Ты улыбнёшься и скажешь мне «да»

Со времени совместно проведённой течки проходит уже месяц, и с каждым днём Антон прикипает к Арсению всё сильнее. Они списываются в любую свободную минуту и зависают вместе в выходные, не особо задумываясь над тем, чем бы таким им заняться — всегда что-то да найдётся. Шаст всякий раз, доставая свой дорогой одеколон и бреясь перед встречей с омегой, убеждает себя, что это не свидания, это налаживание контакта с деловым партнёром, слом льда, наведение мостов и прочие заезженные метафоры — да только чем дальше в лес, тем упитаннее и громче Антоновы волки, воющие на луну от одиночества. В компании Арсения он раскрывается с таких сторон, о которых даже не подозревал: и охотно гуляет часами по паркам да скверам под локоток, хотя раньше терпеть этого не мог, и на полном серьёзе гуглит какие-то вещи, чтобы обсудить с Арсом, даже решается ходить в новые заведения вместе с ним, пусть и до этого тридцать лет был непреклонным консерватором в еде. Ради возможности увидеться он бы вытерпел вещи и похуже, но итог остаётся неизменным — в их отношениях нет и намёка на какие-то более глубокие чувства, чем простая человеческая симпатия. Течка, страстная и крышесносная, пролетает, как миг, оставляя после себя лишь горечь какой-то эфемерной упущенной возможности. Будто, предложи ему Антон попробовать что-то серьёзное, Арсений бы согласился — иначе зачем надевать для альфы красивое бельё, целовать так сладко и засыпать, уютно устроившись на горячей груди? Антон, как тот мужик из «Левиафана», ничего не понимает. Разве что не плачет, но, цитируя Машу Гу, он «держится еле-еле». Арсений же никак ему не помогает — улыбается открыто, светится весь, тарахтя, как заведённый, часы напролёт, мягко касается щёк Антона порой и стыдливо прикрывает метки на своём теле, сходившие очень долго. Антон иногда смотрит на него и думает — ну чудо же, несмотря на возраст и не хилый такой опыт в куче сфер. Арсений из тех омег, что и коня на скаку остановят, и в горящую избу войдут — и Шаст не устаёт им восхищаться. Только вот прошло уже достаточно времени, но Арсений не спешит делать тест на беременность или подтверждать её у врачей, объясняя это тем, что лучше дать плоду хорошенько устроиться и начать расти, прежде чем питать надежды и радоваться — Антон на такое лишь пожимает плечами. В конце концов, если у них не вышло в этот раз, они могут подождать следующей течки, для него не критично. Всё это, правда, не мешает ему тонким альфьим чутьём выискивать какие-то признаки беременности — в частности изменения в запахе, но если те и есть, то пока ещё неуловимы. Антон пытается умерить пыл, чтобы не сглазить, хотя суеверным никогда не был, но в таком перебдеть нельзя. Арсений на все его волнения лишь улыбается тепло. — Пусть всё идёт своим чередом, Антон. Антон и не имеет ничего против.

***

— Куда пойдём сегодня? — спрашивает Антон, делая для Арсения кофе в турке субботним утром. У того, конечно, есть кофеварка, но Шасту хочется заморочиться ради него, тем более что Арсений в последнее время стал совсем рассеянным и засыпал практически на ходу, оправдывая это всё каким-то важным проектом. Антон не особо верит, но своих опасений не выказывает пока — он Арсению всё ещё никто. — Давай дома полежим, — тянет Арсений, тяжело хлопая сонными глазами. Антон своим приездом его разбудил, и теперь омега всем своим видом показывает, как ему хочется вернуться в кроватку. — На улице пекло, всё равно не погуляешь. Снаружи сейчас действительно ад уже несколько дней как, противная жара и духота без единой тучки и капли дождя — так недолго и свариться заживо. Антон пожимает плечами, разливая кофе по чашкам, хоть сам и не большой любитель, но составить Арсению компанию всегда готов. — Как хочешь, можем и сериал какой-нибудь включить. — Антон ставит перед Поповым кофе и в волнении оглядывает его бледное лицо с лихорадочно горящими глазами. — Арс, а ты не заболел? Арсений хмурится и упрямо мотает головой, тянется