Странные дела

Кеншин молчал, рассматривая отстранённого племянника и их гостью, что отвела взгляд в сторону. Оба были напряжены и ждали его слов, сами выговорившись. Но он молчал, рассматривая их и нервируя ожиданием. Старший господин Уэсуги, на самом же деле, просто не знал, что сказать. Да, его тоже можно было лишить дара речи, что и сделали эти двое. Как жаль, что он раньше не понял, чего от него ожидал племянник, так нервируя его. Впрочем, он и сам крайне нервничал, не зная как найти к нему подход. Так они и ходили по кругу из непонимания и отстранения. Это крайне огорчало старшего Уэсуги, хотя он этого и не показывал. Ему искренне хотелось наладить отношения с племянником, но он не знал как подступиться к ребёнку, а потом к зажатому подростку. Кагэкацу в любом случае был удобным, даже не высказывая своего мнения. Он был умным мальчиком, старательным, неконфликтным, прилежным, пусть и не таким талантливым в бою, как его друг. Исключая его неловкость, тихость и зажатость, он был идеален на место главнокомандующего Уэсуги. Спокойный и вдумчивый племянник очевидно импонировал не только ему самому, но и его клану, включая обычных людей. – Кагэкацу… Я рад, что ты это сказал. Знаешь, я не очень понимал, что у тебя на душе. В семейных взаимоотношениях я не идеален, не так ли?– усмехнулся он, дёргая ухом. Сложно было признать это вслух. Это не добавляло хороших чувств, но совершенствование всегда было его естественным желанием и стремлением – стоит преодолеть себя и в барьерах общения, наконец повести себя как взрослому, которым он и должен быть.– Не беспокойтесь, я не стану вас ругать. Ни одного из вас. Ваши слова были очень даже познавательны, мне есть над чем поразмыслить. Мне жаль, что ты думал, будто не годишься на роль моего преемника и одного из моих командиров. Полководец – важная фигура. Он должен защищать свои земли и своих людей. Не взирая на всю мощь Гегга, если ты нерешителен, она ничем тебе не поможет. И я не доверил бы кому-либо кроме тебя место моего преемника и будущего главнокомандующего. Ты стал мне сыном Кагэкацу. И я вижу в тебе огромный потенциал, который ты показываешь. Я доверяю тебе и твоему мнению, поэтому не возразил твоим словам и обрадовался, что ты наконец свободно его выразил. Наша обязанность, как защитников земель Уэсуги – быть всегда готовыми принять то или иное решение и защитить наших людей. Если бы я тебе не доверял, то не позволил бы принимать решения, которые никто кроме меня оспаривать не станет. И оборотень, и девушка замерли, не зная, что сказать в ответ Кеншину. Ни один из них такой реакции не ожидал. Да что там, они вообще не ожидали, что их выслушают. Кагэкацу неловко замер, когда его отец встал и осторожно опустился рядом с ним, смотря выжидающе и даже как-то взволнованно, как показалось юному оборотню. Он потерял дар речи, смущённо опустив взгляд в деревянный пол. Уши обоих неловко дёргались. Кеншин едва контролировал движения хвоста, чтобы тот не метался по полу из стороны в сторону. Для Кагэкацу очевидно было внове, что его выслушают, при чём внимательно. И не абы кто, а сам его идеал – Отец! Он ему доверяет, он верит, что он сможет всё, что будет сам принимать решения, идущие на пользу их клану. Парнишке действительно не хватало этих слов. Пушистые уши прижались к голове, и от смущения он на несколько мгновений зажмурился. Получить похвалу от того, кто всё время восхищал, было так невероятно. Ему понравилось это чувство, и он кинул из-под ресниц смущённый взгляд на отца. Возможно, ему действительно стоит быть посмелее? Мира промолчала. Серьёзно, всё так легко разрешилось? Им стоило лишь объясниться в своих чувствах, а не играться в кошки-мышки и угадайку. Она покачала головой, прикрывая глаза и тихо вздыхая. Судя по взглядам оборотней, им было о чём поговорить, поэтому девушка лишь тихо извинилась и вышла из зала, слегка прихрамывая. Мешать выяснять семейные отношения она не станет. Только она отошла на некоторое расстояние, как откуда-то сбоку угрюмой тучкой вырулил Канэцугу, останавливаясь возле девушки и опуская голову. – Пришёл вновь выяснять отношения?– лениво зевнула Мира, которую потянуло в сон от долгих разговоров. Всё же межличностные отношения и долгие разговоры об этом, никогда не были её коньком.– Я уже поняла где ошиблась, можешь не начинать ревновать вновь, больше касаться ушей и волос Кагэкацу не стану. Я устала сегодня, так что давай сойдёмся на перемирии? Я извинюсь и пойду спать – а ты сегодня меня не достаёшь больше. Канэцугу промолчал, нахмурившись, а потом всё же резко склонился в достаточно глубоком поклоне, бормоча извинения. Мира приподняла брови и пожала плечами, всё ещё посматривая на макушку и пушистые уши оборотня с интересом. Она не успела как следует погладить Кагэкацу – это было мило, приятно, но не долго, а с остальными оборотнями у неё вовсе не срослось, ни в одной из армий. Впрочем, она уже подралась из-за этого с Канэцугу, пока что повторять данный «подвиг» не тянуло. – Не извиняйся. Я сегодня слишком сонная, чтобы разбирать, кто прав, а кто виноват, так что давай завтра, а?– зевнула, чуть не вывихнув челюсть, Мицунари, прикрывая ладонью рот. Оборотень вскинул на неё удивлённый взгляд. Обычно конфликтные люди, такие как она, не опускают так просто. Он ожидал насмешек, презрения, недовольства, но Мира лишь махнула рукой на их дневную ссору.– Как раз и Кагэкацу освободится. Придя в выделенную ей комнату, девушка зарылась носом в чистое постельное бельё, натягивая на себя лёгкое одеяло так, чтобы оно скрывало её всю. Так было куда уютнее – почти чувствовалась защищённость, так что появлялось желание довольно зафырчать, хотя спать в нём и было душно. Да и утром просыпалась она от противного ощущения пропажи уюта, потому что постоянно крутилась во сне, сбивая всю постель и одеяло. Так как теперь спать в армии Уэсуги стало чуть-чуть получше, вновь решили вернуться противные кошмары, видимо, чтобы ей совсем хорошо не жилось. В очередной раз она оказалась на каком-то поле – вокруг смрадило кровью так, что неприятно свербело в носу и появлялось желание выблевать всё, что было в желудке и даже больше. Вновь перед ней плясал хоровод теней и чертей, вновь земля смешалась с небом в первобытной круговерти, от которой тошнило только больше. Пропало чувство пространства, было душно и жарко, и только позади будто кто-то облизывал её взглядом с макушки до пят. Поддерживая или тоже желая погубить, Мицунари не знала, но когда перед ней вновь возник силуэт огромного монстра, она уже не испугалась, что было отличием от предыдущих снов. Только тихий раскатистый рык