Петля времени (Looped)

Четыре

В отличие от мужчин её команды, Сакура уважала личные границы; те могли внезапно объявиться у неё дома в любое время дня и ночи, чтобы опустошить холодильник или попросить о медицинской помощи, она же — почти никогда не делала ничего подобного. Несколько лет назад Какаши дал ей ключ от своей квартиры после того, как благополучно пропустил семнадцать телефонных звонков. В тот день разъярённая Сакура одним точным ударом ноги превратила его входную дверь в груду деревяшек. Офис хокаге уже всерьёз собирался вызывать Анбу, и Сакура оказалась единственной, кто понял — Какаши следует искать в его старой квартире. Она оказалась права — он, как и предполагалось, попросту проспал все пять сигналов будильника. Быстрое сканирование чакры подтвердило, что его нет дома, и всё-таки, перешагивая порог, Сакура осторожно его позвала. Какаши не переехал в официальную резиденцию даже после того, как его объявили Шестым Хокаге Листа. Он не особенно распространялся об этом, и, наверное, поэтому так часто исчезал из поля зрения своей охраны Анбу. Однажды Сакура спросила, почему он настаивает на том, чтобы ему оставили эту маленькую квартирку в старой части деревни, и в ответ Какаши лишь пожал плечами и сказал, что ждёт. Чего, подумала она тогда — семьи? Тех, кто заполнит просторные покои резиденции? Сакура так испугалась этой мысли, что больше ни о чём его не спрашивала. Какаши сказал, что оставил её подарок где-то на столе, поэтому Сакура обошла гостиную — опрятную, почти аскетичную — и двинулась в сторону кухни. Там, на столе, рядом с тарелкой с недоеденными хлопьями (к счастью, хотя бы сегодняшними) и какой-то книгой (странно, что не «Ича-Ича»), лежал свиток с её именем, начертанным знакомым неразборчивым почерком. Сакура нерешительно подцепила его пальцами. Зачем Какаши дарит ей свиток? Может, это свиток призыва вроде тех, какие Тентен использует для своего оружия? Впрочем, Какаши никогда не был гением дарения. На восемнадцатый день рождения Сакуры он преподнёс ей пачку бинтов, сдобрив это действо потрясающим комментарием: «Я заметил, что у тебя кончились бинты. Теперь тебе не надо идти в магазин». У Сакуры было неистребимое подозрение, что он просто забыл о том, что у неё праздник, и подхватил их где-то по дороге. Но — к чести Какаши — с годами он исправлялся. Когда Сакуре исполнилось двадцать, он подарил ей собственного нинкена, померанскую девочку-шпица по имени Чи. Она еще тренировалась, но Паккун говорил, что Чи уже совсем скоро закончит свое обучение. Немного подумав, Сакура решила, что ничего хуже бинтов её ждать всё равно не может, и, смело сломав печать свитка, раскрыла его. Внутри оказалась совершенно чистая бумага. — Что он… — нахмурилась она, но не успела додумать эту мысль — комната вдруг начала вращаться, ноги подкосились, а всё тело обмякло. Уже погружаясь во тьму, Сакура ощутила, как пара сильных рук поймала её и знакомый голос прошептал на ухо: — Думаю, выбор теперь за тобой. Рядом слышался детский смех. Он-то и вытряхнул Сакуру из её бессознательного состояния. Из окна прямо на неё падал, ослепляя, солнечный луч. — Что… — тяжело поднимаясь, Сакура потёрла глаза. — Что случилось? — Минато! Она замерла, но вовсе не из-за пронзительного голоса. Это имя!.. Оглядевшись, Сакура поняла, что находится в квартире Какаши — или в месте, очень похожем на квартиру Какаши. Планировка была та же, но вот обстановка… Исчезли высокие книжные полки у каждой стены, подержанная мебель и разбросанные повсюду изжёванные собаками игрушки, зато появилось кое-что другое. Ощущение дома. Это был настоящий домашний очаг — тёплый, заполненный картинами, и мягкими