Петля времени (Looped)

Семь

На этот раз Сакура поначалу не заметила своего перемещения во времени — вместо затапливающей всё вокруг угрожающей тьмы был только тихий щелчок. Будто смена кадров в фильме — такая стремительная, что она почти пропустила её. Вот Сакура ошеломлённо разглядывает невероятно пышные усы Майто Дая, а в следующий миг качается, пытаясь найти равновесие, у котацу. Мальчишка, стоящий у плиты, только чуть обернулся и тут же возвратился к своему занятию. — Опять ты, — ровно проговорил он. — Я уж было решил, что выдумал тебя. Я выяснил, что ты снова появишься, если это я сам послал тебя. Сакура тряхнула головой, прогоняя цветные пятна, пляшущие перед глазами. — Значит, я, и правда, прыгнула, — выдохнула она. Какаши отошёл от плиты, чтобы выложить жареную рыбу на тарелку. — Сколько времени прошло? Судя по его росту и голосу, немало. — Примерно два года. Бесстрастный. Как будто лишённый и проблеска чувств. Какаши, которого знала Сакура, никогда не был настолько отрешённым. Что она пропустила за эти два года? — Какаши? — Я знаю, ты не могла рассказать мне… но я… — его голос едва заметно дрогнул, сковорода в его руке мелко затряслась. Какаши выложил только одну рыбу. Вторую он так и не донёс до тарелки, будто не зная, куда её деть. — Я продолжаю готовить слишком много! В его голосе звучала злость. Нет, поправила себя Сакура, это была печаль. Два года. Значит, Какаши примерно семь. Что случилось, когда ему было семь? Глубоко вздохнув, Какаши вернул рыбу на плиту и взял со стола пустую тарелку. Подержал, глядя на неё невидяще, и, наконец, тихо убрал. Это напомнило Сакуре её саму в тот первый месяц после смерти родителей. О… о нет… Какаши… Когда ему было семь, Сакумо Хатаке покончил с собой. Сакуре повезло: когда погибли её мама и папа, рядом с ней был он сам, уже взрослый. Как долго этот мальчонка уже живёт в пустом доме, в одиночестве, сам по себе? А ведь ему только семь лет. Обогнув котацу и начисто проигнорировав вопросительный взгляд Какаши, Сакура крепко его обняла. Даже в таком возрасте он был почти с неё ростом. — Мне так жаль… — прошептала она и сильнее сжала объятия, почувствовав, как он пытается высвободиться. — Какаши… Мне так жаль… Эти слова словно бы стали последней каплей: руки Какаши вдруг обхватили её, а лицо уткнулось ей в ключицу. У Сакуры надрывалось сердце видеть его таким — раньше она и вообразить себе не могла плачущего Какаши. — Он б-был идиотом! — всхлипнул он. — Он опоз-зорил наш р-род и ему даже не х-хватило мужества ж-жить с этим! Сакуре хотелось возразить, хотелось рассказать, что его отец был героем, что имя Белого Клыка не вечно будет в опале, но она не могла рисковать: одно слово — и Какаши отправится по совсем иному жизненному пути. И потому Сакура лишь гладила его по волосам. У него ведь никогда не было матери… Сакура не знала, зачем Какаши отправил её в прошлое, и его ли рук это было дело. Почему хотел, чтобы именно она увидела все эти ужасные события? Неужели не понимал, насколько это рискованно? Сакура опустилась на колени, по-прежнему обнимая вздрагивающие худенькие плечи. Ей хотелось вернуться в своё время — к сильному, счастливому мужчине, который сумел стать одним из величайших защитников Конохи. Но если уж она оказалась в его прошлом и своими глазами увидела одолевавших его демонов, она могла хотя бы вернуть ему старый долг. Трудно было подобрать слова утешения. Одна ошибка могла уничтожить всё. Сакура поцеловала Какаши в макушку, вспомнив вдруг, как он сам был рядом в день, когда она узнала о смерти родителей. — Время бежит вперёд. Оно лечит то, что сломано. Когда Какаши, наконец, успокоился, он ушёл в свою спальню, сославшись на позднее время. Сакура могла бы последовать за ним, но не стала — ничего хорошего из этого бы не вышло. Какаши горевал. К несчастью для Сакуры, она знала: станет только хуже, и лишь потом, позже, жизнь повернётся к нему светлой стороной. Кусая губы, Сакура смотрела на нетронутый ужин. Зажаренная в соли сайра. На глаза навернулись слёзы, губы задрожали. «Значит, вот как, да? Ты так её любишь, потому что сам научился готовить. Наверное, и рыбу ты поймал