянули. Они были на тренировочном поле, всё равно, что в зале на тренировках, где её кидали в маты, или она это делала, на практически постоянной основе. Даже если дело в крови – или в том что она девушка, всё же им стоило выяснить ситуацию со всех сторон, а не сразу обвинять кого-то, даже если он считает себя виноватым. Улыбка Мицунари чуть погасла, и она чуть прикрыла глаза, не слыша ответа. Чёрт, она чувствовала себя как на суде. Из-за детской драки, окончившейся даже без переломов! У оборотней заниматься вообще нечем? Да и она всегда считала главнокомандующих довольно занятыми, какое «присматривать» лично от Кеншина? – Это действительно начала ты?– всё же спросили её через некоторое время молчания, почти было затянувшегося. Кеншин смотрел на неё серьёзно, чуть хмурясь, на что она только приподняла бровь и кивнула, невежливо фыркая. – Моё имя Исида Мицунари. И я – не хрупкая девица, а ученица и преемница одного очень умного и влиятельного человека. Для меня драки – обыденность. Вы не должны мерить всё по своим стандартам. Должна ли я извиниться, или принять извинения – не ваше дело. Мы можем разобраться сами. – Ты всё ещё гостья на нашей территории,– покачал головой Кеншин.– И то что мой подчинённый причинил тебе вред… – Там всё ещё был ваш наследник,– перебили его.– Буквально парой минут назад я узнала, что полномочия у вас примерно одинаковые. Он прекрасно мог рассудить нашу с Канэцугу ситуацию и без вас. Вы же просто влезли в детские разборки и не дали сыну и слова вставить за весь наш разговор, сразу же таща их сюда. Я не имею претензий ни к одному из них… – Ты можешь и не иметь претензий,– тяжело выдохнул Кеншин, чуть раздражённо морщась и сдерживая желание потереть виски. Какая же упрямая девушка!– Но как на счёт Тоётоми? Вернув тебя им, если бы они сами не пришли, когда обнаружили бы использование твоей крови – и если бы не пришла какая-то другая армия, как бы мы объяснялись? На самом деле это была одна из слабых частей плана Мицунари, но она не меняла выражения своего лица, всё так же холодно взирая на оборотней. – Хидэёши сам однажды ранил меня,– равнодушно пожала она плечами,– он не смог бы предъявить вам претензии при всё желании, учитывая что при драке с Канэцугу я обошлась парочкой неглубокой царапин, а при драке с ним я потеряла огромное количество крови,– в «подтверждение» своих серьёзно преувеличенных слов она показала шрам на боку. Он действительно выглядел не очень хорошо, потому что ещё не зажил до конца, был ярко-розоватым, отличаясь от остальной бледной кожи, и хорошо выделялся. Её враньё не разгадали, хмурясь на былую поверхностную царапину.– К тому же, именно из-за его несдержанности все вообще узнали о моей крови. Не ему упрекать кого-то другого в том, что он сам не смог проконтролировать. Быстро опустив рубашку, она вновь улыбнулась, замечая подавленный взгляд Кагэкацу и пытаясь его ободрить. Она прекрасно понимала, что возражать старшему Уэсуги ни его сын, ни Канэцугу не станут, поэтому сама строила защиту, больше похожую на нападение. Напирая на «несерьёзность» происшествия, она старалась отвести внимание всех от настоящих проблем, таких как то, что она была у Уэсуги неофициально, и практически скрываясь. Но Кеншин не был убеждён и отвлечён её словами, что было не очень хорошо. – Всё равно, это происшествие… – Отец,– неожиданно послышался голос Кагэкацу. Парень выпрямил спину из поклона, но голову поднять всё равно не посмел,– если наша гостья не имеет претензий к армии Уэсуги и хочет решить всё в личном порядке, то разве можем мы противиться её воле? К тому же, раз она хочет, чтобы это дело решал я, то почему бы нам не дать нам разобраться самим? Если таков ваш приказ – после этого я передам её под ваш присмотр. Но это произошло, пока ещё я был за неё ответственен. Позвольте мне разрешить это дело. Тут уж дар речи покинул всех. Чтобы Кагэкацу посмел возразить отцу?! В голове не укладывалось, даже у Мицунари, несмотря на то что она ещё недостаточно долго побыла у армии Уэсуги. Сам Кеншин тоже смотрел на