Петля времени (Looped)

Прости. Мне жаль, что я столько всего наговорила тебе, злясь на опоздания. Теперь я понимаю... — Я… что-то сказал? Сакура вскинула голову, расслышав в его словах искреннее беспокойство, и рассмеялась. Получилось чересчур весело. — Нет-нет. Ты просто напомнил мне кое-кого… из моего времени, — она махнула рукой, будто отметая нечто неважное. — Ты ещё что-нибудь читал о временном дзюцу? Кажется, Какаши был только рад сменить тему. — Чуть-чуть. У меня теперь много миссий. Я не могу читать в таких условиях. Сакура едва смогла сдержаться. Слова «Давай поспорим?» так и рвались с языка, но она благоразумно промолчала. — О, уверена, ты научишься со временем… Какой каламбур, — Сакура рассмеялась собственной неудачной шутке. Какаши, напротив, казался смущенным. — Тем не менее, я думал о наших с тобой временных линиях, — признался он. Его взгляд стал задумчивым. — В особенности о тебе… Сакура едва не застонала. — Ты так и не назвала свою фамилию, — продолжил Какаши, — и я думаю, ты сделала это специально. Но, знаешь, я всё равно догадался. Харуно, да? Судя по всему, шок, который Сакура не смогла скрыть, только утвердил его в собственной правоте. — Это было несложно. Во-первых, печать на твоём лбу: ты — шиноби. И даже если предположить, что ты из другой деревни, то твой цвет волос… он очень редкий. Кидзаши Харуно — единственный, кого я встречал с таким же. Услышав имя своего отца, Сакура почувствовала, как краска схлынула с её лица. Она так сосредоточилась на Какаши и его жизненных вехах, что совершенно забыла о собственных родителях — которые в это время были ещё живы. — Я… да. И давай на этом остановимся? — Поздно, — Какаши улыбнулся, не заметив потрясения и горя, охвативших Сакуру в это мгновение. — Но этого было недостаточно. Мне нужно было знать, кто ты для меня. Я ведь не из тех, у кого много друзей… Послать тебя в прошлое — всё равно что собственноручно дать тебе кунай, который ты можешь приставить мне к горлу. И всё же я доверился тебе. Будущий я наверняка очень высоко тебя ценит. Учитывая, что ты говоришь со мной как равная с равным, ты ничем не ниже меня — по крайней мере по рангу. Итак, я навёл справки насчёт Кидзаши Харуно и узнал, что детей у него нет; и если мои теории верны, ты родишься через несколько лет. Нет, она больше никогда не будет спорить, если Какаши снова начнёт говорить, что они были ужасно надоедливыми генинами. Сейчас Сакуре хотелось обнять его за тонкую, ещё какую-то мальчишескую шею и как следует сдавить. — Почему ты не можешь просто оставить всё это в покое? — Потому что я верю тебе! — почти выкрикнул Какаши, и у Сакуры перехватило дыхание. — А это значит, для меня ты кто-то особенный. Она выдохнула — судя по всему, его было бесполезно останавливать. Он уже и так обо всём догадался. — Но пока я не увидел твоего нинкена, я не знал наверняка, — продолжил Какаши (Сакуре захотелось стукнуть себя по лбу: она сама, своими руками вручила ему важную часть головоломки!). Он отвёл взгляд и неожиданно выпалил: — Ты — моя жена! Повисла оглушительная тишина. — Я, наверно, тот ещё растлитель малолетних, да? — Ч-что? — шокированно прошептала Сакура, чувствуя, как теплеют щёки. Потемневшие глаза Какаши сузились. — С чего ты это взял? — Твой нинкен… — уверенности в его голосе сильно поубавилось. — На ней был герб Хатаке, — заметив смущение и панику Сакуры, он принялся рисовать в воздухе пальцами. — Бриллиант, перечёркнутый линиями. Его могут носить только те, кто подписал контракт с кланом Хатаке. Нет подписанного свитка — нет облачения. Если я прав насчёт твоего возраста и родителей, единственный способ стать Хатаке — это выйти замуж. А я последний в роду. — Замуж?.. — подавленный тон Сакуры полностью соответствовал её состоянию. Выходит, Чи всё это время бегала с семейным гербом Хатаке на спине? И, что ещё важнее, Какаши позволил ей заключить контракт? Сакура помнила, как отпустила какое-то замечание насчёт длинного списка имён в свитке, но тогда она не придала этому значения. Какаши явно хотел сказать больше, но в этот момент другой мальчик примерно его возраста подбежал к ним, пролетев прямо сквозь Сакуру. — Ты опоздал! — Какаши нахмурился, а тот принялся длинно и путано рассказывать о пропавшем коте.

