Истинный сын Ноксуса

***

      Виктора с головой накрывала паника.       Пока они добирались до Ноксуса, он прокручивал в голове различные варианты: наверное, Джейс получил несколько переломов. Определенно, у него общее истощение. Точно, что он находится в критическом состоянии. Виктор готовил себя к худшему. Но он не рассчитал.       Когда они вошли, Виктор не увидел Джейса. Он увидел маленькое, одинокое окошко, еле пропускавшее свет, увидел следы сырости на стенах. Потом его взгляд упал на скомканный плакат — даже одного торчащего уголка достаточно, чтобы распознать «Лицо Прогресса». Что этот плакат здесь вообще делает? А потом Алеф показал на слившееся со стеной изваяние. На пальцах выбитого из грубого камня акролифа, сияло знакомое, золотое украшение. Лицо Виктора свела судорога. Ошибка, он ошибается, Алеф ошибается. Но сидящий на полу человек слабо шевельнулся, и вот уже Виктор протягивает Джейсу руку: в первую секунду ему показалось, что он действительно способен поднять непривычно легкое тело, но то вдруг обмякло, выдохнув, и Виктор упал на колени, подхватывая Талиса. Трость приземлилась рядом, бесшумно. Под перчаткой что-то лопнуло, когда Виктор дотронулся до изможденной спины. Шипя, он торопливо стянул с себя бесполезный аксессуар: не обращая внимания на запах, на ощущения, стал поглаживать пораженную кожу, одновременно притягивая к себе Джейса. Тот уткнулся в тонкое плечо.       — Лжец, — просипел Виктор Алефу, который не знал, куда себя деть. — Ты ничего мне не рассказал. Я даже… вы вообще здесь знаете, что такое… вода, лекарства, санитария? Он же… Джейс, ты меня слышишь? Джейс? — Я… рассказал. — Что это такое?       Виктор уставился на стену, на которой что-то подозрительно поблескивало голубоватым блеском и меж тем багровело от темных ошметков и мух.       — Это… крюки?.. Нет. Нет, нет, вы бы не посмели, — Виктор попытался начать дышать. — Она не собиралась делать кого-то сильнее. Не было у нее цели, кроме пыток.       Алеф молчал. Виктор, впрочем, будто забыл о нем. Он лихорадочно поглаживал Джейса по голове, что-то приговаривая, невольно отмечая все неровности, припухлости, порезы. Спутанные волосы слиплись от пота и грязи. Лоб горячий. Сам Джейс холодный, как остывшая доменная печь. От Джейса не пахнет ничем, кроме смерти. О, Виктор знает этот кисло-прелый аромат.       Вскрой подозрительно притихшую каморку на дне Зауна, и все вокруг обволакивал горячий запах гниения, вперемешку с ядовитыми парами сточных вод.       Виктор осторожно взял лицо Джейса в свои ладони.       — Варвары, — прошептал он.       — Нам надо уходить, — заметил Алеф, испуганно глядя в подслеповатое окно.       — Дай мне аптечку, — холодно приказал Виктор. И с нежностью позвал Джейса из забытья:       — Сейчас я дам тебе лекарство. Это обезболивающее. Ничего особенного, не бойся. Просто нам надо спуститься до экипажа. Мне тебя не поднять.       Чтобы не отключиться, Талис сосредоточился на родинке на щеке Виктора.       — Нам не дадут уйти.       — Об этом не волнуйся. У них будет хватать забот. Обещаю, — Виктор провел пальцем по искалеченным губам. — Давай, выпей. Тут чуть-чуть. Вот так.       Шрамы по всему обескровленному телу. Струпья на некогда мощных руках. Это бесчеловечно. Это невыносимо.       — Ты только не плачь, — пробормотал Талис, и у Виктора сжалось сердце. Он действительно плакал? И правда. Плакал.       — Постарайся встать. Обопрись на меня.       Выкачали твердость из тела. Вырвали самоуверенность из шага. Стерли улыбку с лица Джейса, его Джейса. Виктор с каждой секундой насчитывал все больше и больше причин для уничтожения Ноксуса целиком, вместе со всеми его жителями, историей, правилами и ущербными традициями. Впрочем, даже одной причины из этого списка было бы достаточно.       «Ступеньки — это самое тяжелое».       — Ступеньки — это самое тяжелое.       — Так непривычно, что ты говоришь вслух…       Джейса шатнуло, и Виктора вместе с ним. Он еле успел опереться о стену: все-таки, Талис есть Талис.       — Осторожно, Джейс.       — Я не смогу тебя защитить, если…       — Я смогу. Ты не заметил?       — Ты постригся?       — Джейс, у меня за спиной висит Хекс-коготь. Я послал тебе отмычку на всякий случай, так как не был уверен, в каком ты состоянии. Не для того, чтобы ты защищал меня, а чтобы смог помочь себе. Но Алеф не удосужился рассказать мне и половины. Видимо, совесть проснулась. Невовремя.       — Если мы встретим…       — Не встретим, — просто ответил Виктор. — Смотри под ноги и не оглядывайся.       Поймав сухость интонации, Алеф услужливо не подсвечивал те закоулки коридора, куда они около получаса назад перетащили трупы. Пока их было четыре. Не хватало пятого, но с ним, а точнее — с ней, Виктор не торопился. Она дождется. Хочет того или нет.