своими руками». Сакура всегда изумлялась тому, насколько искусным поваром был Какаши. Оказывается, ему просто пришлось им стать. — Зачем ты послал меня сюда, Какаши? — спросила она пустую комнату. Сакура притянула колени к груди, обхватив их руками. — Если ты хотел, чтобы я знала обо всём этом, ты мог просто рассказать… Зачем заставлять меня проживать всё это? «Возможно… — она посмотрела на закрытую дверь спальни, — ты просто не хотел проходить всё это в одиночку, — печально улыбнулась. — Хорошо, Какаши. Я здесь. Я останусь с тобой рядом, пока я нужна тебе». Пусть Какаши и было всего только семь, он казался совершенно спокойным, отправляясь на одиночную миссию по доставке. Согласно документам, это было задание С ранга. Сакура знала, что Какаши сделали чунином в шесть, но вот чтобы так бесстыдно использовать ребёнка… — Я тут размышлял, — он даже не оторвался от книги, которую читал на ходу, — я, должно быть, хорошо тебя знаю, раз послал тебя назад во времени. И ещё эта печать. Сакура невольно коснулась ромба на лбу. Она так к нему привыкла, что порой забывала о нём. — Это ведь Печать Силы Сотни, так? Я читал о ней. Она означает, что у тебя превосходный контроль чакры. Скорее всего, в области медицины. — Какаши, — предупреждающе начала Сакура, — тебе в самом деле не стоит пытаться выяснить, кто я. Это может совершенно поменять наши взаимоотношения в будущем. — Видишь ли, я не уверен, что это так, — Какаши взволнованно захлопнул книгу. — Решив разобраться, кто ты такая, я уже подтвердил, что это не изменит будущее. По крайней мере, не в критической степени. Или я попросту не смог бы решить это сделать. Ну, это или я чего-то не понимаю. Но я не заметил, чтобы второй вариант хоть сколько-то работал. — Я… Что? — Сакура недоумённо заморгала. — Я читал о дзюцу времени после твоего первого появления. Я был прав — всё это похоже на закрытую петлю. Это означает, что все наши поступки напрямую влияют на реальность. Так что, если бы твои или мои действия могли изменить события, которые привели к твоему появлению здесь, то ты бы просто-напросто не смогла здесь появиться. Конечно, в этом заключается парадокс: ты просто не способна совершить что-то, что уничтожит текущую ветку событий… — Какаши уже словно бы беседовал сам с собой. — Иначе мы бы вернулись к первому шагу. Но это вызывает другой вопрос — об уже изменённых событиях. Возможно ли, что закрытая петля разрушится и реальность расщепится на пучок параллельных реальностей? — Кажется, мои мозги только что спеклись, — пробормотала Сакура, прижимая мерцающий чакрой палец к виску. У неё потихоньку начинала раскалываться голова. Ого! Да у неё ведь по-прежнему есть чакра! — Я всё ещё разбираюсь. Это дзюцу неспроста считается запретным, — Какаши снова раскрыл книгу. Сакура нахмурилась. — Но, очевидно, меня это не остановит. — Просто… будь осторожен. Не стоит заигрывать с тонкими материями. Это может разрушить всё, а ведь… — она успела оборвать себя до того, как сказала: «А ведь в деревне мир». — Будет к лучшему, если ты перестанешь допытываться. Всё, что тебе нужно знать, — это что я тебе друг. Это было достаточно близко к правде. Сакура понимала, что, стоит Какаши заметить её розовую макушку среди тройки своей команды генинов, он тотчас сложит два и два. Она вдруг встала как вкопанная, почувствовав что-то впереди на дороге. Чужая чакра. Как минимум дюжина человек. — Ага… — Какаши нахмурился. Его ещё такие юные глаза стали смертельно серьёзными. — Я тоже их почувствовал. — Эта миссия выходит за рамки С ранга, Какаши, — предупредила Сакура. Книга исчезла в сумке, в его руке мгновенно появился кунай. — Тебе нужно повернуть назад. Это слишком опасно для одного чунина! Слова сорвались с языка Сакуры до того, как она успела обдумать, повлияют ли они на реальность. Когда она поняла, что не собирается исчезать, то почти выдохнула от облегчения. — Я не могу, — Какаши был неумолим. — Мне доверили миссию. Я завершу её согласно законам шиноби. — Но… — Шиноби, нарушающий закон, не достоин своего звания. Сакура попыталась позвать его по имени, но мир уже снова кружился вокруг неё. А потом всё погрузилось во тьму.