племянника с удивлением. Раньше тот никогда не сказал бы ему что-то, даже так. Эта девочка действительно хорошо на него влияет. Сердце то ли болезненно, то ли радостно дернулось. Он честно не знал, хорошо это или плохо, но к мнению Кагэкацу он прислушался. Кем бы он был, если бы не сделал этого, в конце концов? Пока все удивлённо молчали и размышляли, Кагэкацу с трудом мог сидеть. Так и хотелось то ли встать и сбежать подальше отсюда, от позора, то ли уткнуться в пол лбом и просить прощения у отца, за то, что посмел возразить ему. Сердце билось о ребра будто бешенное, а лицо краснело. Было душно и страшно, но он краем глаза глянул на Миру – она ошарашенно распахнула серые глаза, явно удивлённая. Но заметив его взгляд в ответ, она улыбнулась. Ярко, открыто, явно довольная его вмешательством и радостная от того, что он поддержал её. – Если ты того желаешь…– медленно сказал Кеншин, тихо вздыхая и заминая тему. Раз они считают, что всё в порядке, он не станет больше докапываться до них. Даже если он не согласен с этим решением.– А теперь я хотел бы поговорить с Кагэкацу и девушкой наедине. После вы можете разобраться с этим делом с Канэцугу… втроём. Но сейчас у меня есть к вам разговор. Вассалы понятливо кивнули, а Мицунари поморщилась. Кагэкацу вздрогнул и чуть склонил спину и голову ниже, тихо прошелестев что-то согласное. Несмотря на недовольство, девушка больше спорить не стала, лишь подсела ближе к юному парню. Тот глянул на неё, чуть опустив уши. Вряд ли он теперь был так уверен, как недавно. Зато у девушки решимости хватало на двоих, поэтому и он чуть расслабился. – Кагэкацу, сегодня ты возразил мне. Впервые, как я помню. Так же, твои навыки фехтования улучшились. И всё это началось как только она появилась тут,– чуть склонил голову набок главнокомандующий, не сдержавшись и дёргая ухом. Он… возможно немного недоволен?.. Мира нахмурилась. Какого чёрта он говорит так, будто её тут нет? Но свою норму возражений с начальством (раньше она спорила со школьным руководством, тут это слегка не хватало) она сегодня уже выполнила, так что пока промолчала.– Даже если раньше ты и не был согласен со мной, ты никогда не говорил об этом. Я… рад услышать те твои слова. Кагэкацу удивлённо вскинул взгляд. Радостным отец не выглядел, скорее немного раздосадованным, но его слова поражали воображение юного оборотня. Он столько раз воображал, как было бы прекрасно услышать от отца слова одобрения! И теперь это случилось, но в сердце всё ещё будто бы что-то неприятно покалывало. Возможно, из-за того, что тон отца был не таким, как он представлял?.. Или это из-за того, что его слова относились не к действиям Кагэкацу, а к тому, что парень действовал под чужим руководством, подстраиваясь под Миру? За что его хвалят? Он не понимал, он был растерян. Неужели отец всё время ждал от него не покорности, а возражений? Это вызывало смятение в душе Кагэкацу, он замолчал, опустил голову и нервозно замер. Мира лишь вздохнула, не зная, что сказать на это представление. – Ох, может вам обоим действительно нужно поговорить? И переводчик?– раздражённо сказала она, поджимая губы. Напряжение Кагэкацу было видно невооружённым взглядом, как и тяжёлые мыслительные процессы парня, который, похоже, не совсем понимал отца. Хотя, не мудрено, с такими-то выражениями. Оба удивлённо глянули на неё, не совсем соображая, что она имеет в виду, но в ответ девушка лишь закатила глаза. – Я говорю о том, что вы отвратительно понимаете друг друга,– тихо сказала она, поднимая руки на непонятливые взгляды. Не удивительно с такими косыми построениями предложений. Тоже ей высокие формулировки, вежливая речь, словесные кружева, когда не понятно хвалят или унижают.