***

      Аккуратный стук.       — Войдите.       — Госпожа Эрих Ирма? — Алеф пропустил Виктора вперед и, дождавшись кивка, закрыл за ним дверь.       — А, вы… из торговой федерации Пилтовера? Мне докладывали.       — Виктор, — представился мужчина, но никаких признаков учтивости или радости не показывал. Он спокойно встретил безжизненный рыбий взгляд. Медовое золото столкнулось с бесчувственным льдом. У Эрих дернулось веко. Виктор ни разу не моргнул.       — Присаживайтесь. Вам, должно быть, сложно стоять.       — Совсем нет.       — Мне сказали, что у вас есть нечто интересное. Полезное.       — Предположим, — Виктор, чуть прихрамывая, прошел вперед и беззастенчиво поставил на стол небольшой портфель. Эрих отодвинула в сторону вазу.       — Ваши документы.       — Пожалуйста, ознакомьтесь. Любите розы?       — Да. У меня есть небольшой сад. Моя… гордость.       — Это интересно, — сообщил Виктор, изящно расстегивая застежки. — Климат Ноксуса непригоден для этих цветов. Днем слишком сухо и тепло, ночью температура падает вниз. Из-за сильного перепада давления, здесь нередки шторма, особенно, если местность позволяет ветру разгуляться.       Из портфеля вынырнул небольшой, золотистый шар. Сфера. Виктор попробовал ее вес на ладони, и, удовлетворенный, протянул изделие Эрих. Та колебалась всего секунду.       — Что это?       — Вы же любите оружие, госпожа Эрих?       — Естественно. И это…       — Оружие. Я называю его Болванчик. Признаться, у меня не очень хорошо с фантазией.       — И что оно делает?       — Поверните верхнюю половину, до щелчка, и сбоку появится кнопка.       — Это бомба? — Ирма смотрела насмешливо. Виктор сухо улыбнулся.       — У меня нет резона подрывать самого себя. Но если вы не откроете сферу, я не смогу объяснить Вам действие. А если я не смогу объяснить Вам действие, Вы не сможете отчитаться перед… вышестоящим руководством. Нам же еще о поставках договариваться.       Щелчок. Сбоку действительно открылась небольшая кнопка, больше похожая на влитую в поверхность пластину. Эрих колебалась. Что-то было не так, что-то принес за собой этот торговец из Пилтовера. И акцент у него был необычный.       — Вы боитесь? — уточнил Виктор. — Если хотите, я могу проделать то же самое. Верните устройство в исходное положение.       Уязвленное самолюбие. Виктор несколько лет пробыл с человеком, который легче всего покупался на похвалу. Сейчас же перед ним был человек, которому сложнее всего было пережить укор в трусости от калеки.       Виктор перекинул трость под другую руку. Потом подумал и перекинул обратно. Эрих, засмотревшись на жест, надавила на пластину.       — А на какую ногу вы…       — Обычно на правую, — сказал Виктор в сторону осевшей Эрих. Ладно, «Болванчик» не такое плохое название. Некоторые люди просто не могут сосредоточиться на нескольких задачах.       — Можно? — Алеф заглянул в комнату.       Виктор не стал указывать на абсурдность вопроса.       — Мой багаж. Поможешь мне надеть Коготь.       — Она мертва?       — Нет, — Виктор снял пальто и передал его Алефу. — Я еще не видел, в каком состоянии Джейс, так что пока нет. Она просто спит. Сон, правда, неприятный, это зауновское снотворное. Легко уравновешивается уколом допинга. Иглу с ним я разместил с другой стороны сферы.       — А если бы она повернула ее не так?       — Нет, — спокойно ответил Виктор. Тугой ремень стянул ему под грудью, и он истово пожалел, что не надел корсет. Тяжело. Надо подумать над изменениями в сплаве. И в балансе при наклоне, гироскоп явно сбоил.       — Достань из саквояжа барометр. Ты не знаешь, что такое барометр. Хорошо. Теперь я сомневаюсь, что ты в принципе получал образование. Что такое веревка ты знаешь?       — Связать ее?       — Правильный ответ.