позади заставил её вздрогнуть, и то больше от неожиданности. Тварь перед ней будто дернулась и стала меньше от грозной рычащей угрозы. Чувство страха пропало так резко, что Мицунари даже сообразить ничего не успела, как монстр исчез. Когда она уже почти повернулась к тому, что было у неё за спиной, Мира резко проснулась, подхватываясь с постели и осоловело оглядываясь. Ей показалось, что мельком видела тень кого-то позади, но она не была уверена, слишком уж странные контуры были у той. В это утро поговорить по душам оборотням и Мицунари не удалось – Кагэкацу отправили по какому-то делу армии Уэсуги на приграничный форт, а Канэцугу отправился с ним. В итоге получилось, что вопрос остался неразрешённым. В тот же день как уехали молодые оборотни, её к себе позвал старший Уэсуги. Поёжившись, девушка всё же собралась, и пошла куда сказали – бегать от мужчины ей всё равно смысла не было. Но вот только когда она пришла, её ждал сюрприз – Уэсуги-старший вовсе не собирался её ругать или делать что-либо подобное. – Ты помогла нам с Кагэкацу наконец-то поговорить как следует,– тихо сказал он, смотря на неё серьёзными фиолетовыми глазами и даже чуть хмурясь, но вовсе не со злостью. Он был искренне благодарен этой нездешней девочке, пусть на деле к разговору их и привела случайность.– Вряд ли бы я дождался от него всех тех слов, не вступись он тогда за тебя и друга. – Он мог бы,– неопределённо дёрнула плечом нервная Мира.– Просто для того чтобы решиться возразить вам ему понадобилось бы больше времени и ещё какие-нибудь сторонние факторы. Ну и поддержка, конечно же. То, что этой поддержкой стала я – лишь случайность. Она не преувеличивала – это было ее искреннее мнение. Стоило кому-либо из оборотней проявить искреннее желание поддержать паренька и немного подтолкнуть в нужную сторону, у них бы вышло. Но они лишь сетовали на проблемы, которые сами собой не решились бы. Они не решились бы, если прямо о них не сказать, что она и сделала в своей прямолинейности. То ли в силу косности мышления, то ли в силу уважения и привычки, оборотни ничего не меняли, оставляя дело в мертвой точке. – Тем не менее, я благодарен тебе,– чуть склонил голову мужчина, прикрывая глаза. Не важно как, но она действительно помогла им поговорить и, как надеялся Кеншин, немного наладить отношения. Он понимал, что это только первый робкий шажок в нужную сторону из сотен и тысяч таких, которые еще предстоит сделать, но эгоистично радовался, что начало положено. Продолжить ведь всегда легче, чем начать?– Поэтому, что бы ты хотела? – О чём вы?– несколько настороженно отозвалась Мицунари, немного напрягаясь. Неожиданные благодарности её не то, чтобы пугали, но заставляли чувствовать себя странно, напряжённо. Всё же, она действительно ничего не сделала, просто отстаивала свою точку зрения. А то, что это уже помогло оборотням решить какие-то их трения, это уже побочный эффект и случайность. – Я исполню любую твою просьбу, в чём бы она не была заключена, если это будет в моих силах, конечно,– чуть склонил голову набок Кеншин, смотря на ошарашенное лицо девушки чуть усмехаясь. Даже смешно что она такая недоверчивая, а Кагэкацу достаточно быстро нашёл с ней общий язык. Идея поставить его приглядывать за этой девочкой действительно была хорошей. Не во всех отношениях, но во многих. Впрочем, идеала ведь не существует, не так ли? Он не боялся давать подобного обещания – а это им и было. Мира, Мицунари, не так важно, зарекомендовала себя как честная девочка, не стремящаяся к славе, признанию или богатству. На деле он ошибался, и она была достаточно тщеславной и любила, когда ее признают и хвалят, просто в армии Уэсуги это и демонстрировать негде было и настроения на похвалу от незнакомцев не было. Тем более, когда похвалу наоборот ждали от нее. Забавное чувство, прямо говоря. Кеншину действительно было не в тягость удовлетворить просьбу гостьи, какой бы та не была – за хороший разговор с племянником, который будто заставил что-то в голове щелкнуть и увидеть правильную картину происходящего, он был готов дать ей действительно многое. Для своего возраста она удивительно мудра. Чисто с практической стороны. Казалось, она многое пережила, потому даже его могла удивить и озадачить. А может и поучить. Уголок губы чуть дернулся вверх, а хвост невзначай провёл по полу, будто намечая легкое помахивание. Настроение у оборотня действительно было хорошим. – Любую?– подозрительно переспросила она.– Даже если я попрошу вернуть меня армии Тоётоми?– образно «стала в стойку» девушка, ожидая получить жуть как интересующую её информацию. Она очень ждала этого. Не смотря на все внешние препирательства с самой собой, Мицунари на самом деле скучала по своим вампирам. И как только стали для нее такими близкими за короткое время? Она чуть поджала губы, качая головой и пытаясь выкинуть эти глупости из головы. Ее первостепенная задача – вернуться домой. Тогда отчего так тепло при воспоминаниях о Тоетоми, здешних? Привязываться плохо, но думать, пожалуй, об этом, уже поздно. – Мы, конечно же, вернём тебя когда ты поправишься, даже без этой просьбы, так что я имел в виду любую другую просьбу,– добродушно покачал головой мужчина, улыбаясь крем губ. Недоверчивая как есть, это даже забавно.– Мы ведь уже говорили, что не намереваемся ни использовать тебя, ни через чур задерживать и удерживать против твоей воли. Мира недоверчиво глянула на него. Такой морализм от мужчин, ведущих войну с кровопролитными жертвами, все еще вызывал недоумение и странные чувства. Даже дома считалось нормальным считать людей ресурсами и тут это тоже вроде не возбранялось, пока дело не касалось её. Такое двуличие напрягало, потому что кем-то особенным Мицунари себя не чувствовала, не смотря на наличие «божественной крови». – Но они ведь ваши противники. Вы просто возвращаете им преимущество?– она честно не понимала этого, такого благородства Такеды и Уэсуги. Да вообще, мало кого бы не удивило такое посредственное отношение к ресурсам, которые можно использовать против своих врагов. Хотя, клан Тоётоми в этом плане тоже был странным, чёрт. И почему все здесь такие благородно-лицемерные? Практичное отношение к ресурсам ей более импонировало – так дома приучили. Даже если в этом случае «ресурсом» становилась она или другие люди, которыми Гегга пользоваться что-то не стеснялись, встревая в сражения вновь и вновь. – Да. Мы не хотим лишней войны с ними. К тому же, ты – человек. Со своими привязанностями и прочим. Чем мы будем отличаться от животных, думая о тебе как о вещи? Да и обладание кровью подобной твоей – не только преимущество. – Будете отличаться разумом от окружающих?