придвинуть им вазочку с детским печеньем, старательно избегая смотреть на Антона. Альфа напрягается, но молчит, цепляя одну из печенюшек с бегемотиком. — Может, сделаешь уже тест? — спрашивает серьёзно пару минут спустя, отхлебнув подостывший кофе, и Арс морщится от звука. — Сделаю на днях, — отвечает уклончиво, глядя в свою чашку, и вздыхает. Антон уже хочет сменить тему, чтобы как-то разрядить атмосферу, но омега вдруг вскакивает со своего места и, путаясь в ногах, бежит к мойке, куда его вырывает. — Сука, — рвано выдыхает он, скукожившись от боли, и держится за живот. Антон поднимается следом за ним, подходит со спины и привлекает в объятия; Арсений тяжело дышит, прижавшись к нему, и беспомощно цепляется за футболку. — Ты как? — Шаст касается ладонью его лба, приглаживает тёмную чёлку, полностью переняв на себя его вес. — Голова кружится, — шелестит Арс, дрожащей рукой открывает холодную воду и склоняется умыться и прополоскать рот. Антон продолжает стоять рядом, поддерживая его, и сам вафельным полотенцем промакивает ему лицо от воды. — Давай я тебя отнесу в спальню и что-нибудь приготовлю, а ты пока сериал выберешь, — с готовностью предлагает Антон, понимая, что так ему будет спокойнее; сварит какой-нибудь лёгкий супчик, сделает ромашковый чай, а вечером прогуляется в магазин и заодно купит тесты — вряд ли состояние Арсения связано с всепоглощающей вымотанностью из-за работы. — А говорят, что идеальных альф не существует, — усмехается Арсений и без сопротивления позволяет Антону подхватить его на руки, крепко цепляется за шею и сопит в грудь. Антон старательно пытается не пыхтеть, чтобы не выказывать слабости, но опускает Арса на постель с облегчением. Тот сразу забирается под тонкое одеяло и садится, поджав колени к груди, смотрит на Антона с щемящей благодарностью. — Возвращайся скорее, иначе начну смотреть без тебя. Шаст фыркает, коротко погладив его по макушке, и возвращается в кухню, чтобы занять руки и мысли готовкой. Вытаскивает из холодильника всё необходимое для похлёбки, ищет по шкафчикам ромашковый чай, но находит лишь с мятой и мелиссой — заваривает его, здраво рассудив, что большой разницы нет. В гостях у Арсения он бывает достаточно редко, а потому каждый раз удивляется, обнаружив что-нибудь новое — сейчас это целая полка, отведённая под детские макарошки в виде буковок и звёздочек; последние Антон достаёт, чтобы добавить к овощам. Арсений почему-то почти не упоминает свою дочь в разговорах с Антоном — тот видит её на фотографиях, развешанных по квартире, но ничего, кроме имени и возраста, о ней не знает. Может, Арс пока не доверяет ему настолько, чтобы рассказывать о Фине, но, с другой стороны, им же всё равно предстоит познакомиться рано или поздно, так в чём смысл молчать? Пока варится суп, Антон идёт проверить омегу и обнаруживает его залипающим на какое-то кулинарное шоу на «Пятнице»; всё ещё болезненно-бледный, Арсений с неподдельным интересом следит за процессом готовки и вздрагивает, когда Антон зовёт его по имени. — Ты уже всё? — спрашивает, глядя на Шаста снизу вверх мутной синевой глаз. Видно, какой он замученный, и Антон бы с удовольствием остался сегодня на ночь с ним, чтобы дать спокойно выспаться, но Попов категорически против такого, а Антон не тот человек, чтобы спорить. — Почти, скоро приду кормить тебя с ложки, — Антон хихикает с покрасневшего от недовольства лица Арсения и тихо радуется, что тот хоть немного перестал сливаться с белой наволочкой. Правда, в следующий миг ему прилетает длинной подушкой-валиком, и он крякает, вновь шмыгнув к двери. — Тих-тих ты, я же пошутил. Антон вовремя вспоминает об оставленной на плите кастрюльке и спешит на кухню, чтобы проверить суп. Тот получается достаточно ароматным и даже съедобным, хотя Шаст не всегда уверен в своих кулинарных способностях; остаётся лишь надеяться, что Арсения с него не вырвет. Весь нехитрый обед он расставляет на подносе с ажурными ручками, мысленно фыркая с поповского