– Вы отвратительно хвалите, уж простите за оскорбление. Кагэкацу искренне старается угодить вам, а сейчас вы говорите, что ожидали от него иного. Или прямо говорите о своих ожиданиях, или хвалите по-другому, честное слово. Сначала я думала, что вы с моим наставником похожи,– она закатила глаза, сама себя осуждая за то что раньше так думала,– но он хотя бы последователен – дал мне комплексное обучение, поддерживая все мои начинания, но и давая установки – то чего он от меня ожидает. А я повышала планки, чтобы меня было за что хвалить. Я проваливалась, часто ошибалась, получая разочарованные взгляды, но мне, чёрт побери, давали указания, чтобы я знала, где ошиблась и к чему мне стоит стремиться. В примере у него,– кивнула она на парня, что смотрел на неё во все глаза слегка сочувствующим взглядом,– лишь ваша недосягаемая фигура. А из сверстников в общении ехидный и язвительный Канэцугу, учитель из которого аховый. Всё его обучение больше строилось на тактике, попытках следовать за вами и изображать что-то отдалённое, и бесконечных выматывающих тренировках, которые проходили со сверстником. Он рассказывал мне, что им давали примерно одинаковую базу, но база нигде не является достаточной для полноценного боя, а дружеский поединок от боя сильно отличается. Меня, девушку, чуть не убили несколько раз, не взирая ни на пол, ни на кровь, а вы устраиваете разбирательства из-за мелочей. Я удивлена, что все у вас ещё живы с такими строгими моральными кодексами,– пожала она плечами, слегка отвлекаясь от основы. Говорила она неформально, максимально просто, чтобы окружающие не искали несуществующее второе дно в её словах и не усложняли. – Тем не менее, возвращаясь к основной теме нашего разговора – вы друг друга не понимаете. Кагэкацу ожидает от себя результатов, которых вы добивались не один год, практически сразу, а вы ни разу не указали, что гордитесь теми успехами, что у него уже есть. Вы сказали, что рады, что он возразил вам, а не то, что рады его успехам в преодолении неловкости в разговорах с вами. Хотя я скорее назвала бы это раболепостью, выработавшейся из-за укоренившегося примера, но я вновь отошла от темы. Да, я тоже рада, что он не побоялся вступить со своим мнением, но именно что со своим мнением, а не слепо возражая вам. К тому же,– она хмыкнула,– Он ради вас старается свои навыки повысить, приблизиться к грезе, где он будет стоять рядом, а не позади… И это ваша реакция? Более того, раз желаете видеть пред собою лидера, а не очередного подчинённого, то и рамки должны быть другие. Вы можете не становится мягче, но чётко объяснить рамки и границы обязанностей и привилегий положения, которые на самом деле не столь очевидны, даже если вы думаете иначе, это обязанность. Даже не родителя. А руководителя, готовящего себе будущую замену,- ушла уже в технические подробности девушка. В своё время ей это очень помогло – ей сказали, что от неё ожидают, что будет обязанностями, что она получит. Возможно, она сейчас не права, но их с господином Ханбеем пример был практически единственным, на что она могла ссылаться как на стопроцентную точность. Кагэкацу замер, сглатывая тяжёлый противный ком в горле. То, что он не мог выразить словами, сказала она. Все его внутренние монологи, в которых он не мог выразить словами свои ощущения, ей так хорошо удалось описать, будто она заглянула в его мысли. – Я действительно считаю себя недостойным,– хрипло выдохнул парень.– Мне никогда не стать таким как вы, отец. Я боюсь, что не смогу возглавить клан Уэсуги и стать достойным командующим. У меня никогда не было особых успехов на стезе фехтования. Учась с Канэцугу, я всегда проигрывал ему по всем параметрам. Мне было сложно понять что от меня хотят, я старался… через чур даже, соответствовать абстрактным ожиданиям,– повторил он скользящие в воздухе слова Миры, которые раньше он не совсем полно осознавал. Всё же, они много болтали по совершенно разным темам, так как оба, будучи учениками холодных наставников, работали и совершенствовались.– Я старался походить на вас – но это лишь мешало мне сосредоточиться в бою, а не на своих движениях, чтобы они повторяли ваши. Смотря больше на внешние данные, чем на то, как нужно делать, я допускал ошибки. Мне стыдно. Простите меня отец. Мне никогда не стать таким же мудрым, как вы. Не скажи это Мира, я бы даже не смог сформулировать такие простые слова…