– скептично спросила девушка, приподнимая бровь. Звучало грубо и Кеншин ощутимо сморщился, но Мира не извинилась, лишь склонила голову, признавая ошибку в выборе выражения. Но не в его смысле.– Меньшим морализмом, но зато логикой. Меня учили что ресурс есть ресурс, даже если он человеческий. А на счёт того, что это не только преимущество… Если вы имеете в виду, что за мной начнётся охота, то в армии Тоётоми для меня это заметно не было. А я… Была близка к их тактикам и логисту, поэтому ситуацию прочесть могла. Всё не так страшно было. Хотя, возможно как раз из-за того что они меня не использовали?– скептично хмыкнула девушка, смотря на поджавшего губы оборотня, покачивающего головой. Её размышления явно не приходились ему по вкусу. Она сама была против использования своей крови, но если смотреть объективно и со стороны, то можно было явно увидеть огромное количество потраченных впустую шансов получить больше преимуществ, где это явно пригодилось бы, но не использовалось в виду чаще всего личных принципов. Простая практическая задачка, которую никто в упор не понимал.– Впрочем, ладно. Если вы хотите меня вернуть добровольно, так даже лучше. А раз уж вы так хотите удовлетворить одну мою просьбу… Хм. Могу ли я тогда просмотреть ваши архивные данные о Химэмико? Возможно, у вас есть что-то не только в открытом доступе? Или… Не играть так близко к больничному крылу. Когда я впервые там очутилась и вы в тот вечер стали играть, я думала, что умерла и наполовину уже в мире мёртвых,– со смешком закончила она в шутливой манере. Она помнила, что кто-то из юношей говорил, что там любимая беседка оборотня, но не могла не припомнить ему тот случай. А то вдруг опять косность мышления сработала, и он даже не думал об этом? – Нет, кроме общей информации у нас ничего нет,– приулыбнулся Кеншин, на что Мира только вздохнула. Вот что за чёрт, у неё даже просьбу придумать не выходит. Почему вся информация о Химэмико или тщательно охраняется где-то, что ей до нее не добраться, или настолько общая, что ничего полезного из гор макулатурного мусора не выроешь?– Ты интересуешься Химэмико? И почему тебе так не понравилась моя игра?– даже чуть обиженно дёрнул ухом Кеншин, поджимая губы. Этот вопрос его действительно волновал. Он считался виртуозным мастером игры на биве среди аристократов и монахов, что с его игрой не так? Это ведь не увеселительные низкие песенки, а высшее искусство поминовения ушедших. – Тогда пожалуй всё же остановлюсь на просьбе о доступ в ваш архив, когда только пожелаю, даже если там не будет чего-то полезного, может какие зацепки и найду,– всё же буркнула девушка.– Да, я хочу найти её, чтобы вернуться домой. В вашей же игре нет ничего плохого – просто играть грустные поминальные ноты у того места, где и так часто борются со смертью, для меня неуместно. Это мое личное мнение, приношу извинения, если оно вас задело или я преподнесла его некорректно. – Домой?– удивлённо приподнял брови главнокомандующий Уэсуги, не понимая, что она подразумевает под этими словами. Это его интересовало больше, чем игра, теперь уж. К тому же, этот вопрос он с такой точки зрения не рассматривал… – В свой мир. Я не из этого мира, думаю, любому кто увидит моё поведение, манеры, да и услышит моё имя, это станет понятно практически сразу, поэтому хочу вернуться домой, к наставнику, друзьям, язве… Обычной, или почти обычной жизни. Кеншин кивнул, тихо вздохнув. О другом мире он не то, чтобы подозревал, но как минимум думал о другой стране, хотя и в этой теории было полно дыр. Мицунари же чуть склонила голову набок, раздумывая, когда мужчина поймёт лёгкий подвох её слов. Она не устанавливала границ своей просьбы и будто бы случайно обронила: «когда захочу», что значило, что и когда она вернётся в армию Тоётоми, у неё всё ещё будет доступ к чужому архиву и возможность всегда сравнить те или иные записи. Она мельком улыбнулась – были в её плане и белые пятна, но сейчас это было не важно, куда важнее чтобы Кеншин согласился. Все же, информации было столь мало, что она начинала очень сильно это ощущать. Отсутствие нового и интересного не столько нервировало, сколько даже душило. Появлялось такое чувство, будто она никогда не продвинется в возвращении домой. Думать об этом в подобном ключе не хотелось. К тому же, что для оборотней ничто, то для нее может быть полезным. – Хорошо. Я ожидал от тебя какой-либо более сложной просьбы, признаюсь,– мягко улыбнулся оборотень, видя как в её глазах зажёгся огонёк. До чего же жадная до знаний девушка! Честно признаться, это в ней цепляло, хотя её темперамент, достаточно резкий и горячий, тоже поразили его. Он не ожидал что она ударит Канэцугу, вот уж чего никто ожидать не мог, но возмущаться её поведению тоже не стал. Канэцугу был часто слишком резок для окружающих его людей, некоторые даже не выдерживали его колких речей и бросались в слёзы, хотя это и случалось редко. Но подобная реакция… Была бы ситуация иной, они бы все знатно посмеялись. Если забыть о том, что перед ними девушка и о её крови, разумеется. На самом деле, некоторые моменты с ней его напрягали – она пахла не совсем как человек, что, честно говоря, учитывая кровь Химэмико было не столь необычно, но ещё было в ней что-то странное то чего он не мог понять, но какое-то шестое чувство не оставляло его, скребясь неправильностью на периферии восприятия. Возможно, дело в том, что она из другого мира? Но нет, это он подозревал, а его чувства сходили с ума, скребясь странными домыслами и догадками. Если представить их в виде зверя, то он бы скалил зубы, поджимая хвост. Не в испуге, что уж тут, но напрягался изрядно. Как с сильным соперником. Но соперником, тем более уж сильным, девушка не была, хотя и смогла удивить и даже ударить Канэцугу несколько раз. Даже Шинген не заставлял «зверя» вздыбливать шерсть, а тут интуиция разошлась ни на шутку. Но Кеншин лишь покачал головой, стремясь выбросить из неё подобную чушь. Мира или Мицунари, без разницы, не представляла для такого главнокомандующего как он опасности. К тому же она подружилась с Кагэкацу – а уж если нашла подход к нему, то точно не злодейка. Вздохнув, оборотень потёр виски, когда она вышла из комнаты. Всё ещё было странно, не смотря на все уговоры расслабиться и выбросить из головы интуицию. Но он подумает об этом позже… Даже наблюдая за её чтением в архиве, издалека, изучая свои документы, и честно признаться, всё же приглядывая за девушкой краем глаза, он не понимал её. Странная. Радующаяся книжкам, которые и так могла читать практически без ограничений, дающая по лицу его