стремления выёбываться даже в мелочах, и осторожно несёт всё это дело в спальню. — Я уже думал, куда ты пропал, — Арс хлипко улыбается, глядя на него снизу вверх, и указывает, где взять деревянную подставку для подноса. Та обнаруживается на подоконнике за шторой, и Антон старательно изворачивается, чтобы ничего не разлить и при этом не сорвать гардину. — Осторожнее! — Не боись, я был капитаном школьной команды по баскету, рефлексы — во, — смеётся Антон, поставив наконец перед омегой поднос, и тот с интересом принюхивается и обследует содержимое тарелки ложкой. — Ты добавил Финины звёздочки, — замечает, улыбаясь уже смелее, и голодно принимается опустошать тарелку. Антон, более чем польщённый, падает на пустующую половину кровати и выхватывает пульт из-под бока Арсения, переключаясь с каналов на видеосервисы. Сам он с удовольствием бы устроил им марафон «Гарри Поттера», но Арсений, у которого дочка большая фанатка этой вселенной, его энтузиазма не разделил — видел уже все фильмы миллион раз. — И что будем смотреть? — Антон лениво перелистывает карточки с сериалами по категориям, уже разрываясь между старыми добрыми «Друзьями» и «Как я встретил вашу маму», которые можно пересматривать бесконечно, как вдруг Арсений едва не вскакивает, что-то заметив на экране. — Ты чего? — Верни, верни назад! — омега яростно жестикулирует, и Шаст испуганно слушается, отматывая страницу поиска немного вверх, пока Арсений его не останавливает. — Вот, включи его, давно хотел второй сезон посмотреть. — «Тест на беременность»? Серьёзно, Арс? — гундит Антон, даже не до конца веря, что Арсений вообще смотрит подобный шлак. — Может, всё-таки «Друзей» хотя бы? Или какую-нибудь «Мою прекрасную няню»? С них хоть посмеяться можно. Под грозным взглядом Арсения Антон сдаётся, всем своим видом показывая недовольство, и думает, что сможет, наверное, поспать — а что ещё делать под омежий сопливый сериал с «Первого канала»? Только вот в первые пять минут просмотра Шаст уже ревёт навзрыд и прячет лицо в шее Арсения, который стоически наблюдает за происходящим, продолжая есть. — Ну как же так? — всхлипывает Антон, пока на экране умирает очередной младенец, а врачи клиники ничего не могут с этим сделать. Арсений мягко поглаживает его руку, стараясь успокоить, даже целует в растрёпанные кудри на макушке, и Антон только сильнее вжимается в него, отказываясь смотреть дальше, особенно когда показывают убитых горем родителей-омег. — Ну всё, всё, — воркует над ним Арсений, как над ребёнком, осторожно приобнимая, — может, поставим что-то другое? Я даже на «Гарри Поттера» согласен, только не плачь. — Нет, нет, не надо! — частит Антон, тут же отстраняясь и быстро утирая слёзы — только посмотрите на него, развёл тут болото из-за какой-то глупости, ещё альфа, называется. — Давай досмотрим, всё в порядке. Арс же ставит сериал на паузу, не слушая возражений Антона, и поворачивается к нему, чтобы взять его горящее лицо в ладони и коротко чмокнуть в родинку на носу. Шаст смущается только больше, но глядит в ясные глаза напротив и на мгновение забывает, как дышать. В голове проносится тысяча и одна мысль, вплоть до той, что требует придвинуться к Арсению и поцеловать, но Антон удерживает себя от такого опрометчивого шага. — Тебе не обязательно что-то строить из себя рядом со мной, ладно? — Арс ласково ерошит его кудряшки, улыбаясь до гусиных лапок в уголках глаз, и Антону действительно становится чуть спокойнее. — Если тебе тяжело смотреть этот сериал, можем включить другой, я не против. — Мне интересно, чем всё закончится, — признаётся Антон, и Арс качает головой, вновь возвращая внимание экрану. Шаст больше не лезет к нему и не прижимается до самого вечера, но несмело накрывает его ладонь собственной и легко поглаживает, не встречая сопротивления. Есть в этом что-то — гораздо более интимное, чем страстные поцелуи и распаляющие нутро ласки. Под конец четвёртой серии Антон сплетает их пальцы, а Арсений устраивает тёмную макушку