покрывалами, и людьми… Сакура была абсолютно уверена, что это сон; гендзюцу она бы давным-давно раскусила. Менее чем в трёх футах от неё стоял мальчик, так похожий на юного Наруто, что она едва не вскрикнула. Но тот пронзительный голос позвал Минато, а, значит, это — отец Наруто. — Минато, останься дома! Ты же знаешь, что отцу нехорошо! Голос, доносившийся из спальни, теперь звучал тише, но Сакура всё так же не могла заставить себя пошевелиться. Натянув привычную всем шиноби Конохи обувь, Минато ухмыльнулся — точь-в-точь как Наруто когда-то. — Я обещал Кушине, что мы потренируемся бросать кунаи. Буду к обеду! Прежде чем бесплотный голос (матери, возможно?) успел ему ответить, мальчик вскочил и бросился к двери — прямо сквозь Сакуру. Она ахнула — её собственное тело, казалось, замерцало, будто исчезая из пространства, и тут же снова обрело плотность. И она ничего, ничего не почувствовала. Шатко покачиваясь, Сакура последовала за ним. Минато её не увидел. Минато прошёл сквозь неё. Когда за мальчиком захлопнулась дверь, она схватилась за ручку — и её ладонь прошла насквозь, как вода. — Я… мертва? — спросила Сакура у пустой комнаты, разглядывая собственную руку. Та мерцала. Последним, что помнила Сакура, был свиток. А потом… ничего. Должно быть, что-то случилось, пока она была в беспамятстве. Всё еще в смятении, Сакура шагнула в дверь. — Если я мертва, — выдохнула она, выходя наружу, в яркий солнечный полдень Конохи, — то определённо попала не в своё время. Перед ней оказались три каменных лика Скалы Хокаге. — На вид Минато тринадцать. Следовательно, — громко сказала Сакура людным улицам, — это прошлое, тридцать лет назад?.. Никто на неё не смотрел. Какой-то мужчина просто прошёл через её левое плечо. Итак, если она стала призраком, живущим в прошлом, то время этот призрак выбрал весьма и весьма странное. Не столь давнее, с одной стороны, прошлое, а с другой — тогда она ещё даже не родилась; в каком-то лёгком помутнении Сакура брела по почти незнакомой теперь главной улице. Даже расположение зданий казалось иным, не говоря уже об отсутствии наведённого лоска. «Ага, — подумала она и остановилась посреди дороги, потрясённая пришедшей в голову мыслью. — Если я не родилась, следовательно, Наруто тоже не родился. Это — деревня до того, как напал Девятихвостый…» Она не могла перестать об этом думать, перебирая каждую деталь. Сколько раз несчастному Листу приходилось восставать из пепла? Сколько раз жители преодолевали собственное горе и собирали жизнь из осколков?

Время бежит вперёд. Оно лечит то, что сломано.

— Если ты так и собираешься здесь стоять, может быть, ты хотя бы отойдёшь в сторону? — проговорил негромкий голосок с явственными отчитывающими интонациями. Мимо проплыло облако серебристо-белых волос, наполовину спрятанное за книгой. — К-Какаши? Он был таким… милым. Ни дать ни взять миниатюрная версия того самого Какаши, которого она знала. Даже с книжкой (не «Ича-Ича», и на том спасибо). Мальчик остановился и обратил на неё вопросительный взгляд серых глаз. Никаких шрамов у него не было. — Я вас знаю, леди? — Ты меня видишь, — внезапно поняла Сакура. Однако беспокойное выражение с лица ребёнка никуда не исчезло. — А не сможешь ли ты… Она нагнулась и взглянула поближе в знакомые глаза. Из-под маски стало видно, как он слегка покраснел. Сакура протянула руку и ткнула его в лоб. — Эй! — Какаши отскочил назад и потёр лоб. Несколько человек с любопытством на него обернулись, но тут же потеряли всякий интерес. — Ты чего?! — Ты и чувствуешь меня тоже, — Сакура чуть улыбнулась и вздохнула. Значит, быть может, она и не умерла. Неужели, и впрямь, прошлое? Или, всё-таки, некий странный