подчинённому и привязавшаяся к его племяннику за достаточно короткий срок. Чем дольше Кеншин наблюдал, тем сильнее задумывался, что она похожа на оборотня – резкая, хищная, яркая в своих эмоциях. Только что ушей и хвоста, что окончательно могли бы показывать всем её настрой, у неё не было. Это почти забавляло. Забавляло бы, не будь этого странного едва уловимого ощущения, что его цапнут острые клыки, стоит только подойти ближе. Но даже стоило подойти ближе – поинтересоваться о том, что она изучает, она не показала клыков, не вцепилась, как вопила интуиция, лишь смерила внимательным взглядом серых глаз и честно признала, что просматривает архивы. На предмет информации о Химэмико, да и просто о Гегга. Она искала что-нибудь новенькое, чтобы в том числе и отвлечься от дурных мыслей. После того вопроса, они изредка разговаривали между собой о каких-то малозначимых темах, Кеншин не придавал им слишком много смысла. Изредка, под вечер, он наведывался в библиотеку, где они оба теперь часто зависали, с бивой. Не то чтобы играть в библиотеке было удобно, но он учел то замечание Миры и даже немного поговорил об этом с Кагэмочи. Тот сказал, что ему не мешает, но иногда на глазах от проникновенной игры главнокомандующего наворачиваются слезы не только у солдат, но и у самого медика, поэтому Кеншин решил пока что сменить место игры, раздумывая над репертуаром. В конце концов, мертвые слышат его игру для них в храме, который он часто посещает. Живым же похоронные мелодии лучше слышать не так часто. Получив разрешение копаться во всём архиве Уэсуги, Мицунари не вылезала оттуда несколько дней, пока такую деятельность не заметил и не запретил, грозно ей выговаривая, Кагэмочи. Кеншин мало обращал внимания на ее побочный досуг и то, что она не вылезает из библиотек, больше на то, что она просто читала и что именно, поэтому выговор получил еще и главнокомандующий, не сумевший уследить за одной несчастной девчонкой. С доводами медика Мире пришлось согласиться, потому что на холодном дощатом полу спать было неудобно. Находясь под присмотром дотошного медика теперь чуть ли не двадцать четыре на семь, она даже начала уставать от постоянного едва ощутимого внимания. Зато Кагэмочи разрешил ей покопаться со своими медикаментами и даже помог собрать сумку. Такой щедрости она не понимала, но он выглядел таким спокойным и расслабленным, пока рассказывал ей что-то о травах и всём остальном, что она даже не стала возражать, наблюдая за тем как в её сумке старые баночки с испорченными травами заменялись на новые – свежие, тщательно запакованные. Мицунари действительно не понимала этого благородства и щедрости, но иногда думала, что ему нравится делиться знаниями с заинтересованным человеком. Медики вообще в этом отношении странные – она это не раз уже подмечала, начиная со своего мира и заканчивая уже двумя оборотнями из этого. Ну или это общая черта Гегга или вовсе всего этого мира. Она не знала и загадывать не собиралась. Даже потихоньку начала привыкать к щедрости окружающих, хотя та всё ещё часто напрягала и нервировала. Она неловко дёргала плечами, когда её ногу в очередной раз рассматривали. По ощущениям, да и по виду, всё уже зажило – она могла даже ходить без дурацкого прихрамывания и восстановила прежние беговые тренировки (она даже стойки с катаной вновь начала отрабатывать не так давно), не такие быстрые, конечно, но достаточные, чтобы мыслить более разумно и адекватно. Кагэмочи довольно кивнул ей, протягивая ладонь так, будто собирается помочь встать и Мицунари поняла – всё, свобода! Вот вернётся Кагэкацу и её тоже вернут дом… В армию Тоётоми. До дома ещё далеко. Довольная девушка практически сразу сбежала на тренировочную площадку, отрабатывать что-нибудь более быстрое и масштабное, нежели пару взмахов. Немного «потанцевав» в разминке, она довольно улыбнулась, стряхивая с мышц напряжение лёгкими движениями. Как давно она не чувствовала такое удовлетворение! Казалось, ещё чуть-чуть и из глотки начнет рваться довольное мурлыканье. – Позволишь?– негромко сказал кто-то с веранды. Хотя, почему же кто-то, это ведь Кеншин по голосу. Правда вопрос она не совсем поняла – поспарринговаться что ли хочет? Тогда странно что с ней.– Кагэмочи сказал, что как только ты поправилась, так сразу побежала сюда. Чтобы ты вновь не поранилась, я решил присмотреть за тобой. На самом деле, он не совсем за этим пришёл, в конце концов девушка создавала впечатление достаточно самостоятельной и логичной, когда это необходимо. Скорее он хотел проверить собственные подозрения теперь, когда девушка почти в полном порядке. Вряд ли она будет в отличной форме после длительного перерыва, но почему бы и не устроить краткий спарринг? Даже скорее для успокоения его чувств, нежели для боя. Мира неловко кивнула, тяжело вздыхая. Она почему-то и не подумала, что это её самопровозглашённая нянька попросила главнокомандующего (который и так негласно собирался взять её под свой присмотр) прийти сюда. Но какой резон был самому Кеншину от спарринга, она понятия не имела. А он тем временем уже стоял напротив неё с боккэном в руках. Мельком гостья облегчённо вздохнула – одного «реального» боя с Хидэёши, ей хватило. Если она вернётся домой, будет непросто объяснить новый шрам. Оглянувшись по сторонам, она заприметила на стойке неподалёку ещё несколько учебных орудий, поэтому просто отложила свою катану на стол, ведь носиться с ней в тренировочном бою было неудобно, и взяла деревяшку. Чуть разминаясь, стоя напротив спокойного и равнодушного оборотня, который почему-то ей показался даже чуть ниже неё, что удивительно, Мира резко взмахнула на пробу боккэном, что и послужило началом к спаррингу. Очень скоро, когда она уже уверенно и недовольно отступала и уверилась, что в мастерстве атак ей с этим оборотнем не потягаться, девушка пошла на полуотчаянный шаг – вновь применить эффект неожиданности. То, что Кеншин играется с ней, а не выкладывается по полной вполне очевидно, как и то, что бой постепенно становится всё труднее и труднее удержать в какой-то границе сил и не показать лишнего. Нет, она могла бы рискнуть и отпустить все предосторожности, но сможет ли она тогда окоротить себя? Не то чтобы она сомневалась в способностях главнокомандующего, но тот же эффект неожиданности никто не отменял. Как и рост её способностей за годы. Не хотелось бы как в далёком прошлом, когда она напала на наставника без доли адекватной мысли в голове. Держать себя на цепи она привыкла. А вот отпускать и вновь надевать ошейник – нет. Что тот бой с Хидэёши, когда она едва пришла в себя, заигравшись, только лишний раз