на его плече, пока они тихо переговариваются, обсуждая сюжет и выкрутасы главной героини, мало поддающиеся какой-то логике. — Она так и будет бегать от одного альфы к другому? — спрашивает Антон, уже не зная, чего ожидать, хотя казалось бы — признай, что ты любишь альфу, от которого у тебя сын, и не морочь головы всем остальным, но тогда сюжет и вовсе бы не случился. — В первом сезоне ещё был третий, — делится Арсений, закатив глаза, и ёрзает, чуть меняя положение. — Сам её не понимаю, но я и не ради её драмы смотрю, эпизодические персонажи там куда живее и интереснее. — Не понимаешь, потому что у самого не было много альф? — вырывается у Антона вопрос из чистого любопытства, о котором он тут же жалеет и пытается замять, но Арсений удивлённо взглядывает на него снизу вверх и отлипает от плеча, чтобы посмотреть в лицо. — Нет, почему же, — отвечает он, лукаво изогнув губы в полуулыбке, — у меня от альф никогда отбоя не было, но если я кого-то любил, я любил его одного и всем сердцем. С отцом Фины мы встречались ещё со студенческих времён, прожили несколько счастливых лет в браке, а потом просто остыли в какой-то момент. Он переехал в Испанию, Фина периодически живёт у него, но в последнее время отказывается — у Антона там новая семья, а Фине некомфортно там с ними. Она вообще тяжело доверяется людям, поэтому я как-то, не знаю, подзабил на себя — на свидании уже сто лет не был, представь? — он тихо неловко смеётся и замолкает пристыженно, будто чувствуя, что сболтнул лишнего. — Тебе везёт на Антонов, я смотрю, — шутит Шаст, лишь бы немного отвлечь омегу от переживаний, и тот хихикает совершенно очаровательно, украдкой бросив взгляд на Антона. — Очень везёт, — отвечает Арсений и сжимает пальцы Антона в ответ, вновь прижимаясь щекой к его тёплому плечу.

***

Уже под вечер их цивильные посиделки в полуметре друг от друга превращаются в полежанки; Арсений, зевнув, устраивает усталую голову на коленях Антона, свернувшись при этом клубочком — его всё ещё немного штормит, и Шаст без лишних слов наглаживает тёплой ладонью его макушку, немного унимая головокружение и тошноту. К концу седьмой серии становится ясно, что им нужно поесть, и Антон мягко тормошит Арсения, прежде чем слезть с кровати, но тот цепляет его за руку, не желая так просто отпускать свою лежанку. — Я в магазин схожу, будешь что-нибудь? — спрашивает Антон, оправляя на себе изрядно измявшуюся одежду. С гнездом на голове ещё можно жить, ему всего лишь сбегать через дорогу. — Может, лучше доставку? — канючит Арсений совсем по-детски, перекатившись по постели и теперь лёжа на спине и светя обнажившейся молочной кожей на животе; Антон поддаётся соблазну его пощекотать, и Арс смеётся до слёз, но смотрит укоризненно. — Прости, прости, — хихикает Шаст и отдёргивает его задравшуюся домашнюю футболку. — А доставка — слишком жирно, Арсений Сергеевич, когда куча магазинов буквально в пяти минутах ходьбы. Арсений закатывает глаза, но больше не пытается его остановить и садится на постели, в первые секунды пытаясь привыкнуть к вертикальному положению. — Тогда я с тобой, — заявляет решительно, уже свесив с края кровати ноги, как Антон его останавливает, щёлкнув по носу-кнопке. — Эй! — Зовут лошадей, — парирует Шаст, подбирая свой телефон с тумбочки вместе с наушниками. — Лучше полежи дома, ещё грохнешься в обморок посреди магазина. — Я, по-твоему, субтильный цветочек? До магазина не дойду? — хмурится Арсений, заводясь, и Антон уже хочет начать его разубеждать, но тут у омеги звонит телефон — на всю квартиру раздаётся «Любимка» Нилетто, которая раньше была из каждого утюга, и Антона невольно захватывают вьетнамские флэшбеки. Арсений, правда, совершенно меняется в лице, отвечая на звонок, и ярко улыбается, глядя в камеру. Шаст замирает на пороге спальной, не понимая, что ему делать, но тут он слышит высокий девичий голосок и всё понимает — это Афина. — Папа-папа-папуля, приве-е-ет! — радостно тянет малышка. Антон её не видит, но по