сон… — Ты что, извращенка? Я про таких слышал! У Сакуры отчётливо дёрнулся глаз. Забавно слышать об этом от тебя. — Нет, — она скрестила руки на груди и хмуро посмотрела на маленькую версию Какаши. Наверно, это всё же неплохо, что она может его видеть, но был бы он чуточку постарше… Этот мальчик явно не собирался ей помогать. — Знаю, звучит как что-то безумное. Но, кажется, я угодила во временную петлю. — Та-ак, — его лицо снова разгладилось. — Это Обито подговорил тебя? Он так и злится, что я его побил, когда мы играли в «Пни жестянку»? Обито… — Н-нет, — Сакура сделала самое спокойное лицо, на которое только была сейчас способна. Если это всё-таки прошлое, ни в коем случае нельзя говорить о будущем. Последствия могут быть необратимыми. — Смотри! Поискав глазами ближайшего к ней человека, Сакура бросилась наперерез какой-то женщине и поморщилась, когда та прошла сквозь неё. Как и предполагалось, её тело мигнуло и вернулось к обычному состоянию. Глаза Какаши слегка расширились. Сунув книгу под мышку, он выставил перед собой очаровательно маленькие ручки — в очень знакомом, надо сказать, жесте. — Освобождение! — Это не гендзюцу, — фыркнула Сакура. Возможно, жители деревни и не могли её видеть, но поведение Какаши начинало привлекать внимание. Пара прохожих, склонив друг к другу головы, зашептались. — Здесь нам нельзя разговаривать. Слишком заметно, — Сакуре стало неловко, но она всё же продолжила: — Давай отойдём? Она совершенно точно не могла и предположить, что когда-нибудь станет говорить нечто подобное ребёнку. Маска Какаши пришла в лёгкое движение — он явно состроил недовольную гримасу. — Ну ладно. Мы пойдём в парк, — он как ни в чём не бывало раскрыл свою книгу и продолжил идти в ту же сторону, куда и шёл до встречи с Сакурой. — Никаких вопросов? — осведомилась она, шагая рядом. — Какой ты доверчивый. — Ну, женщина с розовыми волосами, которую не видит и не слышит никто, кроме меня, хочет со мной поговорить… Я решил, что должен увидеть, чего ещё странного от этого ждать, — он передёрнул плечами точно так же, как это делал взрослый Какаши. — И я могу за себя постоять. Сакура слышала истории о том, как хорошо он умел защищаться с самого детства, но сейчас перед ней был почти младенец… — Меня зовут Сакура. Сколько тебе, вообще, лет? — На следующей неделе будет пять, — равнодушно сообщил Какаши, никак не реагируя на её шокированное лицо. — А тебе? — Вчера исполнился двадцать один, — пробормотала она. — Я не могу тебе ни о чём рассказывать. Если я, и правда, в прошлом, это уже само по себе слишком многое меняет. — Не похоже на то, — пожал плечами Какаши, продолжая читать. — Судя по тому, что вижу и слышу тебя только я, могу предположить, что я и был тем, кто тебя сюда отправил. Пока что я не знаю ни одного дзюцу, связанного со временем, но, уверен, таковое существует. И если это сделал я, значит, была причина. Я думаю, все это указывает на то, что мы имеем дело с петлёй времени. Сакура моргнула. Тем временем мальчик уселся на скамейку напротив входа в парк. — Ты настоящий маленький гений, — искренне восхитилась она, и это не было комплиментом — просто фактом. Какаши ничего не ответил. Опасливо присев рядом с ним, Сакура поняла, что скамейка ведёт себя совершенно обычно и не собирается пройти сквозь неё. — Не понимаю… Я могу сидеть и стоять, почему я не могу прикасаться к предметам и людям? — Может, это как-то связано с типом дзюцу. Я не могу сказать, не зная, что это такое в принципе. Ты голодная? Или, может, хочешь пить? Сакура хмуро сдвинула брови. — Нет. Совершенно нет. — В таком случае, это какой-то стазис. По-видимому, твоя душа или какая-то её часть отправились в прошлое, а