подтвердил. Мицунари чуть вздрогнула, когда её в очередной раз резко атаковали и она едва смогла блокировать неожиданный выпад. Хватит! И пусть она прекрасно понимала, что с главнокомандующим, каким угодно, не потягается, ни в силе, ни в скорости, всё ещё оставались иллюзорные шансы на победу – стоило только чуть-чуть поднажать и выскочить за верхние пределы тех способностей, что она продемонстрировала до этого, выбив себе не такой позорный проигрыш. Ну или полностью открыться в своих способностях и схватится за шанс из-за эффекта неожиданности если не победить, то хоть свести бой к ничьей, но при условии потери контроля и неизвестных последствиях. Честно говоря, Мира не рассчитывала на победу всерьёз ещё с самого начала поединка, лишь всё время думала, как свести этот проигрыш к наименее обидному. Но в ней взыграло упрямство и лихая кровь. Адреналин забурлил в крови, она даже чуть прикусила губу, в последний раз решая, что сделать. Конечно же, она выбрала не проигрыш, но и не последний вариант, потому что всё ещё боялась. Глупо и наивно? Она не против попытаться, если есть хоть крохотный шанс. Это не дом, тут некому контролировать её азартность и увлечённость, кроме неё самой, держащейся за крохи разумности и ограничений. Здесь нет никого, кого огорчило бы такое её поведение, поэтом она резко ускорилась, рванув в сторону и пропуская мимо очередной удар – быстро же он смог сориентироваться и поменять направление удара! Подловить Кеншина так просто, то ли в силу большего опыта, то ли просто из-за того, что он тактик и стратег, в отличие от Тошиэ, не удалось, но она не сильно расстроилась, только более азартно усмехнулась, кружа вкруг оборотня как в танце. В этом танце ведущей уже становилась она, хотя Кеншин и не оставлял желания сдвинуть её с «пьедестала лидерства». Спарринговаться с ним вот уж точно было сложно и интересно! Мицунари почти надоело плясать вокруг мужчины, который только и делал, что отбивал её летящие выпады, но ему похоже тоже надоело это мельтешение, поэтому он наконец плавно взмахнул катаной, собираясь атаковать. Прочитать его по стойке было тем ещё сложным делом, и девушка даже не стала с этим париться – оборотень явно куда как опытнее неё, не стоит рассчитывать, что выйдет. К тому же, считать… Она всегда думала, что это не её. Оскал стал куда как шире, и она резко кинулась в очередную атаку. Не заморачиваясь даже с тактикой – так противнику и её прочитать будет сложнее, девушка азартно отбила очередной выпад, вновь начиная, как волчица, кружить около своей добычи. Было достаточно забавно, учитывая, что это оборотень скорее подходил волкам, но Мицунари это слабо волновало, поэтому она лишь всё быстрее и быстрее старалась задеть Кеншина, который тоже становился всё серьёзнее по мере её ударов. Вряд ли он чувствовал её слишком уж достойной соперницей, но и просто получить катаной от новичка (хотя её так назвать язык не поворачивался уже после пятой минуты поединка), даже вскользь, было бы ему, как мужчине, носящему титул богу войны, неприятно. Тем не менее, с каждой неудачной попыткой удара, девушка казалась лишь более сосредоточенной и намеренной довести дело до конца. Она уже и так показала больше, чем он от неё ожидал, поэтому Кеншин тоже не расслаблялся, не зная, что ещё за сюрпризы им может преподнести эта девочка. Мира, Мицунари, оказалась достаточно непростой, и катана ей нужна была не только как украшение, это он понял ещё в самом начале, когда она отбила его удар почти играючи, пусть и он не атаковал во всю силу и не так быстро, как мог. С ней пришлось немного поднапрячься, несмотря на то что опыта у неё было не так много, как у них с Шингеном. Возможно, его сопернику она бы приглянулась. Хотя, вполне возможно, что они и так знакомы, учитывая, что Тоётоми заключили союз с Такедой. Интересно, что он о ней думает? Усмехнувшись, Кеншин ускорился, рассчитывая закончить всё парой, или даже одним ударом, но прокололся, когда девушка скользнула буквально под его рукой и резко обернулась, задевая боккэном чувствительный хвост. Лишь чуть, но до чего же обидно! Старший Уэсуги тихо недовольно фыркнул, но всё же смог обезоружить вёрткую гостью, которая улыбнулась и расслабилась, довольная шалости. Он не сомневался, что при желании она бы ещё посражалась, но её желание задеть его, что и было её единственной целью, было удовлетворено. Так же он не сомневался, что победил бы в настоящем бою, поэтому из-за того, что его задели тоже не беспокоился. Хотя по периферии сознания всё ещё чудило предчувствие, в большинстве своём оно успокоилось, после его победы в спарринге. Хотя после этого тренировочного боя болезненно чесалась уже гордость… – Думаю, сойдёмся на ничьей?- спокойно склонил голову набок оборотень, недовольно дёргая пушистым хвостом. Мицунари хихикнула и с удовольствием кивнула, полностью довольная этим результатом. Она тоже понимала, что по-настоящему никого не победила и даже в ничью бой не свела, но всё равно дернула головой, в мыслях решив, что и это неплохо.– Ты поправилась, а Кагэкацу передавал с посланником, что вернётся через пару дней. Ты рада, что вернёшься к Тоётоми?– внимательно спросил Кеншин, дёргая светлыми ушами, но девушка лишь приулыбнулась и мягко кивнула, чуть прикрывая глаза. – Можно и так сказать. Я привыкла к ним. – И привязалась,– внимательно уточнил оборотень, на что Мира только резко дёрнула головой. Кеншин фыркнул, демонстрируя мнение касательно её ответа, выражая своё недоверие. Она выглядела такой довольной и расслабленной, когда он упомянул вампиров, а теперь пытается сделать вид, будто ей на их плевать? До чего же глупая девочка. Он тихо фыркнул, склоняя голову набок и дёргая пушистым ухом, которое сразу же привлекло внимание девушки.– Ты никогда не трогала уши оборотней?– спросил старший Уэсуги, специально поводя пушистым ухом, на которое с интересом уставилась, не отрывая взгляда, Мицунари. – Случайно провела по уху Кагэкацу,– признала, дёрнув плечом, девушка. Тогда они отвлеклись на другое, так что изначальная тема её драки с Канэцугу так и не всплыла.