реакции Арсения предполагает, что всё в порядке. Тот расцветает, вмиг помолодев на десяток лет, и машет в камеру. — Как ты, ежонок мой? — спрашивает с неподдельным интересом, кажется, совершенно забыв об Антоне. — Как дедушки? — Деда Лёша мне сегодня белочек в парке показывал! — делится ребёнок, и Антон, слушая её, приваливается к косяку плечом, не желая отвлекать Арсения. Это первый раз, когда Шаст застаёт его разговор с Афиной. Правда, долго греть уши ему не дают; Арс взглядывает на него хмуро и кивком просит уйти, следом за этим вновь мгновенно включаясь в беседу об аттракционах в парке, о вкусном-вкусном мороженом и фильме, который они смотрели с дедом Серёжей. Антон без возражений уходит, прикрыв за собой дверь и прекрасно понимая — он в жизни Арсения лишний, всего лишь клиент, вопреки их достаточно близкому дружескому общению, и рассчитывать на посвящение в какие-то сугубо семейные вещи лучше не стоит. Хотя Антон, наверное, был бы даже рад познакомиться с Афиной — судя по рассказам, с ней не соскучишься. Шаст выскакивает в подъезд, не став ждать Арсения и толком даже не решив, что он будет готовить и хочет ли чего Арс — придётся, видимо, думать об этом на ходу. По дороге он успевает выкурить сигарету, прежде чем шмыгает в подземный переход, по которому расходится смутно знакомая песня. — Течёт огонь, смеётся лёд, и никогда любовь не врёт, — напевает музыкант, перебирая струны гитары, и Антон узнаёт в этом Зверей; они его удивительным образом преследуют в последнее время. Шаст проходит мимо, не задерживаясь, и уже на улице получает от Арсения сообщение. «Вот ты жук, конечно. Меня не мог подождать?» — возмущение дополняют несколько злых смайликов, и Антон тянется ответить голосовым, чтобы не стоять и печатать; на бегу у него это никогда не получается. — Сам ты жук, лежи лапками кверху и не дёргайся, — говорит Антон, напустив строгости в голос, будто Арсений готов слушаться. — И скажи уже, что мне взять, иначе вернусь с пивом и чипсами. И тестами на беременность, добавляет он мысленно, не рискуя сказать это вслух. Омегу он собирается поставить перед фактом, иначе тот снова найдёт повод увильнуть — словно он передумал и надеется, что ничего не вышло, чтобы потом со спокойной душой дать Антону от ворот поворот. «Возьми бекон и шампиньоны, сделаем карбонару». — А просто макароны с сыром нас уже не устраивают? — гундит Антон, только в теории представляющий, сколько будет мороки с этой пастой, и Арсений его ожидаемо обиженно игнорирует; ничего не поделаешь. Бродя между забитых полок оживлённого магазинчика, Антон набирает все необходимое в руки, потому что забыл на входе взять корзинку, но не особо это замечает, погружённый в свои мысли. Он так давно и сильно хотел ребёнка, но совершенно не задумывался, что будет делать, как только узнает, что станет отцом — настолько призрачной казалась перспектива в прошлом. Сейчас он близок к этому, как никогда, и отчего-то пасует перед решающим моментом. Видимо, это воздушно-капельным передаётся, иначе и не скажешь. Что, если он и правда не готов — будет плохим отцом, считающим своего ребёнка неблагодарным? Или и вовсе пожалеет о своём решении? Очередь на кассе тянется бесконечно, позволяя успеть загнаться по полной программе, но вот Антон замечает тесты на полочке рядом с презервативами и цепляет пару штук — отступать сейчас будет очень глупо. Он хочет знать, потому что понимает, что в противном случае страх неизвестности сожрёт его уже сейчас — а так можно будет дать себе отсрочку хотя бы на пару месяцев, пока живот не начнёт расти и становиться заметным. «Ты скоро там? Ещё десять минут, и я начну шутить про отца, который ушёл за хлебом», — пишет ему Арсений, пока Шасту пробивают продукты, и он тихо смеётся, сожалея, что уже не успеет захватить буханку для полноты картины. — Уже возвращаюсь. Без хлеба, правда, но ты и не просил. «Да ну тебя». Встречает у двери его Арсений, сменив свободную застиранную пижаму на лёгкий халатик, из-под