Семнадцать

Наверное, ей не стоило слишком на себя сердиться, что очередное перемещение застало её врасплох. Эти успокоительные соображения в какой-то степени смягчили злость Сакуры, когда мир вокруг снова провалился в непроглядную тьму. На этот раз она пришла в себя у самого края Скалы Хокаге. Посыпались, срываясь с кручи, мелкие камешки, и нахлынувшее головокружение заставило её пошатнуться. Успокоив свою чакру, Сакура наконец обрела ясность в голове и твёрдость в ногах. И тогда она заметила его. Какаши сидел прямо на каменной голове Второго, свесив одну ногу и согнув вторую, оперевшись рукой о колено. Скорее всего, он уже знал, что Сакура здесь, хотя она не издала ни звука. Впрочем, сказать наверняка было трудно: лицо Какаши было скрыто за фарфоровой маской Анбу. Единственная, неизменная черта, благодаря которой Сакура поняла, кто перед ней, — это знакомая копна серебристых волос. Внизу, в неверном свете луны, она заметила строящиеся дома. — Я понимаю, — тихо проговорил Какаши, перестав качать ногой, — что ты многого не можешь мне сказать. В деталях, по крайней мере. Но… Это больно. Понимать, что кто-то знает о моих будущих потерях, но не даёт мне даже шанса попрощаться. Сакура села рядом, и он снял маску. — Мне это тоже не по душе, если тебя это утешит, — она повернула голову — и почти перестала дышать, когда лунный свет омыл лицо Какаши и отразился в его глазах. Сакура как будто впервые смотрела в Шаринган, в алой глубине которого лениво кружилось томоэ. — Значит, Обито… Жив. И теперь он — предатель, но Какаши об этом пока что не знает. Он сжал челюсти, снова взглянув на город, и Сакура вдруг увидела, какой свежий его шрам — по сравнению с тем, каким она увидела его впервые. — И Рин. И Кушина. И Минато. Все… Мы строим уже два года, а конца и края не видно. Сакура стиснула кулаки. — Это после Девятихвостого! — ахнула она, и стройка в долине приобрела новый смысл. Они восстанавливали деревню, излечивали… — Получается, сейчас тебе… — Семнадцать, — резко ответил Какаши. — Ты знала. В тот день, когда ты предложила мне пойти поиграть с Рин и Обито, ты знала, что я их потеряю. Ты поощряла меня строить отношения, которые кончатся вот так. Которые сломили меня. Которые… — Которые сделали из тебя чудесного мужчину, — перебила его Сакура. Его глаза наполнились болью, когда он снова посмотрел на неё. — Мужчину, которого уважают. Которого любят. Ты потерял свою команду, и с этой болью я ничего не смогу поделать. Никакие предупреждения ничего не смогли бы предотвратить. Ничего, никакие прощания не сделали бы тебе менее больно. По его лицу пробежала судорога — Какаши изо всех сил пытался скрыть собственные чувства. Сакура накрыла его ладонь своей. — Твои потери, Какаши… Мне нестерпимо жаль, что тебе пришлось всё это пережить. И всё-таки каждая твоя потеря чему-то научила тебя. Они изменили тебя. И всю деревню, подумала она. И меня. Его взгляд блуждал по Сакуре — как будто она была некой картой неизведанных земель, которую он никак не мог прочесть; а потом Какаши наклонил голову и стянул маску. Это настолько ошеломило Сакуру, что она только и смогла, что широко раскрыть глаза. Его лицо, оно было почти знакомым, да, но, конечно же, гораздо моложе, чем у Какаши её времени. Семнадцать лет, подсказал коварный голосок внутри неё. Семнадцатилетний Какаши — острый нос, ямочка на щеке, родинка на подбородке. Семнадцатилетний Какаши, который улыбнулся, заметив её пристальный взгляд. Один уголок пухлых губ вздёрнулся выше другого. А Сакура всё так же держала его за руку. Семнадцать лет, упрямо гнул своё голосок, лишь немногим младше тебя самой. Она со вскриком отдёрнула ладонь. Какаши лишь усмехнулся, и что-то коварное внутри неё снова встрепенулось. — Раньше ты не видела моё лицо? — спросил он, хотя ответ был очевиден. Абсолютно не доверяя собственному голосу, Сакура лишь кивнула, всё так же глядя на него широко распахнутыми и круглыми, как у совы, глазами. Он снова посмотрел на неё, и в голову Сакуре пришла мысль, которая никогда до того её не посещала: Пусть бы он надел чёртову маску обратно. — Тогда ты не моя жена, — Какаши нахмурился. — Но это бессмысленно. Возможно, я собираюсь на тебе жениться, и всё это — просто способ не рассказывать о себе. Примерно минуту Сакура приходила в себя, пока он негромко над ней посмеивался. — Почему ты сразу предполагаешь какую-то романтику? Только из-за нинкена? — наконец, сумела вымолвить она. Отличный голос, подумала, подбадривая себя, Сакура. Так держать! Какаши тут же посерьёзнел, а она попыталась убедить себя: нет-нет, ей совсем не показалось очаровательным то, как он в задумчивости сморщил