***

      Теперь Виктор очевидно лучше представлял себе состояние Джейса.       Изначальная идея с виселицей выглядела заманчиво, ведь лучшей смертью для солдата считается пуля. Она — дань уважения, она мгновенный и безболезненный выход. Худшая же смерть — как раз через повешение. Стыдно, унизительно, грязно, бесчестно.       Но это все о солдатах. Эрих же не солдат. Она завистливая дрянь, садист, через чьи руки прошел не только Джейс, но и каждый, кто смел быть собой.       Виктор представил тени Зауна: молчаливых, ползающих по переулкам отшельников, попрошаек, выползавших с самых темных подворотен антресольного этажа. Их не существует для большинства. Они не видят людей в самих себе.       Жаль, что у него нет возможности столкнуть Эрих прямо к ним, как в глубокую, бесконечную реку, состоящую из прокаженных душ.       С другой стороны, у него не то, что так много вариантов… столкнуть-то можно.       Когда они проходили мимо заветного кабинета Эрих Ирмы, Виктор остановился.       — Алеф, поддержи Джейса, одну минуту.       — Ты куда? — встрепенулся Талис.       — Забыл кое-что.       Алеф проводил сгорбленную фигуру задумчивым взглядом. В коридоре стоять было неуютно, тем более что по расчетам Виктора, где-то сейчас суетливо собиралось построение, встревоженное синими вспышками в небе.       Виктор вернулся быстро. На щеках у него горел еле заметный болезненный румянец, а глаза неприлично блестели.       — Представляете, — Виктор перехватил у мальчишки Джейса, обнимая его за талию. — Оранжерея с розовым садом находится прямо под окнами. Выглядит потрясающе, особенно, если убрать крышу.       — Что ты сделал? — спросил Алеф.       — Выкинул мусор. Поторапливайтесь, мы серьезно опаздываем, а нам еще спускаться и спускаться.