которого виднеется шёлковое бельё — вот же хитрый чёрт. А месть, конечно, сладка. Пакет с продуктами Антон ему не отдаёт, вместо этого протянув упаковки с тестами, и Арс хмурится, сложив руки на груди. — Антон... — начинает он с укором, и по глазам видно, что не этого он ждал, выплывая навстречу альфе в таком виде. — Просто сделай их уже, я пока поставлю спагетти вариться. Антон оставляет его в одиночестве, не слушая возражений, и действительно идёт отвлечь себя готовкой, даже гуглит рецепт, чтобы ничего не напутать на начальном этапе и не перевести продукты. Только время всё равно тянется мучительно медленно, и вот уже паста благополучно сварилась, Антон дожаривает бекон с грибами, попутно замешивая сливочный соус, а Арсений всё не выходит из ванной. Напряжение достигает пика, когда он слышит шаги за спиной, оборачивается к омеге в ожидании результата, но тот лишь отрицательно мотает головой, поджав губы. Антон глядит на него глупо, не понимая. — Отрицательные, — тихо говорит Арсений, обняв себя руками, — это ещё не точно, потому что такие тесты нужно делать утром, а не вечером. Завтра перепроверю, ничего страшного. — От его заверений Антону не то чтобы сильно легче, и весь настрой на уютный ужин под сериал окончательно портится. — Ты чего, расстроился? — Арсений подступает к нему ближе, обняв со спины, и целует в плечо, наблюдая, как на сковородке паста доходит до готовности вместе с соусом. — Можешь... можешь остаться здесь на ночь, если хочешь, и утром вместе подождём результата. Антон кивает, согретый теплом Арсения и той трогательной нежностью, что он вкладывает в голос, пытаясь утешить — это дорогого стоит. Тем не менее ужин проходит в неуютном, колючем молчании; они больше не обсуждают перипетии в жизни главной героини, пока усиленно стараются не изгваздать постель в соусе и жиру, хотя Антон временами очень хочет высказать какую-то мысль и услышать подтверждение, что не он один ничего не понимает. Арсений же больше не льнёт к нему и не устраивается в объятиях, ведёт себя достаточно отстранённо, а потом и вовсе уходит на кухню с грязной посудой, не попросив поставить серию на паузу. Шаст провожает его непонимающим печальным взглядом, но ничего не говорит. — Я постелю тебе на диване, — говорит Арс, вернувшись, и Антон вздрагивает от неожиданности в первый миг и окончательно скисает, когда до него доходит смысл сказанного — на общую постель не стоило и рассчитывать, очевидно. Он встаёт с кровати, подходит к омеге со спины, пока тот роется в шкафу, и осторожно касается его талии, в раскаянии прижимаясь губами к его макушке. Арсений замирает. — Прости, что так давил на тебя, я просто... — Я понимаю, — шелестит Арс и разворачивается в его руках, теперь глядя на него снизу вверх. — Тебе тревожно, ты боишься сделать что-то не так — это нормально. Я был в ужасе, когда забеременел в первый раз, хотя очень хотел детей. Доверься мне, ладно? — он слабо улыбается и мягко отстраняет от себя руки Антона, будто страшась обидеть этим жестом. Антон кивает ему и отступает на шаг, вновь возвращаясь к прежней дистанции между ними. Арсений же без промедления нашаривает ему комплект постельного белья. — Ладно, тогда... спокойной ночи? — неуверенное утверждение звучит вопросом. Антон не хочет уходить, его совершенно не тянет спать, но навязывать Попову свою компанию он не собирается. — Спокойной, — кивает Арсений болванчиком и спохватывается, когда Шаст почти покидает спальню. — Давай я застелю... — Не надо, Арс, я сам, — бросает Антон через плечо, — ложись спать. Сам же Антон, видимо, вынужденно залипнет в тик-токе, чтобы скоротать время, но это и не так важно — уже завтра утром он узнает, станет ли отцом. Ему бы вообще хоть раз глаза прикрыть, и жёсткий холодный диван хорошему сну тоже никак не способствует. Арсений за стенкой выключает телевизор, шумно ёрзает в постели и затихает, судорожно вздохнув — Антон вслушивается, прежде чем надеть наушники, отчего-то чувствуя неясную сосущую тоску.