Двенадцать

На этот раз, когда Сакура пришла в себя, перед её глазами не мельтешили цветные пятна, — зато она упала, и ударом из неё вышибло весь воздух. — Я убью его, — проворчала она, глядя в небо. Потом покосилась на бродячую кошку — та прошла прямо сквозь неё, уселась и принялась вылизывать себе лапы, будто насмехаясь. Дурацкая кошка… Дурацкие путешествия во времени… Со стоном Сакура поднялась с пыльной обочины дороги. Радовало только одно: к ней совершенно не приставали пыль и грязь. Приди ей в голову отправиться в баню, вполне возможно, вода бы ей ничем не помогла. А если снять одежду? Она исчезнет? А если оставить её лежать, то получится ли снова её коснуться? — Соберись! — строго приказала себе Сакура, мотнув головой. — Где я? И когда?.. Улицы выглядели знакомо, но всё ещё слишком отличались от Конохи её времени. Во время первых двух прыжков Сакура появлялась поблизости от Какаши, однако сейчас рядом никого не оказалось — на самом деле улица была совершенно пустынна. Что-то случилось? Может быть, то предостережение разорвало петлю времени? Или изменило её? Сакура по-прежнему не понимала, как всё это работает. Судя по всему, её занесло в гражданскую часть деревни — в два раза более обширную, чем район, где обитали шиноби, и совсем ей незнакомую. Какаши здесь делать было совершенно нечего. Оставалось припасть к земле и, как собаке-ищейке, попытаться учуять его… Сакура широко распахнула глаза. А ведь в этой мысли было прагматическое зерно! Нинкен жили в своём собственном мире, оторванном от мира людей. Пусть Чи и не родилась ещё в этом времени, но их контракт мог оказаться достаточно могущественным, чтобы Сакура смогла её вызвать. Вот только для призыва требовалась кровь, а она не могла дотронуться ни до чего острого. И ещё оставался главный вопрос: у неё, вообще говоря, была кровь? — Ненавижу путешествия во времени! — прокричала Сакура на всю пустую улицу. Выдохнув несколько раз, чтобы успокоиться, она посмотрела на свой большой палец. — Так, ладно. Когда Какаши прокусывал его, это всегда выглядело ужасно больно… Скривившись, Сакура закусила палец. — Грёбаное дерьмо! — прошипела она, глядя, как на подушечке собирается яркая алая капля. — И как ему ещё и удавалось выглядеть при этом так круто?! Даже удар кунаем болел меньше. Зато теперь Сакура точно знала, что и в этом времени по её венам текла кровь. Глубоко вздохнув, она ударила раскрытой ладонью по земле. — Дзюцу Призыва! От её руки во все стороны разошёлся словно бы наведённый тушью узор, взвилось облачко дыма, и Сакура, по-прежнему сидящая на корточках, рассмеялась — перед ней нетерпеливо подпрыгивал ещё совсем юный рыжий нинкен. — Босс Леди! Босс Леди! Много времени прошло! — Всего-то три дня, Чи, — улыбнулась Сакура. Хвостик-колечко задорно вилял из стороны в сторону. На нинкен был надет жакет с квадратным, расчерченным линиями символом — тот же, что и в день, когда Сакура подписала контракт. Шерсть Чи отросла и торчала из-под жакета, делая её зад особенно пухленьким и круглым. — Нет! Прошли годы — назад! — сказала Чи. Выходит, она почувствовала сдвиг во времени. — Да, всё верно, — Сакура поднялась на ноги. — Мне нужно, чтобы ты нашла