***

      Джейсу казалось, что он не чувствует тела и бредет, спотыкаясь, сквозь собственный сон. Иногда водило из стороны в сторону, но успокаивающий голос указывал нужное направление. Как хорошо его слышать. Каждая ступенька ухала в легких. Джейс был уверен, что они спускались час, и был удивлен, что их никто за это время не остановил. Будто так и надо. Будто действительно сон.       На деле же, они преодолели несколько этажей за пять минут — обезболивающее пока действовало.       Снаружи бушевал ветер. Они с трудом дошли до экипажа, выдыхаясь разместили в нем Джейса. Алеф закинул багаж.       — Я же говорил — опаздываем! — прокричал Виктор, выпутываясь из ремней Когтя.       — Это ты устроил ураган?       — Нет, просто повезло! Дай мне пальто.       Алеф с трудом влез на водительское сидение, мешала броня.       — Что значит повезло?       Виктор только закашлялся и замахал рукой. Машина дернулась с места. Они выезжали из бастиона, но расслабляться не стоило. Виктор слышал, как тяжело дышал Джейс, он снова перестал разговаривать и откликаться на имя, лишь иногда что-то выдавал, отрывисто, сквозь бред. Действие таблеток подходило к концу. Много нельзя. Непонятно, в каком состоянии печень. Позвоночник. Нет ли заражения крови.       Нет, не сейчас. Сейчас все внимание следует сосредоточить на открывающихся над городом Вратах.       Виктор прикрыл глаза.       Каждый результат — результат. Когда они только начали заниматься проблемой телепортации, они только и делали, что ошибались. Предметы скакали по всей комнате, выбивали окна в соседних лабораториях, сгорали в воздухе, пачкая стены. В конечном итоге, в одну из ночей, их одновременно осенило: отрезок состоит из двух точек, а не из одной. Банально, но в начале они, окрыленные первым впечатлением, воспринимали врата как дверь. Одну точку. Лингвистическая уловка.       Вратам нужна была принимающая сторона. Заодно, это решало вопросы, связанные с «несанкционированной» телепортацией. Пользоваться вратами, не согласовав перемещение с расписанием, было чревато.       Можно было или застрять в лимбе промежуточного состояния, или оказаться неизвестно где.       И Виктор, и Джейс часто задумывались: а что, если бы они увеличили мощность луча в несколько раз? На бумагах, конечно, результаты были.       Но не было возможности проверить — выкинет ли большой объект, с другой стороны, задай ему нужные координаты.       Виктор посмотрел в окно. Только бы она сделала так, как он сказал. Джейс, конечно, не очень обрадуется, узнав, с кем Виктор связался. Но что поделать. Лучшего специалиста по подрывным зрелищам в Зауне не найти.       Машина, по просьбе ученого, заехала на холм. Было ветрено и тихо. Сверху на военный городок открывался полноценный вид, воздух пах так свежо, так чисто, что Джейс, повинуясь порыву, вышел из машины самостоятельно и уселся на землю, вдыхая. Он даже не осознавал, насколько тяжело было дышать в той комнатушке.       — Я обработаю раны, первично, чтобы ты смог одеться. Простая накидка. Нам надо попасть на борт, — извинился Виктор, дотрагиваясь до плеча Джейса. Тот кивнул и очень осторожно обнял Виктора за колени; постамент для изящной статуи.       — Геометрические линии врат. Увеличил мощность луча?       — Да.       — Здесь нет принимающего устройства. Объект может просто перемолоть на куски.       — Ничего страшного, я это учел. Это приемлемая, в рамках эксперимента, ошибка.       — Что ты хочешь протащить?       — Дирижабль.       Джейс посмотрел на открывающуюся в небе воронку. Голубые молнии разрывали пространство. Гул нарастал.       — Дирижабль. Ты хочешь уронить на город дирижабль.       — Да, — просто ответил Виктор. — Старой модели, — добавил он. — С водородом, — небольшая заметка на полях. — И щепоткой взрывчатки на борту.       — Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — Закричал Алеф сквозь ветер, и Виктор вспомнил о его существовании.       Барометр показывал рекордно низкое давление.       В самой глубине зияющей, нестабильной пропасти, заалела звезда.       Джейс не отрываясь смотрел на Виктора, снизу вверх: он уже знал, что сейчас произойдет. Звезда увеличилась в размерах — накачанный взрывоопасным газом гигант пронесся сквозь расстояния; По небу прокатились ударные волны: одна, вторая, третья. Отсек за отсеком разрывались на куски, ослепляя все живое в радиусе в несколько километров. Образованный низким давлением циклон ударило молотом раскаленного воздуха, ураганный ветер докрутило в воронку, подгоняемую ревущими вратами.       Голубой свет уступил место алому, и Джейс все смотрел, смотрел, смотрел на точеные черты лица Виктора, словно окропленные кровью, а потом вдруг сообразил. И резко притянул мужчину к себе.       — Ложись!       Крикнул Джейс и прижался к земле, пряча Виктора от бури.       На бастион, на тюрьму, где пытали Джейса, и лично на человека с бело-голубыми, всё ещё открытыми глазами, что сейчас лежал средь изломанных роз и осколков стекла, обрушился огненный смерч.       — Что это было? — спросил Алеф, когда голос снова стало слышно.       Виктор поворачивает голову, чтобы посмотреть на Талиса, и видит, как тот улыбается.       «Благая весть».