***

— Антон! — раздаётся прямо у самого уха, от чего Антон морщится, не желая просыпаться; сегодня же воскресенье, он имеет полное право поваляться подольше, но кто-то, пытающийся его растормошить, не собирается сдаваться. — Антон, вставай! Антон уже мычит что-то неразборчивое, протестуя, как его принимаются вероломно щекотать, забравшись холодными паучьими пальцами к нему в тёплый кокон — Шаст визжит, мгновенно сбросив с себя весь сон, и отползает по дивану, чтобы вжаться в стену. Он с трудом продирает глаза, которым ещё нужно привыкнуть к яркому свету, и замечает впереди мутное пятно, нависающее над ним; пахнет оно Арсением, и Антон выдыхает, хоть и недовольно хмурится. — Ты чего орёшь как резанный? — смеётся Арс, падая к нему на диван и перекатываясь по смятым простыням. — Ты как будто щекотки не боишься, — фыркает Антон, продолжая тереть слипающиеся глаза. — Мог бы и нормально разбудить. — Поверь мне, я пытался, — Арсений глядит на него снизу вверх хитро, по-лисьи улыбаясь, и Антон боится представить, что за этим стоит. — Уже почти полдень, да и храп твой надоел. Антон закатывает глаза и зевает — не так уж громко он храпит. Ирка как-то записывала его на диктофон, чтобы иметь на руках причину, почему Шасту нельзя оставаться у неё на ночёвки, и он был решительно с ней не согласен. Он нависает над прибалдевшим Арсением, бросая тень на его лицо, и омега приоткрывает один глаз, оценивая обстановку. — Мне не нравится твой взгляд, — тянет он с сомнением, и Антон, обнажив клыки, играючи бросается на него, опасно клацая зубами у его кожи. Арсений от подобных брачных игр не особо в восторге и бодает Антона в бок, роняя на диван. — И нахера ты меня будил-то, ну? — Шаст снова зевает и наконец перестаёт дёргаться, расслабленно замирая в лучах солнца и наслаждаясь теплом. — Забыл уже, папаша? — в голосе Арсения слышится улыбка, и Антон хмурится, искоса взглянув на него. — О чём? — уточняет, потому что у самого начисто вылетело из памяти, но Арс молчит, продолжая на него пялить, и постепенно до Антона доходит — они же собирались вместе делать тесты с утра, а он, получается, всё проебал. — Стоп, — с усердием, но Шаст догоняет до следующего умозаключения и чувствует, как всё его тело начинает бурлить от радости. Он подскакивает, хватает Арсения за плечи и так широко улыбается, что, кажется, лицо сейчас попросту треснет, — у нас получилось, да? — Да, — Арсений кивает; Антон смотрит на него во все глаза, едва веря в происходящее, несдержанно целует, прижав к себе, но быстро отстраняется, не дав Арсу опомниться. Тот хлопает глазами, обескураженный, но только смеётся смущённо и трёт покрасневшие глаза — само очарование. — Теперь осталось только на учёт в консультации встать и убедиться, что всё в порядке. — Я с тобой съезжу, — с готовностью предлагает Антон, всё ещё не отошедший от свалившейся на него новости. — И ты пиши сразу, если что нужно, я... — Хорошо, хорошо, ты только не переживай так, — Арсений мягко сжимает его плечи, умеряя его пыл, и Антон действительно чуть притормаживает в своём эмоционировании; радость ему всё равно теперь обеспечена на жизнь вперёд как минимум. Нужно начать с чего-то простого — не всё сразу. Из всех возможных вариантов Антон выбирает завтрак, потому что поесть действительно бы не помешало, поднимается с дивана и подхватывает Арсения на руки, желая только почувствовать его тепло и окутать себя черничным запахом, щекочущим чуткое альфье обоняние. — Я бы и сам дошёл, — пытается Арсений как-то возразить, но тем не менее крепко обхватывает Антонову шею, покорно позволяя себя унести, и коротко трётся о его щёку. — Ты теперь всегда собираешься меня таскать? Руки не отвалятся? — спрашивает Арс в шутку, и Шаст щипает его за бедро, чтобы не ёрзал. — Ай! — А вот не айкай, — бурчит Антон. — Ничего у меня не отвалится. — Такой ты ворчун, я не могу, — нежно тянет Арсений, когда его уже опускают на пол, и касается щеки Антона пальцами. — Меня никто никогда не носил на руках, так что спасибо за бесценный опыт, — усмехается он и отходит к холодильнику, доставая из него яйца на омлет, пока Антон в непонимании смотрит ему вслед. Как такого омегу — и не носили на руках? И, доставая чай из жестяной коробки, Антон обещает себе, что будет делать это как можно чаще.