– Они мягкие. И я нигде не видела оборотней в своём мире, поэтому… интересно. – Если хочешь, можешь попросить Кагэмочи, вряд ли он откажет просьбе, высказанной с чисто-анатомическим интересом,– серьёзно ответил мужчина, убирая боккэн в сторону. Мицунари с интересом проследила за его действием, а потом убрала и свой на то место, откуда его взяла. Значит, она могла попросить медика дать потрогать уши? А как же все писки Канэцугу о том, что девушка перешла черту, делая подобное с Кагэкацу? Честно, звучало так, будто она его опорочила, а не чуточку погладила по голове. Раздражённо покачав головой и прокляв оборотня, который из мухи делал слона, Мицунари развернулась и направилась в выделенную ей комнату, отдыхать от нагрузки, которая наконец-то появилась. Нет, она сама тот ещё ревнивец, но не настолько же! Надувшись и шипя себе под нос ругательства на придурочного, девушка только покачала головой. Уже вечером армию Уэсуги вдруг посетило небывалое оживление, раздался грохот, треск, заставляя девушку дёрнуться. Она успела почти задремать в этот ленивый вечер, а тут такое! Дёрнув головой, она высунулась из комнаты, посмотрела на мельтешение снующих туда-сюда солдат, и ушла обратно к себе, дёргая плечом и надеясь, что всё в порядке и её скорое возвращение домой не сорвётся из-за какой-то глупости. Хотя вряд ли взрывы, это ведь они были, можно назвать глупостью. Сонно уткнувшись носом в колено и думая, как подобрать удобный момент, чтобы попросить Кагэмочи о маленьком одолжении (Всё ещё было до жути интересно!), она совершенно точно не ожидала услышать короткий стук в дверь. Та быстро открылась, но Мицунари была быстрее, проворно схватив катану с места, где та лежала и наставляя её на незнакомца. Пахло от него странно – незнакомо. Не смотря на запах формы Уэсуги, который у всех солдат был до странности-одинаково свежим, чувствовалась неправильность. И то как он себя вёл… – Прошу прощения. Я пришёл по приказу господина Хидэёши,– он плавно достал из слоёв одежды гербовой знак Тоётоми, но Мицунари только насторожилась больше. Мягкое тягучее движение, выполненное с отстранённой небрежностью и уверенностью – где-то она уже такое видела… И точно не у простого солдата, даже если он шпион из армии Тоётоми. Не пах он армией Тоётоми. И недоверие скреблось в черепной коробке громко, воя на высоких нотах, скаля на незнакомца клыки. Внутри всё свело тревогой. Не спроста он тут. И не от Хидэёши пришёл. Тот бы сам явился – с размахом, с помпой, когда пришёл бы забрать её. Этому солдату не верилось ни на йоту. И что-то ей подсказывало, что он это прекрасно понимал. – Я одет в форму Уэсуги, чтобы не вызывать подозрений. Господин Хидэёши беспокоится за вас. Он ждёт вас снаружи…– вдумчиво и с расстановкой продолжил незнакомец, но в ответ на него только направили катану. Девушка смотрела на него глазами, полными недоверия, они даже будто ярко сверкали в темноте, приглушённо-зелёные, недоверчивые по-звериному. – Будто я не знаю характер Хидэёши. Он сунулся бы в самое логово врага, бесстрашно и нагло войдя в главные ворота, а не рядясь в чёрт знает что,– насмешливо хмыкнула она, потому что он так бы и сделал (и уже делал в армии Санады).– Можешь не врать, даже Мицунари не отговорил бы этого упрямца действовать так, как ему заблагорассудится. Так что я не верю тебе ничуть,– напряглась девушка, готовая атаковать. Глаза сверкнули бледно-золотистым ободком, но она была не очень-то зла или взволнованно, скорее глухо недовольна притворством и наглостью незваного гостя, поэтому её глаза не вспыхнули золотом. Незнакомец напрягся, внимательно смотря на неуступчивую девушку. Что-то ему подсказывало, что добровольно она с ним никуда не пойдёт. И подсказывало правильно, так как стоило ему чуть ступить в её сторону, как она тут же без раздумий взмахнула в его сторону катаной, почти незаметно выскользнувшей из ножен отточенным движением, чуть ли не скалясь. Пришлось хвататься за своё оружие и пытаться отбиться от больной девчонки. Он не ожидал от неё такого сопротивления, что уж там, он думал, что она обычная наивная, может даже глуповатая девушка, что вообще не станет сопротивляться, стоит ей услышать «Тоётоми»! Пришлось отступить, из-за неожиданного отпора, данного ему. На улицу было нельзя, так что Масамунэ, а именно он был тем незнакомцем, хотя Мицунари пока и не знала этого, постарался оттеснить её вглубь комнаты, чего неожиданно не удалось. Она быстро шмыгнула ему за спину, толкая на него небольшую полочку, чтобы было еще больше времени позвать охрану. К какому-нибудь условному Оде ей не хотелось. А если вовсе просто какой-нибудь бандит? Это было, конечно, маловероятно, но судьба такая штука, которая любит пошутить, уже не ей ли, с попаданием в другой мир, это прекрасно понимать. Захваченная с собой сумка чуть сковывала и замедляла движения, но оставлять её незнакомцу не хотелось. На неё, резко выскочившую из своей комнаты, сразу обратили внимание солдаты, а уж когда сразу за ней появился встрёпанный солдат с катаной изукрашенной и резной, в головы всем тут же пришло что что-то не так. Мицунари дёрнула головой, настороженно отступая от незнакомца. Кажется, тёзка рассказывал ей, и не только он один, что кто-то из вражеского лагеря любит хитроумные планы. Кажется ей, что это тот самый парень, что заменяет дракона в этом мире – Датэ Масамунэ. Один из его подчинённых? Хотя, судя по оружию, это кто-то из знати – уж больно примечательная рукоять, даже не на катану похоже, а на рапиру или шпагу, если судить исключительно по рукояти. Какой-то генерал? Он тихо цыкнул и быстро убил приблизившегося к нему солдата Уэсуги. Все тут же поняли, что это подосланный шпион, поэтому тоже ринулись в атаку, поливая незнакомца бранными словами и выкриками, изобличающими его бесчестность. Судя по движениям, это был не простой солдат – кто-то из Гегга, иначе она объяснить то, что он так легко убивал обычных солдат она не могла. У нее было два выбора как поступить – сбежать, отступить, скрыться или… или помочь солдатам и постараться победить этого незнакомца. Практически без раздумий девушка бросилась в драку. Кровь кипела, запах манил, азарт вёл не хуже вина. Вот только она не рассчитывала уже через минуту остаться один на один с незнакомцем. Весьма грязно играющим незнакомцем, но Мицунари старается того победить. У неё… почти выходит? Во всяком случае, они играют на равных, не считая всякие коварные подсечки от парня, а также полетевший в неё песок, что едва не попал в глаза, как она чувствует, что нога скользит – она наступила в лужу скользкой крови и запнулась о чужое тело, начиная падать. В мыслях пронеслось много разных вариантов развития событий, и она резко махнула катаной в сторону нападающего, совсем не заботясь ни о том, чтобы следовать своему стилю владения оружием, ни о чём-нибудь ещё. Кажется, она даже задела незнакомца, но сама упала, а тот и рад такому стечению обстоятельств и, не дожидаясь пока девушка встанет, ослеплённая отросшей чёлкой, прилипшей по лбу и лезущей в глаза, просто и без затей вырубил её. Да уж, доставила она проблем. Масамунэ раздражённо огляделся по сторонам – человеческих жертв он