Какаши. Ты сможешь сделать это без его запаха? — Босс? — Чи прекратила подпрыгивать и сосредоточилась на вопросе. Сакуре это казалось очаровательным — то, что нинкен называла Какаши Боссом. Поначалу это прозвище привязалось к нему, потому что тренировками Чи занимался Паккун, а потом, по всей видимости, это просто вошло у неё в привычку. — Да, я могу найти Босса! — Хорошо. И ещё, Чи, — позвала Сакура, пока та не успела отправиться на поиски, — ты права, мы действительно в прошлом. Этот Какаши ничего не знает о нашем времени. Здесь он моложе. Нам нельзя ему ничего рассказывать. — Поняла, Леди Босс! — Чи в нетерпении приподняла переднюю лапу. — Я пойду? Сакура весело рассмеялась. — Да, иди. Чи, точно миниатюрный оранжевый вихрь, неслась по улицам, уткнувшись носом в землю. На удивление, местные явно видели её и то и дело, оборачиваясь, провожали взглядами. А вот Сакуры для них словно бы и не существовало. Но, вообще говоря, самая последняя теория Сакуры состояла в том, что её физическое тело сейчас находилось в её времени. Но это не объясняло, откуда тогда у неё чакра, и почему она смогла прокусить палец до крови. — Нашла его! — воскликнула Чи, с разбегу врезавшись Какаши в ногу. — Босс! Нашла Босса! Какаши разглядывал нинкен, нахмурившись и склонив голову набок. Когда Сакура оказалась с ним рядом, его удивлённо-задумчивый взгляд сразу перескочил на неё. — Чи! Я хочу, чтобы теперь ты вернулась назад, хорошо? — недовольно проговорила Сакура, пока нинкен не успела сказать ещё что-нибудь. — Я позову, если ты понадобишься. — Поняла, Босс Леди! — счастливо тявкнув, Чи закружилась, пытаясь поймать свой хвост, и исчезла в облачке дыма. — Прости, — Сакура улыбнулась. — Она всё ещё тренируется. — Значит, это твой нинкен? — она кивнула, и Какаши странно на неё прищурился. — Всё ясно. Он захлопнул книгу — на сей раз в его руках оказался толстый том — и отправил его в сумку. — Прошло пять лет. Я уже подумал, что напортачил с временной петлёй. Быстро подсчитав в уме его возраст, Сакура улыбнулась. — Уже двенадцать, да? — она рассмеялась, когда Какаши вопросительно приподнял брови, и добавила: — Мы теперь одного роста. Что ты тут делаешь один? Из-за маски Сакура не могла сказать наверняка, но, похоже, он обиженно надулся. — Мы с Обито уже должны были отправиться на миссию, но он вечно опаздывает! — Какаши не заметил, с каким изумлением на него уставилась Сакура, — слишком был занят разглядыванием улицы. — И он всё время придумывает дурацкие оправдания! Ну сколько старушек может переходить улицу между его домом и местом нашей встречи? Шиноби никогда не должен опаздывать! Сакура не смогла сдержать улыбку. Она склонила голову, чтобы Какаши не заметил слёз в её глазах, и ответила его же словами: — Всё ясно… Вот, значит, в чём дело, Какаши? Я всегда знала, что твои оправдания — ложь, но считала, что ты просто слишком ленишься прийти вовремя. Всё совсем не так. Все эти годы… все те дни ты заставлял нас ждать. Из-за него. Даже в нашем времени, даже двадцать лет спустя. Ты по-прежнему отдаёшь дань памяти своему павшему товарищу. Прости. Мне жаль, что я столько всего наговорила тебе, злясь на опоздания. Теперь я понимаю.

Так.