тело осталось в своём времени… Нет, я никогда больше не буду недооценивать умственные способности Какаши, подумала Сакура. Если уж он даже в пять лет разобрался (пусть, может, и с ошибками) во всей этой логистике… — …я всё ещё не совсем уверен в том, как это работает. Или границы были установлены с преимуществом — наверно, это так и есть, если это моё дзюцу, — или ты так и будешь жить в состоянии призрака, пока не соединишься со своим телом. Сакуру передёрнуло, стало холодно и неуютно. — Ну, так или иначе, я верю в тебя будущего. Даже если это какая-то ошибка, ты найдёшь способ вернуть меня. Судя по всему, она наконец заинтересовала Какаши — настолько, что тот даже оторвался от книги и взглянул на неё долгим расчётливым взглядом. Неважно, насколько много она ему сказала — он обладал такой проницательностью и такими способностями к дедукции, что выдай Сакура хоть чуть-чуть больше информации, мальчик сам во всём разберётся. — Должно быть, в твоём времени мы близко знакомы. Раз ты так в меня веришь. Сакура задумалась над тем, как ему ответить. Можно было подтвердить — но тогда появится вероятность изменить то, как с самого начала развивались их с Какаши отношения. Он тогда фактически её оттолкнул, и Сакура сильно отстала от Наруто и Саске. Из-за этого она стала ученицей Цунаде, а пока Саске и Наруто не было в деревне, она сблизилась с Какаши, потому что только они и остались из их команды. Нет. Рисковать было нельзя. Любая ошибка могла стать роковой. — Всё нормально, ты не обязана отвечать, — сказал он и без перехода добавил: — Я всё и так понял. Гений он или нет, но, кажется, Какаши было пора начинать учиться скромности. — О? Действительно? — Не сейчас. Ещё нет, — он снова опустил взгляд в книгу. — В будущем. Это петля времени, помнишь? Я могу не понимать, как и зачем ты здесь, но рассчитываю разобраться, когда тебе исполнится двадцать один. Маленький засранец, подумала Сакура. — Какаши! — чьё-то хихиканье привлекло её внимание. Невдалеке с группой других детей стояла и махала им рукой маленькая девочка. — Поиграй с нами! — Нет, Рин, спасибо, — скучающе ответил Какаши. — Я, правда, хочу узнать, чем закончилась эта книга. — Вот видишь! — выкрикнул какой-то мальчик. — Просто пойдём, Рин. — О… — девочка расстроенно нахмурилась. — Иду, Обито. Рин и Обито… Если бы ты только знал, Какаши. Может, лучше тебе поиграть с ними, чем читать книгу и говорить с привидением? — Разве ты не хочешь поиграть с другими детьми? Он пожал плечами. — Все говорят одно и то же. Я — гений. Взрослые говорят, что игры — лишь пустая трата времени для меня, ну а детям не нравится, что я вечно выигрываю. В сердце Сакуры что-то надломилось. Бедный маленький Какаши!.. Он всегда был таким отстранённым, но она и подумать не могла, что это начнётся так рано. — Мне кажется, тебе стоит пойти с ними. Если он, пусть и угрюмо, но всё же поиграет с детьми вместо чтения, вряд ли это изменит будущее. Кажется, Какаши когда-то упоминал о том, что играл с ними… по крайней мере, Сакура на это надеялась. Тонкая светлая бровь Какаши приподнялась. — Ты говоришь это как человек из будущего или… — Я говорю это как человек, который скучает по своим друзьям и играм в жестянку, — ответила она, не дав ему договорить. Все друзья Сакуры давно выросли и теперь живут своей жизнью. Те, кто дожил. — Иди играй. Я присмотрю за твоей книгой. Бросив на неё утомлённый взгляд, Какаши всё-таки спрыгнул со скамейки. — О, Какаши! — радостно позвала Рин. — Ты передумал! — Да… думаю, да. И Сакура улыбнулась, наблюдая, как стоический-спокойный маленький Какаши превращается в обычного четырёхлетнего сорванца, хохочущего, с сияющими глазами.

Тик.