не планировал, но ладно, что случилось, то произошло. Закинув девицу, будто мешок, на плечо, он поспешил к ждущим его Коджуро и Шигэзанэ, постоянно оглядываясь и то и дело поглядывая на девушку. Интересная. Но чёрт, больно, вообще-то! С раздражением пнув ей катану в сторону, а потом чуть мстительно улыбнувшись и наступив на удачно упавшее лезвие, Масамунэ чуть согнул его, нарушая архитектуру клинка. И надо же было ей его задеть! Совсем немного, но рана неприятно пеклась. Посмотрев на помятое лезвие оружие, он пнул его ещё дальше, куда-то в кусты, ещё раз огляделся, приметив валяющуюся сумку, которую девица тут же потащила с собой, стоило ему начать подходить. Возможно, там то-то ценное, что можно было бы обменять на послушание этой вздорной девицы, но он лишь дёрнул головой, слыша приближающийся топот. Нужно уходить отсюда как можно быстрее. Наконец добравшись до Катакуры и кузена, Масамунэ сгрузил девицу на руки подчинённому и быстро проверил царапину на боку – катана его не сильно задела, две формы всё же неплохо защитили тело, но всё равно неприятно. Что было бы, не будь на нём брони вовсе, Масамунэ и знать не хотел. Неприятный поединок, хотя и… интересный. Да. Это то, что он почувствовал. Лёгкий флёр азарта, интерес. Но он главнокомандующий, ему нельзя отвлекаться на глупости, поэтому он лишь тряхнул головой, седлая лошадь и отправляясь с подчинёнными дальше, к своей территории. Думать о союзниках не хотелось совсем. Коджуро, под обеспокоенным взглядом Шигэзанэ, осторожно держал девочку в своих руках, сидя на лошади. По виду она была совсем ребёнок-ребёнком, даже страшно, очнётся ли. И почему она сознание вообще потеряла? Мужчина тихо вздохнул, чуть сильнее сжимая руки, чтобы если что, девочка не свалилась. Она тихо поморщилась, дёргаясь, и хрипло вздыхая, но он не предал этому особого значения, спеша за своим командиром. Вокруг как-то… слишком тихо? Ну вот, он накаркал – Якума объявились тут как тут! Покрепче прижимая к себе украденную девицу, Коджуро решил следовать поближе к господину – так как у него на руках ценный «груз», его прикроют, чтобы не было необходимости размахивать катаной рядом с их ценной «гостьей»-пленницей. От демонов они быстро избавились, так что требовалось как можно быстрее попасть на их территорию, в случае преследования. Коджуро вздохнул свободнее, когда они действительно пересекли границу своих территорий – вон уже виднелся наблюдательный пункт. Шигэзанэ клевал носом и зевал, поэтому они решили остановиться сегодня там. Удобных комнат, конечно же не было, парень ворчал, Масамунэ было плевать, а Коджуро привык, но немного переживал за комфорт девочки. Хрупкая леди в свете луны была похожа на тонкий ломкий кинжал, неправильно выточенный, красивый, но непрочный. Впрочем, наваждение оборотень быстро отбросил, оставляя девушку в выделенной комнате и идя обсуждать с Масамунэ важные дела, пока есть время, спокойствие, и спящий Шигэзанэ, которого не хотелось тревожить. Узнав, что девушку вырубил сам господин, находящийся в весьма смешанных чувствах, он чуть покачал головой, помогая Масамунэ с перевязкой. Для их планов – не лучший вариант. Но то что она смогла его задеть уже поражает. Обычно люди с трудом даже следят за движениями Гегга. Не то чтобы всё было так уж плохо, но один оборотень без проблем мог бы сразиться с десятью воинами, так что возможно, можно было сказать и так. – Думаю, не стоит оставлять её одну,– мягко фыркнул Коджуро, дёргая пушистыми ушами. Вряд ли она станет просто подчиняться, учитывая открывшиеся факты. С таким характером и волей, она попортит им все планы, и так находящиеся в шатком положении. Он покачал головой. Он не совсем понимал важность этой девицы, из-за которой они так рисковали с армией Уэсуги. Вряд ли Ода даже слушать их станет, не взирая на наличие её божественной крови. А Масамунэ и Шигэзанэ в юношеском запале думают, что это что-то решит. – Тогда полагаюсь на тебя в этом, Коджуро,– кивнул генерал Датэ, чуть прикрывая глаза.– А пока, сыграй мне что-нибудь. Вряд ли она проснётся так скоро. Масамунэ чуть прикрыл глаза, немного расслабляясь от мягкой мелодии. Коджуро, как всегда, играл ровно, не сбиваясь, хотя сейчас и его душа была в лёгком смятении. Мелодия была лирической, но настойчивой. Она успокаивала и даровала душевный покой, поэтому Масамунэ так любил слушать музыку. Отпусти себя и пару минут побудь не главнокомандующим, которому необходимо следовать строгим правилам, а самим собой, давно потерянным за наставлениями и учениями. Мира резко села на жёстком футоне в странном месте, чем-то похожем на сарай, с земляным полом. Подхватываясь и шаря ладонями по сторонам – в поиске катаны, что всегда была под рукой, Мицунари панически заозиралась. Чёрт! Чтоб этих похитителей! Кому она в очередной раз понадобилась? Что она в своей жизни сделала не так, что сначала оказалась в этом странном глупом мире, а потом даже тут никакой стабильности обрести не могла, постоянно дёргаясь туда-сюда из-за окружающих, которых она так была нужна, чёрт знает для чего! Как же это всё выводило её из себя, кто бы знал! Катаны рядом не было. И сумки тоже. В голове пронеслись первые нотки паники. Руки чуть задрожали, когда она ещё раз осмотрелась, щурясь и пытаясь найти хоть какую-то зацепку о том, где она, с кем, и что будет происходить. Пальцы слепо царапнули воздух и Мицунари резко вздохнула, пытаясь сосредоточится. Без подарка госпожи Нене, или хотя бы без своей любимой уже сумки, где хоть лекарства на случай чего были, она чувствовала себя слабой и ничтожной. А уж… Если с катаной что-нибудь случится?.. Она… Это самый дорогой подарок, что она получила от госпожи Тоётоми, означающий, что её приняли в этой семье, который она всегда носила с собой. В панике прикусив губу, до самой крови, Мицунари заметалась по помещению, прекрасно понимая, что похитителю, кем бы он не был, резона тащить с собой её личные вещи не было. И уж тем более, оставлять их рядом. Слепо носясь по месту, где её оставили, раненым зверем, Мицунари едва ли не скулила, от того как в панике перехватывало сердце или воздуха не хватало. На руках отшелушивалась чужая засохшая кровь, но она не заметила этого, прикусив, после губы, уже ноготь на большом пальце. На языке остался лёгкий привкус чужой и своей крови в причудливо смеси, но она не обратила на это внимания, хотя что-то внутри глухо заворчало. Было больно, было страшно, она, кажется, врезалась в стены пару раз своего панического перескакивания с места на место, но это не сильно волновало её. Катана. Сумка с фотографией. Разум охватило паническое смятение. Услышав стук