нос. — В основном из-за него. Кроме того, у нас не такая большая разница в возрасте, так что вряд ли ты — моя приёмная дочь. И ты слишком красивая, чтобы быть просто другом. При этих словах Сакура тихонько застонала и снова залилась румянцем, а Какаши снова рассмеялся, играя этой своей ямочкой на щеке. — Видишь? Прелесть! Кажется, пришла пора сменить тему. Даже если её тело, как и проклятый голосок внутри неё, были совсем не против близкого знакомства с семнадцатилетним Какаши, он всё ещё оставался её сенсеем. Сакуре даже захотелось как-то сохранить его лицо на память. Быть может, сфотографировать… Она вдруг вытянулась в струну, когда её мозг выдал некое умозаключение. Фото… почему фото?.. Сукэа! Глаза Сакуры расширились уже совершенно по-другому, и Какаши явно это заметил. — Ты! — она схватила его за висевшую на шее маску и дёрнула к себе. — Ты! Фотограф! Обманщик! — Да что я такого сделал?! — уже с искренним испугом воскликнул Какаши. Позже Сакура вспоминала этот момент с удовольствием. — Пока ещё ничего, — прорычала она, отпустила его и вскочила на ноги. Годы! Все эти годы, с тех пор, как стала генином, Сакура знала, как выглядит Какаши. А они-то гадали, что же он прячет под маской. Изворотливый сукин сын! Какаши подсунул им собственного теневого клона, а сам в это время… Продолжая метаться взад-вперёд, она смерила его яростным взглядом. Какаши стоял перед ней, явно готовясь защищаться. Все они, и она в том числе, целый день провели рядом с ним, и Какаши был без маски. Никто даже не догадался! И, что гораздо хуже, он вышел сухим из воды! — Ты, Какаши Хатаке… — угрожающе начала Сакура и ненадолго задумалась. Отвратительный сенсей? Она уже поняла, что лучше не раскидываться лишней информацией. Кошмарный друг? Слишком серьёзный удар после всех её зажигательных речей. Грязный обманщик? Хороший вариант, но она повторяется. И кроме того, это может снова поднять разговор о том, женаты ли они. Так ничего и не придумав, Сакура разочарованно фыркнула. А Какаши снова улыбнулся. — Скажу на случай, если тебе это исправит настроение: ты прелесть, даже когда злишься. — Вот уж нет! — проворчала Сакура, снова увидев злосчастную ямочку. — Надень свою маску уже! Она не хотела заходить в дом. Уже и то, что она пришла сюда, было плохо, а если пробраться внутрь, то насколько же больнее станет… Из-за кроны дерева — своего любимого дерева, безопасного укрытия — Сакура наблюдала за тем, как суетятся вокруг неё, ещё совсем маленькой, родители: вот захохотал, запрокинув голову, отец, захныкала малышка-Сакура, стала ругаться мать… Сакура рассмеялась сквозь навернувшиеся слёзы. Они никогда не были идеальной семьёй — даже на несколько минут. Отец обожал банальные шутки, над которыми смеялся только он, у матери характер был похлеще, чем у Сакуры (и это говорило о многом), а сама Сакура была твёрдо уверена, что они оба хотят испортить ей жизнь. И всё-таки, какими бы они ни были неправильными, это была её семья. Какаши приземлился на ветку позади неё, и Сакура торопливо вытерла слёзы. Наверно, он с самого начала за ней следовал. — Давно? Решив, что это никоим образом не испортит его временную линию, Сакура пожала плечами. — Зависит от того, о чьём времени мы говорим, — закусив губу, она смотрела, как мать успокаивает её маленькую копию. — Это случилось за два дня до того, как мне исполнилось тринадцать. Я узнала об этом в день своего рождения. — Соболезную. Глупо, наверно, было плакать о смерти родителей при Какаши, который потерял своих куда раньше неё. — Не стоит. Ты позаботился обо мне. Даже если она прямо сейчас подала ему такую идею, Сакуре было всё равно. Тогда он действительно ей помог. — Я рад… — в голосе Какаши звучало облегчение. — Кажется, я был эгоистом и заставлял тебя быть рядом, когда мне это было больше всего нужно. Рад, что отплатил… отплачу тем же. — Меня не было рядом. Ни когда погибли Обито и Рин, ни во время нападения Девятихвостого. Это беспокоило Сакуру. Очевидно, Какаши устроил всё так, чтобы её появления совпадали с самыми печальными и страшными событиями его жизни, вот только времени между каждым её появлением проходило всё больше и больше. — Ты и не должна была. Я всегда справлялся с проблемами сам. Но, знаешь, у тебя есть способность появляться до того, как я окончательно уйду в себя. Ты всегда приходишь вовремя. Этого не случалось уже давным-давно, и всё же Сакуре казалось, что вот-вот на её макушку, ободряя, опустится широкая ладонь. Но этот Какаши сделал кое-что другое: он обхватил пальцами её затылок, в успокаивающем жесте гладя волосы. В её старом доме давно погас свет. А они так и остались сидеть рядом на ветке.

Тик.