в тяжёлую деревянную дверь, Мицунари на секунду остановилась, а потом хищно глянула на дверь. Возможно, за ней её похититель. Из него можно вытрясти все нужные ответы. Коджуро осторожно заглянул в комнату, встречаясь взглядом со сверкающими золотом раздражёнными глазами. «Не тот»,– мелькнуло в голове. Прищурившись, она прикусила губу, чуть дёргая плечами. Оборотень. Расслабляться всё равно не стоит. Она напряглась только сильнее, готовясь в любом случае к активным действиям. Не важно будет она бить или бежать, так она это не оставит. Её внимание было полностью сосредоточено на незнакомце, всё внутри выло и дрожало от раздражения и опаски, связанной с ним. Кто, зачем, где. Все эти вопросы быстро метались по периферии сознания, но она была сосредоточена вовсе не на своих мыслях, а на ощущениях, стараясь не пропустить ни одного движения, ни одного жеста. – Успокойся,– мягко сказал оборотень с зелёными волосами, поднимая ладони вверх. Простые заверения не помогут, вероятно стоит указать логическую причину, почему они не станут вредить ей, подумал Коджуро и продолжил.– Мы не причиним тебе вреда, потому что ты важна для нас и плана Масамунэ. Мицунари чуть склонила голову набок. Действительно, значит, хитрый и беспринципный. В груди глухо заворчало раздражение. Это не дракон. Не дракон её мира. Бесит. Как же чертовски бесит. Она почти вернулась к армии Тоётоми. Она вновь в непривычной обстановке с незнакомцами. Что же – в этот раз она сдерживаться не будет. – Где моя катана и сумка?– прорычала девушка, сжимая ладони до боли и подходя ближе. Осторожно, почти крадучась. Он была готова быстро кинуться к этому незнакомцу и сделать всё что угодно. Она хочет домой. Она хочет к наставнику, господину Хидэёши и госпоже Нене. Со своей катаной, без раздражающей войны, где она стала прилагающимся к землям и власти призом. – Прости? Я не видел при тебе вещей,– спокойно ответил мужчина, немного напряжённый взглядом девушки, что не отрывался от него.– Господин Масамунэ принёс тебя без них. – Так меня ваш генерал собственной персоной похитил?– презрительно-саркастично сказала девушка.– Как трус, напавший исподтишка на союзников и слабого противника. Воспользовался обстоятельствами и вырубил меня, зная, что в честном бою не победит, учитывая какой мы шум подняли и сколько стражи наверняка привлекли?! Ублюдок,– не сдерживаясь прорычала она, сильнее сжимая ладони в кулаки и не чувствуя боли от проткнувших ладонь ногтей. – Ты нужна нам, чтобы иметь преимущество в переговорах с Одой. Поэтому нам пришлось использовать подобную тактику,– дёрнув пушистым ухом, Коджуро поморщился. Какая категоричная леди. Ему тоже такая тактика, тем более применённая по столь глупой причине, не импонировала, но что поделаешь. С приказами командира не спорят. Он постарается оградить Масамунэ от ошибок, но указывать ему права не имеет. Да и не станет. Мицунари вздёрнула бровь, раздражённо и чуть ли не скалясь. Верить этому оборотню она не собиралась. Резко дёрнувшись вперёд, она не добилась успеха, оборотень, будто предупреждённый, хотя почему будто, наверняка главнокомандующий сказал, дёрнулся в сторону, легко хватая её за запястье. Единственное, что немного радовало Мицунари в этой ситуации – то, что она всё же задела похитителя, настолько что он это запомнил и предупредил своего подчинённого. – Пусти,– зашипела она, дёргаясь. Коджуро только тихо усмехнулся, а потом мягко засмеялся. – Теперь понимаю, почему Масамунэ так о тебе отзывался и был так задумчив,– прекратил он смех, осторожно отпуская руку девушки, которая мгновенно сочла это шансом и отпрыгнула от него сразу метра на два, сверкая настороженным взглядом. Она могла бы сбежать сейчас, но были нюансы: куда ей бежать и вещи ведь могли быть всё же у этой армии. А терять катану она не желала.– Не беспокойся, тебе ничего не грозит. Но чем больше ты будешь дёргаться, тем больше будешь напрягать Масамунэ и остальных в лагере. Поверь, тебе не понравится постоянно сидеть взаперти. – Это я уже слышала,– раздражённо цыкнула девушка.– Думаешь, чем чаще будешь повторять это, тем больше я тебе поверю? Это не так работает,– зашипела она, напрягаясь и кидая взгляды по сторонам. Даже если пока что бежать она не собиралась, подумать о путях отступления, это не мешало. – Тебе же не сбежать и ты это сама понимаешь,– вздохнул Коджуро, складывая руки на груди и постукивая кончиками пальцев по своей форме.– Поэтому, пожалуйста, успокойся. Армии Датэ ты нужна для переговоров с армией Оды. Они жуткие противники. Чтобы избежать напрасных жертв лучше иметь козырь в рукаве. Которым ты – прекрасно можешь стать. Девушка было собиралась продолжить спор, как их отвлёк новый незнакомец, зевающий и по виду достаточно юный оборотень, подошёл к ним, с интересом сверкая глазами. Мицунари чуть присела, готовясь то ли вытащить отсутствующее оружие, то ли просто рвануть подальше и хотя бы нервы потрепать этим оборотням, чтобы помучались, но Шигэзанэ почти не обратил на это внимание, дружелюбно улыбаясь и рассматривая её. – Коджуро, это та девушка?– зевая, спросил он, на что старший оборотень только кивнул, вздыхая.– Привет!– дружелюбно обратился он к Мицунари, но та всё ещё смотрела на Катакуру, удивлённо приподняв брови. Что же, хоть нянька Датэ во всех мирах более-менее похож… Спокойный и рассудительный оборотень действительно напомнил ей правого глаза дракона, как называли их Катакуру. Впрочем, доверять ему больше от этого незначительного сходства? Мало того, что случайным сходствам она не доверяла, так и похитителям тоже верить не желала. – Шигэзанэ, уже поздно, я думал, что ты спишь,– негромко сказал мужчина, качая головой. Резко переведя взгляд на неожиданного гостя, Мицунари удивлённо распахнула глаза. Шигэзанэ? Датэ Шигэзанэ?.. В их мире он был мёртв. До этого таких глобальных отличий она в двух мирах не находила. Впрочем, это тоже едва ли заняло её мысли надолго, оружие волновало куда как больше, чем живые мертвецы. Смотря на сонного паренька, что весело и беззаботно говорил с усталым Коджуро, Мицунари чуть напряглась. Не смотря на милый и достаточно безобидный вид, она была напряжена. Такой весёлый парень, выглядящий весело в армии интриганов? Да чёрта с два она в это поверит… Тряхнув головой, Мицунари вновь вспомнила о своих вещах и слепо пошарила рукой у бедра, где обычно висела катана. Пальцы дрогнули, скользнув по ткани подаренной одежды и схватив лишь воздух. Заметив на себе чужие взгляды, девушка бросила на них затравленно-агрессивный взгляд и вновь напряглась, готовая защищаться от чего угодно. Она ненавидела неожиданные обстоятельства…